Отсутствие Другого

Коридор бесповоротно вёл к лестнице на второй этаж. На первом расположилась небольшая кофейня; во многом благодаря ей почти год назад кофе начал появляться и в их доме. Чон У просветлел — Сок Юна пришлось долго обрабатывать, подсаживать, пробовать по-разному, менять топпинги, посыпки, температуру; к счастью, тот податлив. И не только в вопросе кофе. Мысли улетали в сторону дома. Сегодня было не до работы — таинственные следы, странные звуки, недавний срыв — из реальности выпал какой-то осколок, но какой? Живот свело. Его всегда сводило от стресса. На следующий день после обнаружения пятен их фото исчезли из телефона. — А ты не мог случайно удалить? Может быть вирус? — увы, Сок Юн тоже мало чего понимал. Нет, это не вирус. — В любом случае, осталось то, которое ты мне скинул. Сохраним его на всякий случай, да? Кстати, я там уже вытер, ничего? И без того слабое напряжение Сок Юна спало окончательно после проверки всех ценностей; ничего не пропало. Видимо, не поверил — так решил Чон У. Рука скользила по прохладному парапету вверх. — Чон У, привет. Даже поднимать глаз не требовалось; эта встреча не должна была случиться. — Джи Ын, привет, — неловкость сразу стала понятна. Она преодолела расстояние между ними. Чон У испытал чувство протухшего дежавю, как-будто реальность — отражение прошлого в кривом зеркале. — Я хотела отдать тебе на вашем корпоративе, но тебя не было. Вот, — она протянула ламинированную карточку. На безымянном пальце красовалось характерное кольцо. Син Дже Хо и Мин Джи Ын — мы женимся! Приглашаем вас на нашу свадьбу! Она состоится... Чон У поблагодарил, не дочитав. — Мы будем тебя ждать, — робко, но доброжелательно уверила она. — Конечно. Подкатывала тошнота. Руки тряслись по раковине, как-будто хотели снять с себя кожу, как-будто хотели убить. — Сдохнуть захотели? — отражение не ответило, только блестело налившимися кровью глазами. По кафельной коробке пронеслось эхо. Услышал ли кто-нибудь? Уже не интересовало. По холодной раковине побежали красные ручейки. Вода с шипением топила их и обмывала перчатки. Сегодня будет длинный день. — Осталось совсем немного, только извлеку оставшееся и всё. Пахло хлоркой и спецификой кабинета: зубной пылью, кровью и гнилью. Пациенту на кресле пока что неплохо из-за обезболивающего, но только пока. Шаги привели к нему поближе. Внимательный взгляд Мун Джо сквозь очки нацелился на глубокую яму в десне. — Извините, я к доктору, — послышался знакомый голос на входе, и медсестра с явным конфузом впустила человека в кабинет. Человек был одет как медбрат, его лицо скрывала маска; как-будто эта тряпка может скрыть его личность. Мун Джо сосредоточенно довёл человека взглядом. — Доктор, я принёс расшифровку анализов следующего пациента. Пожалуйста, обратите на них внимание. — Конечно. Планшет лёг на письменный стол. На запястьях медбрата показались свежие пластыри. Конечно же никаких полезных сведений в справках, Мун Джо знает, что это такое своеобразное приглашение, знак доброй воли, может быть даже извинение. Очень скучно. С работы легко отпроситься — вот ты рассказываешь, как отравился вчера кимчи, и Дже Хо не без едкой заботы уже готов дать денег на такси. Отнекиваешься, пока можешь вынести, и уходишь. Небо пышет тёплым дыханием. Скоро уже всё, скоро уже ничего не останется. Ни от хрустящих листьев, ни от запаха деревьев; даже птицы станут тише. Но не сегодня. Ветер забрался под рубашку, Чон У закутался в куртку сильнее, но ноги провели мимо остановки. Что-то в этом холоде есть, какая-то притягательная бодрость. В этом парке они пару раз гуляли; тогда ещё Сок Юну понравился уличный бибимбап, он съел две штуки, а потом ночь не спал из-за изжоги. На лице сама собой появилась слабая улыбка. Весело было. Вот тут однажды они назначили встречу, и Сок Юн пришёл в полностью заснеженной куртке. Тогда, кажется, почему-то не работало метро, и ему пришлось добираться пешком. И почему они решили встретиться именно там? А в этом магазине они покупали Сок Юну новый телефон. Что-то там тоже случилось со старым, уже никто не скажет. Сок Юн хотел оранжевый корпус; оказалось, что они были только здесь — не то в магазине, не то в квадратной коробке с блёклой вывеской. Сок Юн так улыбался... Чон У нахмурился, пытаясь припомнить этот ли телефон сейчас у Сок Юна, но его отвлекло ощущение чужого взгляда. Обычные прохожие, занятые каждый собой, до пустоты пропускались через внутренний фильтр, как песок сквозь пальцы. Он прибавил шаг, ведь чувство не исчезло. Несколько раз в голове взвешивался шанс ошибки, несколько раз Чон У отвергал его — такое только сумасшедшим может казаться, за обычными людьми никто не следит. Чон У уставился в телефон, интуитивно облачаясь в панцирь публичной вовлечённости. Постоять, посмотреть, успокоиться, новости нашего микрорайона почитать — найдено третье тело: изуродованный молодой человек, мигрировавший из Индии. Сменяющийся цветной свет еле скользил по лицу Чон У. Ну допустим, следят. Откуда? Озираясь как можно естественнее, Чон У зашёл за угол. Внезапно его осенило: это Мун Джо; в атмосферу цепкого посещения дома Чон У легко вплетается и эта настойчивая привязанность. Сил больше нет терпеть; надо выставить его прочь за асоциальный юмор вместе с пивом и леденцами. Больной ублюдок. Облегчение пришло частично. Шутка ли это? Чон У изучил карман на предмет полезных объектов: телефон, ключи, найденный на дороге шестигранник, истлевший чек, очень старая и последняя в пачке мятная жвачка. Рюкзак почти пустой, только зарядка для телефона — не душить же ей. Чон У сложил всё обратно. Хотя ничего практичного не нашлось, стало ещё спокойнее. Мысли о Мун Джо отвлекли от дороги — в тишине тихой улицы уже давно слышались преследующие шаги. — Простите! — Чон У обернулся. Приближаясь, хромающая чёрная фигура превращалась во вполне человеческую и знакомую. В руке прохожего явно что-то было. — Подождите. — Что случилось? Они столкнулись лицом к лицу. Чон У хотел бы ошибиться, но не мог. Ночи без сна, физические испытания, всевидящий контроль, проблемы с гневом, тесная делёжка кубрика — да, не рай, но так устроена армия. Общая душевая, которую драили три раза в день, ощущалась наградой, костью для стаи псов; изолированная и запирающаяся, для старшин — даром рога изобилия. Что может случиться, если попробовать пробраться туда ночью? Позаимствовавший ключ у спящего старшины, Чон У слишком поздно осознал, что слышит звуки из помещения, которое в такое время должно оставаться пустым. В коридоре, к счастью, не горел свет. Любопытству хватило лишь небольшой щёлки. Тусклая качающаяся в порывах ветра лампочка баюкала и без того жёлтую комнату нестабильным тёплым светом. Пространство принадлежало образам посреди комнаты. Это были Со Мун Джо и Ю Ги Хёк. Несмотря на замешательство, Чон У не подал вида. — Вот, вы, кажется, обронили, — Ю Ги Хёк спокойно передал цветастую бумагу альбомного размера. Его взгляд признавался в том, что никакого бэкграунда за Чон У он не признаёт. Бумага была двусторонней, истоптанной и двуцветной. — Кружок вязания набирает новую группу с двадцать девятого августа, — веселый смайлик в виде распущенного клубка задорно подмигивал Чон У; его пронизывали спицы с мелким курсивом: «Количество мест ограничено». — Это не моё. Ю Ги Хёк наблюдал и улыбался в знакомой до боли манере. В конце концов, может быть это всё — поручение Мун Джо? Что этот кусок дерьма вообще себе позволяет? Сдохнуть захотел? Но чем больше Чон У рассматривал Ю Ги Хёка, тем больше понимал, что Мун Джо здесь ни при чём. — Тут ещё с другой стороны информация, — Ю Ги Хёк настаивал без лишнего смущения; почему-то именно в этот момент Чон У почувствовал всю их диаметральную несовместимость. — Кружок настольного тенниса набирает себе команду для участия в школьных состязаниях, — Чон У скомкал цветной лист одной рукой. — Это не моё. Что-то ещё? — Нет, ничего. Зацикленный поиск Ю Ги Хёка напоминал зуд, вибрацию больного шершня. Псих. Разминувшись, Чон У полностью исключил причастность Мун Джо, хотя такие совпадения и правда баловство судьбы; всякое людям может показаться. Ги Хёк упорно распиливал Чон У на части, пытаясь взвесить самое вкусное, прикидывая — почему же его выбрали, почему? почему? почему? почему? Харчок прилетел прямо на воротник нелепой офисной рубашки. Обидно. От волнения он сорвал всё с порезов на запястьях. Сейчас не время и не место; нужно только любить и выполнять. Чон У заглянул лишь слегка, его не могли заметить — так казалось. Прошло столько лет, но воспоминания не угасли, просто превратились в крупные мазки, акценты, загустевшие стоп-кадры. Лампочка летала. Пахло человеческим; кровью, плотью, сексом и странной сыростью. Сейчас понятно, что краны с горячей водой вывернули на полную, чтобы все смыть, но тогда просто резко ошпарил жар; Чон У помнит, как блестели их тела в бесконечном движении, скальпель в руке Мун Джо, плотные красные вертикали на спине Ю Ги Хёка. Чон У помнит, как пальцы Мун Джо вошли в тёмные пряди и вдруг выгнули Ю Ги Хёка; демонстрация — сейчас он в этом не сомневался. Ю Ги Хёк застонал без сопротивления; Чон У заметил уставной ремень вокруг запястий. — Смотри внимательно, — Чон У заткнул себе рот; показалось, что они пересеклись взглядами. Ги Хёк активно закивал сквозь боль. Мун Джо улыбнулся. Он поднёс скальпель к самому горлу и надавил. Ю Ги Хёк чуть дёрнулся, но стало очевидно — он не против. Видимо, кровь побежала, потому что улыбка Мун Джо стала ласковее. Он нагнулся, скрывшись за подрагивающей спиной; голос Ги Хёка стал выше; Мун Джо показался вновь уже с окровавленными губами. — Нужно вот так, понял? Лапуля. Чон У готов был поклясться, что несмотря на уступчивые кивки Ю Ги Хёка, Мун Джо обращался не к нему. В этот момент сквозняк взял своё; дверь предательски заскрипела. Последнее, что Чон У успел запомнить прежде, чем сбежать, это нечитаемый взгляд Мун Джо. Магазинов техники по дороге попалось много, при сильном желании, наверно, уже сейчас можно было бы определиться с подарком, но Чон У бродил скорее так — присматривался. Сегодня прицениться, после аванса купить. Ещё есть время раскачаться. В действительности прогулка лишь сублимация, попытка проветрить голову. Какого чёрта этот псих к нему пристал? Не думай, Чон У, не думай, смотри — ветер понёс останки лета высоко за крыши домов и какой-то одиноко блуждающий шар-сердце. Известный факт: рыбы глотают пластик и умирают. Чон У тоже знал, но мысленно не мог отпустить этот шар; есть что-то в том, чтобы лететь высоко по ветру и выглядеть как почти бессмертный символ любви; поэтому на него хотелось смотреть, и Чон У смотрел. В шаге от дома. Горло попросило горячего, пусть хоть воды. Зазвенели приветственные колокольчики; мгновенное попадание в хлебобулочную ауру комфорта. Да, Мун Джо взял в прошлый раз какое-то дерьмо, но может быть они просто попались неудачные? Бывают же штучные браки? — Здравствуйте? Вроде бы слишком тихо для пекарни. Чон У оглядывался, выбирая что-нибудь сытное на вид: пуноппан с бобовой пастой, хотток с корицей, хотток матча... Чон У удивился отсутствию разнообразия, но не придал этому значения. Наконец обнаружились не сладкие закуски: хоппан с мясом и бобовой пастой, хоппан с мясом и сыром, хоппан с мясом и бататом, хоппан с мясом и тыквой, хоппан с мясом и... Очень много мяса. Правда не указано чьё. — Ой, здравствуйте! — весело прозвучало за прилавком. Продавщица бойко надела целлофановые перчатки. — Ох, вы так замёрзли! Горячего наверно хочется, да? — Здравствуйте, да. Какие тут посвежее? Женщина широко раскрыла глаза. — Да у нас всё свежее! С мясом все горяченькие. Вон, с тыквой возьмите два, я их минут десять назад из печи вытащила, — она полезла доставать хоппан. Чон У заметил капельки пота на сосредоточенном лице. Видимо, хозяйка казалась моложе, чем есть на самом деле. — А что за мясо? Женщина достала два пирожка и упаковала в пакет. — Да тут смесь. Пропорции я не помню, если честно. Чаёк может быть с собой? Горяченький? На витрину не смотрите, я из термосумки достану. Вон вы как замёрзли! Замёрзли! Чон У кивнул. Активность переполняла женщину куда больше, чем раньше, когда они были тут в прошлый раз. Видимо, Мун Джо на всех действует как-то упреждающе. Словно прочитав его мысли, женщина сменила тональность. — А вы, случайно, в прошлый раз не с моим племянником приходили? Со Мун Джо, знаете такого, да? Знаете-знаете! Я вас помню. Вы его друг. Ох, он же говорил мне имя... — приложив карточку к терминалу, Чон У поймал себя на том, что кивание ей в тон не помогает закончить покупку быстрее. — Юн Чон У, кажется? Вы Юн Чон У? Пакет попал к Чон У в руки. Хозяйка не торопилась нести чай. — Да, — он неловко поклонился; сразу стало понятно, что её сложившаяся ситуация явно обрадовала. — Ох, мой племянник так хорошо о вас отзывается! Вы такой хороший человек! Почему же вы к нему не приходите? Вы знаете, как он вас ждёт? Да, он конечно немного сумасбродный, но такой внимательный, вы уж его примите как есть... — тут она поняла, что надо принести чай и скрылась за прилавком. — Нет-нет, ну что вы, — точно-точно; сумасбродный ублюдок. С другой стороны, несмотря на внешнее радушие женщины, сегодняшняя встреча подсказала Чон У откуда в Мун Джо этот замогильный штрих. Вместо стаканчика она принесла старенький розовый термос с наклейками, явно не соответствующими её возрасту. — Ох, я вам лучше домашнего вкусного дам, тоже тёплый. Готовила для Мун Джо, но он так и не зашёл — такой весь деловой. Берите-берите! Термос можете себе оставить или ему отдать. Берите. Берите, — она настойчиво пихала его прямо в руку. Как только пальцы прошибло теплом стенок термоса, среди наклеек пони и сердечек Чон У разглядел красные пятна. Женщина воскликнула и быстро вытерла их серой тряпкой. — Наверно на кухне брызнуло, уж простите. Под заливистый смех Чон У развернулся в сторону выхода. — Ой-ой, смотрите! Это же Мун Джо! Догоните его? — и правда: за дверью виднелся знакомый образ, движущийся в сторону дома. — Да. До свидания. Поход в пекарню отбил весь аппетит. Чон У загрузил рюкзак хоппанами, но не торопился никого догонять. Чон У пошёл следом. Мун Джо тоже явно не торопился. Иногда он даже останавливался по непонятной причине, Чон У тоже останавливался. Одет легко, как всегда; из-под пальто почему-то торчал халат. Чон У никогда не видел его в халате. Да и вообще, разнообразием его гардероб точно не отличался. Закрытость во всём. Вспомнились слова тётушки про сумасбродность и внимательность Мун Джо, и Чон У впервые задумался о том, что он вообще знает о нём. Как бы он описал этого человека? Ветер толкал в спину, пощипывал уши, пальцы. Он обратил внимание: у фигуры впереди с собой тоже имелся груз — безмятежно помахивающая упаковка торта. Преследование образовало одинаковый такт; плечи Чон У качались синхронно плечам Мун Джо, розовый термос — в унисон красной коробке; это такой парный танец, где Мун Джо ведёт, размеренно демонстрирует свою историю. Неудобная постановка вопроса; она как-будто надувает его плоский образ до объёмной, чёткой картинки; проблема только в том, что это запрет. Это же ужасно, Чон У, ты что, забыл? Помнишь тот день? ты помнишь? ты помнишь? Внезапно Мун Джо остановился; на перекрёстке красный, машин нет. Чон У почувствовал, что это игра, что Мун Джо не должен обернуться, иначе танец разрушится, иначе разрушится что-то ещё; показываться тоже нельзя, это тоже под запретом. Странное чувство, тревожное; нужно какое-то решение. Чон У рассматривает Мун Джо и медленно приближается с готовностью к-. — Мун Джо! Они преодолели путь вместе. Стоя в дверях, Чон У поймал себя на мысли, что вышло неплохо. Да, Мун Джо оставался собой: с еле заметным напряжением пару раз пробегался по термосу, спрашивал странные вещи про правила паркинга на работе, про леденцы, про пиво, пробуждается ли Чон У от света луны, решил ли он проблему конкурента в своей книге; но ничего больше не случилось. Неловко лишь претерпевать чужую инициативу: Чон У спросил его про халат и тётушку, про кровавые пятна на термосе. Мун Джо это рассмешило. — Ом Бок Сун такая, да, — он небрежно стряхнул с лица волосы. Чон У удивился; ему казалось, что движения Мун Джо хорошо описывали слова статичность и выверенность. Его плечи входили в спинку их с Сок Юном дивана ровно, как единственно подходящий конструктор; ботинки спадали на входе только в одном месте; он мыл руки словно по специальной медицинской схеме; ел кимчи тоже почему-то руками, стряхивая сок в тарелку три раза. — Иногда даже я её не понимаю. — Вы чувствуете себя беззаботным иногда? — спросил Чон У, решая просто уточнить для себя эту несостыковку. Мун Джо улыбнулся на редкость приятной улыбкой. — В последнее время реже. Но я знаю как качественно отдыхать. Поэтому всё нормально. Чон У по привычке сразу разулся, и уже готовился ставить кофе, но понял, что дверь всё ещё настежь. Мун Джо ждёт с той стороны. — Вы не зайдёте? Опять? На его лице очевидно прочитался плотоядный восторг. У Чон У похолодело во всём теле; он почувствовал, что не может сделать ни шага, только замереть. Но всё-таки в коридоре их стало двое. — К сожалению. Чон У, у вас же есть мой адрес? Получилось изобразить отрицание. — Тогда я вам его чуть позже скину. Уже завтра я уезжаю на неделю, чтобы помочь Ом Бок Сун кое с какой работой. Вы не могли бы дней через пять-шесть дойти до квартиры, проверить всё ли в порядке? Мне больше некого попросить. — А что может быть не в порядке? — Ну, знаете. Иногда случаются ужасы всякие. Чон У проследил взглядом, как пальцы Мун Джо раскрывают его ладонь, и в них опускается необычно ребристый горячий ключ; настолько, как-будто его сжимали последние несколько десятков минут. — Сделаете? — Чон У кивнул, всё ещё пытаясь услышать себя, оперировать внутренним стетоскопом по учащённому сердцебиению. Происходит что-то странное; колени дрожат как от холода. Атмосфера странная. — Спасибо. Он сложил руки Чон У вместе и поднёс к губам. Через мгновения на коже пальцев почувствовался горячий поцелуй. Мун Джо смотрел прямо в глаза неотрывным тёмным прицелом. Вынести его казалось невозможным, хотелось уцепиться за спасительное что-нибудь, как-будто пыльная ваза на комоде или настенное зеркало могли выдернуть из-. — Ну-ну. Это просто знак внимания. Чон У попятился назад. — Мун Джо, — интонация выбралась мягкая, кажется безопасная. — Наверно, то, что мы с Сок Юном живём вместе, правда приводит в замешательство, но мы не просто соседи. И не друзья. — Да, я знаю. Прикидывая за сколько секунд удастся выбежать на улицу, Чон У решил довести мысль до конца. — Мы встречаемся. — Да, я знаю. Вашими отношениями весь дом пропитан. Очень мило. Но помни, что ты мне пообещал, Чон У. Пальцы тревожно забивали тест из заметок в бессвязную неотрефлексированную кашу. Майкрософт Ворд всё стерпит. Сок Юн плескался в душе, у него удачный день — первый автограф! Причём попросил не какой-то постоянник, а неизвестный слушатель — слава распространяется, маленький успех! Его, видимо, даже снимают для трансляций! Домой явно бежал, хотел похвастаться, прыгнул в руки. Чон У покачал его на том самом месте в прихожей. — Я написал: "На долгую память"! Дереализация захватила рабочие будни. Дождик — льёт. Поцелуй — перед уходом. Автобус — пыхтит до остановки. Кофе — только из кофейни на первом. У него снова получилось. В офисе хочется молчать; да приходится изображать коммуникативные навыки, сотрудничать, придумывать планы на вечер, в туалете почти не смотреть на себя — бояться увидеть то, что и так, конечно, понятно. Что-то сломалось и уже давно; даже не понятно как и сколько получится отрицать. В кармане лежит колючий ключ, Чон У перекладывает его каждый день, как напоминание, что сейчас лишь временное затишье. Кажется интуитивно, что надо воспользоваться этим временем правильно, да только как? С Сок Юном они так и не поговорили. Дождик — льёт. Автобус — пыхтит до остановки. Здание оцепили жёлтой лентой, словно светящейся в этом сером утре. Происходящее дошло удивительно быстро: коллеги стояли в стороне с цветастыми зонтами, скорая и две полицейские машины припарковались рядом, кипела работа. Чон У неловко поприветствовал, ему ответила только Сон Ю Чон — вся заплаканная. Не было видно Джи Ын и Дже Хо. Безусловно, находящиеся выдерживали обычное для ситуации мрачное молчание, но детали всё-таки всплыли без усилий. —... Я первый приехал. Заметил сразу. Бедная Мин Джи Ын... Чон У испытал тёмное осознание. — Джи Ын... умерла? — почему-то вокруг стало просторнее. Все необъяснимо отошли. — Нет. Начальник Син Дже Хо. Бедная Мин Джи Ын, они ведь даже не расписались... Нехорошо так говорить сейчас, но ведь даже компанию не унаследует... Чон У подошёл к ленте вплотную, чтобы рассмотреть детали, но, судя по всему, Дже Хо погиб не на входе. На глаза попалось огромное кофейное зёрнышко, подмигивающее из окна первого этажа. Бедная кофейня. В ближайшее время они разорятся. Да и приличный кофе теперь придётся искать. Топтаться пришлось около получаса, пока не стало совсем холодно — подумалось, что будет вежливо уточнить что-нибудь у полиции, и Чон У так и сделал. Ему что-то рассказывали про повреждённое, изрезанное тело, что смерть наступила быстро, но Чон У снова погрузился в туман. Где-то донёсся плач Джи Ын, которая, видимо, приехала со своей работы. Чон У подбодрил её, хотя потом совсем не помнил что говорил. Домой поехал на автобусе, думая лишь о том, что труп нашли на парковке.