Его Царское Величество Дьявол

Итак. После часа уговоров, манипуляций и почти театральной демонстрации, как вкусно есть куриное сердечко, Альберу всё же смог накормить Дьявола. Причём кормление больше напоминало переговоры на высшем уровне, где Альберу приходилось доказывать, что еда на тарелке не ядовита, а вкусная, питательная и между прочим недешёвая. Дьявол, склонив голову, лениво разглядывал сердечко, потом его, потом снова сердечко, будто пытаясь вычислить подвох. В итоге кот соизволил поесть — маленькими, демонстративно презрительными укусами, — явно показывая, что ест исключительно из милости. И всё равно, когда миска опустела, Альберу остался доволен. Ну, относительно доволен, потому что эта рыжая звериная морда хотя бы не голодала. Хотя стала смотреть на него ещё более странно — взглядом, который невозможно было расшифровать даже если бы он нанял лучших криптографов. Ни агрессии, ни нежности, просто этот немигающий, неосмысленный взгляд, от которого у Альберу по позвоночнику пробегали мурашки, и хотелось спросить: «Ты либо скажи, что хочешь, либо моргни хотя бы, пожалуйста.» Но вскоре, сидя у окна с чашкой остывшего кофе и наблюдая, как Дьявол снова наматывает круги по квартире, задевая хвостом углы и шкафы, Альберу пришёл к простому выводу: Нормального разговора он дождётся только когда закончится этот чёртов брачный период. А до тех пор ему оставалось только терпеть: – Эти сумасшедшие скачки по квартире. – Эти резкие перемены настроения с мурчания на шипение. – И это пристальное, прожигающее взглядом молчание, будто зверочеловек оценивает его на предмет пригодности к жизни. Альберу вздохнул, сжав кружку сильнее. "Боже.. Ну хоть ест, и на том спасибо".

***

Ночь. Альберу очень хотел поспать. Хотел забыться хотя бы на пару часов, сбежать в чёртов сон от бесконечных сообщений секретаря, нервов за состояние зверочеловека, который, судя по всему, переживал все муки гормонального периода. Он только начал проваливаться в дрему, когда услышал тихий цокот коготков по полу и едва слышное, глухое «мрр..». "Нет. Нет, только не сейчас.." Но, конечно же, судьба решила иначе. Кровать скрипнула, и через пару мгновений на его груди, смачно оттеснив одеяло, оказался Дьявол. В полумраке его глаза поблёскивали, вертикальные зрачки расширены, взгляд хищный, странно рассредоточенный. Он медленно наклонился к лицу Альберу, шумно вдохнул его запах, потом ткнулся носом в шею. О, да, было бы мило.. если бы не острые когти, впившиеся в его плечи сквозь футболку. — А.. ай.. — тихо выдохнул Альберу, стараясь не дёргаться. Дьявол будто бы не слышал. Он устраивался удобнее, устраиваясь поверх него в полный рост, прижимая его к кровати. Тёплое, лёгкое тело зверочеловека колыхалось от неровного дыхания, он мелко дрожал, а хвост хлестал по ногам Альберу, задевая щиколотки. "Боже, я даже коту не могу отказать.. что уж говорить про вот это". В какой-то момент Дьявол начал мурлыкать, но странно, прерывисто, словно мотор с перебоями. Он сдавленно тыкался лбом в шею Альберу, раз за разом вдыхая его запах, при этом то ли случайно, то ли нарочно, прижимаясь бёдрами так, что Альберу пришлось зажмуриться, чтобы не думать, что именно он сейчас чувствует. Он почти слышал, как у него в голове задымились провода. — Ты.. Ты знаешь, что я даже в такие моменты должен оставаться вменяемым взрослым, да..? — пробормотал он, аккуратно положив руку на спину зверочеловека. Дьявол поднял голову, его волосы упали на лицо Альберу, глаза сверкнули в темноте. Он лизнул ему шею (быстро, кошачьим движением), а затем рухнул обратно, как тряпичная кукла, всё ещё удерживая его под собой. Мурчание стало громче. Альберу даже не пытался больше сопротивляться. Он осторожно провёл рукой по спине Дьявола, по вздрагивающим лопаткам, осторожно гладя его, чтобы тот не шипел, не царапался, не срывался. Он уже понял, что объятия за бока и осторожные поглаживания — единственный способ угомонить зверя в приступе непонятной тоски и жажды тепла. Секунды, минуты тянулись. Мурчание наполняло тишину комнаты. Дьявол перестал дрожать, только изредка вздрагивал и зарывался носом в шею, оставляя влажное пятнышко, когда дышал слишком горячо. "Как же странно. Я волнуюсь за тебя больше, чем за себя.." В какой-то момент Альберу почувствовал, как зверочеловек тяжелеет, его дыхание выравнивается. Дьявол уснул прямо на нём, превратившись в тёплую, мягкую тяжесть с рыжими волосами и хвостом, который медленно обвился вокруг его ноги. И Альберу, чувствуя, как дрожит его собственное сердце, только выдохнул: — Ну и как мне с тобой жить..? Он осторожно почесал его за ухом, и Дьявол во сне довольно поджал ноги и хвост. А Альберу смотрел в потолок, понимая только одно: Проблемы? Да. Беспокойство? Да. Головная боль? Да. Но эта рыжая, хищная, непредсказуемая морда теперь его семья, и он не отдаст его никому. На самом деле, ему было тяжело это осознавать, но, Боже.. это же кот. Самый обычный, непредсказуемый, наглый, мягкий кот. Существо, которое он впервые мог назвать своим. У Альберу в жизни никогда не было ничего по-настоящему своего. Даже самые простые, детские мечты превращались в осколки: счастливое детство, которое было растоптано в тот же миг, когда он родился, любовь отца, которая была отдана младшему брату, домашний питомец, о котором он мог только мечтать, пока слышал за дверью смех и топот чужих ног. А мать..? Мать, которая любила его так искренне, что не жалела рук, чтобы обнимать, и коленей, чтобы сажать на них, тоже ускользнула слишком быстро. Оставив после себя запах дорогого мыла и обрывки воспоминаний. Да, у него были радостные моменты, и он честно старался ценить их. Старался жить. Старался не задыхаться. Но эта постоянная, липкая фальшь, что вгрызалась под кожу, что заставляла надевать маску снова и снова, так утомляла. Так ломала.. Так разъедала изнутри, что хотелось выблевать её вместе с ужином. И вот он, зверочеловек с рыжим хвостом и нахальной мордой, оказался тем спасательным кругом, за который Альберу вцепился, даже если никогда бы в этом не признался. Никому. Даже себе. Особенно себе. Он влюбился в этот шерстяной комок. Глупо, отчаянно, тихо, в момент, когда кликал «оформить заказ» на чёртовы ленточки и с каким-то идиотским выражением лица представлял, как эта морда будет с ними носиться по квартире. Он влюбился в этот мягкий мех, в эти глаза, что светились в темноте, в эти коготки, которые оставляли красные полоски на его коже. В эти моменты, когда Дьявол, сонный, холодный после ночи, заползал к нему под одеяло, тыкался носом в шею и оставался, согревая своей тяжёлой, неровной, живой дрожью. Альберу никогда не признается в этом, даже если его будут пытать. Он не признается, что каждый раз, когда Дьявол, в человеческом облике, проходил мимо него с этим ленивым, равнодушным взглядом, у него внутри всё обжигало. Что каждый раз, когда тот засыпал у него на груди, Альберу молился всем богам, которых презирал, чтобы этот рыжий ублюдок остался. Чтобы не ушёл.. Он пытался не думать, что эта мысль проскакивала в его голове не один раз и не два, поднимая изнутри колючее, пронзительное тепло, от которого хотелось и смеяться, и злиться одновременно. Не уходи. Останься. Пожалуйста. Прошу.. Смешно, правда? Альберу Кроссман, холодный, отстранённый, беспощадный к своим ошибкам и слабостям, теперь сидит с котом на коленях и держит его так, будто от этого зависит его собственное дыхание. "Вот же ты, рыжий ублюдок, что ты со мной делаешь.." А Дьявол, кажется, всё это чувствовал, потому что когда Альберу, устало опустив голову, прижимал его к себе, зверочеловек только мурлыкал, тяжело, раскатисто, прижимаясь лбом к его груди.

***

Просыпаться от чьего-то взгляда, прожигающего тебя сквозь веки, — удовольствие сомнительное. Альберу, поморщившись и мысленно выругавшись, сонно открыл глаза, напряжение ещё не успело уйти из мышц, когда он встретился взглядом с виновником столь.. чудесного пробуждения. На него в упор смотрела пара спокойных, глубоких, красно-карих глаз. Без наглости. Без злости. Просто смотрел. И это было странно. Странно и одновременно разрывающе спокойно. Альберу чувствовал, как по телу медленно растекается тепло, как внутреннее напряжение сдаёт позиции, и всё, что остаётся, — это ощущение мягкой, уютной тяжести на груди. Рыжеволосый зверочеловек, спокойно устроившийся поверх него, тёплый и удивительно умиротворённый, тихо дышал, почти сливаясь с его дыханием. Хвост, пушистый и приятно тёплый, обвился вокруг бедра Альберу, цепко, словно боясь, что тот исчезнет, если отпустить хоть на секунду. Руки Дьявола лежали у него на груди, ладони ощущались горячими сквозь ткань футболки, и, чёрт возьми, это прикосновение казалось слишком реальным, слишком правильным для утренней неразберихи. В голове ещё глухо стучало остатками сна, и Альберу позволил себе пару секунд тишины, просто лежа, чувствуя, как мерно вздымается грудная клетка зверочеловека, как кончик хвоста едва шевелится, а коготки лениво цепляются за ткань одеяла. Мелкая, усталая улыбка, которую он даже не успел скрыть, скользнула по его губам, когда он осторожно провёл рукой по спине зверочеловека, нащупывая под пальцами мягкость тела, присущую ему в этом спокойном состоянии. Дьявол не отреагировал. Просто продолжал смотреть своими глазами, полными странного, теплого света, а затем медленно, очень медленно, опустил голову, чтобы уткнуться лбом ему в шею. И в этот момент Альберу понял, что не хочет двигаться. Пусть весь мир подождёт. Пусть звонки с работы и тонны срочной документации идут к чёрту. Пусть весь этот город, что дышит фальшью и ненавистью, сгорит хотя бы на пару часов. Он просто хочет полежать здесь, под мягким весом этого рыжего ублюдка, что зачем-то выбрал его, и не думать. Живот Альберу предательски заурчал, нарушая эту хрупкую, почти священную тишину утра. Он поморщился, открыл глаза и.. снова встретился с взглядом. Дьявол продолжал смотреть на него всё тем же спокойным, немного ленивым взглядом, будто вообще не моргал. И, чёрт возьми, это было неловко. — Ну что, пойдём.. поедим? — сдался Альберу, пробуя сохранить остатки достоинства, когда неловкость начала буквально зудеть под кожей. Он осторожно приподнялся, перекинув рыжего зверочеловека к себе на колени, чтобы подняться, но вместо того, чтобы слезть, Дьявол просто устроился поудобнее, обвив хвост вокруг его талии, внимательно всматриваясь в его лицо. Альберу, смущённо кашлянув, осторожно обнял его в ответ, чувствуя, как от рыжего идёт почти жаркое тепло. И тут.. — Да, я хотел бы крылышки, — спокойно и абсолютно невозмутимо произнёс Дьявол. Мир завис. Мозг Альберу, ещё сонный и не желавший работать, на секунду просто.. выключился. Воздух застрял в горле, он чуть не поперхнулся тишиной, отчаянно моргая, пытаясь осознать, что, блядь, он только что услышал. Крылышки. Он не знал, куда себя деть, чувствуя, как жар смущения и внезапного смеха одновременно поднимается к щекам. Причём, чем больше он об этом думал, тем сильнее осознавал, в какой позе они сейчас сидят. Тёплый, красивый зверочеловек на его коленях, хвост, обвивший его, руки, скользящие по спине Дьявола, тепло чужого тела на его груди — и спокойный голос, требующий крылышки. Ну идеально же, просто идеально. — Ты.. серьёзно? — прохрипел Альберу, прижимая ладонь к лицу, стараясь не рассмеяться. — Абсолютно, — так же спокойно отозвался Дьявол, наконец отрывая голову, чтобы посмотреть на него своими внимательными, чуть прищуренными глазами. Он даже слегка наклонил голову вбок, как кот, который ждал, когда же человек перестанет тупить и выполнит свой долг. Альберу тяжело выдохнул, покачав головой. — Ладно. Крылышки, значит, крылышки, — пробурчал он, осторожно спуская зверочеловека на пол. Дьявол мягко коснулся его руки коготками, словно проверяя, не шутит ли Альберу, а потом, довольный, потянулся, как кошка, выгибаясь и расправляя плечи. И, конечно же, взгляд его был наполнен тем самым выражением: «Молодец, Альберу. Растёшь.» Он достал из холодильника мясо, приправу, сушёный лук, чеснок, бутылку соевого соуса, ещё какую-то баночку с надписью «для курицы» и.. потянулся за миской. И только в этот момент его осенило. Он понятия не имеет, как готовить чёртовы крылышки. Альберу застыл, уставившись на разбросанные по столешнице ингредиенты, как на заклинания из незнакомого гримуара. Он медленно опустил миску, чувствуя, как в груди поднимается странная, липкая паника. "Отлично, Альберу, молодец. Решил сыграть в домашнего заботливого хозяина, а готовить даже не умеешь". Он редко готовил сам. Гораздо проще было вызвать доставку, заказать в ресторане или заехать в кафе по пути до работы, экономя время на очередной проект, встречи и переписку. Иногда ему готовила тётя, но сейчас она в командировке, а значит рассчитывать не на кого. И, конечно же, прямо сейчас, за его спиной, сидел голодный Дьявол, глядя на него взглядом, в котором смешались ожидание и легкая насмешка. Альберу медленно повернул голову. Дьявол действительно сидел на стуле, скрестив руки на груди, обвив хвост вокруг ножки стула и изучающе на него смотрел, словно ожидая, когда человек, наконец, выполнит свою обязанность. — Угу, я всё вижу, — пробурчал Альберу, отворачиваясь к мясу, чтобы тот не заметил, как он занервничал. "Крылышки, значит. Не макароны сварить, не рис.. именно крылышки". Он судорожно вспомнил всё, что когда-либо слышал о готовке крыльев: «маринуй», «обжарь», «сначала в духовку», «соус в конце» — но в голове эти советы складывались в кашу, от которой хотелось только лечь и умереть прямо на разделочной доске. Но он уже не мог отступить. Он взял нож, решительно развернул к себе крылышко и посмотрел на него, как генерал на карту перед боем. Он отсекал кончики, срезал лишнюю кожу, кидал куски в миску, добавляя туда соевый соус и чеснок, бросал приправу «для курицы» с видом профессионала, хотя понятия не имел, сколько нужно сыпать, и выдавил туда лимон, потому что «так вроде делают». "Если я умру, это будет от крыльев, — мрачно подумал он, перемешивая мясо рукой в миске — или от недовольного кота.." Позади послышалось: — Ты странно выглядишь, когда волнуешься, — ленивый голос Дьявола раздался так близко, что Альберу вздрогнул, чуть не уронив миску. Он резко обернулся и встретился с глазами, полными дьявольской насмешки и интереса. Дьявол, всё ещё в свободной футболке, склонил голову набок, изучая его движение, словно проверяя, достаточно ли он старается. — Молчи и сиди спокойно, — буркнул Альберу, отворачиваясь, чтобы Дьявол не увидел его горящие уши. Он продолжил своё героическое маринование, стараясь не думать о том, что за ним наблюдает рыжий зверочеловек, ради которого он сейчас готовит свои первые в жизни крылышки. А когда Дьявол довольно мурлыкнул и, проходя мимо, обвёл хвостом его за талию, Альберу понял, что, возможно, даже если получится невкусно, это всё равно будет того стоить.