Хрустальный принц

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая мраморные коридоры дворца в кроваво-алые тона, когда Эграссель покинул гробницу. Пальцы, окоченевшие от холода подземелья, судорожно сжимали складки плаща, пытаясь удержать ускользающую реальность, а в ушах все еще стоял глухой скрежет сдвигаемого саркофага. Пустой. Слово звенело в голове, как церковный колокол. Гробница королевы Итилы пуста. Чье-то безрассудное вмешательство, нарушение покоя члена королевской семьи… Это было не просто преступлением, это было святотатством. Даже не просто кража тела… Это уничтожение доказательств. Кто-то не просто узнал о ядовитых цветах Белегоста, но к тому же нашел их в Архее и использовал в приготовлении яда. И теперь у них не осталось улик. К кому идти? К отцу или Иларелю?.. Сердце колотилось о ребра, как птица в клетке, пытаясь вырваться на свободу. Тишина гробницы все еще звенела в ушах, как церковный колокол, обжигая барабанные перепонки. Эграссель шагнул в сумеречный свет дворцовых коридоров, чувствуя себя загнанным зверем. За ним, неотступный и безмолвный, следовал Лололошка – его шаги были мягкими, тихими, как падение осенних листьев, но… Теперь Эграссель мог их расслышать. Стук… Стук… Стук… Без этого ровного, уверенного ритма за спиной, он бы уже сдался, опустился на холодный мрамор, позволив страху захлестнуть его… И, возможно, умер. – Иларель. – Принц остановился. Имя сорвалось с губ само, резкое и четкое. Верно… Отец сам отравил Итилу… А брат заслуживает знать, что труп его матери похищен. Проще передать дело ему. Лололошка остановился в шаге от него. – Вы уверены, ваше высочество? – В его голосе проскользнуло сомнение. Эльф ответил не сразу. Он сжал пальцы в кулак, ощущая, как ногти впиваются в нежную кожу ладоней, пытаясь унять дрожь. Уверен ли он?.. Нет, конечно! Никогда нельзя быть уверенным, когда вопрос касается членов королевской семьи! Может, тело королевы Итилы тайно передали в Белегост, так как тогда объясняться перед Иларелем, что они вскрыли могилу? – Я должен хотя бы сообщить… – Принц повернул голову в сторону кабинетов. – Мне стоит пойти с вами? Нет. Это опасно… – Да. Подождешь снаружи. – Вопреки собственным мыслям ответил Эграссель. Каменные стены коридора сжимались вокруг Эграсселя, как холодные пальцы мертвеца на шее. Каждый шаг отдавался глухим эхом, будто дворец давал предостережения. Он шел, не глядя под ноги. Его расфокусированный взгляд был прикован к концу коридора, где тяжелая дубовая дверь с резными гербами Военного Совета отмечала кабинет Илареля. Солнце, пробивавшееся сквозь витражные окна, раскрашивало пол кровавыми бликами, превращая его в застывшую алую реку. Казалось, сам свет, предчувствуя беду, отчаянно предупреждал его не идти. Прольется кровь. В груди колотилось что-то живое и горячее – то ли сердце, то ли комок первобытного страха. Дверь перед ним внезапно показалась выше, массивнее, чем он помнил. Черное дерево, инкрустированное серебром, теперь напоминало врата в иной мир, портал в бездну, из которой, возможно, не было возврата. Мысли кружились в голове, как осенние листья в вихре. Он вспоминал холодный мрамор саркофага, пыль, осевшую на пальцах, тишину, которая кричала громче любого обвинения… Мама… Что, если бы пропало тело его матери, а ему стало известно, что кто-то из семьи знал об этом и молчал, предал ее память, позволил надругаться над ее останками? Он вздрогнул, когда на плечо легла теплая, ощутимая рука, возвращая его в реальность, напоминая, что он не один в этом кошмаре. Даже не оборачиваясь, он догадывался, как именно сейчас рыцарь на него смотрит. Эграссель не мог не расслабиться. С момента его отравления Лололошка сильно изменился, словно откликнулся на его страх и слабость, став его щитом и опорой. И принц, осознавая собственную слабость, эгоистично принимал эти изменения… Просто потому, что у него впервые в жизни появилась настоящая поддержка, тот, которому он хотел доверять свою жизнь. Он поднял руку. Замер, пытаясь унять бешено стучащее сердце, привести в порядок спутанные мысли, укротить бурю, бушующую внутри… Вдохнул… Глубоко, жадно… И постучал. Ровно три четких удара, за которыми последовали прямая спина, чуть приподнятый подбородок и уверенный взгляд прямо – идеальное притворство. Из-за двери раздался голос, низкий и ровный, как далекий раскат грома: – Войдите. Иларель сидел за массивным столом, словно высеченным из цельного куска скалы, окруженный картами военных стратегий, испещренными непонятными символами и линиями. Его взгляд, острый и холодный, как лезвие клинка, скользнул по младшему брату, взвешивая, оценивая, затем – за его спину, где всего на секунду, пока закрывалась дверь, показался Лололошка. – Младший брат… – Удивленно протянул первый принц. – Выглядишь ужасно, – бросил он, откладывая перо. – И тебе добрый вечер, старший брат, – формально ответил Эграссель, стараясь сохранить невозмутимый вид, хотя внутри все кричало от страха перед воинственным братом. – У меня к тебе не совсем приятный разговор. – О чем? – Иларель откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, принимая непринужденную позу, но Эграссель видел напряжение в его плечах, чувствовал исходящую от него волну настороженности. – О гробнице королевы Итилы. Тень, уже не мимолетная, а глубокая и зловещая, накрыла лицо Илареля пеленой. Его взгляд мгновенно похолодел, превратившись в бездонный лед, и Эграссель понял, что нарушил негласный запрет, вторгся на территорию, куда доступ запрещен. Он почувствовал себя маленьким и беззащитным перед этой внезапной переменой в брате. – Меня пытались отравить ядом на основе бешенного зелья. Мне пришлось… – Ты нарушил покой мертвых? – Голос старшего был низким, почти шепчущим, но в нем слышалась такая опасность, что Эграссель невольно отшатнулся. – Я нашел пустой саркофаг. – Тут же перешел к сути Эграссель, чувствуя угрозу своей жизни. Повисла холодная тишина. Густая, почти осязаемая. Второй принц боялся сделать лишний вдох. Что, если он ошибся, и нужно было идти к отцу? Вдруг Иларель подумает, что Эграссель пытается обвинить его в отравлении? Или, что еще хуже, вдруг заказчиком выступал старший брат?.. Страх сковал его обжигающими объятиями, парализовал волю, заставляя кровь стыть в жилах. Успокойся… Лололошка за дверью… Он ждет… Он же не в сговоре с братом, да? Пока Эграссель метался в плену собственных страхов, кусая губы до крови, Иларель смотрел в одну точку, сквозь карты на стенах, сквозь сами стены, пространство, словно его взгляд был направлен в иное измерение. Выражение его лица было… Опустошенным. Не гневным, не испуганным, а именно опустошенным, как будто из него выкачали всю жизнь, оставив лишь пустую оболочку. – Я думаю, что ты не должен был лезть туда. – Наконец, выдохнул он, нарушая тишину. – Но… Спасибо, что сказал. По такой реакции нельзя ничего сказать наверняка… От досады хотелось выть. – Что теперь? – Эграссель осторожно предпринял попытку получить информацию. – Теперь – ничего. – Иларель медленно встал, с каким-то механическим усилием обошел кресло и подошел к окну, отвернувшись от Эграсселя. Закат окрашивал его фигуру в зловещие багровые тона, превращая в демона. – Это не твоя забота. Этого стоило ожидать… – Приношу свои извинения… На этом откланяюсь. Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком, словно гробовая крышка. Эграссель стоял в коридоре, не двигаясь, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. В ушах еще звенел голос Илареля – ровный, как заточенный клинок, но без единой трещины, через которую можно было бы разглядеть правду. Ни подтверждения, ни опровержения. Только холодное неодобрение и взгляд, в котором читалось что-то... Странное. Не гнев. Не страх. Предостережение. Он сжал кулаки до побелевших костяшек, ощущая, как дрожь пробегает по пальцам. Страх? Да. Эграссель не был храбрым, не владел мечом, не умел плести интриги. Все, что он мог – составлять прогнозы, анализировать факты и думать. Но сейчас, перед лицом этой надвигающейся то ли из прошлого, то ли из будущего опасности, даже его интеллект казался бесполезным. Лололошка стоял чуть поодаль, молчал, но его глаза – темные, глубокие – не отрывались от Эграсселя. В них читался немой вопрос: Что теперь? Эграссель медленно выдохнул, пытаясь взять себя в руки, обуздать нарастающую панику. Теперь только одно – найти того, кто знает больше. И если Иларель не скажет правды... – Ло, – тихо произнес Эграссель, обращаясь к своей единственной опоре. – Распорядись отправить уведомление о визите сестре. Нужно поговорить с Туилин.

***

Коридоры дворца казались зловеще безлюдными. Тень за каждым углом, шорох ткани, шепот ветра – все казалось ужасным предзнаменованием грядущей беды. Казалось, время замедлило ход, и каждый шаг по направлению к покоям сестры отдавался мучительным эхом в голове Эграсселя. За дверью царила тихая, умиротворяющая атмосфера. Благовония наполняли комнату дурманящим ароматом. Туилин стояла у окна в изящном платье цвета темного изумруда. – Братец, – тихо произнесла она, обернувшись. В ее голосе сквозило тепло, перебиваемое интересом. – Ты плохо выглядишь. Тебе нельзя перенапрягаться. – Туилин… Я знаю, что сейчас поздно, но мне нужна твоя помощь. – Эграссель остановился у порога, не решаясь войти. – Помнишь, в нашу прошлую встречу… – Эграссель покосился на слуг. – Ты мне намекнула на одну историю? Туилин, нахмурилась. Прикрыв лицо веером, она тут же жестом дала немую команду слугам уйти. – Можешь говорить. – Спасибо, – принц сделал несколько шагов и присел на диван. – Если коротко, меня пытались отравить ядом на основе травы из Белегоста. Он влияет на физическое здоровье и незаметен в еде и воде. Туилин… Я думаю, маму отравили таким же ядом. Туилин долго молчала, словно взвешивая каждое слово, каждое последствие, к которому может привести их разговор. В тишине комнаты слышалось лишь тихое потрескивание благовоний и размеренное тиканье напольных часов, отсчитывающих драгоценные мгновения, которые могли изменить все. Молодой эльф ощущал, как время замедляет свой бег, превращаясь в тягучую, обволакивающую субстанцию. Эграссель, не выдержав гнетущего молчания, нарушил тишину: – Боюсь, если я пойду с этим к отцу, он меня запрет в западной башне… Молчание сестры затянулось. Затем она посмотрела Эграсселю прямо в глаза, в ее взгляде читалась смесь сочувствия и предостережения. – Западная башня… Я слышала слухи, что там уже долгое время держат одного безумца… Так что не запрет. Безумец… Что-то в этих словах зацепило Эграсселя, словно сработало в его сознании как спусковой крючок. Безумец… Западная башня… Скрытность… Изоляция… Все эти обрывки информации складывались в зловещую картину. – Кто этот безумец? – Прямо спросил он, не в силах сдержать нетерпение. – Поговаривают, прошлый советник, – призналась Туилин, понизив голос до шепота, словно боялась, что их подслушивают. – Он там уже очень давно, за ним приглядывают лишь несколько стражников. – Вздрогнув, повторила она. Эграссель знал, что Туилин беспокоится за него… По-своему. Однако, он был уверен, что это ключ… Если не ко всем, то к многим ответам. – Значит, есть большая вероятность, что он с этим связан… – Вслух размышлял принц. – Эграсса, пожалуйста, не делай глупостей! Оставь это дело. – В голосе Туилин слышался отчаянный страх за брата. – Я буду осторожен, обещаю… Не дожидаясь ответа, Эграссель покинул ее покои.

***

Эграссель в последнее время легко засыпает… Наверное потому, что не один. Лололошка остается с ним до рассвета… Сколько его не выгоняй. Следующий день наступил слишком быстро. Рыцарь отправился искать следы отравителя, а принц, по горячим следам разговора с сестрой, решил посетить пленника западной башни. Мрачный страж дворца. Отдаленная постройка пользовалась дурной славой, окутанная пеленой тайн и предрассудков. Про нее ходили леденящие кровь легенды – и ни одна из них не вселяла надежды, лишь усиливала страх и отчаяние. Говорили, что там обитают призраки, что там слышны стоны и проклятия, что сама земля вокруг башни пропитана смертью. Настоящая пыточная… Эльф шел… Хотя скорее пробирался по узким, полуразрушенным коридорам, от которых несло сыростью, плесенью и запустением. Кое-где обвалилась часть камня, обнажая древние, почерневшие от времени кладки. Его шаги были тихими, осторожными, будто он боялся нарушить покой спящего чудовища, потревожить древнее зло. Заброшенная, покрытая плющом, она стояла на отшибе, в самой дальней части замка, словно сам дворец старался забыть о ее существовании, вычеркнуть ее из своей памяти. Эграссель поднялся по скрипучей, шаткой лестнице, каждый шаг отдавался болезненным эхом в ушах. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Неизведанность манила его, как мотылька на пламя. Но в то же время всепоглощающий ужас, ледяной хваткой сжимавший его сердце, заставлял его постоянно оборачиваться с мыслью вернуться и дождаться своего рыцаря… Но выбора у принца не было. Он должен идти вперед. Когда Эграссель достиг двери в западную башню, старой, покосившейся и запертой на ржавый замок, то с трудом устоял на месте – к горлу подступил ком, мешающий дышать, а в животе разлился холодный страх. Охрана, состоящая из двух измученных и запуганных стражников, не остановила его – лишь проводила его сочувствующим, полным сожаления взглядом. Он взял себя в руки, заставил себя дышать ровно и глубоко, подавил панику и распахнул створки двери, будто открывая врата в ад. Дыра, уходящая на много метров под землю, в кромешную тьму, казалась бездонной пропастью, готовой поглотить его целиком. Внутри – полумрак, рассеиваемый лишь тусклым светом, проникающим сквозь узкие щели в стенах. Запах плесени, сырой земли, гниющих трав и чего-то кислого, отвратительного, ударил в нос, заставив его поморщиться. – Есть кто-нибудь? – Его голос дрогнул, несмотря на все его усилия, выдавая его страх. Тишина. Затем – тихий, едва различимый шепот, словно доносящийся из другого мира. – Королевская кровь… Из темноты, словно из самой бездны, выступила фигура. Старик. Грязные, спутанные седые волосы, впалые, безумные глаза, горящие болезненным огнем, кожа, обтянувшая кости, истонченная временем и болезнями. Он выглядел как живой мертвец, восставший из могилы. – Ты… Как он… – Он захихикал, издавая жуткий, скрипучий звук. – Мужеложец! Вот уж яблоко от яблони! – Его слова были бессвязными, бредовыми, лишенными всякого смысла. Вот уж! Неужели слухи дошли и до сюда? Эграссель сглотнул, пытаясь подавить тошноту, и отступил на шаг, почувствовав исходящую от старика волну безумия. Он проигнорировал смех сумасшедшего, стараясь сосредоточиться на своей цели. – Ты знаешь что-то о королеве Итиле? – Спросил он, стараясь говорить спокойно и уверенно. Старик качнул головой, его глаза сверкнули, словно у дикого зверя, загнанного в угол. – Принц знал, что он его убьет… – Принц…? Кто кого убьет? – Эграссель недоуменно нахмурился. У него есть еще один брат? У отца есть брат? – Принц Белегоста Итила. – Проскрипел безумец. – Твой отец ненавидел его, презирал его за то, что он стал мужеложцем во имя мира двух королевств. Эграссель почувствовал, как земля уходит из-под ног, как рушится мир, который он знал. – Королева Итила… Это мужчина? Но… Первый принц… Иларель… Как? Что это значит? Старик засмеялся – звук, как скрип ржавых петель. – Милый, наивный ребенок, – прохрипел он, с трудом выговаривая слова. – В мире много способов добиться желаемого, способов обмануть природу, способов изменить судьбу… Алхимия, магия, ложь… – Отец… – Прошептал Эграссель, не веря своим ушам. – Насиловал, унижал, пробовал различные способы, лишь бы получить наследника и больше никогда не видеть принца Итилу, вычеркнуть его из своей жизни, стереть его имя из истории. Эграссель отступил, чувствуя, как его охватывает ужас и отвращение. Его отец… Женился на мужчине, много лет добивался от него рождения наследника, а потом, когда получилось… Появилась Тейрасса, которая получала всю любовь Тадмавриэля… Вот какие обиды были между королевами… Потом старик склонился вперед, его дыхание, зловонное и гнилое, коснулось лица Эграсселя. – Любовь… Сделала его безумным, – прошептал он, и в его безумных глазах на мгновение вспыхнуло что-то похожее на сочувствие. Эграссель, не в силах больше выносить этого кошмара, выбегает из башни, словно спасаясь от преследования, задыхаясь и спотыкаясь. Он выбегает во двор и – неожиданно – сталкивается с Лололошкой, который, видимо, пошел в башню, чтобы его найти. – Ваше высочество? – Обеспокоенно спрашивает Лололошка, видя его бледное и перепуганное лицо. – Ло! – Задыхаясь, выдыхает Эграссель. – Мне нужно кое-что рассказать… – Хором произнесли они. – Ты... Ты первый, – принц поднял руки в жесте капитуляции. Ему бы отдышаться после такого забега… Да в себя немного прийти… Подумать только… Лололошка кивает, его взгляд в ту же секунду становится серьезным. – Я нашел отравителя.