Хрустальный принц

Металл визжал, разрезая прохладный утренний воздух. Лололошка выдохнул, и пар, словно дым из пасти дракона, закружился, исчезая в тени белокаменных стен. Замок давил, словно каменный саркофаг, а он – заперт внутри. От тренировок в одиночку уже зубы сводило. Надоело быть верным псом на коротком поводке! Первый удах – бах! Мощь в каждом движении. Ярость выплескивается сталью на дерево. Меч – продолжение руки, продолжение его воли. Полукровка, ублюдок, недостойный эльф. Пусть говорят! Однажды он докажет, что их слова – пустой звук. Стук! Меч врезается в столб, дерево вздрагивает. Лололошка кружится в бешеном танце. Никакой грации, только сила, только скорость, только неумолимая злость. Он не танцует, он убивает. Он видит их лица – холеные эльфийские рожи, брезгливые взгляды. Ритм ударов – как стук сердца загнанного зверя. Стук-стук, стук-стук! Быстрее, быстрее, сильнее! Сталь рассекает воздух, словно хлыст, рассеивая туман сомнений. Спина горит от напряжения, пот заливает глаза. Он не имеет права на слабость. Он должен быть лучше. Он должен доказать свою ценность. Металл скрежещет о дерево, с искрами высекая последние сомнения. Меч рассек воздух со свистом, сталь блеснула, отражая солнечный свет. Лололошка двигался плавно, но мощно, каждый удар был отточен до совершенства, каждый выпад – выверен до миллиметра. Он представлял себе противника, невидимую тень, пытающуюся прорвать его защиту. Дыхание рваное, мышцы горят огнем. Ритм боя захватывал его, словно танец. Безжалостный стук меча о тренировочный столб, хриплый выдох, – он чувствовал каждую мышцу. Каждый удар был криком его амбиций, его желанием доказать, что он достоин большего, чем роль личного рыцаря принца. Он продолжит, пока не упадет замертво. Пока изнеможение не выбьет из головы все гнусные мысли. И вот тогда… Тишина. Слишком резкая, слишком зловещая… И только тогда начинает оглушительно стучать сердце, в горле застревает крик. Мысли о принце обжигали, как раскаленное железо. Недавно… Все изменилось? Напугало? Запутало? Все сразу. И теперь, после этого спонтанного, глупого, пьяного поцелуя, – которым еще и ничего не ограничилось! – он застрял в этом подвешенном состоянии. Эграссель… Как же все сложно! Они не смогли начать нормально дважды! Дважды! Напряжение, искры, невысказанные слова, повисшие в воздухе… И как же сложно притворяться, что все в порядке! Лололошка со всей силы ударил по столбу. Дерево содрогнулось. Он ненавидел эту ситуацию. Ненавидел свою зависимость от принца. Ненавидел эту неловкость, эту двусмысленность. Ненавидел себя за то, что поддался. Он был воином, а не придворным любовником! Он возобновил тренировку, словно пытаясь выбить из себя эти мысли. Движения становились все более быстрыми, все более яростными. Он фехтовал, словно отбивался от стаи волков, от тьмы, которая подступала к нему со всех сторон. Пот струился по лицу, волосы прилипли ко лбу. Дыхание стало прерывистым, но разум оставался холодным. Каждое движение – точный расчет. Нужно выплеснуть всю ярость сейчас, выбить всю дурь… Ему нельзя показывать все это мерзкое и настоящее тому, кого назвал другом. Ведь Эграссель ничем не заслужил его злости… И всех тех ядовитых слов, что он не может высказать. Лезвие по инерции еще пару раз рассекло воздух, потом с тихим стуком воткнулось в землю. Лололошка вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Ярость схлынула, оставив после себя лишь тягучую усталость. Воздух стал прохладнее, солнце поднялось выше, и тени во дворе немного сместились, но, в целом, ничего не изменилось. Только внутреннее состояние – он больше не был наэлектризованной пружиной, готовой сорваться. Он просто устал. Замковые стены, обычно давящие своей монументальностью, теперь казались немного… Дружелюбнее. Как будто и камни почувствовали облегчение от того, что его буря улеглась. Лололошка глубоко вдохнул, наслаждаясь запахом нагретой солнцем травы и дальней свежестью лесного ветра. Надо перестать зацикливаться. Он – гвардеец. Это его работа, его долг. Нужно просто вернуться к ней… Да, пока только по ощущениям… К дисциплине, к тренировкам, к контролю своей силы и чувству полезности. Забыть о поцелуях, о ночи, неловкости. Просто забыть. Пока он приводил дыхание в порядок, сзади послышались шаги. Не тяжелые, как у стражи, но и не легкие, как у придворных. Знакомые шаги. Лололошка не обернулся. – Лололошка. – Хельмар, – ответил Лололошка, не поворачиваясь. – Что-то еще? – Я хотел… Принести свои извинения, – пробормотал Хельмар. Ему тяжело давалась эта фраза. – За те слова. Они были… Неуместны. Лололошка, удивленный, обернулся. Рыцарь с квадратной челюстью стоял, опустив взгляд. Следы от побоев уже начали заживать. Рядом с ним стояли еще двое рыцарей, из тех, что поддакивали Хельмару, разжигая конфликт. – Принято, – сухо ответил Лололошка. Он не собирался разыгрывать из себя невесть что… В конце концов, свою обиду он уже выместил. – Но в следующий раз думайте, что говорите. – Мы поняли, – ответил другой рыцарь, который пострадал от рук полукровки. Тишину нарушил знакомый голос. – Лололошка! Вальдхар. Лололошка стиснул зубы. Если он и мог кому-то доверять во дворце, в ком-то быть безоговорочно уверенным, так это он… До того рокового дня. Старый друг, как ни в чем не бывало, подошел к Лололошке и положил руку ему на плечо. – Извини, что так получилось, – просто сказал Вальдхар. – Я не должен был участвовать в этом разговоре… Но ты же сам знаешь, как это бывает… Лололошка усмехнулся. Вальдхар был одним из немногих, кто знал его достаточно хорошо, чтобы понимать – друзей он всегда простит и даст шанс… И, к сожалению, пользовался этим. Даже после… Всего. Их дуэль была скорее формальностью, способом доказать остальным рыцарям, что Лололошка готов кому угодно свернуть голову за честь королевской семьи, которой служит… Не боясь последствий. – Забудь, – ответил Лололошка. – Главное, что все уладилось. Больно признавать, что не можешь не простить… Но в сердце тлело что-то теплое, когда друг сверкающе улыбнулся. – Хе-хе! Как тренировка? – спросил Вальдхар, кивнув на меч в земле. – Тяжелая, – ответил Лололошка. – Пытаюсь выбить из себя все лишнее. – Может, перекусим вместе? – Неожиданно предложил Хельмар, вопросительно взглянув на Лололошку. – В знак примирения. Рыцарь на мгновение задумался. Еще пару дней назад он бы просто проигнорировал это предложение. Но сейчас… Сейчас ему нужно было отвлечься. А наладить отношения с рыцарями, чтобы в нем видели личность, а не полукровку, звучало лучше, чем быть изгоем на тренировочной площадке. Он хотел быть частью этого места, пусть и на своих условиях. – Ладно, – согласился Лололошка. – Но платите вы. Рыцари расплылись в улыбках. Вальдхар хлопнул Лололошку по плечу. – Отлично! Пошли. Я угощаю. – Он заговорчески улыбнулся. – Медовуха, жди нас!

***

Солнце стояло в зените, заливая внутренний двор теплым светом. После обильного обеда, плотно запитого некоторыми медовухой, двигаться было тяжеловато. Лололошка похлопал себя по животу, издав довольный вздох. – Нужно растрясти, – заявил Вальдхар, потягиваясь. – Иначе задницы к лавкам прирастут. Хельмар и Тирвин одобрительно загудели. Лололошка усмехнулся. Он чувствовал себя на удивление расслабленно. После обеда, наполненного бестолковыми разговорами о погоде, оружии и достоинствах разных сортов эля, напряжение окончательно растворилось. Они смеялись, подкалывали друг друга и, казалось, почти забыли о недавней ссоре. – Предлагаю спарринг, – ловко метнув кинжал, предложил Тирвин. – Легкий, без фанатизма. – Я за, – ответил Вальдхар. – Только чур, без синяков. – Сердито посмотрел он на полукровку. – У меня завтра свидание. – Ну, это как получится, – хитро улыбнулся Хельмар. Все взгляды обратились к Лололошке. – Я тоже не против, – ответил он. – Давно я не разминался с тем, кто может ударить в ответ. Размяв плечи и шею, они разошлись, выбирая себе оружие. Лололошка остановился на тренировочном мече – тупом и тяжелом. Первым его противником снова стал Хельмар. Они встали друг напротив друга, держа мечи на изготовку. Хельмар был сильным и напористым бойцом, но немного прямолинейным. Лололошка это знал и собирался использовать его слабости. – Ло, только давай аккуратнее! – предупредил Хельмар, сжимая рукоять меча. – Мы же вроде все обиды перетерли! – Постараюсь, – усмехнулся Лололошка. – Но ничего не обещаю. Хельмар сделал первый выпад, яростно обрушив меч на Лололошку. Тот легко уклонился, парировал удар и тут же ответил контратакой. Хельмар отступил, пытаясь сохранить равновесие. Их мечи сплелись в яростном танце. Сталь скрежетала, воздух рассекали быстрые взмахи, ноги выбивали ритм на каменистой земле. Лололошка двигался плавно, словно вода, обтекая жесткие атаки Хельмара. Он не тратил силы, а ждал момента. И он настал. Хельмар, увлекшись атакой, немного раскрылся. Лололошка воспользовался этим моментом, быстро развернулся и нанес точный удар по плечу Хельмара. Тот охнул и отступил, держась за ушибленное место. – Достаточно, – сказал Хельмар, переводя дыхание. – Признаю поражение. Ты слишком быстр. – Тебе стоит сделать акцент на защите… В ловкости тебе с таким телосложением не прибавить, – дал совет полукровка. Порядок был подозрительно похож на тот, что был на дуэли, словно рыцари специально сговорились. Следующим противником стал Тирвин. Он был более осторожным и расчетливым бойцом, чем Хельмар. Он не бросался в атаку сломя голову, а выжидал, изучая противника. В этот раз Лололошка был агрессивнее, нападая первым и не давая Тирвину времени на раздумья. Тирвин отбивался умело, но под напором Лололошки постепенно отступал. После долгой и напряженной схватки Лололошка все-таки смог его одолеть, выбив меч из рук. Тирвин, тяжело дыша, признал поражение. Последним на ринг вышел Вальдхар. У него было преимущество – он знал, как сражается Лололошка, ведь они неоднократно устраивали спарринги. Вальдхар двигался плавно и уверенно, его движения были совершенно грубые, но точные. После пары ударов, они разошлись по разные стороны, встав в стойку. Тишина натянулась, как струна. Первым напал Вальдхар. Его удары были мощными и точными, как удары молота. Лололошка отбивался, уклонялся и контратаковал, но друг не давал ему передышки. Они сражались долго и упорно, пот лил ручьем, мышцы горели. Лололошка чувствовал, что усталость берет свое. Но он не собирался сдаваться. Ведь он знал слабые места. И если теребить чужое эго было жульничеством, то вывести из себя быстрыми точечными атаками можно было запросто. В конце концов, после долгой и изматывающей схватки… – Ничья, – прохрипел Вальдхар, пытаясь отдышаться. Лололошка нанес точный удар в живот, подставив на меч собственное плечо. – Согласен, – с досадой ответил Лололошка, чувствуя, как рука начинает болеть. Они лежали на земле, тяжело дыша, и смотрели в небо. Лололошка чувствовал себя вымотанным, но довольным. Он провел отличную тренировку и, кажется, смог завести новые знакомства… И это было хорошо. Это было очень хорошо. Начинать дружбу с драки тоже неплохо. После спарринга они долго сидели во дворе, попивая воду и обсуждая прошедшие поединки. Лололошка чувствовал себя частью их компании, частью этого замка… А потом вспомнил, что время поджимает. – Мне пора на пост… Еще увидимся! – Попрощался полукровка. Вечер опустился на замок мягкой, бархатной тенью. Лололошка, попрощавшись с рыцарями, ощущал приятную гудящую усталость во всем теле. Плечо ныло после спарринга с Вальдхаром, но эта боль была приятной – свидетельством честного боя. Да и в целом, день выдался неплохим. Даже отличным. Он чувствовал себя частью чего-то большего, чем просто личным рыцарем. Он чувствовал себя… На своем месте? От этой мысли стало немного не по себе. Королевский дворец – место, где он всегда будет чужим… Но, признаться честно, сегодня это ощущение чуждости было не таким острым. Под ногами хрустел гравий дорожки, ведущей к дворцу. Лололошка не спешил. Ему нужно было время, чтобы морально подготовиться к встрече с Эграсселем. Внезапно его окликнули. – Рыцарь Дейв! Пожалуйста, подождите! Лололошка обернулся. К нему торопливо приближалась юная служанка в простом сером платье. Запыхавшаяся, вся красная от бега и явно взволнованная. – Чем могу помочь? – Больше удивленно, чем настороженно спросил Лололошка. – Простите за беспокойство, – затараторила служанка, теребя край своего передника. – Но я… я очень хотела бы попасть на службу в башню принца. Лололошка поднял бровь. Это было неожиданно. – И зачем тебе это? – Я… я всегда восхищалась принцем Эграсселем, – покраснела служанка. – И я думаю, что могла бы быть полезной в его башне… Особенно когда там так мало персонала… Я очень старательная и ответственная! Рыцарь посмотрел на нее внимательнее. Она была явно искренней в своем желании, хотя и немного наивной. Но что-то в ее взгляде заставило его увидеть себя самого – молодого и полного надежд, мечтающего о подвигах и признании. – Понимаю, – сказал Лололошка. – Но я не думаю, что могу тебе помочь. Я не занимаюсь подбором слуг. Лицо служанки вытянулось. – Но… Может быть, вы могли бы поговорить с принцем? Замолвить за меня словечко? Рыцарь покачал головой. Это было бы не только неуместно, но и глупо. Эграссель и сам может выбрать себе слугу, если ему это будет нужно. – Боюсь, это не в моей компетенции, – ответил Лололошка. – Но я могу посоветовать тебе обратиться к главной горничной. В это время она обычно на кухне. Она отвечает за распределение слуг. Если ты покажешь себя с лучшей стороны, возможно, она сможет принять тебя в башню принца. На лице служанки появилась надежда. – Правда? Вы думаете, у меня есть шанс? – Шанс есть всегда, – неловко почесал затылок Лололошка. – Просто нужно постараться. Иди к ней, поговорите… Я, правда говоря, даже не знаю, как слуг устраивают на работу… Но желаю удачи. – Спасибо вам огромное! – воскликнула служанка, сияя от радости. – Вы очень добры! Она поклонилась Лололошке и побежала в сторону замковой кухни, где обычно находилась главная горничная. Полукровка проводил ее взглядом. Что-то в этой ситуации его зацепило. Возможно, простое желание помочь, возможно, воспоминание о собственных амбициях…. Лололошка стоял и смотрел вслед удаляющейся фигурке. Она скрылась за поворотом, но он все еще видел ее – юную, полную надежд, стремящуюся к своей мечте. И вдруг он понял, что в этой мечте есть что-то… Настоящее. Что-то, чего ему самому сейчас не хватает. Он улыбнулся. Может быть, в этом замке все-таки есть место для надежды. Даже для таких, как они.