Bad Habits

В конце концов, то, что Рампо нашёл его в таком месте, — простое совпадение. Кто-то может даже сказать, что это судьба, но... Он не верит в судьбу. Он верит в факты. Данные. Цифры, улики и статистику. Даже совпадения в конечном счёте — это просто статистические аномалии. И с точки зрения статистики то, что они случайно оказались в одном баре — не такое уж большое совпадение. Итак, Рампо Эдогава — законопослушный человек и в целом добропорядочный гражданин (по крайней мере, насколько известно всем остальным). Но ему также запрещено посещать... большинство клубов и баров в окрестностях Йокогамы. Бары в районах для высшего класса, в районах для низшего класса, и в квартале красных фонарей. Как бы то ни было, Эдогаву скорее всего, внесли в чёрный список посетителей. Он — человек, который верит в веселье. В то, что можно есть всё, что хочется, заниматься любым делом или хобби, которое его увлекает. А иногда веселье заключается в том, чтобы затеять драку, а потом сидеть и смотреть, как толпа пьяных идиотов разносит друг друга и бар в щепки. Это забавно, как иногда достаточно всего нескольких слов, чтобы привести кого-то в ярость. Это как нажимать на кнопки игрового автомата и смотреть, как мигают лампочки. Скажи нужное слово в нужное время, и ты увидишь, как человек теряет самообладание. Бар под названием «Рай», известен тем, что в нём обслуживают... менее обеспеченых жителей Йокогамы. В том числе и таких людей, как Рампо, которым запрещено появляться почти в любом другом заведении. И таких людей, как Шуджи, которые ещё не достигли того возраста, когда можно легально употреблять алкоголь. Рампо заказывает напиток в противоположном конце бара, чтобы скоротать время. По правде говоря, он не уверен, что хочет разговаривать с отпрыском Дазая, потому что пришёл сюда, чтобы расслабиться, а не играть с каким-то глупым щенком, который не принимает факт того, что планета не крутится вокруг него одного. Он пришёл сюда, чтобы немного выпить и спокойно провести вечер перед тем, как лечь спать. В последнее время он плохо спит, и это делает Эдогаву более раздражительным и вспыльчивым. Но тут Шуджи громко хлопает ладонью по барной стойке, требуя ещё выпивки, и его голос звучит так громко, что несколько человек вздрагивают и оборачиваются на него, и... Рампо решает, что у него есть время для небольшой игры. Совсем небольшой, прежде чем он отправит его домой отсыпаться после, скорее всего, ужасного похмелья. Он берёт с собой напиток — коктейль «Лимонная капля», достаточно кислый, чтобы подчеркнуть сладость напитка, с сахарной помадкой по краю, и присаживается на стул рядом с Шуджи. – Давно не виделись. Шуджи резко вздрагивает от неожиданности. Глупо так делать в таком месте. Нужно всегда быть начеку, иначе можно обнаружить, что у тебя из заднего кармана украли кошелёк. Рампо может даже сам украсть его, просто чтобы Цушима понервничал. – Ты пришёл сюда, чтобы посмеяться надо мной? — рычит Шуджи, беспричинно злясь. Очевидно, он уже выпил лишнего и почти не соображает. – Почти угадал. — отвечает детектив, нащупывая соломинку в своём напитке и посасывая её, пока размышляет о том, почему Шуджи в таком плохом настроении. Одно его предплечье туго забинтовано. Посередине засохшая кровь. Бинты нужно сменить. Рампо слегка фыркает, потому что то, как сегодня выглядит Шуджи, почти полностью совпадает с тем, что Эдогава слышал о Дазае ещё до того, как увиделся с ним лично. Высокий, темноволосый, в чёрной одежде и окровавленных бинтах. Вспыльчивый — хотя и в противоположных смыслах, потому что характер Дазая всегда был холодным и отстранённым, а характер Шуджи — горячий и импульсивный. Именно поэтому, Цушима сейчас сидит и заливает свои проблемы алкоголем, а завтра проснётся с ужасным похмельем. Может быть, причиной его плохого настроения стала травма руки. Или... Рампо действительно помнит, что видел кое-какое видео в группе университета Кэйо. Ему нравится следить за такого рода группами в социальных сетях, посты в которые публикуют студенты. Вы удивитесь, узнав, сколько незаконных действий фиксируется и публикуется в открытом доступе на всеобщее обозрение. Современные подростки думают только о лайках вместо того, чтобы понимать, что им, вероятно, не стоит публиковать посты о распитии алкоголя и употреблении наркотиков будучи несовершеннолетними. Не то чтобы Рампо что-то с этим делал, просто ему нравится посмеиваться над глупостью малолетних придурков, и на всякий случай собирать компромат. В любом случае, суть в том, что— Эдогава видел это видео, и почти уверен, что его видели и многие другие люди. Можно с уверенностью предположить, что Шуджи тоже его видел. Может, поэтому он такой раздражительный? – Папуля проблем подкинул? Шуджи беззвучно рычит и оборачивается, чтобы посмотреть на него. Он сильно раскачивается на стуле и хватается рукой за барную стойку. – Даже не упоминай его... И прекрати ржать надо мной. С меня хватит того, что мои знакомые смеются и обсуждают меня за спиной! Ах. Он задел за живое. – А ты пробовал открыть глаза? Пытался-то вообще мозги свои включить? Я слышал, что они помогают понять вполне очевидные вещи. Лицо Шуджи так быстро краснеет, что детектив почти уверен, в том, что тот вот-вот потеряет сознание. – У меня есть мозги! – Что ж, если ты в этом уверен, то не буду разубеждать. — говорит Рампо, поворачиваясь на своём стуле. Он знает Дазая и знает Сасаки. Судя по тому, что он слышал, Сасаки — мастер манипуляций, а для этого нужен высокий уровень интеллекта. Осаму же, дьявольски хитёр. Даже Рампо не смеет его недооценивать. Да, он держал руку на пульсе их молчаливого напряжённого соглашения, но не потому, что это было легко. Дазай — один из немногих в этом городе, кто вообще может сравнится с Эдогавой по интеллекту. – Ты ведь не совсем идиот, верно? Но твоя беда в том, что ты настолько привык жить с золотой ложкой во рту, что даже не имеешь представления о том, как добиваться всего самостоятельно. Я угадал? Судя по бессвязному рыку, который издает Шуджи, и пьяному замаху в его сторону, он довольно близок к цели. – Ты не понимаешь, о чем говоришь. Хорошо. Рампо не будет пытаться доказать Шуджи, что он не прав. В конце концов, он в этой ситуации даже не третья сторона, и многое может не знать. – Тогда объясни мне, чтобы я понял. На самом деле он не совсем понимает, почему его это волнует. Конечно, Шуджи забавен в своих реакциях, и его весело дразнить, но это не значит, что Рампо должен интересоваться тем, что его гложет. Но есть что-то такое в том, каким одиноким он кажется в переполненном баре, сидя в одиночестве. Есть что-то знакомое в его настороженном взгляде, как у напуганного зверька, который не знает ничего, кроме инстинкта самосохранения. Рампо тоже был таким какое-то время. После смерти родителей он почти ни с кем не общался. Бармен ставит перед Шуджи рюмку, до краёв наполненную прозрачной жидкостью. Вероятно, это водка. Цушима выпивает рюмку одним махом, комично морщась от ужасного вкуса. Ему, похоже, трудно проглотить эту гадость. Стукнув рюмкой по барной стойке, Шуджи говорит с едва заметным акцентом: – Мой отец ненавидит меня, и всегда ненавидел, а чтобы доказать мне это, он забрал этого рыжего ублюдка, с которым я был в отношениях. Весь универ узнал об этом из видео в Снэпчате, и теперь все ржут над тем, что мой отец отбил у меня парня! Здесь нужна полная версия ситуации, а не сбивчивый пересказ который можно уместить в пять минут от пьяного в стельку Шуджи. Рампо мог бы начать разговор в духе: – Твой отец не ненавидит тебя, он просто пережил невероятную травму, а ещё он бывший преступник, который, по сути, руководит всей Йокогамой и по сей день, но он достаточно заботится о тебе, чтобы его враги ничего о тебе не знали, и тем самым не могли причинить тебе вред. Но он выбрал более радикальный вариант: – Значит, всё это время ты не знал, что они трахаются? – А ты знал? Детектив делает ещё один глоток своего коктеля. На дне лежит вишня, пропитанная алкоголем и сахаром, и он хочет её съесть. – Я же сказал. Если ты не глупый, то давно должен был понять, что между ними что-то происходит. Это очевидно, если включить логику. По крайней мере, для него это было так. То, как Дазай тут же заслонил Чую от Рампо – было самым очевидным признаком влечения Осаму к Накахаре. Кроме того, Дазай вообще не пытался защитить сына, когда Рампо сказал, что хочет поиграть с ним. Возможно, потому, что он знает, что скрыть что-либо от Рампо практически невозможно, а проявление защитных инстинктов, скорее всего, только усилит его интерес. Шуджи снова начинает бессвязно ворчать, но больше не пытается кричать. Хорошо, значит, он может пока держать себя в руках. – Я спрошу тебя кое о чём, но ты ответишь мне честно. — заявляет Эдогава, поворачиваясь впервые полностью лицом к Шуджи, и внимательно вглядываясь в его черты. Он выглядит ужасно. Красные от бессонницы глаза смотрят на него в ответ, волосы растрёпаны, а синяки под глазами сегодня особенно заметны. Такое ощущение, что он не спал несколько дней. – На самом деле ты не хотел быть с Чуей, верно? Ты просто хотел заняться с ним сексом. А не строить с ним отношения. Что уж говорить про ваше с ним призрачное совместное будущее? Шуджи кривится, но ничего не отвечает. Этого ответа было достаточно, чтобы Рампо продолжил, приподняв бровь. – Так почему ты так злишься? Сам ведь понимаешь, что у тебя не было к нему чувств. Сгорбившись, Шуджи упирается лбом в скрещенные руки. Он бормочет ответ себе под нос, так что его не слышно из-за шума в баре. Рампо стучит костяшками пальцев по дереву. – Я тебя не слышу. Вздохнув, Шуджи склоняет голову набок, чтобы Эдогава мог увидеть, как его глаза наполняются слезами. – Я просто хочу быть у кого-то на первом месте. О, он уже напился до беспамятства. Для этого ещё слишком рано. Рампо машет бармену, безмолвно указывая на свой коктейль, чтобы тот налил ему ещё. Когда барменша — высокая девушка с длинными чёрными волосами — подходит, чтобы налить Цушиме ещё, Рампо отрицательно качает ей головой. Ему уже хватит пить. Вылавливая вишенку со дна своего бокала, Рампо отвечает: – Тогда перестань отталкивать от себя других людей своим поведением. – Я стараюсь! – Врёшь. – Перед Рампо ставят ещё один коктейль, и он заменяет свой пустой бокал на новый. Он на секунду облизывает засахаренный край, ощущая лёгкий привкус лимона. – Ты не стараешься вести себя по-другому. Напротив, ведёшь себя с другими как мудак, чтобы посмотреть, уйдут ли они, если ты дашь им повод; и когда они уходят от тебя к кому-то получше, то тебе становится больно, и ты думаешь, что снова оказался прав. «Все всегда уходят, так зачем пытаться вести себя как человек?» Разочарованно вздохнув, Шуджи делает вид, что собирается встать и уйти. Эдогава заставляет его снова сесть, положив руку ему на плечо и надавив. Он слаб, у него кружится голова от выпитого, и он легко поддаётся давлению. Рампо ещё не закончил с ним разговор. Он сейчас в ударе, и хотя это не то, что он планировал на вечер, есть что-то очень приятное в том, чтобы разрушить мировоззрение этого богатого сопляка. Шуджи всего на пять лет младше него, но сейчас разница в возрасте кажется огромной, особенно если учесть разницу в их жизненном опыте. – Ты — самоисполняющееся пророчество, Цушима Шуджи. Делаешь абсолютно всё, чтобы кроме провала другого результата и вовсе не было. Тебе дали всё, о чём ты мог мечтать, но тебе всё мало. Чего вообще ты хочешь от жизни? – Я хочу родителей, которые меня любят! И хочу быть в отношениях с человеком, который мне не изменит! Рампо делает глоток своего напитка. Его бокал уже наполовину пуст, и он начинает чувствовать лёгкое опьянение. Обычно он выпивает больше — всегда забавно наблюдать, как Куникида сходит с ума, когда Рампо опаздывает из-за похмелья, но если он собирается сидеть с Шуджи, то один из них должен быть трезвым. – Какая разница, любят тебя родители или нет? Это не значит, что абсолютно все люди в мире будут тебя ненавидеть. А если даже это и случится, то у тебя всё равно нет никакого права вести себя как подонок со всеми подряд, и жаловаться на последствия. Шуджи приподнимается и снова садится прямо. Его лицо слегка зеленеет, так что, скорее всего, его скоро стошнит. Жаль, что он одет во всё чёрное. Если он испачкается, пятна останутся навсегда. – Ты нихрена обо мне не знаешь. — повторяет он с пьяной уверенностью. — Я хороший человек. Эдогава не утруждает себя комментариями по поводу этого идиотизма, а вместо этого поднимает бровь и недоверчиво смотрит на него, пока тот не морщится и не отводит взгляд. Вздохнув, Эдогава решает проявить к нему немного милосердия, и меняет тему разговора. – Боевое ранение? — спрашивает он, кивая на грязные бинты, обёрнутые вокруг его руки. Их нужно сменить. При виде них у него чешутся руки, потому что ему охота заменить их на чистые. Этот вопрос заставляет Шуджи рассмеяться. Громкий, хриплый, безудержный смех привлекает внимание других посетителей бара. – Я, — хрипит он, хлопая ладонью по барной стойке, как будто Ранпо только что рассказал ему забавную шутку, — я пытался сбить Чую. На своей машине. – он поднимает руки, изображая вождение. – А потом я пытался его зарезать. Он настолько меня взбесил, что я хотел заткнуть его навсегда. Рампо смотрит на него широко раскрытыми глазами, потому что... Шуджи и правда идиот, не так ли? Он не только пытался убить человека, к которому, скорее всего, Дазай привязался, но и только что признался в этом детективу, который тесно сотрудничает с полицией. – Я сделаю вид, что ты только что не признался в двух уголовных преступлениях,— бормочет Рампо, потирая висок свободной рукой, — потому что сейчас мне не хочется возиться с бумагами. Просто закрой рот. Шуджи закатывает глаза. – Если кто-то и совершил преступление, то это мой отец. Он натравил на меня свою псину Йоко. Она меня укусила! Он для наглядности машет перед ним забинтованной рукой и, возможно, уже начал бы её разматывать, если бы Рампо его не остановил. – Это вовсе не преступление, а карма. – детектив усмехается, крепко сжимая запястье Шуджи, чтобы тот не натворил глупостей. Ну, по крайней мере, не натворил ничего более глупого, чем уже сделал. По мнению Рампо, попытка убить человека, к которому Дазай испытывает эмоциональную привязанность, занимает одно из первых мест в списке «глупостей, которые не стоит делать». – Тебе повезло, что твой папаня не решил поступить с тобой так же, как ты поступил с Накахарой. — бормочет он. Он уверен, что единственная причина, по которой Шуджи всё ещё жив — это то, что он является ребёнком Дазая. Если бы приставить нож к горлу Чуи Накахары решился кто-то другой — Ну, тогда Рампо не стал бы дразнить Шуджи, потому что, судя по всему, Осаму ещё сжалился над сыном, если верить слухам о том, что он творил с врагами раньше. – Везение — это слишком громкое слово. — фыркает Шуджи, качая головой так, что чёлка падает ему на глаза. Он не пытается вырваться из хватки Рампо, а вместо этого чуть пододвигается к нему. – Теперь я бездомный, без гроша в кармане, и у меня укус от бешенной собаки. Большая часть сочувствия Рампо сходит на нет из-за того, что Шуджи является взрослым, пусть и глупым. Он не ребёнок, он не беспомощен, и сюда его привели собственные поступки. Он сам навлёк на себя такие последствия, проявив жестокость по отношению к другому человеку. Но— Рампо помнит, каково это — быть бездомным. Каково это — быть бедным, и даже если ситуация Шуджи совсем не такая... Он всё ещё испытывает к нему некоторую симпатию. Некоторую. Ровно настолько, чтобы Эдогава махнул бармену, намереваясь принести Шуджи стакан воды. Его похмелье будет адским, если он не промоет желудок в ближайшее время. Он выглядит так, словно вот-вот потеряет сознание. – И что ты теперь собираешься делать? Шуджи смотрит на него, моргая. На секунду он выглядит растерянным, как будто никогда не задумывался о том, что может изменить свою ситуацию. Как будто он просто плыл по течению и делал то, что должен был делать в той жизни, которая ему досталась, но никогда не делал ничего из собственной инициативы. – Что ты имеешь в виду? — спрашивает он, морщась при виде стакана с водой, который ему поставили. Он пьёт только тогда, когда Рампо пристально смотрит на него. Эдогава понимает его выражение лица: вода из-под крана в баре не очень. Он бы, наверное, тоже её не пил, но у него, по крайней мере, хватает ума не напиваться до беспамятства на людях. Или, по крайней мере, не напиваться там, где нет бутилированной воды. – Ну, ты выставил себя неадекватным, и тебя выгнал из дома собственный отец. Ты собираешься и дальше жалеть себя, заливая горе алкоголем, или всё-таки что-то сделаешь, чтобы изменить ситуацию? Шуджи выглядит так, будто слишком долго размышляет над вопросом, испытывая терпение детектива. – Я думал, что смогу просто выпить и рассказать кому-то об этом? Рампо фыркает. – Не выйдет, парень. Тебе пора что-то менять. Перестань вести себя как придурок и начни жить нормальной жизнью. Я не хочу снова надевать на тебя наручники. Шуджи резко оборачивается, широко раскрыв глаза. – Ты бы снова так поступил со мной? Кстати, к твоему счастью, я научился взламывать их с помощью шпильки. Это легко, если потренироваться. Рампо не стал бы во второй раз надевать на Шуджи наручники так, как он задумал, но так мило, что он гордится тем, что может выбраться из наручников с простым замком. Рампо научился этому в двенадцать лет, но он не может ожидать, что все будут соответствовать его уровню опыта и смекалки. Это было бы странно. — Но я думаю, что ты прав. — продолжает Шуджи, вставая со своего места. Он сильно раскачивается и чуть не врезается в человека позади себя. К счастью, это невысокий парень, который просто отходит в сторону, не создавая проблем. Не то чтобы Рампо не любил создавать проблемы, но сейчас он чувствует ответственность за парня, и не хочет ввязываться в драку в баре, чтобы защитить этого глупого мальчишку. Если его и из этого бара выгонят, он может просто сойти с ума. – Я устал чувствовать себя чмом. — заявляет Шуджи, властно хлопая ладонью по барной стойке. — И я устал заставлять других чувствовать себя так же. Новая неделя — новый я, верно? Это... не совсем то, как всё должно происходить, но его энтузиазм подкупает. – Верно. Шуджи смотрит на него огромными глазами, в которых отражаются огни бара. Они красивые. Тёмные. И такие наивные. — Ладно, и что мне делать? Выпивая остатки своего напитка, Рампо фыркает. – Откуда мне знать? Не я нахожусь в такой ситуации. Уже поздно, и людей в баре всё больше. Они шумнее и развязнее. Некоторые из них уже навеселе после проведённого времени в другом баре и, еле стоят на ногах не обращая внимания на других. Половина из них уже совсем пьяны, поэтому грозный взгляд Рампо теряет большую часть своей силы. Он ненавидит, когда к нему прикасаются незнакомцы, особенно, если они пьяные. – Это да, но ты ведь можешь что-то придумать? — спрашивает Шуджи. Эдогава встаёт со стула, отряхивая жилет. День выдался долгим, и ему пора домой. Ему не хочется иметь дело с пьяными людьми учитывая, что Шуджи исчерпал почти всё его терпение к людям с алкоголем в крови. Хотя он должен признать, что пьяный Шуджи довольно милый. Как потерявшийся щенок, который ищет, кто бы его приласкал. – Да, но это не значит, что я готов помочь тебе... с твоими семейными проблемами. Если ты действительно хочешь изменить свою жизнь, тебе нужна профессиональная помощь. Психотерапевты творят чудеса. Я хожу к своему уже несколько лет. Шуджи следует за ним к барной стойке, едва поспевая за его шагами. Он намного выше Рампо, почти на целую голову, поэтому забавно наблюдать за тем, как он с таким рвением следует за ним. – Ты проходишь сеансы у психолога? — повторяет он, но прежде чем Рампо успевает разозлиться на этот навязчивый вопрос, продолжает: – Мне нужна справка от невролога или что-то в этом роде? Рампо делает паузу, радуясь, что стоит к Шуджи спиной, потому что от этих слов его губы невольно растягиваются в улыбке. – Нет. Тебе просто нужно позвонить и записаться на приём. Честно говоря, он начинает верить, что Шуджи действительно был инфантильным. Наверное, он бы даже не смог накормить себя. Всю жизнь ему всё давали, обращались с ним как со слепым котёнком, и теперь, когда он стал взрослым, он не знает, как справиться со всем в одиночку. В этом есть смысл. – О. Хорошо. — говорит Шуджи, чуть не врезавшись в спину детектива. Он опирается рукой о его плечо. Но сжимает плечо Рампо слишком сильно, чуть не сбивая его с ног. Они уже почти у двери, и как только до неё доходят, она открывается. Внутрь вваливается толпа людей, которые слишком громко смеются и пьяно ухмыляются. Все держатся друг за друга, а некоторые девушки — совсем юные, студенческого возраста — хватаются за руки парней из компании. Кажется, они их не замечают или им всё равно, они слишком заняты тем, что перекрикиваются и хихикают. Рампо не двигается, уперев руки в бока. Шуджи прижимается к его спине, прячась за ним, пока толпа разделяется на две части. – Куда мы идём? — громко спрашивает Шуджи, наклоняясь, чтобы почти прокричать вопрос Рампо на ухо. Из-за того, что в баре появилось много новых людей, которые заполняют помещение своими громкими голосами и пьяными телами, требуя ещё выпивки, становится слишком шумно. — Я... — начинает Эдогава, выходя из бара последним. Его телефон лежит в нагрудном кармане, и он тянется за ним. — Я иду домой. На улице уже почти стемнело. Ему придётся вызвать такси. Как бы ему ни хотелось побеспокоить Куникиду, с его режимом сна, что расписан вплоть до миллисекунд, с момента когда он уснул прошло довольно много времени, а значит, его телефон будет в режиме «Не беспокоить». Он мог бы позвонить Фукудзаве и знал, что тот ответит, но мысль о том, чтобы разбудить босса, и заставить его проделать весь этот путь, видеть его понимающие, но усталые зелёные глаза — это не то, с чем он хочет иметь дело прямо сейчас. От этой мысли у него неприятно сжимается желудок. Рампо с трудом справляется с чужими эмоциями и потребностями, не говоря уже о своих собственных, и он не хочет ставить кого-либо из них в такое положение. Поэтому, он выбирает такси. — О, — бормочет Шуджи, запинаясь так сильно, что Рампо чувствует это спиной. Его голос становится грустным и мрачным, совсем не похожим на тот пьяный задорный тон, которым он говорил весь разговор. За эмоциональным всплеском трудно уследить, но Рампо помнит: «Теперь я бездомный, без гроша в кармане, и у меня укус от бешенной собаки.» Зная Шуджи, можно с уверенностью сказать, что, если Рампо оставит его здесь, тот только навлечёт на себя ещё больше проблем. Напьётся ещё сильнее, может, даже ввяжется в драку. А бинты на руке так и не поменяет. Вся его энергия, направленная на «начало новой жизни» или как он там говорил, будет потрачена впустую. Вполне возможно, что в следующий раз они увидят друг друга, когда Рампо снова наденет на него наручники, но на этот раз у него будут куда более весомые причины для этого. Кроме того – Когда Рампо был на последнем издыхании, чувствуя себя загнанным в ловушку и беспомощным, кто-то предложил ему руку помощи. Было бы неуважительно по отношению к Фукудзаве — и, в отдаленной перспективе, к памяти о его родителях — не предложить такую же помощь кому-то еще, когда она так явно нужна. – И ты пойдёшь со мной. — говорит парень, оборачиваясь и пристально глядя на Шуджи взглядом, который не оставляет сомнений в его намерениях. Никаких споров. Не то чтобы он ожидал, что у Шуджи останутся на это силы. – Э... — Шуджи моргает. Несмотря на то, что он как минимум на голову выше Рампо, разница в их росте не кажется такой уж внушительной, когда он сгорблен и выглядит растерянным. Затем его замешательство сменяется многозначительной ухмылкой и... – Ты везёшь меня домой, да? Пониманием. Рампо вопросительно смотрит на него. – Да, но только для того, чтобы уберечь тебя от неприятностей. А если ты не будешь себя хорошо вести, я заставлю тебя спать на улице. У моих соседей есть собачья будка. Уверен, ты поместишься, если хорошенько постараешься. Шуджи пытается принять позу, но в итоге ему приходится размахивать руками, чтобы не потерять равновесие, когда он слишком сильно наклоняется. Напоминание о том, что он навеселе, а может, и вовсе пьян, хотя, учитывая все обстоятельства, он неплохо справляется с алкоголем, кажется, служит достаточным напоминанием о том, что его игривое настроение снова улетучивается. – Окей... — бормочет он, поправляя пальто, которое сползло ему на плечи. – Я буду вести себя хорошо, я просто...устал, понимаешь? Глаз не сомкнул прошлой ночью. Ему повезло, что он не был задушен до смерти из-за своих необдуманных действий, но от того, как он опустил глаза и как звучит его голос, у Рампо сжимается сердце от сочувствия. – Это видно.. — бормочет он. Он не знает точно, где Шуджи провёл ночь, но, судя по запаху его одежды, это был бар или какой-то переулок неподалёку. Может быть, этот бар и переулок. – Но не волнуйся, у меня есть лишний футон, сможешь поспать одну ночь на нём. – Я разве буду спать не на твоей кровати? – Шуджи выглядит таким обнадеженным, что его почти забавно спустить с небес на землю. – Нет, не будешь. Ты похож на бомжа, и от тебя за километр несёт перегаром. — услужливо сообщает ему Рампо, проверяя статус заказанного им автомобиля. Это чуть дальше, чем в квартале отсюда. Ему повезло, что уже поздно, иначе поездка по городу на машине заняла бы целую вечность. – Я не пускаю бомжей в свою постель. У меня дома почти стерильно. – Звучит так, словно ты слишком правильный в отношении того, кто будет с тобой в одной постели. — слышит он позади себя почти шёпотом, как будто Шуджи не хотел, чтобы он это слышал. Детектив фыркает, не утруждая себя комментариями. О, он думает, что Рампо слишком правильный? Это очень далеко от истины, но Шуджи об этом не знает. Возможно, он так и не узнает об этом, если не научится держать язык за зубами. Но у Рампо уже давно не было желания доказать кому-то обратное. Он любит сложные задачи, а его другие партнёры были забавными в том, что пытались доказать что-то Рампо, но потом слишком быстро сдавались. Он осматривает Шуджи с ног до головы, не сводя с него глаз. Он высокий, стройный, со смазливым лицом и непослушными волосами, в которые так и хочется зарыться руками. У него длинные ноги, тонкая талия и подтянутые руки. И он действительно не глупый. Не глупый, но инфантильный. К тому же мысль о том, чтобы затащить в свою постель сына одного из самых опасных людей в городе — честно говоря, он бы и сам переспал с Дазаем, но их вкусы слишком похожи, и хотя Рампо действительно время от времени наслаждается небольшой битвой за доминирование, он предпочитает получать удовольствие от добровольного подчинения — уже сама по себе интересная. Но точно не сегодня и не в ближайшее время, но может быть. В этот момент подъезжает такси. Мужчина, который выглядывает из окна, похож на американца, но он свободно говорит по-японски и обращается к ним. – Вы Рампо Эдогава? Схватив Шуджи за рукав пальто, Рампо подталкивает его вперёд. Он легко идёт, слегка спотыкаясь, но не возражая. Ему приходится согнуться чуть ли не пополам, чтобы забраться в крошечную машину, и он ворчит себе под нос, едва не ударившись головой о дверной косяк. Дождавшись, пока он отодвинется, чтобы Рампо мог пройти, он следует за ним и закрывает за ними дверь. – Надеюсь, вы не против американской музыки? — спрашивает водитель, без колебаний трогаясь с места. В салоне автомобиля чисто и приятно пахнет. Цушима выглядит так, будто его сейчас стошнит. Рампо жестом показывает ему, чтобы он хотя бы опустил стекло. Он не будет платить, если Шуджи вырвет в машине. — Нет, я не против. — говорит он, пристёгиваясь. Шуджи машет рукой, и это, пожалуй, лучший ответ, который может получить водитель, когда парень прижимается лбом к прохладному окну и делает глубокие ритмичные вдохи. – Отлично! — говорит американец, потянувшись к центральной консоли. В Японии не так много американских музыкальных радиостанций, но у мужчины есть телефон, так что он может выбрать песню. И когда она начинает играть, Рампо не может сдержать весёлую улыбку, узнавая вступительный рифф. Карма или совпадение, но это очень смешно. Наклонившись, чтобы толкнуть Шуджи плечом, он с хитрой ухмылкой спрашивает: – Ты знаешь английский? Он бы предположил, что да, учитывая, что он, вероятно, с детства учился в лучших школах, а японская школьная система очень настаивает на изучении английского как второго языка. Но всё зависит от того, насколько хорошо он его знает. — Немного. Но языки не совсем моя сильная сторона. — признаётся Шуджи, прижимаясь щекой к стеклу. Он выглядит немного лучше, но зажмуривается, когда водитель слишком резко поворачивает. Это досадно, потому что... «Stacey's mom is doing great». Название и перевод песни заставляет Рампо хихикнуть. — Эта песня просто уморительная. А Шуджи, кажется, вообще ничего не замечает, слишком занятый тем, чтобы справиться с тошнотой. Детектив же напевает в такт музыке и ухмыляется. К счастью, Рампо живёт недалеко. Всего две остановки на метро, и боги дорожного движения, похоже, благоволят им, потому что они прослушали всего три песни, и подъехали к его многоквартирному дому. Вторую песню Рампо не знал, а вот третья... «Guy's my age» от группы Hey Violet. Это настолько непривычный жанр, что Эдогава слегка кривится, услышав начало песни — он вообще не любит американскую музыку, — но её смысл заставляет его хихикать себе под нос почти всю дорогу. Водитель смотрит на него как на сумасшедшего, а Шуджи что-то невнятно бормочет себе под нос, но Рампо не обращает на них внимания. Жизнь действительно иногда бывает забавной. Особенно это можно понять, когда наблюдаешь за действиями других людей. К тому времени, как Рампо и Шуджи выходят из машины возле комплекса, детектив уже в хорошем настроении. Это то, что он планировал на вечер? Нет. Разве это лучше и интереснее, чем его первоначальная идея напиться и пойти домой одному? О да. – Разве ты не детектив? Почему ты живёшь в таком хреновом месте? Ты же говорил, что у тебя «почти стерильно».— бормочет Шуджи, затуманенным взглядом глядя на жилой дом. Рампо это не обижает, потому что он прав. Учитывая все обстоятельства, это хреновое место для жизни. Это высокий обветшалый дом в бедном районе. Местами осыпаются стены, а забор вокруг него ржавый и старый. Некоторые окна заколочены, а другие заменены уже трижды. Замки — единственное, что здесь новое и современное, потому что Рампо меняет их всякий раз, когда его пытаются ограбить. Пол завален мусором, а бродячие собаки и кошки любят есть из ближайшего мусорного контейнера. Во всех смыслах этого слова, это место просто отстой. Но когда Рампо только родился, это казалось верхом роскоши. А теперь, когда он вырос, и начал зарабатывать сам, то живёт в лучшем месте, а сюда приходит, чтобы поностальгировать о прошлом, когда родители ещё были живы. Он не может заставить себя расстаться с последним воспоминаним о семье. Этот дом – единственное, что осталось у него от родителей. — Знаешь, как говорят... — задумчиво произносит Рампо, поднимаясь по грязным бетонным ступеням. — Дом там, где сердце. Шуджи пожимает плечами, изящно принимая это за ответ. Наружная дверь легко открывается ключом, который Рампо держит в одном из карманов. Шуджи, спотыкаясь, входит внутрь, опираясь на бетонную стену. Внутри в основном чисто, хотя обычно там нет ни души. В коридорах снаружи не так много людей, они слишком осторожны, чтобы рисковать. Рампо живёт на третьем этаже, в центре, и в итоге ему приходится подталкивать Шуджи вверх по лестнице. Она неровная и опасная даже если подниматься по ней будучи трезвым, а учитывая, что Шуджи в стельку пьян, то он способен свернуть себе шею, а Эдогава этого не хочет. К тому времени, как они добираются до его двери, Шуджи что-то бессвязно бормочет себе под нос. Рампо надеется, что Шуджи буянить не станет, иначе разбудит всех соседей. Соседи у него слишком дотошные, и именно по этой причине Рампо никогда никого не приводил домой. В данном случае Шуджи является первым человеком, который побывал у него дома. Он бы не сказал, что нервничает, но ключ с первого раза в замок вставить не смог. Когда дверь открывается, Шуджи без труда проходит внутрь. Он старается вести себя тихо, но его плечо с шумом ударяется о дверной косяк, и он чуть не задевает маленький столик, стоящий за углом. Рампо хватает его за шиворот, и с силой ставит на ноги. Он только что прибрался в доме и не собирается делать это снова из-за того, что Шуджи не стоит на ногах. Внутри тесно. Каждый сантиметр пространства забит чем-то, и здесь так много цветов и оттенков, что с первого взгляда сложно понять, что это такое. Рампо любит коллекционировать то, что ему интересно, и, если он приносит что-то домой, ему трудно заставить себя это выбросить. Он любит собирать красивые и интересные вещи, и всё, что привлекает его внимание. – Шагай в ванную. — говорит он, подталкивая Шуджи в том направлении. Это вторая комната в его крохотной квартире. Его спальня больше похожа на чулан, в котором помещаются только кровать и крошечный прикроватный столик. Здесь тусклое освещение, но его вполне достаточно. – Садись. — приказывает Рампо, подталкивая Шуджи к табурету в углу. Под раковиной лежит аптечка, в которой парень хранит всё необходимое для обработки большинства своих ранений в домашних условиях. Он ненавидит больницы. Это пережиток его прошлой жизни. Кроме того, он не собирается позволить Шуджи испачкать кровью футон. Кровь плохо отмывается. – Сними бинты. Краем глаза он видит, как Шуджи бросается выполнять просьбу. Он неаккуратен и не бережёт свою рану, грубо срывая повязки, когда они прилипают к коже. Этот идиот такими темпами занесёт инфекцию. Он выбрасывает грязные бинты в мусорное ведро. Они не долетают до края, и Шуджи приходится наклониться и запихнуть их в ведро до конца, поморщившись от необходимости снова к ним прикасаться. Рана под повязкой не так страшна, как казалось. Он видел, как собаки отрывали людям руки, но эта выглядит плохо в основном из-за того, что за ней не ухаживали. Похоже, её даже не промыли как следует. Как будто Шуджи просто перевязал руку, чтобы остановить кровотечение, и на этом всё. Он как будто напрашивается на заражение. – Будет больно. — бормочет Рампо, беря одно из своих банных полотенец и смачивая его в тёплой воде. Крепко сжимая пальцы, чтобы Шуджи не вырвался, он поворачивает его руку так, чтобы она была обращена к свету. Он уже не так бережно стирает засохшую кровь и струпья. Здесь четыре прокола от клыков собаки: два на верхней части предплечья и два симметричных на нижней. Они не настолько глубокие, чтобы накладывать швы, но их нужно как следует промыть, иначе у него может развиться инфекция. Рампо получает садистское удовольствие, делая это для него: он поливает их перекисью водорода, чтобы уничтожить бактерии, и держит Шуджи неподвижно, пока тот скулит, извивается и пытается вырвать руку. – Не веди себя, как трёхлетний ребёнок. — говорит он ему, беря крем с антибиотиком и нанося его на самые глубокие участки. – Ты мучаешь меня! Это больнее, чем сам укус! — драматично восклицает Шуджи, прислонившись к стене и жалобно глядя на него. Его глаза блестят от непролитых слёз. – Заживление всегда болезненно, придурок. — отвечает он и, убедившись, что с раной всё в порядке, наклеивает на неё несколько пластырей. Он не закрывает рану марлей. Ему больше нравится Шуджи, когда он не похож на копию своего отца. Весь такой молодой, в синяках и с судьбой, предначертанной величием. Или смертью. В мафии это иногда означало одно и то же. – Я закончил. — объявляет Рампо, поворачиваясь, чтобы убрать все, что он достал из аптечки. Из-за тесноты в ванной он прижимается спиной к Шуджи. Он видит его в зеркале — темное пятно на фоне грязно-белой ванной. – Ты что, не можешь хотя бы поцеловать меня за то, что я так мучался? — ворчит Шуджи, с надеждой глядя на него. Он снял куртку и положил её себе на колени. Его тёмно-красная майка облегает грудь. Детектив фыркает и запихивает аптечку обратно под раковину. – Нет, — говорит он, — я не целую пьяных и укушенных парней в своей ванной. Давай обсудим это, когда ты сделаешь прививку от бешенства. Шуджи на мгновение грустнеет, но потом снова оживляется. – Значит, поцелуешь меня позже? Какой же он оптимист в этом плане... Рампо ничего не отвечает и с хитрой улыбкой выходит из ванной. Рядом с его «спальней» есть небольшая кладовая, где он хранит все свои вещи, которые ему не нужны или которыми он не пользуется регулярно. Пальто, дополнительные одеяла и запасной футон. Когда он разворачивает его, там немного пыльно, но на ночь сойдёт. Он просто накроет его одеялом, и всё будет как новенькое. – Можешь спать на нём. Шуджи смотрит на потрёпанный футон с лёгким отвращением, но ничего не говорит. Он снимает обувь и ставит её у двери. Свою куртку он запихивает под ближайший стол. Только когда он расстегнул пуговицу на джинсах и засунул большие пальцы за пояс, он, кажется, понял, что Рампо ещё не ушёл. – Ты будешь стоять и смотреть? — спрашивает он, дерзко ухмыляясь. Он игриво хлопает себя по бёдрам, на которых застёгнут пояс. Из-за того, что его рубашка задралась, Рампо может видеть очертания его бёдер. Он скорее худощавый, чем мускулистый, но его внимание привлекает тёмная полоска волос, идущая вниз. Он выгибает бровь и прислоняется плечом к стене. – А тебе что, есть что скрывать? – Нет.— говорит Шуджи, не отводя взгляда и приспуская джинсы. – Но я обычно сплю голым, и я не думаю, что у тебя есть одежда, которая мне подойдёт по размеру. Это смелое предположение. На самом деле у Рампо есть пара свободных спортивных штанов и свитер, которые он надевает, когда болеет, но... Шуджи не обязательно об этом знать, верно? – Наверное, ты прав. — соглашается Рампо, и его губы изгибаются в тонкой дразнящей улыбке. Он не собирается уходить. Он бросает ему вызов. Через мгновение Шуджи пожимает плечами и продолжает раздеваться. Он оставляет на себе нижнее белье — облегающие темно-синие трусы, которые почти ничего не скрывают и мило подчеркивают его ягодицы, и спускает джинсы до лодыжек, чтобы потом стянуть их. Носки он не снимает. Его бёдра подтянуты и стройны. Эдогава видит лёгкую игру мышц, когда тот выпрямляется и тянется к пуговицам на рубашке. Он бы мило смотрелся в чулках. – размышляет Рампо, — Или, может быть, в поясе с подвязками. Что-нибудь милое, чтобы смутить его. Эдогаве бы хотелось увидеть его в розовом. Ему бы это, наверное, не понравилось, он бы весь заёрзал, покраснел и, может быть, попытался бы прикрыться — Но он бы его уговорил. Рампо уверен в этом. Пальцы Шуджи несколько раз промахиваются по кнопкам, и ему приходится отвести взгляд, чтобы посмотреть, что он делает. Губы Рампо дёргаются. Бедняжка совсем дезориентирован. В конце концов рубашка оказывается на полу, но вся та учтивая, чувственная энергия, которую Шуджи пытался продемонстрировать, сходит на нет, когда рукав застревает у него на руке, и ему приходится несколько раз взмахнуть рукой, чтобы снять его. Затем он раздевается почти догола, оставляя на себе только чёрные боксеры, и Рампо позволяет себе взглянуть на него. Он был прав: Шуджи худощав, но не отталкивающе. У него есть тёмные волоски на груди и между бёдер. Он бледен и ему бы не помешало провести несколько часов на солнце. У него острые, царственные ключицы. Он почти элегантен. Его телосложение неплохое, но ему не помешало бы поработать над собой. Начать лучше питаться, побольше тренироваться, чтобы он наконец набрал мышечную массу и перестал выглядеть как долговязый подросток — Но, как и сказал детектив, он никогда не будет целовать пьяного парня, особенно, когда не очень хорошо с ним знаком. И не тогда, когда он не в состоянии дать согласие на поцелуй. Рампо может дать шанс только после того, как парень достойно проявит себя по отношению к нему. Бросив на Шуджи дерзкий взгляд и лукаво ухмыльнувшись тому, как он буквально сияет от внимания, Рампо разворачивается и направляется в свою комнату. – Спокойной ночи. Позади него раздаётся сдавленный звук, похожий на возглас разочарования, но он не обращает на него внимания. Он закрывает дверь перед Шуджи, запирая её на самодельный замок, чтобы мелкий мажорик не сделал ничего коварного, например не попытался забраться к нему в постель, пока он спит. Это не совсем собачья будка (на самом деле Рампо соврал, ни у кого из его соседей нет собачьей будки), но он знает, что футон должен быть слишком коротким для Шуджи, потому что для него самого он идеального размера. Кроме того, одеяла, которые он ему дал, отвратительны. Они колючие и вызывают зуд по сравнению с роскошно мягкими и пушистыми, которые Рампо забрал себе любимому. Это наказание Шуджи за скверный характер. Ведь когда воспитывают щенков, то при их шалостях ясно дают понять, что для них сегодня нет места на мягком диване. Тем не менее, этой ночью сон, пожалуй, был самым крепким за последнее время. Он говорит себе, что это не потому, что в его доме есть кто-то ещё. Он просто никак не мог привыкнуть спать один, вот и всё.