Часть 4
5 февраля 2026 г., 19:17
Ночь в Альтенбурге была густой, как чернила, затопившие улицы серебристым светом луны. Ветер шептал по переулкам, колыхал факелы у ворот и проникал в старую протестантскую церковь, заполняя её пространство холодной дрожью. Здесь, среди массивных каменных стен, где воздух пропитался вековыми молитвами, сидел Томас Трюмпер, сжимая в ладонях серебряный крест на кварцевой нити.
Слабый свет свечей дрожал на резных деревянных скамьях, отбрасывая тени на полу. Тихий треск воска смешивался с глубокой тишиной. Томас смотрел на крест, его мысли крутились вокруг вопросов, что не давали покоя. Он не был набожен, но церковь манила его своей неизменной простотой, обещая ответы, которых он жаждал.
Шаги нарушили безмолвие.
Из глубины церкви появилась пожилая диаконисса — строгая, облечённая в тёмные одежды, с серебристыми прядями, выбивающимися из под платка. Её морщинистое лицо озарил слабый свет.
— Не ожидала увидеть тебя здесь, дитя, — её голос прозвучал низко, почти с удивлением.
Томас вскинул подбородок, уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке.
— А вера не привязана ко времени суток, не так ли? — ответил он, с ноткой вызова.
Женщина медленно приблизилась, глядя на него внимательно.
— Вера — нет. Но тебя нечасто увидишь в подобных местах. Я слышала о твоих проделках, — её тон был строгим, но не осуждающим. — О твоих выходках, дерзости. А теперь ты пришёл молиться?
Томас усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень задумчивости.
— Люди склонны видеть лишь то, что им удобно.
Диаконисса изучала его, будто пыталась проникнуть в суть его мыслей.
— А тебе удобно скрываться здесь? Что тревожит тебя этой ночью?
Юноша посмотрел на неё, в его карих глазах зажёгся интерес.
— Вражда, — произнёс он просто.
Женщина на миг замерла, затем медленно опустилась на скамью напротив.
— Каулитцы? — уточнила она, несмотря на то, что уже знала ответ.
— Каулитцы, — подтвердил он. — Вы ведь слышали о бале?
Диаконисса едва заметно усмехнулась.
— Весь день паства только и говорит о нём. Наряды, закуски, знаменитые гости. Ты тоже хочешь туда попасть?
Томас смутился, отведя взгляд.
— Это не имеет значения. Меня интересует другое. Почему наши семьи веками сжигают мосты? Почему с каждым поколением ненависть крепнет?
Женщина тяжело вздохнула, её пальцы переплелись на коленях.
— Ты знаешь легенду, Томас. Каждый житель Альтенбурга её знает.
Виконт нахмурился, медленно поводя пальцем по серебряному кресту.
— Мне нужны не легенды. Мне нужна правда.
Диаконисса посмотрела вглубь церкви, словно пытаясь заглянуть в прошлое.
— Во время осады рыцарь из рода Трюмперов предал союз. Он отказался открыть западные ворота, и сотни людей погибли.
Томас слушал, но его взгляд становился всё более рассеянным. Этот рассказ ему был известен с детства.
— Каулитцы были вынуждены отступить, оставив свои земли на милость захватчиков. Они поклялись, что никогда не простят предательства.
Юноша лениво кивнул.
— Всё это я слышал уже сотни раз.
Диаконисса не отвела глаз, но в её взгляде появилась тень задумчивости.
— Но знаешь ли ты, Томас, что их связывает не только ненависть?
Юноша резко выпрямился, его глаза загорелись новым интересом.
— Что вы имеете в виду?
Женщина покачала головой, её губы дрогнули в едва заметной улыбке.
— Уже поздно, тебе пора вернуться.
Томас нахмурился, его губы сжались в тонкую линию.
— Почему вы всегда так поступаете? Даёте нам крупицы правды, но оставляете самое важное в тени?
Диаконисса слегка пожала плечами, её взгляд был полон мудрости.
— Не всё должно раскрываться сразу. Истина приходит в свое время.
Она коснулась его руки, на миг задержав прикосновение.
— Ищи её, если хочешь. Но помни — правда не всегда бывает такой, какой ты её ожидаешь.
Она направилась к алтарю, оставляя виконта в полутьме. Томас провёл ладонью по лицу, раздумывая. Он ненавидел загадки. И ненавидел тайны, которые не раскрывались.
Но одно он знал точно: он доберётся до истины. Каким бы путём ему ни пришлось её добыть.
За каменными стенами церковный двор погружался в ночное безмолвие. А ветер шептал древние истории, скрытые в самой сути этого города.
