Хрустальный принц

Солнце, проникающее сквозь витражные окна кабинета Эграсселя, окрашивало все вокруг в мягкие, пастельные тона. Пылинки танцевали в лучах, словно крошечные светлячки, успокаивая, умиротворяя своими плавными движениями. Неделя, прошедшая с тех пор, как отношения между принцем и его рыцарем потеплели, ощущалась как глоток свежего воздуха после долгой и душной ночи. Эграссель, погруженный в ворох государственных бумаг, чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Он даже позволил себе небольшую улыбку, вспоминая, как Лололошка радостно убегал на тренировку. Стук в дверь, нарушивший тишину, заставил принца вздрогнуть. Он не ожидал сегодня гостей, особенно в этот час, когда все вокруг казалось таким спокойным и безмятежным. – Эграсса, – прозвучал знакомый басистый голос, и в дверном проеме возник Иларель. Старший брат, словно массивный медведь, своей статной фигурой заполнял собой почти весь открывшийся вид в коридор. – Позволишь? Слегка удивленный Эграссель лишь коротко кивнул. Иларель, не дожидаясь дальнейших приглашений, вошел в кабинет и, отмерив несколько шагов, опустился в кресло напротив младшего брата. Старший был воплощением собранности и целеустремленности. Его взгляд, обычно пронзительный и оценивающий, сейчас казался немного смягченным, но от этого не менее внимательным. Он был словно кремень, высекающий искры при каждом движении, при каждой фразе. От него чувствовалась сила и мощь, но в то же время проскакивала тяжесть бремени первого принца… Он все-таки тоже участник этой бессмысленной битвы за престол. – Брат, у меня к тебе есть разговор, – вкрадчиво произнес Иларель, не тратя времени на пустые любезности. Он пододвинул к Эграсселю новую чернильницу с замысловатым узором на боку – вероятно, дружеский жест. – Конечно, я тебя слушаю!.. – Младший отложил в сторону бумаги. Его сердце сжалось в странном предчувствии. Что могло заставить Илареля прийти к нему лично, отвлекая от текущих дел? Неужели произошло что-то серьезное? – Дело касается той стратегии, что мы разрабатывали. Слова Илареля прозвучали как гром среди ясного неба, после которых стало ясно – разговор будет не самый приятный. Эграссель похолодел. Та самая стратегия… Она была его детищем, плодом долгих часов раздумий и расчетов… И исчезнувшим без следа. – Я видел твой план, – осторожно начал Эграссель, стараясь сохранять спокойствие. – Он по-своему хорош, пускай и очень рискованный. – Не буду тебе врать, я консультировался с министром, – признался Иларель. Его слова эхом проносились в тишине кабинета. – Но давай по порядку. Как ты думаешь, какой самый большой риск? Эграссель на мгновение задумался. Рисков было много, но один из них выделялся своей масштабностью и непредсказуемостью. – Война. – Без малейшего сомнения ответил он. – Люди сами по себе народ воинственный и, не в обиду будет сказано, самонадеянный. Здесь важна грамотно выстроенная дипломатическая часть и осторожность в словах. Он старался говорить медленно и взвешенно, предавая важность каждому слову. Он понимал, что от его мнения может зависеть судьба целых королевств… И надеялся, что брат правда прислушается к совету, за которым пришел. – У них такое хрупкое эго? – Серьезно нахмурившись, спросил Иларель. – Я бы не рисковал, если от моих слов зависит судьба нескольких королевств, – неуверенно закусил губу Эграссель. Он не хотел показаться трусом или паникером, но считал своим долгом предупредить брата о возможных последствиях. Иларель устало выдохнул и откинулся в кресле, словно вся тяжесть мира обрушилась на его плечи. Он молчал, погруженный в свои мысли, и Эграссель не решался прервать его раздумья. В кабинете повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене. Каждый звук казался оглушительным, каждый вздох – слишком громким. Эграссель чувствовал, как его ладони вспотели, а сердце колотится в груди, словно пойманная в клетку птица. Он ждал, затаив дыхание, понимая, что от следующего слова Илареля может зависеть будущее Архея. Солнце, тем временем, продолжало свой неспешный путь по небосклону, отбрасывая длинные тени на стены кабинета. Время словно замерло, в ожидании развязки, и лишь пылинки, танцующие в лучах света, напоминали о том, что жизнь продолжается, несмотря ни на что. Иларель скрестил руки на груди, его взгляд был пронзительным и изучающим. Каждая деталь, каждое слово имело значение, словно он пытался разгадать сложный шифр, спрятанный в самой атмосфере кабинета. – Мой язык общения может быть воспринят как грубый? – Спросил он, нарушив тишину. Эграссель на мгновение задумался. Иларель, несомненно, был прямым и честным, но его манера говорить иногда могла показаться резкой и бескомпромиссной. – Не сказал бы… Ты говоришь мало и по делу. У тебя командный тон, структурное подношение информации, а общее впечатление как от сурового воина. Это было правдой. Иларель был рожден для командования, его слова звучали как приказы, а его решения были четкими и обоснованными. Он был закален военными походами. Брат хмыкнул. – А отец? – Серьезно спросил он. Эграссель невесело усмехнулся. Их отец был тем, кто не терпит снисходительности, отсутствия должного почтения и не считает важным тратить свое время на что-то бесполезное… Естественно, у него ядовитый язык. Он мог одним словом возвысить до небес и им же низвергнуть в бездну. – У него больше шансов кого-то задеть. – Сегодня прибывает делегация из Эшхолда… И отец будет на дипломатической встрече. Несмотря на ровный тон, лицо Илареля помрачнело. Младший принц прекрасно понимал его беспокойство. Дипломатическая встреча с людьми и король Тадмавриэль – это было взрывоопасное сочетание. – Это…! – Начал Эграссель, но Иларель прервал его. – Я знаю. Мне нужен твой совет. Эграссель замер. Старший брат, с которым они обычно парой формальных фраз перекидывались, обратился к нему за помощью… Он был тронут. Молодой эльф задумался. Что можно предпринять в такой ситуации? Как смягчить удар и предотвратить возможный конфликт? – Иларель… Все, что я могу тебе посоветовать – говорить с людьми на понятном для них языке. Эту встречу ведешь ты, а не отец. Говорить тоже по большей части будешь ты. Это был единственный выход. Иларель должен был взять на себя ответственность и оградить отца от прямого общения с делегатами. – Понял… – Сохраняя серьезный вид, кивнул первый принц. – Спасибо, Эграсса. – Не за что, старший брат… – Эграссель не мог не улыбнуться. – Это все, о чем ты хотел поговорить? – На самом деле нет. – Иларель снова прямо сел в кресле. – Вчера я был в кабинете министра и видел листы, которые ты отправил… Там был текст. – Что?.. – Эграссель почувствовал, как у него похолодело внутри. Но как так вышло? Если его листы с его текстом и его подписью в кабинете министра, то что было не так с теми листами? Они были фальшивкой? – Точнее, там была часть текста, – Иларель прервал его поток мыслей, постучав пальцем по чернильнице, которую принес с собой. – Только в тех местах, куда попал воск. Эграссель ощутил, как у него закипает голова. Только часть текста? Попал воск? Как это? И при чем тут… Чернильница. – Кто-то заменил мои чернила на исчезающие? – Догадался младший принц, его голос дрогнул от волнения. – Подобные используют для военной конспирации, – кивнул Иларель. – Они становятся видны только при нагревании. – Не понимаю… Какой в этом был смысл? Можно было уничтожить конверт, подделать план, но так изощренно… Эграссель был в замешательстве. Зачем кому-то понадобилось подменять его чернила, да еще и использовать такие сложные методы? Кто хотел навредить ему и ради чего? Иларель не стал бы использовать столь подлые способы борьбы… – Я слышал, ты распустил слуг. Это правильно, – брат одобрительно кивнул. – Но сначала нужно было допросить. – Если бы я знал, что среди них диверсант, то конечно допросил бы! – С досадой воскликнул Эграссель. Как я мог быть таким наивным и беспечным? Некоторое время Эграссель и Иларель провели в тишине, молча думая каждый о своем. В воздухе повисла гнетущая атмосфера. Эграссель чувствовал себя уязвимым и беззащитным. Он всегда полагался на своих слуг, доверял им… И теперь оказалось, что среди них скрывался враг, готовый предать его в любой момент. И, может, до сих пор скрывается. Солнце, словно сочувствуя их горю, спряталось за тучами, и в кабинете стало сумрачно и холодно. Младший эльф поежился, словно почувствовал ледяное дыхание опасности, нависшей над ними. – Когда ты пересдаешь экзамен? – Неожиданно спросил Иларель, нарушив тишину. – Отец еще не назначал дату… – ответил Эграссель, стараясь скрыть нотки разочарования в голосе. Он не хотел говорить об этом. Экзамен был для него унижением, напоминанием о собственной некомпетентности… И то, что отец до сих пор не назначил пересдачу, означало только то, что он, как и другие, считает его слабым. – Ты тренируешься? – Продолжал задавать вопросы брат. – Нет, – виновато ответил младший. Он знал, что это безответственно… Но времени не хватало и из головы как-то совсем вылетело со всеми последними событиями… – Зря. – Коротко прокомментировал Иларель. – Попроси своего рыцаря тебя потренировать. – Но у меня есть учитель… Эграссель из-за командного тона брата, – так похожего на отцовский, – тут же почувствовал острое желание защититься, оправдаться… Хотя совет старший брат дал действительно хороший. – Твой учитель – голубокровый неженка, умеющий с мечом разве что балет танцевать, – презрительно фыркнул Иларель. Виновато опустив голову, Эграссель промолчал. Он бы так не выразился… Но и сам знал, что его учитель ничему его не научит. – И все-таки, почему именно Дейв? – Спросил он, пытаясь понять, что движет Иларелем. Брат поднялся с места и пошел к выходу. – Я недавно видел, как он сражается. – Остановился он перед дверью. – Ты умный. Даже просто проследив за ним поймешь больше, чем узнаешь от того павлина, – ответил Иларель и, не дожидаясь реакции младшего, вышел из кабинета. Эграссель остался один, погруженный в свои мысли. Слова брата задели его за живое. «Ты умный»… Он не ожидал, что старший брат признает его силу… Да что там, Эграссель не думал, что когда-нибудь настанет день, когда Иларель сам придет к нему за советом! Что у них состоится какой-никакой, но разговор! Эльф едва не прослезился от чувства тепла, разлившегося в груди. Оно наполняло легкие, как пышный букет цветов, и стремилось вырваться наружу. Не такой безнадежный… И все-таки кое-что из сказанного братом заинтересовало его. Лололошка сейчас был на тренировке. Эграссель, закончив с большей частью документов, специально сделал перерыв, чтобы посмотреть за ним – даже Иларель видел его рыцаря в деле, а он нет! Он вышел на мост между башнями. Выше, чем тот, где он встречает рассветы, ветренее. Отсюда он прекрасно видел своего рыцаря и даже немного слышал. Солнце светило ярко, и ветер трепал его волосы, когда он приблизился к перилам. Внизу, на тренировочном поле, он увидел Лололошку, который фехтовал с другим рыцарем. Его движения были быстрыми и точными, его меч сверкал на солнце, словно молния. Эграссель завороженно наблюдал за ним, восхищаясь его ловкостью и силой. – Ло! Ну как там твой хрустальный принц? Все еще сидит в покоях и носа не высовывает? – Услышал он внезапно слова одного из рыцарей. Эграссель замер. Его сердце пропустило удар. Хрустальный принц?.. Это я? Они говорят о нем? – Ага... Ну, хоть время потренироваться есть, – ответил Ло и улыбнулся. Он никогда прежде не улыбался рядом с ним так легко и... Искренне. Эграссель видел эту улыбку впервые. Она была теплой, открытой и абсолютно неподдельной. И эта улыбка была адресована не ему… А тому, кто… Эграссель почувствовал острую боль в груди. Его сердце сжалось от какого-то незнакомого болезненного укола и обиды. Ему казалось, что его рыцарь мог стать для него первым настоящим другом... Их уже связывало нечто большее. Та ночь, проведенная вместе, пусть и обрывками, но сохранилась в памяти эльфа... Он помнил прикосновения Лололошки, его нежный голос, тепло его тела, старался относиться к этому как "было и было", но… Он думал, что они стали ближе, что между ними правда возникла хотя бы дружба… Лололошка сам дал ему надежду, сказав, что забывать о произошедшем не обязательно... Он что, просто решил поиграть с ним? Он использовал его? Конечно, не каждый сможет положить под себя принца! Как глупо… Очередная грязная интрига, в которую он попал. Почему в его жизни никогда ничего не может идти нормально? Вроде пришли с Лололошкой к взаимопониманию, отец не давит, с братом начали налаживаться отношения, так нет! Обязательно что-то должно быть не так! Тень предательства обожгла его душу, оставив после себя лишь пепел унижения. Мир, еще недавно такой прочный и ясный, рассыпался на тысячи осколков, каждый из которых вонзался в сердце острой болью. Хотелось кричать. Слезы текли по его щекам, как расплавленное стекло, оставляя на коже следы невыносимой боли. Он не мог сдержать их. Боль была слишком сильной, чтобы ее можно было вытерпеть. Больно..! Как же больно! Ладонь впилась в грудь, словно он пытался удержать свое разбитое сердце, не дать ему рассыпаться в прах. Но что толку? Оно уже не билось – оно кричало, рвалось на части, истекая кровью отчаяния. Слабак… Опять плачешь… Опять не смог… Внутренний голос плескался ядом… Как будто пытался заглушить боль другой болью. В очередной раз дал волю слезам, когда не следует… Рывок – и он бежал. Бежал прочь от чужих слов, от колючего ветра, от этого невыносимого мира. Туда, где можно было, наконец, сломаться без свидетелей. Где никто не увидит, как принц превращается в жалкого, одинокого мальчишку, который просто хочет, чтобы перестало болеть. Эграссель бежал по коридорам, словно спасаясь от преследующего его кошмара. Слезы застилали глаза, дыхание сбивалось, и он не видел ничего вокруг. Он хотел только одного – спрятаться, исчезнуть, раствориться в темноте. Но беда, как известно, никогда не приходит одна. И именно в таком состоянии, растерзанном и уязвимом, его и застал отец. Дверь в его кабинет распахнулась с грохотом. В проеме появился король Тадмавриэль, возвышаясь над ним, словно разгневанный бог. Его лицо мгновенно исказилось гневом, а в глаза заметали молнии. Его властный голос звучал как раскаты грома. – Решил меня опозорить перед людской делегацией? – Прорычал он. – Возьми себя в руки! Ты мой сын, а не тряпка! Эграссель сжался под его взглядом, словно загнанный зверь. Он знал, что сейчас будет, что его ждет очередная порция унижений и оскорблений. – Мало того, что я буквально за тебя веду борьбу за трон для тебя, а ты упускаешь возможности, так еще и скатываешь все мои старания на нет таким поведением! – Его Величество продолжал извергать гнев. Эграссель молчал, опустив голову. Он не смел перечить отцу, зная, что это только ухудшит ситуацию. – Отец… – Прошептал он, не в силах собраться с мыслями. – Среди слуг моей башни был диверсант. Он заменил чернила… Они исчезают при высыхании и появляются при нагревании… Листы, что я тогда отправил, не пусты. Он надеялся, что эта информация хоть как-то смягчит гнев отца, что он поймет, что он не виноват… Но король лишь презрительно скривился. – Мне плевать, Эграссель. Это нужно было выяснить раньше. Сейчас ничего этой информацией не исправить. Принц почувствовал, как его надежда тает, словно утренний туман. Он понял, что отцу все равно, что он не хочет его слушать. Как и всегда… – План Илареля может привести к войне… – Попытался еще раз выдать что-то полезное Эграссель. Голова была совершенно пуста, словно все мысли и чувства были выбиты там, на мосту. – Значит, будем готовиться к войне, – отрезал король ледяным тоном. Его слова прозвучали как смертный приговор. Он посмотрел на сына с презрением и добавил: – О, и да. Кстати о слугах. Я подобрал тебе новых. Не благодари. – Бросил король через плечо и удалился, оставив Эграсселя одного. Даже не спросив, нужно ли это ему… Эграссель чувствовал себя раздавленным и опустошенным. Он был словно сломанная кукла…. Одинок и беспомощен в этом жестоком и несправедливом мире. Новые слуги… Ему не нужны были слуги. Ему нужен был друг, кто-то, кто бы его понимал и поддерживал… Да боги с этими пониманием и поддержкой! Хотя бы кому можно было довериться, открыться… И не быть преданным. Но он знал, что этого никогда не произойдет. Он всегда будет одинок, всегда будет игрушкой в руках других. Пешкой, подстилкой… Да кем угодно, но точно не другом или любимым сыном. Он больше не мог оставаться в главном дворце. В этом месте все напоминало ему о его неудачах и разочарованиях. Хотелось уйти, сбежать, скрыться от всех. Эграссель вернулся в свои покои, не дожидаясь Лололошки. Сегодня ему вне своей комнаты делать нечего.