Вторая жена Драко Малфоя

      Вместе с ее вопросом за окном прогремел гром и усилился дождь.              — Что закончится? — переспросил полусонным голосом Драко, намереваясь встать с дивана.       Гермиона заглянула в серые глаза. Почему-то оказалось безумно страшно повторить вопрос. Пожалуй, она могла бы хотя бы один вечер пожить в своих мечтах. Если после всего он не захочет новых отношений, этого не изменить.              — Дождь, — улыбнулась Гермиона и отмахнулась. — Не бери в голову.              ***              В мэноре царила теплая и праздничная атмосфера. Официальная часть началась ближе к вечеру.              Нарцисса Малфой собиралась произнести благодарственную речь, собрав гостей вокруг. Гермиона стояла рядом с Драко тихо переговариваясь. Они слышали эти слова тысячу раз и ещё один в качестве финальной репетиции, и поэтому позволили себе отвлечься:              — Сегодня отца пригласят экспертом в Министерство, в отдел надзора за конфискованными ценностями и частными коллекциями. Мистер Гринграсс договорился об этом в качестве извинений за... — Драко не договорил, но Гермиона и без того поняла, что речь шла об отсутствии наследника. К тому же Малфои так долго старались восстановить свое положение, и родители Астории должны были об этом знать...              — Я понимаю, — избавила его от уточнений Гермиона, — но разве он не мог сделать этого раньше? Вы ведь семья, — она осеклась, — точнее были ей.              — Если бы, — Драко пожал плечами. — Они очень корыстны, и никогда бы не сделали ничего просто так. Не только для нас, но и даже для своей дочери. От части поэтому я пытаюсь удержать все в тайне, чтобы помочь, ведь у нее ничего нет... Да и нам нужен этот шаг.              Драко не успел договорить, отвлекшись на подошедших к ним Дафну и Блейза. Они были одеты с иголочки и выглядели просто потрясающе. Блейз обворожительно улыбнулся, поприветствовав Драко и ненастоящую Асторию.              — Вы предупреждайте в следующий раз, если ты, моя дорогая, решишь навестить нас, — неожиданно выдал Блейз, обратившись к Гермионе.              Она непонимающе уставилась. О чем это он?              — И как долго? — спросил Драко низким шепотом.              В этот момент Гермиона поняла, что речь шла про Асторию, которая отправилась к своей сестре.              — Как бы тебе сказать. Все еще, если ты понимаешь, о чем я, — намекнул Блейз, приподняв брови.              — Более чем, — Драко осмотрелся по сторонам и поджал губы. — Пока об этом никто не должен знать, иначе мы испортим и день рождения моей матери, и Астория останется ни с чем. — Он обратился к Дафне. — Я бы хотел с тобой обсудить некоторые детали, прежде чем мы объявим о разводе.       ***              Внизу играла музыка и гости, казалось, говорили без остановки обо всем, что видели. Гермиона, сославшись на духоту в зале, отправилась за теплой шалью, чтобы укрыть плечи и по дороге немного перевести дух.              На втором этаже было тихо и спокойно. Несмотря на то, что в зале, где проводилось мероприятие, открыли окна и наложили освежающие чары, все равно через несколько часов стало тяжело дышать. Усугублял ситуацию тугой корсет. Почему Астория всегда выбирала все самое неудобное? Еще Гермиона мечтала снять туфли и тяжелые серьги, от которых могли обвиснуть мочки ушей.              Она уже почти дошла до гостевой комнаты, когда из тени появилась фигура в мантии, резко схватив ее за голову и приложив к лицу смоченный платок. Сладковато-горький запах трав ударил в нос, язык тут же стал ватным. Гермиона вцепилась в руку напавшего, пытаясь отнять ее от лица. С каждой секундой борьбы пальцы немели и ее попытки вырваться стали совсем слабыми.              — Тише, — прошептал Амикус Кэрроу ей на ухо. — Моя дорогая, не нужно портить вечер.              Только она решила, что он ушел вслед за настоящей Асторией... Гермиона попыталась ударить его локтем в живот, но движение вышло вялым. Амикус открыл дверь в спальню Астории и втолкнул ее внутрь. Коленки предательски подкосились. Рука потянулась к ножке кровати. Хоть бы дотянуться, отползти от него...              Амикус резким рывком поднял ее и бережно усадил в кресло, как красивую фарфоровую куклу, затем опустился перед ней на одно колено и убрал с лица прядь светлых волос.              — Моя бедная девочка, — тихо сказал он. — Ты разбила мне сердце.              От него пахло неприятным кислым одеколоном и сигаретным дымом. Гермиона едва сдержалась от того, чтобы поморщиться.              — Не трогай меня, — прохрипела она, отвернув голову.              — Ты так долго отвергала мои письма, — продолжил Амикус, проигнорировав ее протест. Его пальцы скользнули по щеке, снова убирая выбившиеся волосы. — Я писал тебе о любви. О нашем будущем. О том, что еще можно все исправить.              К горлу подступил ком и рот наполнился слюной. Еще немного, и ее стошнит прямо ему под ноги.              — Нет, ничего нельзя исправить, — еле выдавила из себя Гермиона.              Он мягко, почти грустно, улыбнулся.              — Ты всегда была такой... — он положил ладонь поверх ткани на ее колено. — Я так любил тебя... И все еще очень хочу.              На секунду Гермиону охватил животный страх. Пальцы слабо сжали подлокотник, но в мыслях она пыталась применить такую силу, чтобы дерево затрещало в руках. Амикус потянул руку от колена вверх, поднимая юбку. Сердце забилось быстрее. Гермиона сглотнула ком.       — Нет. Не надо!       Она вжалась в кресло всем телом, но движение оказалось незначительным. Следом за юбкой Амикус начал сминать ткань подъюбника.       — Нет! Я... Я не могу! Я в положении! — Это было так глупо и наивно, но она надеялась, что он относился к тем мужчинам, которые боялись лишний раз притронуться к ведьме в таком положении.       Амикус провел большим пальцем в кожаной перчатке по ее подбородку, приподнимая голову.       — Исключено, — прозвучало так, будто он знал о теле Астории больше, чем кто-либо.       — Что? — неверяще посмотрела Гермиона. Он не мог знать того, что произошло.       — Моя любимая, — Амикус наклонился ближе. — Ты не можешь. Я ведь единственный, кто все это время заботился о тебе.       По спине потекла капля пота.       — О чем ты?       На мгновение она увидела в его взгляде червоточину. Губы растянулись в гадкой ухмылке.       — Все еще удивляюсь как твой отец отдал тебя Малфоям, как племенную кобылу.       — Я не понимаю.       Его рука скользнула вниз по подбородку к шее и обхватила ее, аккуратно надавливая. Стало совсем тяжело дышать.       — Твой род проклят, Астория, по линии крови. Стоило бы ей продолжиться, и проклятие проснулось бы окончательно. Ты бы начала болеть чаще и тяжелее, пока однажды...       Гермиона смотрела на него чувствуя, как отвращение медленно вытесняло страх.       — Ты лжешь!       — Нет, — он сказал это почти ласково. — Я узнал о нем от твоего отца, когда мы сидели после дня рождения Дафны. Еще тогда, до вашей с Малфоем свадьбы. И он на пьяную голову признался во всем, беспокоясь, что Малфои узнают о его лжи.       — Что за забота? Что ты сделал со мной?!       Его короткий смешок вызвал еще один тошнотворный приступ.              — Я тебя оберегал. Когда ты рассказала про аллергию на ночные фиалки, и чуть позже я узнал о проклятье, то решение нашлось само собой. Я выбрал остролистые фиалки, они мягче и имеют сладкий вкус. Обычный волшебник не заметил бы, а ты… тебе хватало малого. Сонливость, усталость, плохой аппетит — всё можно списать на твоё хрупкое здоровье. Я сказал сёстрам, как ты любишь пирожные с остролистой фиалкой. И ведь они правда стали твоими любимыми.              И тут Гермиону будто облили холодной водой. Однажды Невилл дал ей сироп от кашля с остролистыми фиалками, они приглушали горечь лекарства сладким вкусом, но вызвали сильное отравление, поэтому ей было так плохо на день рождения Драко. И Астория... Мерлин! Она ела эти пирожные едва ли не каждый день!              На первом этаже музыка стала громче и веселее. Гермиона с трудом сглотнула. Пальцы уже крепче сжимали обивку кресла, и она чувствовала, что сможет встать на ноги при должном усердии. Силы постепенно возвращались.              — Ты сумасшедший.              Губы Амикуса дрогнули.              — Я любил тебя. Я хотел, чтобы ты жила, чтобы ты была моей. — Он до боли сжал ее бедро. — Но ты отвернулась от моей любви во Франции, потом здесь. Для меня нет мира, в котором ты не со мной.              После короткой паузы Амикус потянулся в карман за флаконом с зельем. Внутри маленькой склянки плескалась черная жидкость.              — Милая, мне так жаль, что ты не поверила в мою искреннюю любовь к тебе.              По коже побежали мурашки. Он хотел убить Асторию, потому она посмела ему отказать? Больной ублюдок!              Амикус сделал шаг ближе, и Гермиона, набравшись сил, ударила его ногами в грудь. Удар вышел слабее, чем хотелось, но его хватило, чтобы Амикус пошатнулся и отвлекся на выпавший из рук флакон. Кресло с Гермионой упало назад, и она, поднявшись на ноги, сорвалась на бег.              — Астория!       Ноги дрожали, корсет мешал вдохнуть, платье цеплялось за каблуки. Гермиона выскочила из комнаты и побежала, превозмогая слабость.       В коридоре Амикус почти догнал ее, схватив за юбку. Послышался треск ткани. Гермиона потянула на себя, высвобождая порванное платье.       На следующем повороте она увидела длинный коридор, ведущий к комнате с картинами. Гермиона добежала до нее и дернула за ручку. Дверь открылась. Недолго думая, она забежала внутрь и на секунду замерла, прислушиваясь к тишине, затем почувствовала, как по коже прошелся холодок и то, как корсет стал туже и туфли стянули ноги. Защитная магия развеяла оборотное зелье.       Гермиона сняла туфли, бросив в сторону, и достала уменьшенную в несколько раз волшебную палочку из рукава платья. Люмос осветил ближайшие портреты.       — Мисс, — возмущённо прошипел кто-то слева. — Вы задели раму.       Она замерла. На портрете старый волшебник в зелёном камзоле недовольно смотрел на нее.       — Тише, — выдохнула Гермиона. — Позовите кого-нибудь.       — Кого именно? — поинтересовались несколько портретов сразу.       За дверью послышались шаги.       — Драко. Люциуса. Авроров. Кого-нибудь.       Гермиона поспешила спрятаться под столом и отменила действие заклинания. В комнате вновь стало темно.       Дверь распахнулась.       — Астория? — зазвучал ласковый голос Амикуса.       Гермиона наощупь отползла глубже под стол, зажав рот и нос рукой. Он достал палочку и наколдовал Люмос. Стояла такая непроглядная тьма, что Гермиона не видела, где он ходил. Его размеренные шаги разносились по комнате. Через пару минут они стали громче и ощутимее.       Ткань платья натянулась. Гермиона округлила глаза, вжимая пальцы в пол. Амикус наступил на надорванную ткань юбки и остановился. Он медленно покрутил носком туфель, проверяя, что под его ногами. Несколько секунд ничего не происходило. Потом он резко сел и схватил её за щиколотку. Гермиона вскрикнула и тут же пнула его второй ногой.       — Убери руки, — закричала она.       Он замер. Затем глаза ослепил яркий свет.       — Ты... — многозначительно протянул он. — Где Астория?!       На мгновение в его взгляде мелькнуло обиженное, почти детское непонимание. Гермиона воспользовалась моментом и ударила кулаком ему в нос. Амикус отшатнулся, но тут же навалился сверху, прижимая её к полу.       — Позовите на помощь! — закричала Гермиона. Портреты зашумели. Старуха в золотой раме завизжала так, что заложило уши.       Амикус попытался навести на нее волшебную палочку. Гермиона вцепилась в нее, уводя от груди и ударила его в живот ногой, оттолкнув его от себя и вырвав палочку из рук. Гермиона вскочила и бросилась к двери. Древко неприятно обожгло ладонь, когда она постаралась воспользоваться Люмосом. На мгновение появилась яркая вспышка света, показав ей путь, и тут же погасла.       Гермиона выбежала в коридор. Она бежала к лестнице. Свет от палочки прыгал по стенам и портретам. Внизу все еще играла музыка. В конце коридора показались перила. Амикус нагнал ее, когда казалось, что до спасения осталось несколько шагов. Гермиона ударила его локтем, он потянул её назад, она развернулась, потеряв равновесие. И в следующий миг они оба покатились вниз. Он всё ещё сжимал ткань её платья. Гермиона пыталась удержать палочку, но пальцы разжались, когда она упала, сильно ударившись головой.       Послышались чужие голоса:              — Стоять!       — Палочки вниз!       — Гермиона!              Драко. Она узнала его голос сразу. Через секунду ее обхватили крепкие руки и помогли сесть. Гермиона держалась за голову, пытаясь понять, что произошло. Все тело саднило, и голова раскалывалась.              — Как ты? Голова кружится? Что произошло? — начал сыпать вопросами он.              — Нет, но я успела удариться головой, поэтому... — пришлось зажмуриться, потому что боль была невыносимой. — Амикус поджидал меня на втором этаже. Он хотел убить Асторию...       Драко почти сел на пол рядом, чтобы помочь. Он сжал крепче ее ледяные руки.       — Я не представляю, как он сюда попал. Но я переверну вверх дном весь мэнор, чтобы никто и никогда больше сюда не смог проникнуть вот так.       Гермиона собиралась ответить, но закашлялась. Грудная клетка все еще саднила после падения. Астория не думала о том, кого пригрела на груди и впустила в дом.       — Скорее всего она рассказала ему о возможных способах попасть сюда, чтобы... Ты сам понимаешь. Он ведь не мог зайти в парадную дверь, — кое-как сказала Гермиона, взглянув на авроров.       Амикуса уже поднимали с пола. Он выглядел разбитым, злым, почти растерянным. При виде Гермионы его лицо исказилось.              — Она обманула меня! — прошипел он. — Это не она. Это не моя Астория!              Затем один из авроров подошел к ним, нависая мрачной тучей.              — Мисс Грейнджер, расскажите, что произошло?              Он был ей смутно знаком. Наверное, виделись на рабочих собраниях в Аврорате.       Из груди сорвался тяжелый вздох. Гермиона потерла переносицу, сильно зажмурившись. Головная боль сводила с ума. Она недовольно замычала, а затем все же постаралась рассказать о нападении Амикуса. Драко аккуратно гладил ее по спине, придерживая, пока мужчина в красной аврорской мантии записывал показания.              — В ближайшие дни вас вызовут в Аврорат, если понадобится извлечь воспоминания, — подытожил он, и вновь взглянул на нее с сочувствием. — Жаль, что вы больше не на службе, мисс. Нападение на сотрудника Аврората дало бы нам куда более крепкое обвинение.              Повисла напряженная тишина. Ладонь Драко замерла на ее спине.       — Вам пора, — сказал он и указал в сторону выхода. — Выйдете через те двери, чтобы никто из гостей вас не увидел. Не хватало еще, чтобы началась паника.              Они дождались пока авроры выведут брыкавшегося Амикуса Кэрроу, прежде чем Драко сказал:              — Я отнесу тебя в свою спальню. Туда никто не сможет зайти. Отец знает обо всем и постарается как можно скорее закончить праздник.              Гермиона хотела сказать, что сама может идти, но в следующую секунду почувствовала, как он поднял ее на руки, прижимая к себе. Всё тело заныло, и она едва не захныкала от бессилия. Руки до сих пор дрожали. Одно дело ловить преступников, другое — стать его жертвой. Гермиона вдруг поняла, что не сможет вернуться на праздник, общаться с гостями или сидеть в одиночестве в его спальне.              — Отнеси меня домой, — совсем тихо сказала она.              Его пальцы едва заметно сжались. Он молча остановился.              — Хорошо, — смиренно согласился Драко. — Но сначала я возьму зелья и вызову нашего семейного целителя.       — Ты не обязан, — прохрипела Гермиона, положив голову ему на плечо.       — Я обязан тебе всем.       ***       Спустя несколько дней магическое сообщество потрясли две новости.              Гермиона сидела на кухне, дочитывая новый выпуск «Ежедневного пророка» и допивая кофе. Она хмыкнула, довольно улыбнувшись. Вчера на главной странице она прочла громкую новость о том, что Драко Малфой объявил о разводе со своей женой, а уже сегодня журналисты смогли добраться до Астории, сфотографировав ее вместе с Дафной на неделе моды во Франции. Значит, все было не так плохо.              Почему-то на фоне новостей о разводе сильно терялись подробности об аресте Амикуса Кэрроу. В газете ему посвятили скромный абзац на третьей странице. Пускай детали дела не разглашались, Гермиона хотела правосудия, хотела самого сурового наказания для этого ублюдка. И, к счастью, она увидела строчку о том, что неожиданно всплыла дополнительная информация о преступлениях Амикуса Кэрроу во времена войны. Теперь ему светил пожизненный срок в Азкабане.              Время близилось к вечеру. Гермиона вновь взглянула на часы. Через пару минут должен сработать портключ. Она перенесла магией стопку конвертов, покоившихся на камине вместе с браслетом из перламутрового золота.              С того вечера они больше не виделись, но Драко писал ей письма, беспокоясь о самочувствии. Каждое из них бережно хранило между строк извинения за то, что произошло. Гермиона всегда с волнением ждала его сову и бросала любые дела, чтобы скорее прочесть новое письмо и ответить. Она так хотела его увидеть, но ни одно из посланий не намекало на будущую встречу. Пока вчера поздним вечером не прилетела сова.              Гермиона застегнула цепочку из перламутрового золота, мягко проведя по ней подушечками пальцев, затем снова взглянула на часы. Осталось меньше минуты. Она развернула последний конверт и взяла в руки миниатюрную метлу размером с мизинец.              Через несколько секунд портключ перенес ее на южное побережье в Лулворт-Коув. Перед глазами открылся невероятный вид на белесые известняковые склоны, образовавшие полукруг. Гермиона отвернулась от ветра, развевавшего волосы, и вдохнула глубже, наслаждаясь соленым воздухом. Поначалу она прищурилась, прикрывая глаза от яркого солнца, а затем широко улыбнулась.              Навстречу ей шел Драко. Он тепло улыбался, стараясь удержать волосы, которые лезли в лицо под сильными порывами ветра. Гермиона придержала мантию, норовившую улететь, и постаралась успокоиться. Еще немного, и сердце выскочит из груди.              — Рад, что ты согласилась, — мягко сказал Драко, подойдя к ней.              — Я уже почти решила, что ты ограничишься письмами, — честно призналась Гермиона, не переставая улыбаться в ответ. Она вновь осмотрела невероятный панорамный вид на бухту. — Здесь очень красиво.              — Да... — он сделал паузу. — И легче дышать.              Над ними летали чайки, у подножья склонов на пляже ходили маглы. Всё казалось таким незначительным, как тогда, когда они сидели на верхних рядах квиддичного стадиона.              — Когда ты пригласил меня на свидание, я думала, это будет ресторан, театр или что-то в этом духе, но... Тут мне нравится больше.              Гермиона вновь заглянула в серые глаза. Одно слово «свидание» в письме зажгло в ней яркий огонь, и теперь она боролась с желанием коснуться его руки. Мысленно Гермиона прокляла себя трижды. Мерлин, они ведь занимались сексом, а теперь она боялась к нему подступиться?              — Представляю, тебе осточертело играть чужую роль, — Драко подошел ближе и остановился. — Не хочу драматизировать, но мне пришлось жить с этим годами. И сейчас хочется свободы. Хотя бы ненадолго.              Он сначала коснулся ее талии, и когда Гермиона коснулась спиной его груди, обнял ее, уткнувшись подбородком в макушку. Гермиона положила ладонь поверх его рук, сомкнувшихся на животе. Это были самые теплые и приятные объятия, в которых хотелось спрятаться от всего мира.        — Знаешь, последний месяц был не так плох. Мне даже понравилось, когда никто не перегибает с правилами. — Без строгого распорядка, обезличивания и требований не носить волшебную палочку. — Звучит обнадеживающе... — Драко сглотнул.       Конечно, он не мог отказаться от всего. Гермиона уже столько раз успела подумать о том, как будет жить дальше, будто Драко сделал ей предложение руки и сердца. И всегда приходила к мысли, что на самом деле существовало разумное зерно и отношения между Пэнси и Тео, Блейзом и Дафной были уважительными и здоровыми. И то, как прошел последний месяц в мэноре, — все это было обычной жизнью. Да, со своей культурой и правилами, но без стальных тисков из надуманного мира, о котором грезила Астория.       — Есть еще кое-что, о чем бы я хотел тебе сказать, — он сделал небольшую паузу. — Я присматриваю здесь землю и старинное поместье.       — Здесь? У бухты? — Гермиона повернулась к нему, не веря своим ушам.       — Чуть выше, за склоном. С дороги его почти не видно.       Он помолчал.       — Подумал, что здесь неплохо будет провести совместный отпуск.              Гермиона едва сдержала нервный смешок.       — Напомню, что я снова безработная, — как-то слишком счастливо сказала она, не ожидав от себя такого. Драко крепче обнял прижимая к себе. Теперь она слышала стук его сердца.       — Тогда можем начать уже сегодня. Что скажешь?