Хрустальный принц

Проснулся до рассвета. Опять.  Сквозь узкие окна, серо украшающие комнату стражи, пробивался бледный свет угасающих звезд. Воздух был прохладен, напоен ароматом ночных цветов и древесной смолы – дворец дышал, как живое существо. Лололошка потянулся, ощущая, как жестковатые простыни неприятно скользят под его спиной. Неприятно… Грубо. Как и весь эльфийский дворец. Вроде тебе должно быть комфортно, что спишь на кровати, но простыни при этом непривычные… Как из крапивы. Человеческая половина всегда казалась здесь чужой – слишком грубой, слишком… Грязной. Вокруг царила та тишина, что возможна лишь в эльфийских чертогах – без скрипа, без шорохов, лишь едва уловимый шепот ветра в листве, пробивающейся сквозь арки потолка. Лололошка знал, что часть дворца уже проснулась… Такие же ранние пташки, как он, готовые служить короне до последнего вдоха. Черт… Служить короне. Отныне эти слова для молодого рыцаря практически буквальны. Он сел, провел рукой по лицу, смахивая остатки сна. День еще не начался, а голова уже заболела… В зеркале, что висело напротив кровати, отразилось его лицо – неприятные черты лица, как у чистокровных эльфов, но и не столь небрежное, как у людей. Глаза – слишком яркие для смертного, но лишенные того мерцающего свечения, что было у его матери.  За окном, в предрассветной дымке, виднелись башни дворца, утопающие в тумане. Объятые живыми плетениями лоз, которые меняются в цвете каждый сезон. Внизу, в садах, уже мелькали первые слуги. Повара? Прачки? Горничные? Рыцарь не разбирался в таких нюансах. Лололошка встал. Босые ступни коснулись прохладного пола. Здесь каждый камень помнил тысячелетия, каждый лист шептал историю. А он… Он был всего лишь полукровкой, оскверняющим великую эльфийскую историю, находясь здесь. Но рассвет близился. И с первыми лучами солнца даже этот дворец, прекрасный и вечный, на мгновение становился чуть более человечным. Лололошка глубоко вздохнул, вдыхая свежий, прохладный воздух леса. Аромат сосны и влажной земли всегда успокаивал его, напоминая о доме, о простых радостях, которые, казалось, остались далеко позади. Сейчас же этот аромат лишь подчеркивал пропасть между тем, кем он хотел быть, и тем, кем ему предстояло стать. Он начал разминку. Плавные, выверенные движения перетекали одно в другое. Эльфийская гибкость и человеческая сила сплетались в едином танце. Каждое движение было отточено годами тренировок, упорных занятий с мечом, бесконечных упражнений на ловкость и выносливость. Он мечтал стать героем, защитником королевства, грозой чудовищ. Он хотел, чтобы его имя звучало в легендах, чтобы о его подвигах слагали баллады. И вот, пожалуйста. Он вскинул меч, ощущая, как мышцы спины напрягаются в привычном, почти механическом ритме. Удар влево, удар вправо – клинок рассекал воздух с коротким свистом, будто возмущаясь вместе с ним. Нянька. Он резко развернулся, сделав выпад вперед, и представил, как пронзает этим клинком свою глупую судьбу. В гвардии он дрался за честь, за место под солнцем, за право не быть полукровкой – чтобы в кое-то веки все забыли о том, чего он не выбирал, и посмотрели на то, чего он добился… А теперь? Теперь он – страж "хрустального " принца Эграсселя, который, по слухам, даже не умел толком держать меч. Сегодня был первый день его службы. Первый день его нового, ненавистного существования. Ему предстояло охранять того, кто из своих покоев, судя по слухам, почти не выходит! Лололошка остановился, тяжело дыша. Он вытер со лба пот рукавом расшитой рубахи. В груди клокотала злость. Злость на несправедливость, злость на судьбу, злость на самого себя за то, что позволил этой судьбе так легко себя сломить. Он столько сил потратил, чтобы попасть в королевский дворец. Сколько бессонных ночей провел за изучением тактики и стратегии. Сколько ран получил на тренировках, доказывая свою преданность и готовность защищать королевство. И все это – ради чего? Чтобы стать… Живым щитом для слизняка королевских кровей? Взрослому эльфу, который, вероятно, сам в состоянии о себе позаботиться. Эльфу, чья жизнь, казалось, состоит из одних развлечений и удовольствий. Эльфу, который понятия не имеет о тяготах и лишениях, которые Лололошке пришлось пережить, чтобы оказаться там, где он сейчас находится. Молодой рыцарь резко опустил меч, чувствуя, как дрожь злости пробегает по пальцам. Но потом глубоко вдохнул. Воздух был свежим, с оттенком утренней росы. Он ненавидел, что замечает такие вещи. Медленно выдыхая, Лололошка сжал кулаки. Желание ударить что-нибудь, что-нибудь сломать, было почти нестерпимым. Но он сдержался. Он был солдатом, а солдаты не позволяют эмоциям брать над собой верх. Это назначение в личную охрану принца было воспринято им как личное оскорбление, как признание его некомпетентности, как унижение. Как насмешка над нечистой кровью. Ему казалось, что все его мечты, все его амбиции, все его усилия были растоптаны в одно мгновение. Если бы не королевский приказ… Если сделаю все хорошо… Может, вернут в строй. Лололошка глубоко вздохнул и постарался успокоиться. Он должен был смириться. Он должен был принять эту новую реальность. Он должен был найти в себе силы продолжать. Возможно, если он будет хорошо исполнять свою работу, его однажды повысят. Возможно, если он проявит себя с лучшей стороны, его вернут в гвардию. Возможно, если он будет терпелив и старателен, его заметит кто-нибудь влиятельный, кто оценит его навыки и умения. Да. Стоит думать о хорошем. Стоит верить в лучшее. Стоит надеяться на будущее. Он медленно выдохнул, вкладывая меч в ножны. Сегодня первый день. Первый из многих. Полуэльф развернулся и посмотрел на восток. Рассвет уже разгорался, окрашивая мраморные башни в золото. И как бы он ни злился – отступать было некуда. Новый день начинался… И он заставил себя ему улыбнуться. Натянуто, неуверенно, но все же улыбнуться. Разминка закончена. Пора приступать к службе.

***

Проклятье! Закончив разминку, Лололошка вернулся в свою скромную каморку, выделенную ему как личному охраннику принца. Она была невелика, но функциональна: кровать, стол, стул и сундук для личных вещей. Главное, что здесь можно было уединиться и хоть ненадолго забыть о своей ненавистной работе. Он быстро переоделся. Вместо тренировочной рубахи и штанов на него теперь были надеты форменные доспехи: легкие, но прочные, из эльфийской стали. Они не сковывали движений и обеспечивали хорошую защиту. Поверх доспехов он надел синий плащ с серебряной вышивкой – гербом королевства. Молодой вышел из комнаты и направился к покоям принца. Его шаги были легкими и бесшумными, как у дикого кота, несмотря на доспехи и тяжелую обувь. Он годами оттачивал это мастерство. Не успел он дойти и занять свою позицию у дверей, как та бесшумно открылась. Лололошка вздрогнул, напрягся как тетива перед выстрелом. Из покоев вышла фигура, закутанная в темный плащ. Лица не было видно. Фигура быстро скользнула по коридору и исчезла за поворотом. Лололошка замер. Кто это был? Что он делал в покоях принца? В порядке ли его высочество? Его прямой обязанностью было проверить эти мысли… Но это был его шанс! Кто бы ни вышел из покоев, и что бы он ни сделал, если Лололошка поймает преступника, он докажет свою полезность и хорошо справится с работой. Возможно, это станет началом его возвращения в гвардию. Он принял решение. Рискованное, опрометчивое, возможно, даже глупое. Но он не мог иначе. Вместо того, чтобы проверить принца, Лололошка бросился в погоню. Он следовал за тенью, за силуэтом, за едва уловимыми признаками присутствия незнакомца. Никаких явных следов не было. Ни оброненной вещи, ни сломанной ветки, ни отпечатка обуви на полу. Только ощущение, что кто-то здесь был. Лололошка выцепливал этот силуэт из углов зрения, из тишины шагов, из легкого сквозняка, проходящего через узкие коридоры. Он использовал все свои навыки следопыта, все свои чувства, чтобы не потерять цель. Коридоры дворца были словно лабиринт. Они петляли, разветвлялись, пересекались друг с другом. Лололошка не знал дворца. Он еще новобранец… Чем дальше он бежал, тем больше он понимал, что теряется. Коридоры становились все более узкими и запутанными. Он уже не был уверен, в каком направлении движется. Внезапно он остановился. Он осмотрелся. Вокруг не было никого. Только голые стены, тусклый свет факелов и тишина. Он заблудился. Лололошка почувствовал, как его охватывает отчаяние. Он совершил ошибку. Он потерял незнакомца и заблудился во дворце. Он прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Он был в ловушке. В ловушке своего собственного безрассудства. Что ему теперь делать? Как ему найти принца? Как ему выбраться из этого лабиринта? Он открыл глаза и посмотрел наверх. И ничего. Только балки, надежно удерживающие крышу. Верхний этаж… Ветер шевелил его волосы – где-то рядом должно быть окно. Рыцарь встревоженно осмотрелся. Нашел. Даже отсюда ему был видел лес. Вид за внешние стены… На восток. Удача улыбнулась Лололошке, пусть и своеобразной усмешкой. Выбравшись из путаницы, он оказался перед дверью, ведущей к мосту между двумя башнями дворца. Его рука легла на холодное железо кольца-ручки. Пальцы ощутили шероховатую поверхность, хранящую отпечатки множества рук, открывавших и закрывавших эту дверь за долгие годы существования дворца. Он сжал кольцо крепче, словно пытаясь вытянуть из него хоть каплю силы или мудрости, чтобы сделать его грязную кровь немного чище. Собравшись с духом, Лололошка глубоко вдохнул и дернул кольцо. Дверь легко поддалась, словно и не была заперта. Время замедлилось. С каждым сантиметром, с каждой секундой, открывавшим вид на мост, Лололошка чувствовал, как напряжение нарастает. Сквозь щель уже пробивался яркий солнечный свет, ослепляя глаза. До него доносился шум ветра, гуляющего между башнями, и отдаленный гомон утра. Ощущение, что сейчас, открывая эту дверь, он делал шаг в мир, который ему был чужд и враждебен, усиливалось с каждой секундой. Наконец, дверь распахнулась полностью, открывая перед ним картину, которая навсегда запечатлелась в его памяти. Принц Эграссель, одинокий и прекрасный, стоял на самом краю моста, прекрасным изваянием, который так подходил этому мосту и был превосходящим его одновременно. Солнечный свет заливал его фигуру, подчеркивая безупречность черт лица, шелковистость волос. Ветер гулял по узкому арочному мосту, затягивая вниз, в пропасть, покрытую утренним туманом. Лололошка застыл, увидев перед собой эльфа. Он думал, что гонится за преступником… А это всего лишь сбежавший из своих покоев принц. Он украдкой бросил взгляд на дверь за спиной – это был барьер, разделявший два разных мира, два разных образа жизни. Теперь понятно, зачем ему надсмотрщик. – Ваше высочество, – обозначил свое присутствие молодой рыцарь, принимая положенную стойку. Но эльф стоял у перил, безмятежный, как будто его и не было здесь. Ни в покоях. Ни под охраной… Как будто мирские проблемы его совсем не касались. Он долго смотрел, как развиваются золотые пряди, как ветер идеально вычерчивает силуэт под одеждой… Внутри него просыпалось сложное, переплетенное чувство… Сотканное из разочарования, унижения… И, пожалуй, даже оскорблений. Оно не просто сидело где-то в глубине души, а пульсировало, словно отравленная кровь, разносясь по всему телу. Каждый взгляд на принца, каждое его слово, каждое его движение отзывались в Лололошке резкой, почти физической болью. Эта неприязнь ощущалась, как колючая проволока, опутавшая его сердце. Она сжимала его, не позволяя ему дышать полной грудью, не давая ему возможности почувствовать хоть каплю радости или удовлетворения от своей службы. Она была темной, вязкой субстанцией, подобной смоле, которая медленно, но верно разъедала его изнутри. Это было отторжение всей его сущности, всего, что принц собой представлял. Его красоты, его беззаботности, его привилегий. Это ненависть за все то, что Лололошке было недоступно – чего он лишился после приказа короля. – Ваше высочество, – Лололошка снова выдавил из себя почтительное обращение, но зубы сжал так, что челюсть заболела. И на него – наконец-то! – обратили внимание! – Доброго утра, – эльф вежливо склонил голову. – Дейв, верно? Ну, хоть ума хватило не называть Лололошкой! Рыцарь кивнул. Он хотел высказать все, что накопилось, что болезненно сжимало внутри – сломанная карьера, личное оскорбление, тупые плутания по лабиринтам башни… Но вместо этого лишь безэмоционально выдавил: – Ваше высочество, простудитесь. Контекст ясен без слов: возвращайтесь. Желательно в свои покои. И не выходите из них, как это делаете обычно. Не доставляйте проблем. Тогда, возможно, сработаемся. Эльф кинул последний взгляд на восходящее солнце и, под присмотром рыцаря, зашел в башню. Лололошка задержался на пару секунд. Золотистое покрывало лучей на кронах деревьев и стенах дворца… Вид отсюда воистину прекрасен. В детстве он любил наблюдать за восходами – за струящейся золотой магией… А теперь… Теперь он встречает худший рассвет. И, возможно, не первый.