Хрустальный принц

В перипетиях древнего леса, где вековые деревья переплетали свои ветви в зеленом своде, находилось сердце эльфийской земли – непоколебимый ветрами и войнами вечный дворец. Выросший между изумрудными исполинами, он словно бы врос в ландшафт, став его неотъемлемой частью. Его массивные стены веками защищают собой королевские семьи и в мирное, и в военное время, а арочные окна достаточно глубоко спрятаны во внутреннем дворе, чтобы не нарушать эту безопасность. Но сейчас, в преддверии королевского бала, привычная невозмутимость дворца была нарушена. Он напоминал золотую клетку: роскошную, безупречную, но все же ограничивающую свободу. Ветер, проникая сквозь густые ветви, шептал древние истории, подслушанные на далеких землях за океаном Мерэнфини и горами Ингинтафа. Его голос смешивался с пением птиц, создавая неповторимую мелодию леса, синергируя с пульсом жизни. И в этот раз к ним примешивался и другой звук – шелест ткани, приглушенные голоса и звон посуды. Внешнее спокойствие разбивалось за стенами с очередным упавшим бокалом – дворец готовился принять гостей, и каждый его уголок был охвачен лихорадочной подготовкой. Стены, выложенные из грубого камня, помнили голоса королей и шепот придворных. Их украшали барельефы, изображающие сцены из древних мифов и преданий. Сейчас же к ним крепили установки для венков белых роз, украшенные серебристыми побегами папоротника. Каждый венок должен был быть идеально симметричным, каждый листок – на своем месте. – Эй, Куруэль! Этот кривой! Немедленно поправить! – Грозно крикнула леди Ариэль, одна из старших горничных, указывая на несовершенство. – Прошу прощения, леди Ариэль! Сейчас же исправлю! – Отозвалась молодая горничная. Ее лицо покраснело то ли от смущения, то ли от усердия, с которым ее слабые ручки пытались поправить тяжелую конструкцию. Она с трудом смогла выровнять ее под чутким руководством – все должно быть идеально! В бальной зале, куда проникал свет через витражные окна, а затем робко танцевал среди швов изысканной кладки и колонн, отражаясь от зеркал, куда более грациозно, чем самые благородные из аристократов, царила особенная суматоха. Эльфы-мастера расставляли столы, накрытые белоснежными скатертями. Каждая складка ткани должна была быть идеально ровной, каждый уголок – четко выверенным. – Лингвэр! Ты опять забыл схему? Столы должны стоять строго параллельно! –Ворчал дворецкий, следя за каждым движением своих подчиненных. – Простите, господин Астаара! Прошу прощения! – Молодой эльф тут же бросился за схемой, чтобы правильно исправить оплошность. Ответственный за него мастер щедро вмазал ему подзатыльник, как появилась возможность. Дворецкий тяжело выдохнул, тут же одобрительно кивая на работу горничных, до блеска отмывших и без того безупречные витражи. Они, словно магическое стекло, отражали свет солнца, создавая причудливые узоры на стенах и полу. Элегантные элементы из разноцветного стекла почитали лесных духов. В преддверии бала, их тщательно очистили внутри и снаружи, чтобы они сияли еще ярче. – Будьте осторожны с этой люстрой! Она очень старая… И вообще! Заменить! – Распорядился дворецкий, видя, как другая команда мастеров спускает люстру для замены свечей. И даже в кухне, где никогда не царила тишина и спокойствие, сейчас было так шумно и жарко, что непосвященный легко бы принял это место за владения Аддайота. Повара, одетые в белые фартуки, колдовали над ингредиентами, создавая кулинарные шедевры. Ароматы жареного мяса, свежих овощей и душистых специй смешивались в пьянящий коктейль. – Больше соли в суп! Никто не любит, когда еда плохо посолена! – Крикнул главный повар, перекрикивая шум на кухне. – Будет сделано! – Синхронно ответили повара, торопливо добавляя соль в суп. Швейные мастерские торопливо занимались формой прислуги для маскарада –портные, умелые и опытные, трудились над каждым стежком, каждым узором, пусть и наденут их всего один раз. Садовники, которые обычно ухаживали за садами и парками, сейчас украшали дворец цветами и растениями вместе со слугами. Украшения из живых цветов должны хорошо сохраниться до бала! Они тщательно обрабатывали каждый лепесток специальным раствором от увядания. – Осторожно с этими цветами! Они очень нежные! – Предупредил садовник, передавая букет из голубых лилий для украшения главной залы. Музыканты репетировали сложные мелодии для бала. Звуки арфы, флейты и скрипки смешивались в гармоничную симфонию, под которую Лололошка едва не засыпал. Весь дворец жужжал, как пчелиный улей, кипел подготовкой к балу. Каждый из слуг понимал, что это важное событие для королевства. Они трудились не покладая рук, чтобы все прошло идеально. – Я так устала! Но нужно еще украсить зал! – Пожаловалась Мириэль, зевая от усталости. – А еще столько работы..! – Тяжко вздохнула ее подруга, имени которой Лололошка не знал. За всем этим безумием он наблюдал издалека. С безопасного расстояния башни принца он был почти рад, что его назначили личным рыцарем… Почти. Потому что он был бы только рад помочь в организации, а затем, измотанный, устроить пару спаррингов с Фредом, Рудольфом или Вальдхаром… Маскарад… Такой бред. Знатные особы все равно знают друг друга, какой смысл притворяться? Он зевнул от скуки. Принц заперся в покоях, он делает обход, параллельно изучая планировку башни, чтобы не получилось как в первый день в случае реальной опасности. Но вся его лень и сонливость мгновенно испарились, стоило ему вернуться к дверям его высочества. – Мы едем в город. – Ни один мускул не дрогнул на лице этого самодовольного голубокровки. – Нужно заказать тебе костюм. – Простите? Лололошка даже мысли не допускал, что попадет на этот парад лицемерия, – более того, он совершенно этого не хотел! – Как личный рыцарь, ты обязан сопровождать меня на всех мероприятиях. Прекрасно! Стану диковинкой для потехи чужого самолюбия! Он полукровка. Полукровка, который ни дня своей жизни не прожил, чтобы кто-то на это не указал. Не посмеялся над ним. Не пытался пожалеть. Несмотря на то, что жалость ему не нужна, лишний раз слушать о том, чей он сын, не хотелось… А он буквально так попадет в змеиное логово! – Понял вас. Ему было нечего ответить. Нечего возразить, противопоставить… Его слово ничего не значит. Никого не волнует его моральное состояние, имидж и скудные навыки танцев. – Ты умеешь танцевать? – Неожиданно спросил эльф, убирая книги на место. Лололошка успел заметить, что принц предпочитает порядок. Он что, мысли читает? – Мои навыки весьма скудны, ваше высочество. – С трудом выдавил из себя рыцарь. – Тебе нужен учитель? – Болотные глаза смотрели прямо на полукровку, удушая своей тяжестью. – А мне придется танцевать? – Стойко выдержав этот взгляд, он недоуменно поднял бровь. – Не исключено. Раздражение кипело. Чесалось в груди, ладонях, под кожей… Везде. – Сам как-нибудь справлюсь. – Ответил он, когда подавил эмоции. Учиться танцевать – унижение, которому Лололошка был готов подвергнуться с тяжелым сердцем. Он, полукровка, чья кровь хранила отголоски ярости людских сражений и эльфийской грации, чувствовал себя неловко, как медведь на балу. Его движения были резкими, угловатыми, лишенными той плавности и изящества, что требовались для вальса или гавота. Но приказ есть приказ, а ослушаться принца – верный путь к еще большим неприятностям. И вот, он, уставший после изнурительной поездки, замеров и прогулки по книжным – ведь его высочеству нужны новые книги! – пытается вальсировать под чутким руководством Вальдхара. К счастью, его друг пришел на помощь. Вальдхар – рыцарь-новобранец, его давний друг, с которым они вместе решили поступать в гвардию. С его любовью к пирам и сальным шуткам, казался полной противоположностью сдержанному Лололошке. Но за внешней легкомысленностью скрывался острый ум и стальное сердце воина. И, что немаловажно, Вальдхар умел танцевать. – Ну что, Ло, готов очаровывать знатных дам своим идеальным вальсом? Другому не обучаю, уж извиняй. – Вальдхар, как всегда, начал с шутки. Его глаза весело блестели. В одной руке он держал недопитую бутылку чего-то темного и явно крепкого. Лололошка вздохнул. – Вальд, пожалуйста, давай без этого. Я и так чувствую себя полным идиотом! – Ну что ты за зануда, Ло! Расслабься! Вспомни, как мы плясали на столах после того, как пришли результаты? Ну давай, представь, что перед тобой не я, а… Э-э… Эльфийка! Вся такая легкая и воздушная… Только у нее, допустим, слетел парик! Лололошка скривился. Он никогда не видел таких уродливых эльфиек, как его друг. – Вальдхар, пожалуйста, хватит. Лучше покажи мне, как правильно делать этот… – Вальс, Лололошка… Вальс. – Он вздохнул, явно предчувствуя долгую работу… Но не унывал! – Смотри: раз-два-три, раз-два-три. Главное – чувствовать ритм. Представь, что это барабаны перед битвой, а ты должен двигаться в такт. Или, знаешь, как в той таверне, где мы познакомились… Помнишь ту рыжую танцовщицу? Вот она двигалась, как пламя костра! – Лысый человек мечтательно закрыл глаза, явно что-то вспоминая. – Впрочем, кхм, я отвлекся… После нее, к слову, меня три дня лечили от сыпи. Но не суть! – Вальдхар сделал несколько шагов, демонстрируя плавные и уверенные движения. Лололошка попытался повторить. Получилось неуклюже… Нет. Вообще не получилось. Тело как будто было деревянным и безобразно непослушным. – Все получится, еще как получится! – Подбадривал Вальд. – Просто ты слишком напряжен. Расслабься, представь, что тебя никто не видит. А лучше представь, что ты… Ну… Соблазняешь прекрасную эльфийку своими движениями. Знаешь, как я соблазнил ту жрицу в Белегосте? Ох, что это была за ночь! Хотя, погоди, там же была еще одна… Или, может, две? Не помню. – Вальд! – Полукровка устало потер глаза. Еще одна история о его похождениях, и я ему врежу! – Ну да ладно, ладно… Не будем о грустном. – Он закатил глаза и снова начал хлопать. – Давай еще раз. Раз-два-три, раз-два-три. Главное – плавность. Представь, что ты скользишь по льду. Попытки Лололошки освоить танцевальные движения напоминали неуклюжую попытку научить годовалого ребенка этикету. Его движения, обычно четкие и отточенные в бою, здесь теряли всякую грацию, становясь скованными и неестественными. Он двигался так, словно каждая кость в его теле сопротивлялась противоестественным изгибам и поворотам. Вместо легкого скольжения по полу, он топал, как разъяренный конь, оставляя после себя ощущение небольшого землетрясения. Его руки, привыкшие держать меч, неуклюже болтались в воздухе, не находя себе места, словно потерявшиеся в незнакомом лабиринте. В попытке сохранить равновесие, он то резко вытягивал их в стороны, то прижимал к себе, создавая впечатление, будто пытается удержать невидимый, но очень ценный груз. Лицо бедного рыцаря во время танца выражало всю глубину его страдания. Нахмуренные брови, стиснутые губы и напряженные мышцы шеи выдавали внутреннюю борьбу с каждой клеткой тела. Каждая ошибка, каждая неловкость отпечатывались на его лице, как глубокие морщины. Он выглядел так, словно танец – это не приятное развлечение, а тяжелая физическая работа, требующая неимоверных усилий. Наблюдать за его потугами было одновременно и комично, и печально. – Вот, уже лучше! Видишь? Ты почти танцуешь! Еще немного практики, и ты будешь кружить по залу, как… Как… – И, поймав хмурый взгляд Лололошки, Вальдхар тут же стушевался. – Ну, ты понял.

***

Вечерами, когда последние лучи заходящего солнца окрашивали стены дворца в багряные тона, Лололошка находил уединение в одной из пустующих зал башни принца. В то время как внизу кипела жизнь, когда дворец гудел, как встревоженный улей, а слуги метались по коридорам, словно птицы в золотой клетке, требующие доступа на волю, он пытался обуздать свое тело, заставить его подчиниться ритму музыки. В этой зале, с ее голыми каменными стенами и узкими окнами, не было ничего, что могло бы отвлечь его от цели. Только старое зеркало, отражающее его напряженное лицо и неуклюжие движения, да скрипучий пол, отзывающийся стоном на каждый его шаг. Внизу, в залах дворца, гремела музыка, доносились обрывки разговоров и звон посуды – признаки приближающегося праздника. Но здесь, наверху, царила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Лололошки и стуком его сапог о каменный пол. Он начинал с простых шагов, повторяя их снова и снова, пока его ноги не запомнили последовательность движений. Затем переходил к более сложным элементам, пытаясь придать своим движениям хоть какую-то плавность и грацию. Он кружился, приседал, вытягивал руки, стараясь не выглядеть при этом как деревянный солдатик. Но тщетно. Каждое движение давалось ему с трудом, словно он пересиливал невидимую силу, удерживающую его от свободы. Внизу, в дворцовых залах, разгорались споры о том, какие цветы лучше украсят бальный зал, какой десерт подать к столу, какое платье выбрать принцессе. В этой суете и спешке забывались истинные ценности, а на первый план выходили формальности и традиции. Лололошка явно чувствовал это, находясь здесь, среди голых стен, вдали от этой суеты, ведь его танцевальные навыки – это всего лишь еще одна формальность, еще один элемент этой золотой клетки, в которой он вынужден жить. И ее пленники даже члены королевской семьи… Просто они – певчие птицы. Те, ради кого клетка создавалась. Лололошка вспомнил услышанный разговор между принцем и принцессой и до сих пор находил его странным. Значит ли это, что в клетке завелся охотник? Выкинув гнетущие мысли из головы, он продолжил тренироваться. Он мог тренироваться танцевать, мог стать в этом хоть немного лучше, чем был вчера. И это было его маленькой приятной победой.