Отсутствие Другого

Мун Джо явно готовился, полез в карман, кажется, учил презентацию, старается запечатлеть с точностью художника. — Сколько здесь было до меня? — Никого. — Неужели? Я бы не доверял его словам. Ги Хёк вошел бесшумно. Его руки, как и в прошлый раз, занимала сумка, но сегодня другая — больше. — Мне казалось, что мы переживали подобный опыт, — подчёркнуто вежливая интонация скрывает надрыв; никакой аккуратности там нет, он очередной берсерк, сорвавшийся с цепи. Вроде всё такой же, но вроде что-то невозвратно исказилось. Волнение разогналось по венам; воспоминания и правда оживали; Чон У на глаза попалась собственная рана на ладони — а сможет ли он с такой рукой драться? опять нужно искать молоток? Почему Ги Хёк здесь уже не так важно — он псих. Взгляд поднялся к Мун Джо, но тот почему-то не казался удивлённым. Скорее злым. — Я ждал здесь два дня. Почему? Зачем тогда ты дал мне ключ? Только для этого?! Сумка упала к ногам Мун Джо с глухим хлопком. Внутри явно находилось что-то очень громоздкое, и хотя молния разошлась, неясное содержимое оставалось для Чон У тяготящей загадкой. Просто сидеть казалось опасным; тело само ринулось навстречу Ги Хёку, но одного маха Мун Джо хватило, чтобы Чон У снова упал в кресло. Какого черта?! Неприятно, но отнестись к информации об ещё одном ключе нейтрально не получилось; в ногах появилась нервная дрожь. Желтая комната, Мун Джо, Ги Хёк, подглядывание. Всё это уже было. Почему? — И даже это ты сделал посредственно. Я разочарован. Или побег отсюда в самый ответственный момент — это милый маленький бунт? — Ты ошибаешься, — слова явно давались ему с усилием: маска рушилась, начиная с блестящих глаз. — Я думал, что меня наконец-то рассмотрели, что меня выбрали. У меня бы хватило фантазии не выбирать себе цель из числа посредственностей и приводить её... в такое место. Копию, — конец манифеста он гордо выплюнул. Чон У должен злиться, должен желать присоединиться к своеобразной обороне Мун Джо, но что-то неуловимое в Ги Хёке мешает его возненавидеть. Чон У встал рядом с Мун Джо и заметил, как тонкая струйка долго бежит из сумки между кафельными плитками. Он полез в сумку. Квартира, комната, сумка — последняя зацепка и ядро этой загадки. Больше нельзя прятаться за безучастностью и предположениями. Затылком чувствовалось непрерывное наблюдение. Концентрированный запах крови и гнили ударил в нос до тошноты. — Я всё думал, как же мне удовлетворить тебя, как мне тебя найти, даже когда ты меня бросил! Теперь понимаю, что всегда ошибался — мы одинаковые. Мне ничего не нужно, чтобы быть. А эта жертва… — Ги Хёк хотел сказать что-то ещё, но Чон У набросился раньше. В сумке лежал труп Сок Юна. Чон У чувствовал жёсткие толчки кулаков, что в какой-то момент подключился Мун Джо, как странно прижал их к полу, они стукнулись лбами; как сквозь толщу воды послышался скрежет зубов. Кажется, в этот момент Ги Хёк царапал ему спину в попытке зацепиться. Всё случилось очень быстро и одновременно медленно, как бывает в кино; тело наполнила вибрация, исходящая от удара Ги Хёка в грудь, проходящая по всему грубо удерживаемому Мун Джо телу и заканчивающаяся в паху. Ноги путались друг в друге, тёрлись рвано в попытке попасть по телу сильнее, глубже, грубее. Ги Хёк кричал, что Мун Джо всё подстроил, Чон У просто кричал, а Мун Джо как-будто вообще не издавал ни звука. Он не отвечал на удары Чон У, только прижимался к нему сзади, будто бы желая видеть всё от его лица. Может, чтобы рассмотреть лицо Ги Хёка в последние минуты? Верится с трудом. В глазах с лопнувшими капиллярами Чон У рассмотрел собственный оскал. Ги Хёк хрипел про подыгрывание, тоже пытался душить, но будто неохотно; еле отпинавшись, он отполз и понял, что грань, которую Мун Джо стремился преодолеть, уже практически стёрта. Кашель заполнил пространство. — Сумка... посмотри в сумку... нашёл здесь... За идиота принимает?! Сдохнуть хочет, дерьма кусок?! На плечо легла горячая ладонь. — Помочь тебе? — прямо в ухо. — Он убил Сок Юна. Хочешь? Я всё сделаю для тебя. — Отвали!! Что ты там блять нашёл?! Ги Хёк махнул рукой. Мун Джо мрачно притих. Сумка оказалась легче, чем ожидалось. Чон У вытряхнул содержимое. Сок Юн смотрел не на него, а куда-то вдаль; может быть на разлетевшиеся красные бумажки? В руке смялась одна из них. Это оказалась прошлогодняя квитанция за декабрь на их домашний адрес. Сбоку рядом с итоговой суммой ручкой написано другое число. Он взял следующую: май этого года, адрес Чон У и Сок Юна, поправки. Судорожно подобрал третью: июль, адрес тот же, чёрной ручкой столбик цифр, подсчёты. Чон У поднял глаза на Мун Джо. — Что это? Плавные шаги Мун Джо вдруг повели в угол, в который Ги Хёк оказался забит; мстительная хватка за волосы вырвала рёв. Бессмысленное сопротивление — Мун Джо волочил его с видом, словно подобрал животное за шкирку. — А на что похоже? Я создал для тебя идеальные условия. Разве люди не так выражают любовь? — Что это блять такое?! Почему они были здесь?! Колени Мун Джо опустились рядом; его отвердевшие пальцы вложили скальпель в кулак Чон У прямо к скомканным бумагам, как-будто дополнили букет. — Вы раз за разом вносили суммы меньше, чем в квитанциях, но этого всегда хватало. Как думаешь, как происходила эта магия чисел? Почему ваши ножи всегда оставались острыми, хотя ножеточки никогда не было? Кто стережёт твой сон по ночам? Знает, что ты всегда спишь на правом боку? — его дыхание становилось всё ближе. — У меня есть кое-что для тебя. Чон У заметил, что Мун Джо уже застегнул нечто на запястье. В круговороте помутневших белков Сок Юна показались сверкающие детальки украшения — чьи-то коренные зубы. Сок Юн, ты видел? Куда же ты всё смотришь? В Мун Джо читалась одержимая нежность слова "навсегда". — Ты сказал, что я могу уйти. На пару секунд тот стал мутным. Чон У понял, что плачет, когда горячая ладонь с усилием смахнула с лица всё лишнее. Мун Джо мотнул в сторону Ги Хёка с улыбкой облегчения, ничего больше не объясняя. Оно и не нужно. Чон У понял, что Сок Юн на него больше не смотрит. Свежая кровь подлила к расчленённому телу, к сумке, к старой крови, смешалась с ней. Больше их отличить невозможно. Новый браслет дрожал на шее Мун Джо, горячей и несгибаемой, несгибаемой, несгибаемой. Кажется, Чон У шипел, а может быть и нет. Мун Джо качал их обоих в лучах оранжевого солнца.