Вторая жена Драко Малфоя

      Злободневное утро в Министерстве магии начиналось с рассылки поручений. Маленькие бумажные самолётики рассредотачивались по этажам и стучались в закрытые кабинеты. Их работа, пусть и никем непризнанная, была не менее опасной, чем у невыразимцев, которые частенько оказывались в увольнении после тяжёлых травм. Бумажные самолётики превращались в ком, горстку пепла или порванные ошмётки, выброшенные в мусорку.              Сегодняшнее утро не стало исключением. Ещё одно поручение обратилось в пыль, когда Гермиона прочитала требование Кингсли Бруствера, главы отдела мракоборцев, явиться к нему в кабинет для получения нового задания. И проблема заключалась не в задании, о котором она ничего не знала, и не в Кингсли, глубоко уважаемом всеми служащими их отдела, а в сорте работы, подсовываемой ей всякий раз, когда Гермиона хотела приступить к новым обязанностям.       Два месяца назад её наконец перевели из сектора по борьбе с неправомерным использованием магии в управление мракоборцев. С тех пор она чувствовала, как не только мышцы, но и мозг постепенно усыхали от бестолковых задач в духе: пересортировать отчёты для архива или провести инвентаризацию тёмных артефактов. Страшно представить, что они придумали на этот раз.              — Неужели Орден Мерлина и пять лет безупречной работы ничего для них не значат? — сетовала Гермиона, не стесняясь громких заявлений. — Разве я так много прошу?              На самом деле она хотела большего — стать Министром магии, когда придёт время и у неё будет достаточно опыта для управления Магической Британией.              В полумраке коридора светилась яркая полоса света, просачивавшегося из-под двери. Кингсли Бруствер всегда приходил ранним утром, показывая на собственном примере, каким должен быть служащий Министерства магии. Гермиона тихонько постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, проскользнула в кабинет.              — Почему все не могут быть так же пунктуальны, как ты? — с добродушной улыбкой произнёс Кингсли, отвлекаясь от документов.              Потому что никому не нужно чёртово кресло Министра так, как ей.              — За переработки нам не платят, — пожала плечами Гермиона.              Подходя ближе, она заметила две чашки из-под кофе, одна из них стояла явно со вчерашнего вечера. Крайне необычно для того, кто маниакально следил за чистотой кабинета и часто ругал других за неаккуратное рабочее место.              — Ты не уходил?              Хорошее настроение в ту же секунду улетучилось, подобно патронусу. Кингсли сложил пальцы в замок. Уставший вид выдавал его с потрохами.              — Да, — он тяжело вздохнул, нервно расцепил пальцы и провёл ладонью по волосам. — У нас сейчас нагрузка серьёзная, а вчера поступило ещё одно дело. Крайне необычное. — Последовала многозначительная пауза, после которой он обычно говорил то, что Гермионе не понравится. — И я решил поручить его тебе.              В горле пересохло, и резко стало некомфортно в собственном теле. Гермиона, стараясь соблюдать формальности, стояла с идеально ровной спиной и руками по швам, пока внутри всё шипело, как прокисшее зелье.              — Какое же? — машинально спросила она, будучи неготовой к ответу.              — Хочу предупредить, что ситуация чрезвычайно деликатная и не подлежит распространению, — Кингсли получил согласный кивок и, ещё раз убедившись, что она готова слушать, продолжил: — Дело касается Малфоев. Последние несколько лет они периодически подвергались нападкам со стороны других семей.              — Чем же они им не угодили?              — Как ты знаешь, мы в подобные ссоры не лезем, но за это время был нанесён непоправимый ущерб здоровью Астории Малфой, и мистер Малфой опасается, что её хотят убить, — в голосе просачивалась доля скептицизма. Кингсли всегда подходил к работе с холодным рассудком, но сейчас она слышала — он не верил, что дело стоит их внимания.              — Я правильно понимаю, что прецеденты уже случались? — Она должна была знать, какое дело на нее пытались повесить.              Обычно Кингсли тянулся за старой папкой, в которой лежали свежие листы с заявлением, показаниями свидетелей и дополнительными материалами. Но сейчас он неоднозначно повёл головой, разминая пальцами шею.              — Что-то было, со слов мистера Малфоя. У миссис Малфой прервались две беременности на фоне стресса, и я бы сначала разведал обстановку. Не хочется лезть в эти дебри, потому что правду с ними не найдёшь.              — Зачем вы поручаете мне дело, у которого нет состава?              — Мистер Малфой крайне настойчив в своей просьбе. Их семья влиятельна, несмотря на все недомолвки после окончания войны. И мы не можем проигнорировать нависшую над ними угрозу. Боюсь, нас поставят на колени, если что-то случится с миссис Малфой.              — Кингсли, я не глухая.              — А я не дурак отказывать в прямой просьбе лорду! — надавил голосом он. — Ты должна всё проверить и, если угроза реальна, действовать по обстоятельствам. Я освобождаю тебя от других задач на время проверки.              «Кингсли...». — Заныло где-то под сердцем, но Гермиона не выдала разочарования.              Как же осточертело. Ещё и Малфой, которого она не видела много лет. Малфой. Малфой. Малфой. Что было известно из последних новостей? Он вместе со Снейпом открыл лавку зелий и занялся индивидуальными заказами. «Ведьмополитен» постоянно упоминал их с Асторией идеальную семью, в которой не хватало разве что наследника, и Джинни нередко говорила, что он выступал спонсором команды Холихедских Гарпий, в составе которой она играла. А большего Гермиона знать не хотела. Во всяком случае, до сегодняшнего дня.              — Будет сделано.              — Я знал, что на тебя можно положиться, — повеселел Кингсли, но его уставший и понурый взгляд показывал обратное — он в очередной раз заткнул ей неудобный вопрос, предоставляя иллюзию выбора.              — В первую очередь тебе нужно встретиться с мистером Малфоем. Он назначил встречу на завтра в «Il Segreto». И, если помнишь, через неделю состоится вечер памяти погибших. Вероятно, лорд захочет, чтобы ты следила за обстановкой. По регламенту мы выставим охрану, но твоей целью будут Малфои.              Как интересно. Встречу без неё назначили и все дальнейшие детали согласовали.              — Что-то ещё?              — На этом всё. — Он задумчиво посмотрел на руки и, когда Гермиона собиралась уйти, окликнул её: — Ещё один момент.              — М-м?              — Ты ничего не говоришь об отпуске. Ведьмы в твоём возрасте прерывают службу, чтобы заняться семьёй и детьми. Министерство выдаёт хорошую материальную помощь, и рабочее место останется за сотрудником.              О, великие волшебники, смилуйтесь над ней. Гермиона ещё на первом собеседовании дала понять, что интересуется карьерой, а если сможет найти любовь всей жизни — обязательно сообщит о планах уйти с поста. Но откровенная попытка выдавить её из отдела буквально водила Кингсли на грани ссоры.              — Мы прошли через многое, и ты мой руководитель. Не вынуждай грубить в ответ. Вы только ищете повод, чтобы спровадить меня, а лучше бы дали нормальную работу.              — Я всего лишь спросил. Это моя обязанность как твоего руководителя. У нас недостаточный кадровый запас, и каждый волшебник на счету.              — Конечно.              Она не хотела спорить. Кингсли никогда не признается в том, насколько им неудобно возиться с её амбициями, но Гермиона продолжала верить, что усердная работа исправит любые сомнения. Хотя бы в её голове.              ***              Рабочий день прошёл в нервном напряжении. Гермиона считала минуты до конца, чтобы сорваться на встречу со своей близкой подругой — Джинни Уизли.              Сегодня закончился сезон местных соревнований между командами, и все спортсмены возвращались по домам. Джинни заняла место ловца у Холихедских Гарпий сразу же, как попала в команду. Год назад её начали приглашать для съёмок на обложки журналов и рекламы спортивного снаряжения. Она часто путешествовала: ездила на соревнования, тренировки, а по приглашению других спортсменов могла оказаться на тусовке в другом конце страны. И как раз возвращалась после, как она сказала, крышесносной вечеринки во Франции.              Огненно-рыжие волосы сразу привлекли внимание Гермионы. Джинни, словно ураган, пробиралась через толпу. Они не виделись несколько месяцев, и Гермиона безумно соскучилась. Джинни едва не снесла её с ног. Гермиона обняла подругу в ответ, чувствуя знакомый аромат духов с лёгкой кислинкой.              — Мерлин, как же давно я тебя не видела, — выдохнула Джинни.              — С вашими тренировками все успели заскучать. Молли, наверное, до сих пор не привыкла? Пять лет прошло.              На самом деле никто не смог привыкнуть, потому что без яркой звезды в лице Джинни Уизли мир близких ей людей тускнел. Они реже собирались всей семьёй, почти не выбирались в бар с Гарри и Роном, который пропадал вместе с сестрой по той же причине. Рон играл загонщиком, наконец справившись со страхом неудачи и вечным сравнением себя с братьями.              — Мама отпустила всех сыновей на вольный путь, даже Рона перестала донимать письмами каждый день, но только не меня, — без задней мысли ответила Джинни. Она знала, что таков материнский удел — беспокоиться за своих детей даже во сне, и нисколько не злилась на излишнюю опеку.              — Ты не одна, — с многозначительной ухмылкой добавила Гермиона.              Глаза Джинни стали похожи на два галлеона. Она прикрыла ладонью рот и шёпотом спросила:              — И тебе?              — И мне.              Молли Уизли считала Гермиону своей второй дочерью и постоянно беспокоилась о её настроении, работе, здоровье и отношениях. Она периодически писала письма и присылала разные пироги и домашние деликатесы.              — Я думала, она перестала, когда Рон начал встречаться с нашим вратарём.              — Симоной?              — Да, я не ожидала, что они провстречаются больше пары месяцев. Кажется, Рон собирается сделать ей предложение, — совсем тихо закончила Джинни и огляделась по сторонам. — Так, не будем же мы обсуждать всё в атриуме Министерства. Пойдём скорее.              Она потащила ошалевшую от новостей Гермиону за собой.              Пару дней назад они договорились забронировать столик в любимой кофейне Джинни, в Косом переулке. Здесь варили вкусный кофе и предлагали пирожные на любой вкус. Гермиона села в кресло возле панорамного окна, поправляя ремень кобуры, впившийся в кожу под рёбрами. Джинни повесила спортивную кофту на спинку и заняла место напротив.              — Знаешь что? — наклонилась она к середине стола, чтобы никто не услышал того, что собиралась сказать. — У нас прошёл экспериментальный матч между женской и мужской командами, — она следила за реакцией, которая не последовала. — Ладно, он был больше развлекательный, и я видела Оливера. Они поспорили с Роном и Кристианом, что если будут играть с голым торсом, то заберут победу. Мерлин, почему парни такие наивные? — засмеялась Джинни. — Так что теперь вся наша команда знает, сколько кубиков у твоего парня.              — Без обид, но многие спортсмены такие нарциссы. Оливер не упустит шанса покрасоваться, — пожала плечами Гермиона. Он делал так не один раз и вряд ли в ближайшем будущем перестанет.              Они встречались около года, но, учитывая все разъезды Оливера Вуда и её ненормированный график работы, виделись редко. Оливер был обаятельным, внимательным и более эмпатичным, чем казался на первый взгляд, но в то же время любил женское внимание и ценил свои карьерные заслуги.              — Я знаю, поэтому ищу кого-нибудь более достойного, — со смешком ответила Джинни.              — Кому ты врёшь? — Гермиона облокотилась на спинку кресла, всё ещё улыбаясь.              — Гарри обещал, что приготовит ужин.              — Ты всё ещё не простила его за те сутки?              До отъезда Джинни на соревнования Гарри обещал, что они проведут вместе вечер, но он так и не вернулся домой, не прислав ей ни патронус, ни сову. Его вызвал Кингсли для задержания Пожирателя смерти, укрывавшегося в Испании. Все понимали, что в тот вечер счёт шёл на минуты, но, поскольку проблема в их отношениях тянулась не первый день, его пропажа стала последней каплей.              — Простила, конечно, но он мог быть внимательнее и сообщить мне сразу, а не заставлять ждать. Прежде, чем ты начнёшь оправдывать вашу работу... — не позволила ей перебить себя Джинни, — я всё знаю. Знаю.              — Я за вас переживаю больше, чем за себя.              — А зря, моя дорогая. Очень зря.              К столику подошёл официант, вынудив их отвлечься от беседы. Гермиона заказала американо и маленькое пирожное с ягодами, а Джинни выбрала зелёный чай без десерта, получив подозрительный взгляд в ответ, и выставила ладонь поперёк шеи.              — Я вчера объелась так, что готова отказаться от еды на ближайшую неделю, а мне ещё идти на ужин к своему будущему мужу.              — Даже так?              — Да, именно так. И я знаю, что Оливер тоже сегодня вернулся в Британию. Даже до меня дошли слухи, что вы за всё это время обменялись лишь парой писем.              — У мужчин тоже язык без костей, — недовольно вздохнула Гермиона, надавливая краем ложки на пирожное. — Я не хочу быть, как преданная собачка, которая сразу помашет хвостом, стоит ему посмотреть в мою сторону.              — Вы оба слишком заняты собой, — с неоднозначной улыбкой подтвердила Джинни.              — Я знаю.              — Свяжись с ним.              — Я знаю.              — Без обид, но с вами горячих романов не заведёшь, — Джинни говорила в том числе о Гарри, который зашивался вдвое больше Гермионы, получая действительно сложные, опасные и важные дела.              — Теперь я понимаю, почему у большинства моих коллег нет личной жизни, — пожала плечами Гермиона, и в мыслях тут же всплыло осознание, что завтра она снова будет занята и едва ли хватит сил на развитие отношений после встречи с Малфоем. Нутро подсказывало: он, как дементор, вывернет наизнанку и высосет всё вместе с душой.              — Ты же сама говорила, что сейчас нет такой нагрузки.              — Да, но я бы хотела...              — Пользуйся, пока можешь! Вечно ты переживаешь из-за упущенных возможностей, но при этом сама не замечаешь, как теряешь другие важные моменты в жизни.              Гермиона хмыкнула, оттянув уголок губ. Как посмотреть, как посмотреть. Она хотела стать Министром магии, а это куда важнее, чем мимолётные встречи.              — Кажется, мне дали что-то интереснее, чем просто сортировка архивных дел, — не сдержав улыбки, добавила она.              Возможно, дело Малфоев окажется пустым, но если угроза реальна, Гермиона впервые со времени перевода сможет заняться чем-то стоящим. Покушение на семью важного лорда, преследуемого за неоднозначную позицию в отношении идеологии Пожирателей смерти. Что может быть интереснее?       — Кстати, ты не знаешь ничего нового о Малфоях? — всё же решила спросить Гермиона.       — Оно как-то связано с ним?       — Возможно.       Хорошо, что Джинни понимала — они не всегда могли делиться с ней всей информацией и не требовала большего.       — Дай-ка подумать, — она сделала глоток чая и поставила чашку на блюдце. — Невилл рассказывал, что они не меньше года сотрудничают. Он поставляет Малфою ограниченные партии ингредиентов для зелий.       — Это замечательная новость. Он столько лет отнекивался от новых контактов, особенно с реабилитированными волшебниками, — Гермиона невольно улыбнулась.       — Я тоже удивилась, когда узнала, — Джинни поняла, что отвлеклась, и вернулась к главному вопросу: — А так сложно сказать, они же маринуются в своём обществе. Малфой даже к нам перестал заглядывать, хотя раньше охотно ходил на матчи. По идее, Астория уже должна была родить ребёнка. Все ждали, что первенец появится в ближайшие два года после свадьбы, а прошло столько лет. Малфои крайне консервативны, да и не только они. Ещё Гринграссы, Нотты, Пьюси, Розье — многие.       — Я помню, мы как-то обсуждали — в школе их не донимали старыми традициями.       — В этом смысле они закрылись ото всех, и я не могу утверждать наверняка, но условия для девушек крайне суровые. Даже шага без мужа сделать нельзя, — с отвращением выплюнула Джинни, поёжившись от неприятных мыслей.       Гермиона тяжело вздохнула, прочёсывая пальцами волосы назад. Похоже, пора познакомиться поближе. Если, конечно, Малфой захочет с ней разговаривать.       Последний раз они виделись на судах по делам Пожирателей смерти. Сначала он был заключённым, а уже через несколько месяцев после освобождения выступал свидетелем по другим делам. Весь процесс напоминал принудительную театральную постановку, в которой крайне избирательно защищали и обвиняли не только по прямым уликам, но и по наводкам со стороны Визенгамота, Министра и других влиятельных волшебников.       Тогда Гермиона снова ощутила это гадкое, слизкое и холодное чувство несправедливости. Ей, Гарри и Рону приходилось говорить по указке, и спустя семь лет она всё ещё не могла отделаться от ощущения, что Малфой сидел на том же поводке, свидетельствуя о событиях, которые не мог увидеть. Его пустой взгляд, поджатые губы и обвинения в сторону Артура Уизли всё ещё стояли перед глазами. Артур отсидел в Азкабане полтора года, прежде чем выйти на свободу за хорошее поведение. Он не смог вернуться в Министерство и занялся починкой магловских механизмов, модернизируя их для работы с магией.              Сейчас никто не вспоминал тот злополучный год, и семья Уизли не держала зла на Малфоев и других причастных. Все старались жить дальше и не обращать внимания на совсем не идеальный мир, который остался после войны. Только вот... Гермиону не покидало ощущение, что скоро она добровольно полезет в осиное гнездо и напомнит всем о том, что так не хотелось вспоминать.