Его Царское Величество Дьявол

Альберу, как человек с тонкой душевной организацией и врождённым скепсисом к массовым развлечениям, никогда не питал тёплых чувств к шумным заведениям. Кружение в клубах, крики за стойкой бара, бесконечный гул — всё это казалось ему формой коллективного безумия, в котором он не видел ни смысла, ни пользы. К тому же, после многих лет изнурительной работы в офисе, с его душой происходило ровно то же самое, что с чайным пакетиком после пятого заваривания: формально он ещё держался, но вкус уже выварился. Однако жизнь внесла свои коррективы в лице.. Дьявола. Ирония судьбы заключалась в том, что этот "Дьявол" оказался единственным существом, способным удержать Альберу от того, чтобы окончательно раствориться в корпоративной рутине. Кот, как истинный тиран в бархатной шкурке, настойчиво требовал внимания, мешал переработкам и демонстративно ложился на клавиатуру в самые напряжённые моменты. Со временем Альберу пришлось признать очевидное: его продуктивность и работоспособность не только не пострадали, но и выросли. Парадоксально, но факт — меньше работы, больше результата. Видимо, в офисных гонках за дедлайнами ему не хватало простого напоминания, что жизнь существует и за пределами экрана монитора. Да и дышать стало как-то легче — возможно, из-за того, что кот систематически выгонял его к окну, требуя свежего воздуха.. для себя, разумеется. В конце особенно изматывающего дня, когда казалось, что воздух в кабинете можно резать ножом и продавать кусками, Дьявол — как всегда в своём репертуаре — начал орать во всю кошачью глотку, требуя немедленного возвращения домой. Ор этот был не просто громким — он был с той ноткой оскорблённого достоинства, будто Альберу уже третий день подряд забывает кормить его устрицами и шампанским. И это при том, что в его распоряжении находился целый кошачий рай: кабинет, обставленный лежанками, игрушками, когтеточками и прочими предметами для достойной жизни хвостатого аристократа. Но Дьявол, как настоящий надзиратель, всегда внимательно следил за своим человеком, не давая ему чрезмерно увязнуть в рабочих задачах. Впрочем, в этот раз он превзошёл сам себя. Молниеносно превратившись в сногсшибательного — в прямом и переносном смысле — человека, он грациозно запрыгнул на колени Альберу, уселся мягким и бесстыдно тёплым задом, а затем, для пущего эффекта, закинул руки ему на плечи. И, как финальный штрих в этой безупречной постановке, ткнул кончиком хвоста прямо в лицо. Словно говоря: «Работа работой, но не забывай, кто здесь настоящий начальник». Немного подождав и не добившись от своего человека никакой бурной реакции — кроме разве что тёплой руки на пояснице, которая лениво обнимала его, — Дьявол начал демонстративно ёрзать. Ёрзал он так, чтобы каждое движение невозможно было проигнорировать: с тем самым изощрённым кошачьим коварством, которое всегда граничит между лаской и шантажом. — Ты решил утопиться в своих бумажках? — недовольно проворчал он, растягивая слова так, словно каждое из них стоило золота, а он не был уверен, заслуживает ли Альберу такой щедрости. Когда в ответ на свой упрёк он услышал лишь невнятное мычание, Кейл уже приготовился продолжить возмущённую речь. Однако его внимание внезапно отвлекло куда более тревожное зрелище — огромные, почти театрально чёрные мешки под глазами у Альберу. Хотя Кейл и старался следить за тем, чтобы его человек спал достаточно, иногда он мог.. недоглядеть. Всё-таки Дьявол любил поспать сам и не всегда замечал, сколько именно времени тратит на свои собственные царские дремоты. Ему было уютно жить в таком ритме, и он по наивности полагал, что Альберу, как «взрослый мальчик», вполне способен позаботиться о себе. Сейчас же реальность врезалась прямо в морду: нет, не способен. Кейл развернулся так, чтобы видеть бумаги, с которыми возился Кроссман. Одного беглого взгляда хватило, чтобы определить — перед ним очередная бесполезная макулатура, явно присланная кем-то из новых младших сотрудников, которые по старой доброй традиции считают, что чем больше текста, тем умнее он выглядит. И как это только попало на стол Альберу? Не теряя времени, Кейл молниеносно выхватил документ из рук, разорвал его с артистичной демонстративностью и снова повернулся к хозяину. Теперь уже Альберу, с сонным, измученным и слегка обиженным видом, смотрел прямо на него, явно не понимая, как и когда власть в кабинете успела перейти в лапы кота. — Тебе пора отдохнуть, — голос Кейла прозвучал твёрдо, властно, но с той едва уловимой мягкостью, которая не оставляла сомнений: он заботился. — Но.. — Альберу устало выдохнул, заглядывая в глаза Кейла, — мне нужно закончить.. Он не успел договорить. Поцелуй накрыл его так внезапно, что слова растворились в тепле чужих губ. Не осторожный, не лёгкий — требовательный, с глубиной, в которой чувствовалась недвусмысленная власть и тоска накопленных дней. Кейл одной рукой уверенно обхватил затылок Кроссмана, запуская пальцы в золотистые волосы, а второй скользнул на шею, притягивая ближе. Он ощущал, как напряглись плечи Альберу, как тот сдался, расслабился и жадно обвил его руками. В комнате повисла тишина, нарушаемая только их влажными причмокиваниями и дыханием которое становилось всё быстрее Где-то на столе лениво колыхнулась стопка бумаг, задетая их движением. Свет настольной лампы выхватывал их силуэты, рисуя на стенах размазанные тени. У них был физический контакт и раньше, но в последнее время он становился редким гостем. Слишком много работы, слишком мало времени друг на друга. И сейчас в этом поцелуе сплелось всё — накопленная усталость, недосказанная нежность и откровенный голод по прикосновениям. Они ещё несколько раз лениво коснулись губами — коротко, чуть дольше, снова коротко — будто не хотели прерывать эту тихую игру. Каждый «чмок» звучал как маленькое «я здесь», «я скучал». Альберу медленно проводил ладонями по бокам Кейла, чувствуя, как под пальцами подрагивают мышцы. Его руки двигались осторожно, будто боялся нарушить хрупкость момента. Кейл ответил тихим, почти неслышным мурчанием, которое тёплой вибрацией отозвалось в груди Альберу, словно маленький котёнок спрятался там, под сердцем. Кейл, всё ещё держа его близко, мягко перебирал пальцы в волосах Альберу, иногда чуть дольше задерживаясь в одном месте, словно запоминая каждый изгиб, каждую прядь. Он чуть надавливал подушечками пальцев, ласково массируя кожу головы — медленно, размеренно, с каким-то почти домашним, тёплым упрямством, от которого веяло спокойствием и безопасностью. Альберу тихо промычал, словно подтверждая, что каждое прикосновение приходится ему по душе, и крепче прижал Кейла к себе, выражая свою благодарность в крепких объятьях. Хенитьюз ещё несколько минут мягко массировал его голову, пальцы медленно скользили по волосам, легко надавливая в нужных точках, словно выгоняя усталость наружу. Затем он осторожно переместился к шее, кончиками пальцев разминая напряжённые мышцы. Движения были почти невесомыми — он знал, что с шеей нельзя перебарщивать, и потому больше грел её теплом ладоней, чем давил. Лёгкие круги, мягкие нажатия, и вот уже дыхание Альберу стало глубже. Поймав этот момент, Кейл вновь склонился к нему, затягивая в медленный, тягучий поцелуй. В нём не было ни спешки, ни требований — только спокойная, тихая любовь, смешанная с лаской, которую они оба так долго откладывали. Послышался мягкий «чмок», затем второй — ленивый, неторопливый, словно каждый из них хотел продлить этот момент до бесконечности. Кейл едва заметно скользнул языком по зубам Альберу, легко коснулся нёба, но без спешки, словно исследуя знакомую территорию заново. В их поцелуе не было борьбы за лидерство, только тихое согласие и желание раствориться друг в друге, стать единым организмом. Они снова ненадолго оторвались, обменялись короткими, почти шутливыми поцелуями, прежде чем дыхание выровнялось. Кейл мягко разминающими движениями прошёлся по плечам Альберу, снимая напряжение, которое тот даже не заметил в себе. Его ладони скользили к лицу, обрамляя его, нежно проводя по щёкам. Он касался губами его век, лба, висков, скул, словно запечатывал поцелуями каждый уголок, и всякий раз возвращался к губам — на этот раз, чтобы снова втянуть его в глубокий, неспешный поцелуй. Они были совершенно расслаблены — словно двое кораблей, тихо покачивающихся на спокойной воде. Альберу медленной, едва заметной цепочкой поцелуев скользнул от подбородка к шее, лаская её с нежностью, будто боялся нарушить хрупкость этого момента. Его руки плавно скользили по пояснице, спине и талии Кейла, останавливаясь на самых чувствительных участках, будто заново запоминая каждый изгиб и каждую реакцию. Обстановка вокруг стала ещё более интимной, но при этом не утратила своей лёгкости и мягкости. Всё оставалось таким же спокойным, расслабленным и наполненным теплом, как и прежде, но приобрело более глубокий оттенок. Кейл тихо, почти неслышно выдохнул, когда тёплая ладонь Альберу скользнула под его рубашку и кончиками пальцев невесомо прошлась по обнажённой спине. Прикосновение было лёгким, но в нём чувствовалась такая сосредоточенная нежность, что от неё по коже пробежали мурашки. Альберу снова и снова возвращался к его шее и ключицам — мягко целуя, задерживаясь чуть дольше, иногда лишь касаясь губами кожи. Каждый такой жест заставлял Кейла издавать тихие, сдержанные стоны, в которых звучало удовольствие. Их губы снова встретились в поцелуе — глубоком, но по-прежнему спокойном. Ладони Кейла бережно обрамляли лицо Альберу, скользили по его щекам и шее, будто хотели удержать этот момент, не позволить ему раствориться. Они снова ненадолго оторвались друг от друга, позволяя дыханию выровняться и наслаждаясь тихим теплом, которое исходило от близости. Кейл коснулся губами щеки Альберу, мягко, почти играючи, затем поцеловал в подбородок и медленно скользнул ниже, к шее. Альберу запрокинул голову, открывая больше пространства, словно приглашая продолжать. Кейл провёл кончиком языка по тонкой жилке, почувствовав, как под его прикосновением учащается пульс. Он осыпал кожу лёгкими поцелуями, спускаясь к ключицам, задержался там на мгновение, а затем вернулся наверх. Его губы бережно коснулись кожи за ухом, и он замер, наслаждаясь тихими выдохами и сдержанными стонами Кроссмана, в которых слышалось полное доверие. Он провёл ладонью по его волосам, возвращаясь к неторопливым, почти ленивым ласкам. Альберу мягко перехватил инициативу, вплетая лёгкий, прерывистый поцелуй, в котором слышалось что-то домашнее и тёплое. Он скользнул языком по линии шеи Хенитьюза и оставил на коже первый, едва заметный, но всё же выразительный засос — тихую метку, что момент принадлежал только им. Кейл медленно выдохнул, чуть сильнее запрокинув голову вбок, позволяя себе раствориться в ощущениях. Голова слегка кружилась, но это опьяняло, а не мешало. Он чувствовал себя уютно, словно завернутый в мягкое одеяло тепла и близости. Сонливость только усиливала впечатления, делая прикосновения мягче, дыхание спокойнее, а нежность — глубже. Альберу медленно провёл ладонью по бедру Кейла, мягко, но настойчиво притягивая его ближе. Прикосновение обожгло, и он едва сдержал тихий стон, когда движение коснулось его собственного, уже заметного возбуждения. Кейл в ответ выдохнул чуть глубже, запустил пальцы в волосы Альберу, крепко удерживая его и снова увлекая в поцелуй — тёплый, полный желания и всё той же тихой нежности. Альберу усилил давление ладони на его пояснице, и Кейл послушно прогнулся, всем телом прижимаясь к его груди. Между ними не осталось ни малейшей дистанции — только тепло, дыхание и ощущение, что весь мир сузился до этих нескольких сантиметров пространства. Альберу снова притянул Кейла к себе, затягивая в долгий, насыщенный поцелуй. В какой-то момент тот, будто случайно, но на самом деле с едва заметным умыслом, проехался бёдрами по его возбуждению. На этот раз сдержать стон оказалось невозможно — звук вырвался сам, тихий, но предательски насыщенный. Кейл, почувствовав реакцию, улыбнулся уголками губ, не прерывая взгляда. И вдруг — резкий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, кто-то вошёл. Мгновение — и на коленях Альберу больше не сидел человек. Кейл уже в своей кошачьей форме приземлился на пол, с ленивой грацией спрыгнув вниз, и бросил на него самодовольный взгляд, любуясь на растерянное выражение лица. Альберу раздражённо метнул взгляд на незваную гостью, бесцеремонно прервавшую их вполне приятное и, мягко говоря, продуктивное времяпровождение. Посреди кабинета, как хозяйка положения, стояла Таша собственной персоной — и даже не пыталась скрыть самодовольную улыбку. — Привет, племянничек! — протянула она с преувеличенной радостью. — Я тут, чтобы погнать тебя домой! Опять засиделся до поздна, трудоголик несчастный. Она тяжело, наигранно вздохнула, словно несла на себе трагедию всего рода. — Мы как раз собирались, тётя, — наконец взял себя в руки Альберу, пытаясь придать голосу спокойствие, хотя в голове звучал ехидный смех Кейла. — Ох, это хорошо, — задумчиво протянула она, чуть смягчив голос. — Я так рада, что у тебя появился Дьявол. Таша заметила вышеупомянутый рыжий комок шерсти, удобно развалившийся на кресле, и её лицо озарила довольная улыбка. Не теряя времени, она направилась к нему и, как всегда, с абсолютной уверенностью в своём праве, потянулась, чтобы погладить. Дьявол, разумеется, принял внимание с видом монарха, которому подносят положенную дань. Альберу проводил их усталым, чуть рассеянным взглядом, потом медленно поднялся и стал собираться, мысленно прощаясь с возможным интимом, который им только что так грубо прервали. Вдруг зазвонил телефон, и Таша поспешила взглянуть на экран. — Кто там? — спросил Альберу, поднимая голову от разбросанных бумаг. — Ах, это Рафаэль, — Таша ответила и, словно подтверждая свои слова, повернула экран телефона к нему, чтобы тот увидел имя звонящего. На дисплее ярко светилось: «Рафаэль Короткохуев». Альберу только вздохнул и невольно посочувствовал тому несчастному Рафаэлю. Альберу уже почти закончил собираться и аккуратно взял на руки Дьявола, когда Таша наконец положила трубку. — Тебя подвезти? — спросил он, бросая взгляд на неё. — Ах, нет, — с улыбкой ответила Таша, слегка приподнимая бровь. — Сегодня меня заберёт Рафаэль. У нас свидание. Она игриво подмигнула племяннику, будто приглашая его разделить эту маленькую радость и немного позавидовать. — Хм.. свидание.. — задумчиво повторил Альберу, словно пытаясь осмыслить эту новость. И никто не заметил, как в уголках глаз Дьявола мелькнул зловещий блеск — будто он уже строил какие-то свои, котовские планы.

***

Выходное утро Альберу было по-настоящему волшебным. Тёплая постель мягко держала его в своих объятиях, а плотно зашторенные окна надёжно отгородили от любопытных лучей солнца. Ни один шум, ни один отблеск света не нарушал его долгожданный отдых. Из кухни тянулся вкусный, уютный запах, обволакивая пространство и обещая что-то тёплое и сытное. Альберу ещё некоторое время лениво грелся в постели, наслаждаясь тишиной, прежде чем дверь тихо приоткрылась, и в спальню вошёл Кейл. Кейл тихо подошёл к кровати, склонился и мягко коснулся губ Альберу, убедившись, что тот уже проснулся. — Доброе утро, — произнёс он с тихой улыбкой. — Доброе… — сонно откликнулся Кроссман, всё ещё не до конца выбравшись из мягкого плена сна. Кейл, не торопясь, подошёл к окну и распахнул шторы, впуская в комнату тёплый поток утреннего света. Затем он ушёл на кухню, но вскоре вернулся, осторожно неся в руках деревянный низкий столик. На столике дымился кофе — именно тот сорт и той крепости, что любил Альберу. Рядом лежали ванильные панкейки, щедро политые сиропом, мисочка с клубникой и черникой в шоколаде, а для завершения картины — маленькая вазочка с нежной хризантемой. Кейл поставил столик на колени Альберу, который уже приподнялся и устроился в постели, глядя на всё это с лёгким изумлением. Альберу невольно сглотнул, глядя на аккуратно расставленные угощения и маленькую вазочку с хризантемой. — Сегодня… какой-то праздник или важный день? — осторожно спросил он, в панике перебирая в голове все возможные даты: годовщины, общие события, всё, что могло объяснить такой жест. Кейл лишь мягко улыбнулся, чуть склонив голову. — Нет, — ответил он спокойно. — Мне просто захотелось сделать тебе приятно. Он сделал короткую паузу, и в уголках его губ мелькнула озорная тень. — Кстати, сегодня мы идём на свидание. Альберу едва не выронил вилку, застыл с приоткрытым ртом, глядя на Кейла так, словно тот только что предложил ему отправиться в кругосветное путешествие. Кейл, заметив эту реакцию, лишь улыбнулся ещё шире, в его взгляде мелькнуло довольное тепло. — Мы давно никуда не ходили вместе, — сказал он мягко, но с ноткой решительности. — Вчера Таша отправилась на свидание, и мне показалось, что тебе тоже хотелось бы выбраться. Он кивнул на завтрак. — Так что ешь, потом в душ — и будем собираться. Альберу проводил Кейла долгим, задумчивым взглядом. Мысль, что этот упрямый любитель поспать встал пораньше — только ради него, чтобы приготовить завтрак и сделать утро особенным, — наполняла его чем-то мягким и тёплым. Кейл не просто устроил этот завтрак. Он заранее подготовил свидание, лишь потому, что уловил в нём, в Альберу, едва заметное желание провести время вместе. Он сделал это не для галочки, не из привычки, а именно для него. От этого осознания внутри расправлялось что-то живое и нежное. Так приятно было любить.. и ещё приятнее — знать и ощущать, что тебя любят в ответ.