Бесконечность?

Пробуждение оказалось совсем не таким ярким, как сон. Вернее, оно было резким, громким, безжалостным — будильник взорвал тишину утреннего мира, как выстрел в тумане. Голова гудела, как старый трансформатор на подстанции. Нет, я вам не жаворонок. И не воробушек. Я — сова, настоящая, ночная. Мои жизненные часы идут вразрез с миром. Почему я отдал Севе ночные смены по выходным? До сих пор не могу понять. Как бы то ни было — суббота. Почти десять утра. Я шагал по знакомым до боли улицам — мимо вывесок, витрин, фасадов. Магазины, кофейни, рестораны, бутики... Всё как всегда, всё по накатанному маршруту. В голове — пусто. Мысли будто остались где-то в тех снах, где всё было ярче, живее. О могильной плите Ржаневского Романа Львовича я старался не думать. Но ощущение, что что-то забыл, что-то важное, тянулось за мной, как шлейф. Бар с вывеской «Поцелуй смерти» появился перед глазами внезапно. Как всегда. Угрюмо-элегантная каллиграфия на тёмном фоне. Внутри — сумрак, прохлада, лёгкий аромат алкоголя и недавнего дыма. Сказать кому-нибудь, что я, шестнадцатилетний, работаю здесь... Ну, поверят не все. Но это правда. Работаю нелегально — владелец бара экономит: платить мне и ещё паре несовершеннолетним сотрудникам вдвое меньше, чем взрослым, всё равно выгоднее, даже с учётом возможных штрафов. На ночных сменах меня сменяет Сева — ему уже есть восемнадцать, он получает полную ставку. Я стоял у барной стойки, протирая бокалы. Один чуть не выронил — скользнул в пальцах, как мыльный пузырь. Поймал на лету. Усталость уже ела движения. И тут он появился. Парень сел на высокий, обитый красным бархатным велюром стул — как он там называется? Табурет с понтами? — прямо напротив меня. Он был... знаком. Слишком. Миловидное лицо, ржавые лохматые волосы, россыпь родинок, зелёные глаза. Всё это было. Не просто знакомо — я видел его. Во сне. Ночью. Там он был другой, но... тот же. Сердце дало сбой. Грудь запеклась теплом. Может, перегрелся? Или это утреннее кофе с чем-то? Или же... мозг мне проецирует желаемое? Моргнул. Он не исчез. И тут я вдруг понял: он младше. Младше восемнадцати — это точно. Кто его пустил? — Шкед, — говорю я, прищурившись, — тебе же точно нет восемнадцати. Кто тебя пропустил? По блату? Парень пожал плечами, словно это был самый глупый вопрос на свете. — Да они на меня даже не посмотрели, — сказал он с таким безразличием, будто говорил о пробках в городе. — Я ж не пить пришёл. Я просто... отлить. Я фыркнул: — Отлить? В бар? — Ага. Он уставился на мой бейджик. Ну да, старый, с чужим именем. Никто не удосужился сделать новый — кому я нужен. Это ещё один пункт, за счёт которого владелец бара экономит. — Тебя зовут Валера? — спросил он, склонив голову. — А? Нет. Александр. — Я — Роман, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Александр, будьте так любезны — стакан воды. Я прыснул со смеху, не выдержал. И всё же — налил воды. Поставил перед ним. Он взял стакан, как будто это бокал дорогого вина, и посмотрел на меня пристально, внимательно. Время замерло. На какую-то долю секунды мне показалось, что я опять во сне. Что-то меня в нём зацепило. Слишком сильно, чтобы это было просто совпадением. Ржавый с, очевидно, поддельным интересом разглядывает стакан с водой. А я — его. — В чём, по-твоему, смысл жизни? — вдруг спрашивает он. — Не знаю. Раньше думал — стать кем-то. Потом — быть с кем-то. Сейчас… просто хочется чувствовать, что живу не зря, — я отвечал расплывчато, но честно. Быстро заморгал. Меня будто ледяной водой окатили. — А что для тебя "не зря"? — Когда кто-то вспоминает. Или улыбается из-за тебя. Маленькие вещи. Не громкие, не героические. — То есть смысл — в людях? — Наверное, да. В близости. В прикосновении, которое не обязательно рукой. В тишине, в которой кто-то просто остаётся рядом. В том, что ты кому-то… нужен. — А если ты никому не нужен? Наступает пауза. Длинная, почти тягучая. Я смотрю в одну точку, не мигая. — Даже если ты сам себе не нужен — кто-то однажды скажет твоё имя так, что ты вдруг вспомнишь, как это — хотеть жить. Захочешь вернуться. К себе. К свету. К миру, в котором ещё можно дышать. — Хочется верить. — Не надо верить. Просто доживи до этого момента. Как сможешь. Даже ползком. Даже в темноте. Просто будь. Этого уже достаточно. Теперь молчит Рома. Он перебирает что-то в руках. — А если не получится? — Тогда я буду рядом. Не спрошу, не полезу с советами. Просто... Меня окликнули. Знакомое и родное: «Санёчек!» — звонко ударило в уши. Я повернулся. Передо мной — вихрь из кудрявых каштановых волос, живущих своей жизнью. Он пытается пригладить их, но это почти бесполезно. На левой щеке — ямочка, вспыхивающая каждый раз, когда он улыбается (а улыбается он почти всегда). В ореховых глазах — озорной свет. Всегда. Слот в брови, очевидно сделанный недавно, я заметил сразу. Однако комментарии кидать не стал. Просто подметил, что ему очень идёт. — Ихе... Севааа... — я раскинул руки в стороны, впуская приятеля в объятия. Пусть Сева и был старше на полтора года, но по росту всё же победил я. — Шур, а ты чего, с воздухом светские беседы ведёшь? — Сева улыбается. — Как же? С Ро... — я повернулся. Хотел показать и познакомить Рому с ним, но ржавого не было на месте. — Ро? — переспрашивает Сев. — Забей, — я вздохнул. Быстро же закончился наш разговор... На философскую тему, при первой встрече. Вообще-то, Рома показался мне неплохим человеком. С ним можно иметь дело. Мысли его посещают, как видно, мудрые. Иногда. — Так, Сань... Ты переработался? — Сев приложил ладонь к моему лбу, как бы меряя температуру. Я показал ему средний палец. — Моя смена закончилась. Bye, baby, — я развязал фартук, вернул форму на место и свалил из бара, на прощание махнув Севе рукой. Опустошённый и немного обиженный на подставу нового знакомого, я вышел из бара. Свежий воздух ударил в нос — у меня аж закружилась голова. Находиться подолгу в этом месте — сущий ад. Вечно орущая музыка, ослепляющие прожекторы и бухие посетители... Всё это мне уже по горло. Но что поделаешь, если в другие места меня работать не берут. На самом деле, тут не так уж и скучно. Мне приходится выслушивать пьяный бред, становиться психологом, поддерживать диалог и во всём угождать клиентам. Часто симпатичные девушки строят мне глазки. Они даже не догадываются, что я работаю тут нелегально и что мне ещё нет и семнадцати. Сева, хоть уже год встречается с Томой, всё равно мне завидует. Не понимаю, чему тут завидовать... Лично мне противны эти взгляды. Пошлые, мерзкие взгляды. Их глаза говорят сами за себя: им глубоко наплевать на меня — на мои мысли, желания, мечты. Им интересны только потрахушки на одну ночь. А потом всё. Меня выбросят. Забудут! Никогда не понимал и вряд ли когда-нибудь пойму, как можно наслаждаться такими отношениями. Хотя... может, у них в жизни что-то случилось, что они теперь пытаются заменить эмоции прикосновениями... И вообще, там редко встречаются настоящие люди. Те, с кем можно поговорить в удовольствие, обсудить всё, что угодно. Такие, как Рома. Хоть мы и побеседовали совсем немного, но он мне так понравился! С ним приятно общаться. Я и не заметил, как пролетело время. Повезло, наверное, его друзьям. Интересно, чем он сейчас занимается? Может, уже ложится спать? Хотя... Нет, ещё слишком рано. А может... Я остановился. Теперь я знаю, чем он занимается. Прячется — то ли от ветра, то ли от прохожих — курит. Я сразу забыл все свои обиды и тихо подкрался к нему. Из-за угла здания виднелся тот самый рыжий костёр... Дежавю. Опять. Я замер. Хотел что-то сказать, снова поздороваться или окликнуть его, но почему-то не смог. Не успел я прийти в себя, как он меня опередил. — Ты наконец освободился от оков бытовой рутины, что зовётся "работа"? — А?.. А, да. Ну ты и сказанул, конечно... Есть ещё сигарета? Рома помотал головой. Но без раздумий вытащил сигарету изо рта и протянул мне. Его нежно окутал грубый дым. Мы, не договариваясь, молча пошли в сторону моего дома, куря одну сигарету на двоих. Я мельком подумал, что мы уже несколько раз косвенно поцеловались — и перепугался. Забыл, что теперь не во сне, и он не читает мои мысли. — Ты мне сегодня снился. — Что? — Один в один. Это точно был ты. Сказал, что мои глаза — как моря. Я рассмеялся, а он был серьёзен. Он смотрел на меня своими выразительными зелёными глазами, в которых было так много вопросов. Я сравнил их с лесом. Необитаемым, диким лесом... Этот лес поглощает меня. Кажется, чем дольше я смотрю в его глаза, тем больше теряюсь среди деревьев. Но самое странное — я и сам этого хочу. Нарочно забегаю в чащу, где давно пропали протоптанные до меня тропинки. Блуждаю по незнакомым, но до боли родным полянам, рассматриваю природу этих глаз... Пока я терялся в его лесах, он тонул в моих морях. Я не понимал, что происходит, но мне это нравилось. Рома отвернулся и стал смотреть на небо, что уже давно потемнело. А я смотрел на него. — Как ты думаешь, есть ли что-нибудь вечное? Я недолго думая ответил: — Нет. У всего есть начало и конец. У жизни, у смерти, у нас с тобой. У каждого. — А любовь? — Любовь?.. Не знаю. Я никогда не влюблялся по-настоящему, чтобы знать, что такое любовь. — Тогда откуда ты знаешь, что жизнь и смерть не вечны, если ты толком ещё не пожил? Только начал... Я вновь засмеялся. — Ты мне нравишься. Забавный. Рома перевёл взгляд на меня. Я искренне улыбнулся. Показалось, что в его лесах зародился огонёк надежды. Какой же этот парень всё-таки живой... Каждый его жест, вдох и выдох — всё это кипит жизнью. Я остановился: — Дошли. Это мой подъезд. Огонёк стал тускнеть. — Ладно, тогда я пойду. Доброй ночи. Приятно было познакомиться. Он собирался уходить. И ушёл бы, если бы я не ухватил его за руку. — Погоди! Ты завтра свободен? Давай сходим куда-нибудь. Я испугался. Уже думал, где брать огнетушитель — его лес одним мигом вспыхнул пламенем. — ...Давай.