Хрустальный принц

Лололошка никогда не любил балы. Ненавидел всем сердцем, всей своей упрямой, наполовину человеческой душой. Кружевные тени, отбрасываемые высокими витражными окнами на полированный мрамор пола, напоминали Лололошке о паутине. Паутине лжи и притворства, что окутывала этот эльфийский дворец на каждом шагу. Бал-маскарад, устроенный в честь чего-то невообразимо важного, – рыцарь даже не потрудился запомнить причину, – был квинтэссенцией этого лицемерия. Тысячи свечей в канделябрах из кованого железа, похожих на переплетенные кости, отбрасывали пляшущие блики на шелка и бархат одежд знати. Драгоценные камни, вплетенные в косы и украшающие ожерелья, мерцали, словно звезды в ночи. Но этот блеск был мертвым, холодным, как раскаленный лед. Даже живые цветы, оплетающие вознесенные колонны, казались жертвами чужой злой шутки, контрастируя своей хрупкой красотой с искусственностью окружающего мира. Он стоял в тени одной из таких колонн и наблюдал. Его каштановые волосы отросли достаточно, чтобы скрыть под своими локонами заостренные кончики полуэльфийских ушей. Маска, тщательно подобранная в тон его темно-синему камзолу, скрывала половину лица, стирая границы между ним и остальными гостями. Впервые за долгое время Лололошка чувствовал себя… Свободным? Пожалуй, подходящее слово. Свободным от предрассудков и осуждений. Сегодня для этого общества он не чужой. Он такой же гость, скрытый под маской, как и все. Ему было дозволено отдохнуть сегодня, «развлекаться», как выразился принц Эграссель. Лололошка знал, что тот просто хочет избавиться от его общества, и в то же время ценил эту возможность. Струнные инструменты исполняли сложную, витиеватую мелодию, больше напоминающую придворный ритуал, чем настоящее веселье. Лололошка слышал смех, тонкий, фальшивый, как позвякивание пустых кубков. Чувствовал запахи дорогих духов, смешанные с ароматом воска от свечей и чего-то едва уловимого сладкого… Словно цветы от этой какофонии начали сиюминутно гнить. Танцующие пары кружились в вальсе, словно заводные куклы, движения их были безупречны, но лишены всякой искренности. Лололошка видел в их глазах лишь холодный расчет, стремление произвести впечатление, желание заключить выгодный брак… А маски добавляли интриги. Вздохнув, Лололошка решил расслабиться. В конце концов, он заслужил этот вечер свободы. Он взял со столика бокал вина. Напиток оказался выдержанным, терпким, с нотками вишни и специй. После нескольких глотков напряжение в плечах немного ослабло. Он и не заметил, как рядом с ним оказался какой-то старик – непозволительная ошибка для рыцаря терять концентрацию. Тот был облачен в строгий черный камзол, а его маска подчеркивала острый, проницательный взгляд. – Рыцарь, я полагаю? – Спросил старик, прокашлявшись. Его голос низкий глубокий голос с легкой хрипотцой был почти гипнотическим. Лололошка кивнул. – Как догадались? – Удивленно спросил он. – Осанка. Руки. Взгляд. – Эльф усмехается. – Вы не из тех, кто привык прятаться за масками. Лололошка поджал губы. Слова этого господина напомнили ему, что даже спрятавшись за маской, он не станет частью этого парада тщеславия. Он другой. – Мое имя Вестерин де Вальтер. – Старик сделал небольшой поклон. – Я наблюдаю за вами уже некоторое время. Мне показалось, вы несколько… Отстранены от этого всеобщего веселья. Молодой рыцарь снова кивнул. А затем запоздало представился. – Дейв-Лололошка из Глассгарфа. – Необычное имя... – Стоило этим словам растечься в их диалоге, как по спине полукровки пробежал холодок. Не слишком ли он опрометчив в этом осином гнезде? Они обменялись еще парой слов, обсуждая политические интриги и последние сплетни. Разговор был удивительно легким и непринужденным, словно они были старыми друзьями. И тут зазвучала новая мелодия, более живая и ритмичная. Лололошка увидел, как дамы начинают оживленно переговариваться, а кавалеры приглашают их на танец. Осматриваясь по сторонам, он снова не заметил, как к нему подошла молодая эльфийка в нежно-розовом платье. Она слегка покраснела, но, собравшись с духом, произнесла: – Прошу прощения, не окажете ли вы мне честь? Лололошка удивленно поднял бровь. Он не ожидал такого внимания к себе и собирался тут же отказаться, сославшись на беседу с Вестерином, но того и след простыл. Полукровка снова посмотрел на смущенную девушку перед собой… И не смог отказать. Он же рыцарь, в конце концов! – Для меня это будет честью, леди. – Он взял ее за руку и повел в центр залы. Янтарные отсветы свечей играли на стенах, вырисовывая причудливые тени, словно пытались повторить сложный узор придворной жизни. Бал-маскарад – торжество блеска и актерской игры, где за каждой улыбкой скрывалась тщательно выверенная интрига, а за каждым комплиментом – стремление к личной выгоде. Сложная мелодия вальса, казалось, окутывала залу, увлекая за собой танцующие пары. Движения были плавными, изящными, словно течения воды, но в глазах танцующих редко можно было увидеть что-то близкое к жизни. Лололошка и сам не ожидал, что вальс дастся ему так легко. Тело, как будто вспомнив все уроки Вальдхара, двигалось уверенно и более-менее грациозно. Музыка захватила их в свой вихрь, и рыцарь, неожиданно для себя, позволил себе расслабиться. Он кружил в танце с изящной эльфийкой, наслаждаясь ее легким прикосновением и ароматом ее волос. Ее платье шуршало в такт музыке, а ее улыбка была искренней и светлой. И в этот момент, посреди всего этого великолепия и фальши, Лололошка почувствовал что-то… Щекочуще-приятное. На мгновение он забыл о своих обязанностях, о своей нелюбви к балам, о своей неприязни к Эграсселю. Он просто танцевал, наслаждаясь музыкой, обществом красивой девушки и ощущением легкости и свободы. Его партнерша смеялась звонко и беззаботно, словно здесь не было места никаким тревогам. Ее переливистый смех эхом отдавался в сердце Лололошки, напоминая ему о давно забытой радости. Его шаги были уверенными, твердыми, и на мгновение он почти забыл, кто он – полукровка, рыцарь, поневоле привязанный к принцу, как цепь к узнику. Музыка, танцы, общество прекрасной дамы – все это создавало иллюзию нормальности, иллюзию жизни, которой он был лишен. После первого вальса, не успел он и опомниться, как был приглашен на второй, затем на третий… Лололошка галантно обходился с дамами, как и подобает рыцарю, и недостатка в желающих потанцевать с ним не было. Но, даже погрузившись в вихрь танца, Лололошка не мог полностью отрешиться от своих мыслей. Кружась в очередном вальсе, он неоднократно замечал стоявшего в стороне и в полном одиночестве принца Эграсселя. Его высочество потягивал один и тот же бокал вина, словно тот был единственным источником утешения в этой огромной зале. Во взгляде – ледяное спокойствие, отрешенность… На лице, на половину спрятанном за серебряной маской рисовалось другое, совершенно незнакомое Лололошке. Он тоже здесь чужой… Очередная пробежавшая мысль, которая забылась буквально через пару секунд. Не его забота. Лололошка, сделав перерыв на пару бокалов сладкого вина, снова погрузился в танцы, наслаждаясь музыкой, обществом красивых дам и ощущением свободы, пусть и кратковременной. Весь вечер прошел, в целом, приятно, расслабленно. Уж точно лучше, чем ожидалось! Он танцевал, общался с гостями, выпивал, и на какое-то время даже забыл о своих проблемах. Только ноги устали от постоянных танцев. Бал постепенно подходил к концу. Свечи догорали, музыка стихала, и гости начинали расходиться. Лололошка, чувствуя приятную усталость, попрощавшись с очередной партнершей, оглядел залу, наблюдая за тем, как она постепенно пустеет. Впервые с момента назначения личным рыцарем Его Высочества он чувствовал умиротворение. Этот вечер, проведенный вдали от принца, от обязанностей, дал ему возможность немного отдохнуть и собраться с силами. Полуночный звон колокола разорвал тишину, возвестив о финальном танце. В зале воцарилось легкое оживление. Гости, почувствовав приближение конца бала, спешили найти себе партнеров, чтобы напоследок насладиться музыкой и обществом друг друга. Он мог бы пригласить еще одну даму. Его принимали за своего, если он не говорил слишком много – этой стратегии полукровка и придерживался весь вечер. Он мог бы насладиться последним танцем, забыть о своих обязанностях и просто позволить себе быть счастливым. Но затем его взгляд упал на принца Эграсселя. Тот все так же стоял в одиночестве у колонны, поглядывая в сторону выхода. Его лицо, скрытое маской, казалось еще более отстраненным и недоступным. Никто не решался подойти к нему, никто не осмеливался нарушить его уединение… Как будто его и не было в этой зале. Принц стоял, словно ледяная статуя, готовый покинуть этот мир блеска и притворства и вернуться в свою золотую клетку. Лололошка закусил губу, чувствуя, как начинает разрываться на части. Одна, уставшая от долга и ответственности, жаждала свободы и удовольствий. Она шептала, что он заслужил этот последний танец, что он имеет право хоть на мгновение забыть о своей роли рыцаря… Нелюбимой, навязанной. Но другая часть, та, что была воспитана в духе чести и верности, твердила о долге. Она напоминала ему, что он рыцарь, – личный рыцарь, – что его призвание – защищать и оберегать принца, даже если это означает пожертвовать своим собственным счастьем. Полукровка боролся с собой, чувствуя, как в груди нарастает напряжение. Возможно, ему бы хотелось остаться здесь, с дамами, с музыкой, с ощущением свободы… Возможно, он мог бы это сделать… Предать свой долг просто потому, что ему не нравится его назначение. Беспричастно наблюдать, как тот, кому не суждено так же естественно, как Лололошке, затеряться в толпе, покидает залу, за весь вечер так и не сдвинувшись с места… Мог остаться здесь с тяжелым грузом предательства. В конце концов, он сделал выбор.