Прикосновение (Touched)

— И что это Проклятие Обвинения вообще делает? — спрашивает Гарри, едва усаживаясь на стул. — Большинство людей используют его, чтобы оклеветать свою жертву, — отвечает Гринграсс. Ага, я бы не догадался. — Это заклинание запрещено не просто так. Как только гематома сходит, естественным путём или с помощью магии, невозможно будет доказать, что на жертву было наложено проклятие. — Но я всё равно не понимаю, для чего оно, — нетерпеливо перебивает Гарри. — На самом деле мне даже было не так уж больно, когда он ударил меня. — Именно это и делает его опасным. Жертва может даже не осознать, что заклинание применили, — Гринграсс постукивает пальцами по столу. — От жертвы исходит запах человека, который регулярно и чрезмерно использует Темную магию. Насколько сильным будет запах, зависит от множества факторов. Например, от магической силы жертвы и преступника. От вас разит так, будто вы используете Непростительные регулярно. Гарри моргает: — Я ничего не чувствую. — Это меня не удивляет, — растягивает слова Реддл. — Это... — ...часть заклинания, — заканчивает за него Гарри. — Понял. То есть Смит и Роул просто «унюхали» меня и прибежали? Гринграсс качает головой: — Не буквально. У нас есть куда более надежные способы отслеживать Тёмную магию. «И, разумеется, ты о них не расскажешь». Что ж, возможно, так даже лучше. Гарри всё равно не знал бы, что с этой информацией делать. — Итак, как мне избавиться от запаха? Или я могу просто подождать, пока это пройдет само по себе? — Нет, вы, безусловно, не можете, поскольку это значительно усложнило бы работу моих коллег. Есть зелье, которое подавляет эффект проклятия. Вам придется принимать его каждые двадцать четыре часа в течение недели. Гарри морщится. «Как раз то, что я люблю». — И насколько дорогое это зелье? — Министерство покроет расходы, — говорит Реддл, прежде чем Гринграсс успевает открыть рот. Тот удивлённо смотрит на Реддла, прежде чем снова повернуться к Гарри. — В принципе, да. Хотя я бы назвал это… немного неуместным. Помогать человеку, который в этом явно не нуждается. Гарри хмурится. «С чего он взял, что я состоятельный человек? О...». — Эта мантия не моя. Реддл бросает на него острый взгляд. — В смысле, подарок. Полагаю, я мог бы продать ее... — ещё один резкий взгляд, — Но это, наверное, будет не очень вежливо. Не то чтобы меня это волновало, если бы мне действительно нужны были деньги, чтобы сводить концы с концами. — Ох, прошу прощения. В мои намерения не входило делать поспешные выводы. Я не хотел вас обидеть. Гарри пожимает плечами. — Всё в порядке. Ладно, что вам ещё нужно знать? Я бы хотел вернуться домой. — Начнём с повторного рассказа о случившемся. Гарри сдерживает вздох и снова излагает события. Когда он заканчивает, Гринграсс складывает руки на груди и хмурится. — Знаете, почему Лестрейндж напал на вас? — Могу предположить. Но с чего бы мне вам говорить? — Гринграсс в удивлении поднимает брови. Гарри добавляет: — В смысле, зачем вам это знать? — Потому что легче обвинить кого-то, когда есть четкое дело. Чем больше вы будете сотрудничать, тем быстрее мы закончим. — Ладно. Но, я имею в виду, совершенно очевидно, почему он наложил на меня проклятие, разве нет? — Нет, это не так. Вам придется объяснить мне это. Гарри стискивает челюсть: — Он злился, что я отказался переспать с ним снова. Вот и попытался принудить меня силой. Неужели это так сложно понять? — Так вы бывшие любовники? — спрашивает Гринграсс, полностью игнорируя резкость в голосе Гарри. — Господи, нет. Он просто иногда платит мне за секс. Гринграсс моргает, его взгляд скользит по лицу и верхней части тела Гарри. Гарри не привык к такому, но все равно чувствует себя неуютно. — Это может объяснить Империус. Может? — Но какой у него был мотив наложить на вас Проклятие Обвинения? — Я не знаю? Может, он хотел отомстить, и подставить меня перед Министерством? Почему бы вам не спросить у него? — О, мы обязательно это сделаем. И вы все еще утверждаете, что сбросили Империус до того, как он заставил вас что-либо сделать? — Да! Сколько раз мне повторить? Гринграсс и Реддл обмениваются взглядами. — Нет ничего постыдного в том, чтобы поддаться Непростительному, — мягко говорит Реддл. — Это очень мощное заклятие. Гарри скрещивает руки на груди. «Почему они хотят, чтобы я соврал? Лестрейндж — политический враг Реддла или что-то в этом роде? Нет, это объяснило бы мотивацию Реддла, но не Гринграсса». — Я знаю. Но на меня Империус плохо действует. Я терпеть не могу, когда мне указывают, что делать. К тому же он был слабым, я уже говорил об этом. — Кто ещё накладывал на тебя Империус? — тихо спрашивает Гринграсс и в его тоне слышится намек. — Не имеет значения. Они не смогут сделать этого снова. Гринграсс некоторое время пытается добиться от парня более конкретного ответа, но, поняв, что это не сработает, возвращается к допросу по текущему инциденту. Когда вопросы, наконец, заканчиваются, Гарри кажется, что он ответил на каждый вопрос по меньшей мере по три раза. Весь процесс кажется бессмысленным и не слишком профессиональным в своем подходе. Гринграсс не выглядит удивленным, когда Гарри говорит ему об этом. Но он всё-таки возвращает ему палочку и вручает семь бутыльков с зельем. Гарри не удивлен тем, что Реддл следует за ним к двери. Он ждет, пока они не завернут за угол, прежде чем разочарованно вздохнуть. — Я думал, он никогда не заткнется. Уголок губ Реддла дергается: — Он бы отпустил тебя сразу, если бы ты сказал ему то, что он хотел услышать. — Это только подтверждает, что он справляется со своей работой еще хуже, чем я думал. Реддл приподнимает бровь. — Он лучший глава Аврората, который у нас был за долгое время. Ты просто... не понимаешь его методов. Гарри хмурится, прежде чем понимает, что происходит, и оглядывается по сторонам. Точно, они всё ещё в Министерстве. Реддл явно не хочет, чтобы его услышали, даже если, судя по всему, вокруг никого нет. Гарри смотрит на часы и понимает почему. — Мы можем поехать прямо к тебе, или у тебя еще есть дела? — У меня всегда есть дела. Однако, нет ничего, что не могло бы подождать до завтра. — Я слышу «но» в твоем голосе. Они заходят в лифт, и Реддл ждет, пока за ними закроются двери, прежде чем продолжить. — Ты не хочешь побыть один сегодня? — Я много чего хочу, — говорит Гарри, закатывая глаза. — Это не значит, что я это получу. — Гарри... — Я в порядке. Правда. Это был далеко не первый раз, когда кто-то пытался разрушить мою жизнь. Я знаю, как справляться с подобными вещами. Прятаться дома меня ни к чему хорошему не приведет. — Значит, ты... не винишь меня? — Почему я должен винить тебя? — спрашивает Гарри, пристально глядя на Реддла. — Не здесь, — качает головой Реддл. — Давай сначала поедем ко мне домой. — Я не против, — пожимает плечами Гарри.