Вторая жена Драко Малфоя

      За годы работы в Министерстве Гермиона обрела внутренний стержень и научилась подходить к работе с холодным рассудком, но мысль о предстоящей встрече с Малфоем вызывала у неё сильную тревогу. Она проснулась раньше будильника, сходила в душ, попила кофе и постаралась отвлечься, приводя в порядок свою скромную квартирку. Когда вещи лежали на своих местах, а всевозможные поверхности, на которых могла собраться пыль, были протёрты, Гермиона взглянула на часы и увидела, что до встречи осталось ещё много времени. Она шумно вздохнула и решила, что тогда возьмётся за то, что так долго откладывала.              Их отношения с Оливером походили на запутавшегося в нитках кота, который увлёкся процессом, но при этом начал подозревать, что ошибся в своих действиях.              Со временем она узнала, что отношения со спортсменами не так просты, не только потому что они регулярно уезжали на матчи и соревнования, но и из-за профессиональной деформации. Оливер любил красоваться, быть победителем и лучшим во всём. Он олицетворял сосредоточение максимализма и перфекционизма, и Гермионе нередко приходилось идти на уступки во многих моментах: начиная от внешнего вида и заканчивая личными приоритетами.              После его отъезда на соревнования она впервые выдохнула, позволив себе вернуться к прежнему ритму жизни, и теперь Гермионе предстояло заново привыкать к тому, что у неё есть мужчина, которому нужно уделять время. Она села на пол возле камина, взяла дымолётный порошок и наклонилась вперёд. Магическая связь установилась, и она увидела знакомый интерьер.              — Оливер?              — Милая?              Он вышел из гардеробной, стягивая майку с плеч и заглядывая в камин.              Гермиона шуточно закатила глаза и невольно улыбнулась. Как всегда хорош собой и совершенно не скромен. Она подсела ближе, удобнее устраиваясь рядом с камином.              — Как прошла последняя неделя? Я слышала, что организаторам пришлось использовать защитные барьеры от дождя и грозы.              — Да-а, а мы сглупили и оставили все планы как раз на это время, поэтому пришлось сидеть по вечерам в номере и, — он хитро улыбнулся, — в гостиничном баре. Дождь лил не переставая.              Оливер смял майку в руках и бросил на кровать. Он вальяжно подошёл к камину и внимательно посмотрел на лицо Гермионы в языках пламени.              — Честно говоря, я позавидовал Рону с Симоной, — он сел в кресло и наклонился вперёд, уперевшись локтями в бёдра. — Не хочешь бросить службу и начать спортивную карьеру? Будем вместе путешествовать по миру и не придётся ждать несколько месяцев, когда же я смогу увидеть свою девушку вживую.              — Ты же знаешь, что я хочу другого, — например, стать министром.              — Знаю, но я очень скучал по тебе, — его голос стал серьёзнее.              От Гермионы не укрылось сложившееся за полгода разочарование в расхождении их графиков работы, да и ритма жизни как такового. Она чувствовала нечто похожее, но, как ей казалось, ощущения отличались от того, что испытывал Оливер. Гермиона не хотела говорить вслух, но она почувствовала облегчение, когда он уехал.              Она старалась поддерживать его и учитывать все нюансы непростой жизни спортсмена.              — Я тоже скучала, — впервые она почувствовала едва заметную фальшь в голосе и прикусила язык.              Он наклонил голову, засматриваясь.              — Не хочешь зайти в камин? — его губы вытянулись в предвкушении. Оливер облокотился на спинку кресла и посмотрел из-под лба.              Гермиона медленно перевела взгляд снизу-вверх, задержавшись на мышцах пресса и крепких широких плечах. Она почувствовала, как кровь прилила к голове, и вместе с этим захотелось отстраниться. Если она поддастся желанию, то непременно опоздает на встречу, и тогда один Салазар знает, как отреагирует Малфой.              — Боюсь, у меня не так много времени, — слова дались особенно тяжело, учитывая как много времени прошло с их последней встречи.              — Уверена?              — Да, мне скоро выходить, — слегка приукрасила Гермиона.              Оливер задумчиво подпёр голову рукой. Он сдержанно выдохнул, но она всё равно на секунду почувствовала себя гадкой овцой.              — И что мы будем с этим делать?              — С чем?              — Когда ты освободишься?               Гермиона неуверенно пожала плечами.              — Что ж, ладно, сегодня я свободен. Пришли сову или патронус, когда сможешь, — не скрывая горечи в голосе, бросил напоследок Оливер и оборвал магическую связь между каминами.              Оттолкнувшись назад, Гермиона упёрлась руками в ковёр и задумчиво прикусила нижнюю губу. Может, она поступила неправильно, но зная Оливера, она бы оказалась заложником ситуации, потому что он любил растянуть удовольствие, а Гермиона сейчас только и делала, что волновалась о предстоящем деле. Она бы вся извелась, бесконечно поглядывая на часы.                    ***              «Il Segreto» с итальянского языка переводилось как тайна. Ресторан открыла миссис Забини через несколько месяцев после окончания войны и посвятила его всем невысказанным словам между волшебниками. Интерьер ресторана, увешанный чёрными полотнами и освещаемый маленькими плавающими в воздухе свечами. Миссис Забини гарантировала конфиденциальность всем, кто захочет сохранить свои тайны.              Гермиона остановилась возле стойки метрдотеля. За ней стоял молодой мужчина с выдрессированной улыбкой. Он вежливо поприветствовал и спросил с кем назначена встреча. Когда Гермиона назвала Драко Малфоя, он пригласил её пройти следом.              Она думала, что придёт заранее, и, если столик будет свободен, сможет морально подготовиться к встрече со старым... Знакомым? Но Малфой, явно знавший что-то о пунктуальности, решил опередить её.              Он забронировал самый дальний столик, который скрывался за тремя рядами полотен. Гермиона чувствовала, что попала в западню, пробираясь вслед за метрдотелем. За последним полотном она наконец увидела большой круглый стол, за которым одиноко сидел Малфой. Он, заметив гостью, встал и в пригласительном жесте обошёл стол.              — Мисс Грейнджер, в управлении вымерли все мракоборцы? — безразлично поинтересовался он, отодвигая для неё кресло.              Гермиона, не ожидавшая змеиного выпада с его стороны, на мгновение замерла и, быстро взяв себя в руки, села на мягкую бархатную подушку.              — Благодарю, — она, не дрогнув в голосе, поблагодарила и без промедлений добавила. — Нет, мистер Малфой, все мракоборцы живы и здоровы, ваше дело передали мне.              Он вернулся к своему креслу, не глядя на неё, поправил манжет вместе с часами на правой руке и сел за стол. Малфой, казалось, оттягивал момент, прежде чем посмотреть ей в глаза.              — И какое же дело вам передали? — со всей серьёзностью поинтересовался он, словно хитрый лис, загнавший кролика в тупик. — Мистер Бруствер утверждал, что состава нет и едва ли аврорат сможет помочь.              Гермиона знала — он прав, но, если бы Кингсли не хотел браться, отказ последовал незамедлительно, или же он отправил её на безуспешную встречу, чтобы занять хоть чем-то. Она устроит ему адское пламя в кабинете, если дело окажется без намёка на состав.              — Вряд ли вы бы пришли к нам без веской причины, мистер Малфой, — Гермиона молилась великим волшебникам, чтобы он не прицепился и к этой формулировке.              — Хоть чему-то вас научила служба в Министерстве, мисс Грейнджер, — сухо говорил он, медленно оттягивая уголок губ. — Подлизываетесь к заявителю, даже ни разу не показав зубы, а раньше могли руку по локоть откусить.              Она подавилась резко вспыхнувшим недовольством, и, чтобы не выдать желание послать Малфоя далеко и надолго, Гермиона взяла стакан с водой и сделала маленький глоток.              Такой же мерзкий и колючий гадёныш, каким она запомнила его со времён судов.              — Вы не похожи на жертву, мистер Малфой, и совершенно не помогаете составить общее представление о происходящем. Я здесь, чтобы узнать причины и детали, по которым вы считаете, что миссис Малфой угрожает опасность, — она считала себя шахматной фигурой, которая медленно перемещалась по доске, приближаясь к победе, но Малфой решил подготовить для их партии новые правила.              Будь он проклят.              — Плохо стараетесь, вы не задали ни одного вопроса.              Гермиона не стала сдерживаться и шумно вздохнула.              — Вы уже устали, мисс Грейнджер?              — От ваших пререканий, мистер Малфой, — она смотрела ему в глаза, не отводя взгляд, и продолжила прежде, чем он снова откроет рот. — Лучше расскажите, с чего всё началось? Какие были прецеденты и кто мог за ними стоять?       Малфой выждал паузу, и, когда Гермиона собралась напомнить ему о правилах приличия, к ним зашли несколько официантов с блюдами, и, как только те скрылись в темноте, она непонимающе посмотрела в серые глаза Малфоя.              — Что это?              Но его это нисколько не смутило.              — Я заказал разные позиции на случай, если что-то придётся не по вкусу, — с этими словами он потянулся к изящному кувшину с вином и налил себе в бокал. — Если вы, мисс Грейнджер, всё же на службе, — он многозначительно посмотрел сначала на второй бокал, затем на чашку кофе, которую она пододвинула ближе к себе, — я введу вас в курс дела.              — Будьте добры.              — Не уверен, что вам известно, как на самом деле обстоят дела, — он отпил вина и твёрдым движением руки поставил бокал на стол.              — На что вы намекаете?              — Я не намекаю, а говорю прямо, что вы, мисс Грейнджер, ничего не знаете о происходящем среди чистокровных. Между древними родами есть своя история и взаимоотношения, которые не выносят за пределы нашего общества. Поскольку моя семья не признала вину и добровольную причастность к делам Пожирателей смерти, мы оказались в неудачном положении. И моя жена, как наиболее слабое звено в цепочке, постоянно находится в опасности с тех пор.              — Расскажите подробнее, кто или что представляют опасность для миссис Малфой? Есть ли у вас враги?              Малфой не притронулся к еде, периодически отпивая по паре капель вина, которые едва касались его губ. Он поправил ворот рубашки и наклонился к столу.              — Мисс Грейнджер, не слышал ещё более глупого вопроса. Конечно, есть. Каждый из них способен не только убить мою жену, но и Министра, если захочет, — он увидел, как в её взгляде проскочило удивление, и с кривой усмешкой добавил. — Но мы живём в несколько ином обществе, которое не прибегает к столь радикальным способам решения вопросов.              — Вы преувеличиваете возможности ваших знакомых, — скептически произнесла Гермиона, не сумев промолчать.              — Нисколько, — угрожающе низко прохрипел он, и сделал ещё один глоток вина. — Последний раз мою жену пытались отравить. Конечно, я не могу вам сказать, кто это был, потому что на светских мероприятиях не принято следить за прислугой. О более ранних периодах, когда было опасно выходить на Косой переулок без сопровождения, вы и сами знаете.              Гермиона хмыкнула, облокотившись на спинку кресла. Малфой не врал: после окончания войны Министерство и аврорат долго добивались спокойной обстановки на улицах магической Британии.              — Я понимаю, но если мы не сможем найти доказательства, у меня не получится вам помочь.              — А я не просил искать доказательств или виновных. Поверьте, мисс Грейнджер, у чистокровных своя рука правосудия, — он отодвинул пальцами бокал подальше и положил руки на стол, переплетя пальцы в замок. — Я хочу, чтобы вы предоставили защиту для моей жены.              — Мы не благотворительная организация, мистер Малфой.              — Не понимаю, откуда берутся такие глупые мысли, мисс Грейнджер, — он будто специально акцентировал внимание на её фамилии. — Если вы прежде считали, что есть что-то, что нельзя купить, я вас разочарую. Ваш начальник меня заверил, что мы сможем организовать защиту для моей жены за символическую сумму, которая пойдёт на финансирование вашего управления.              Нет. Она сожжёт кабинет Кингсли дотла, как только доберётся до Министерства. Как ему пришло в голову отдать одного из служащих на частную охрану и при этом заявлять, что у них недостаточный кадровый запас! Мерлин! Гермиона едва сдерживала себя от желания разнести второй уровень в щепки за подобные выходки.              — Дышите, мисс Грейнджер, это только начало.              — Ваша забота неуместна, — Гермиона вцепилась в стакан с водой и прокручивала в голове их с Кингсли разговор. В какой момент он набрался смелости оставить её без выбора и продать Малфоям? А если она спросит у него, то каждая деталь сойдётся с уставом — не придерёшься.              — Совсем скоро день памяти погибших, и я уверен, что вы сможете стать свидетелем того, что я пытаюсь вам донести.              Гермиона старалась сосредоточиться на словах, но никак не могла вытеснить скопившуюся злость на сложившуюся ситуацию в управлении после её перевода.              — Вы можете на меня положиться, — отрепетированной речью сказала она, мысленно находясь где-то между рестораном и Министерством. — Я буду на протяжении всего вечера наблюдать за вашей семьёй.              — Хорошо, — Малфой коснулся пальцами салфетки, мягко протёр их и поторопился встать из-за стола. — После вечера вы поймёте, что привычный порядок решения дел авроратом не работает, — его слова звучали скептически и небрежно, словно они ни на что не были способны.              Гермиона проглотила последние капли холодной воды и, когда спешно встала следом, заметила, что стакан остался пуст. Она по-прежнему хотела пить и чувствовала себя так, словно её облили с головы до ног этой самой водой. Обманутая начальником и униженная бывшим школьным врагом.                     ***              Какой ужас. Как она могла так вляпаться? Один Мерлин знает, что будет на вечере памяти и что имел в виду Малфой, когда сказал, что им придётся прибегнуть к другим методам решения проблемы? Что на уме у этой змеи?              С обратной стороны двери ее кабинета раздался тихий стук. Гермиона не отреагировала, и он повторился. На третий раз она открыла замок и, поднявшись, приоткрыла дверь, заглядывая в коридор.              Над макушкой пролетел бумажный самолётик и опустился на рабочий стол. В красивом красном конверте лежал плотный белый пергамент и маленький золотой браслет. Гермиона вытащила цепочку, разглядывая, как поблёскивал благородный металл, и развернула письмо.              

Прости меня, любимая. Я даже не спросил, как у тебя дела. Последние месяцы было тяжело без тебя, и я очень ждал, и всё ещё жду нашей встречи. Я долго думал над тем, как нам решить проблему со временем и несовпадающими графиками, и решил предложить попробовать жить вместе.

Всегда твой, Оливер Вуд

             Гермиона прикрыла веки и в следующую секунду отпустила письмо в свободное падение. Пергамент вспыхнул ярким пламенем и превратился в горстку пепла.              — Почему именно я? — проворчала она.