Нервы на проволоке

Кассандра застёгивает рубашку наспех — на одну пуговицу не там. Волосы растрёпаны, губы чуть припухли. И всё же она ухмыляется. Как будто вышла из пламени и унесла с собой его огонь. — Не скучай, Забини. (оборачивается в дверях, голос лениво-хриплый) — Хотя ты ведь всё равно будешь. Щёлчок. Дверь закрылась. В спальне — тишина. Та, что приходит после урагана. Блейз лежит на спине, рука закинута за голову. На губах — остаток её вкуса. На шее — след от её зубов. А в груди — что-то странное, чуждое. Не ярость. Не ревность. Не похоть. Тревога. Он поворачивает голову к тому месту, где только что была она. На подушке — каштановый волос с чернильной прядью. Он подносит его к пальцам. Щёлкает ногтем по нему, как будто пробует на прочность. Тонкий. Хрупкий. Упрямый. Как она. — Она играет, — почти шёпотом. — Но что, если я уже не могу выйти из этой игры? Он встаёт. Медленно. Накидывает рубашку, но не застёгивает. Подходит к окну. Смотрит вниз, туда, где закинутая на плечо мантия Кассандры Литт качается в такт её шагам. Ни одного поворота головы назад. Словно она знает — он всё равно смотрит. Блейз сжимает край подоконника. Молча. Он может рассказать Тео, может бросить язвительную фразу Драко за завтраком. Может надеть маску, натянуть ухмылку. Но сейчас — один. И впервые… он не уверен, кто из них двоих играет кем.