Хрустальный принц

– Ваше высочество, у меня просьба. Слова сорвались с губ Лололошки резче, чем он планировал. Нервы натянулись до предела, последние дни превратились в кошмарную гонку, и он боялся, что рано или поздно сорвется. – Говори. Эграссель оторвался от своих бесконечных бумаг и уставился на него своими утягивающими болотными глазами. Лололошка старался не смотреть в них, не выдать волнения, хотя сердце все равно колотилось в груди, как пойманная птица. – Я буду верен вам в любом случае… Но имею наглость просить позаботиться о моей матери, если со мной что-то случится. Он проглотил ком в горле. Просьба казалась эгоистичной, глупой, особенно учитывая, что он почти не поддерживал связь с матерью. Но сейчас, в этот момент, ему отчаянно нужно было хоть какое-то заверение, хоть какая-то гарантия, что о ней позаботятся, если с ним что-то произойдет. – Я думал, вы не близки… – Так и есть… Но она все еще моя мать. Полукровка чувствовал на себе пристальный взгляд Эграсселя, словно тот пытался заглянуть ему в душу, разгадать его истинные мотивы… Хотя Лололошка уверен, этот эльф и так все понимал. Они с головой в интригах и заговорах, информация, которой они владеют… О которой знают другие, что они ей владеют… Может произойти что угодно. Эграсселя уже пытались убрать. Не факт, что не придут за его рыцарем. И если однажды ему придется пожертвовать жизнью ради своего принца… Он не хочет, чтобы тот чувствовал груз вины. Зная Эграсселя, такая просьба точно его облегчит. Эграссель кивнул, затем неожиданно произнес: – У меня встречная просьба. Сердце Лололошки пропустило удар. Что такого можно попросить взамен к посмертной просьбе, что нельзя просто приказать? Неужели он недостаточно дал понять, что исполнит любой?.. – Научи меня владению мечом. По спине пробежала дрожь, а сердце пронзила боль. Зачем? Зачем Эграсселю меч, когда рядом есть он, Лололошка, его рыцарь, поклявшийся защищать его? Неужели он не доверяет ему? Неужели сомневается в его силах? Он не мог вымолвить ни слова… Потому что вспомнил, как оказался здесь, на этой должности. Из-за чего. Эграссель провалил экзамен. Его Величество просто наказал своего сына подобным унижением… Он никогда не должен был быть здесь. Он должен был быть другим, гвардейцем, но судьба распорядилась иначе. Мысль о том, что однажды он может покинуть свой пост, что его могут убить или отослать, причиняла невыносимую боль. Он привык к Эграсселю, к его упрямому характеру, к его редким улыбкам. Он привязался к нему, волновался за него, и перспектива потерять его была невыносимой. И теперь эта просьба научить его владеть мечом… Это означало, что Эграссель не рассчитывает на него, что он готовится к худшему. И это ранило в самое сердце. – … Конечно, ваше высочество… – Сухо ответил Лололошка, отводя взгляд к окну. – Вам пора отдыхать. Сегодня Эграссель не возражал. Он отложил документы в сторону, потушил свечи у кровати и довольно быстро уснул. Оставив Лололошку в тишине. Она обволакивала башню густым, почти осязаемым покрывалом. Она висела в воздухе, почти осязаемая, пронизанная лишь слабым треском догорающих свечей и глухим стуком его собственного сердца. Полукровка сидел в кресле у постели Эграсселя, не отрывая взгляда от его лица. Принц спал. Дыхание было ровным, но поверхностным, словно даже во сне Эграссель не позволял себе полностью расслабиться, сбросить маску сдержанности и контроля. Тонкие, бледные пальцы слегка шевелились на расшитом узорами одеяле, будто ловили невидимые нити ускользающих сновидений. О чем он сейчас грезил? Быть может, видел тени прошлого или, возможно, холодный, оценивающий взгляд отца, ядовитый шепот придворных, змеиное шипение прислуги, посмеивающихся в темных коридорах замка… А может быть, видел его? Хотя бы на миг, хотя бы в мимолетном сне он хотел быть там, рядом, защищать его от всех бед, от всех этих чудовищ, что терзали Эграсселя даже во сне… Рыцарь прикусил губу, чувствуя, как по спине пробегает волна горячей дрожи. После отравления он не мог позволить себе оставить принца одного. Даже сейчас, когда яд был давно выведен из организма, а тело Эграсселя восстановилось, он не доверял обманчивому спокойствию ночи. Ночь – идеальный союзник для подлого удара. Ночь обманывает, создает иллюзии, в которых стены кажутся неприступно высокими, а тени – предательски близкими. Лололошка наклонился вперед, осторожно вытягивая руку. Его пальцы почти коснулись волос принца – нежных, словно шелк, золотых прядей, рассыпанных по белой подушке… И замер. Не смей. Словно обжегшись, он отдернул руку, сжал пальцы в кулак. Эграссель – принц. А он… Как и то, что между ними один раз что-то было… Не значит ничего. Он – всего лишь тот, кому доверено следить за тем, чтобы принц был в порядке. Просто стражник, простой слуга, которому положено охранять сон того, кого ему никогда не суждено иметь. Лололошка научился держаться. Он уже решил, что что бы не случилось, он посвятит себя принцу Эграсселю... Просто готовый на все, ради него… И даже делить постель без взаимных чувств. Когда небо начало светлеть, ненавязчиво подсвечивая края тяжелых штор, Лололошка тихонько вышел из комнаты. Эграссель все еще спал, укрытый тишиной и спокойствием, и он не хотел нарушать его привычное, священное утро, когда принц в одиночестве встречает рассвет на мосту между башнями. И все же, он не отказался бы хоть мельком взглянуть на его настоящее лицо, которое принц подставлял навстречу ветру, на его горящие глаза, когда он смотрел на темный, пробуждающийся зеленью лес, на редкую, но такую драгоценную улыбку, которую он дарил восходящему солнцу, заботливо путающемуся в золотых прядях его волос... Но сейчас нужно было разобраться с кое-чем другим. С тем, что не давало ему покоя, терзало сердце и заставляло стискивать зубы от ярости. Комната Лололошки, скромная и функциональная, сейчас напоминала поле битвы. Бумаги громоздились повсюду – донесения, списки слуг, старые записи о поставках провизии. Он рылся в них уже третью ночь, ощущая себя старателем, перемывающим тонны пустой породы в надежде найти драгоценную крупицу истины. И сегодня он должен был найти конец нити. Яд. Этот проклятый яд, едва не убивший Эграсселя… Он должен найти виновного. Лололошка, рыцарь, который был в одном шаге от официальной присяги верности эльфу, превратился в ищейку. Он изучал документы, личные дела слуг, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть малейший намек на того, кто мог пойти на такое преступление – отравить воду, предназначенную для принца. И пытался как-то привести найденные ниточки к покойной первой королеве, Итиле – ведь это ядовитое безумное зелье было родом с ее родины. Перебирая в третий или четвертый раз одну и ту же стопку, взгляд Лололошки сфокусировался на знакомом лице… Та горничная, которая беспокоилась за Эграсселя. Та, что просила его помочь попасть в его башню. Так она не была посыльной, а все-таки работает в башне … Но попала не через главную горничную, а благодаря внезапному набору слуг от Его Величества… Лололошка внутренне порадовался за нее. Надеюсь, она была искренна в своих желаниях. И вот, среди недавно уволившихся слуг, он обнаружил двух сестер, которые некогда работали на Итилу… Лололошка заранее отпросился у Эграсселя на сегодня, сославшись на неотложные дела. Он надеялся, что принц не заподозрит ничего. Надеюсь, с ним все будет в порядке, пока я не вернусь… Ярость клокотала внутри, требуя выхода. Он найдет виновных. И они дорого заплатят за то, что посмели посягнуть на жизнь Эграсселя. Рассвет был мертвенно-холодным. Серым пеплом он расползся по небосводу, когда Лололошка покинул дворец. Конь под ним фыркал, выдыхая клубы пара в морозный воздух. Рыцарь не стал медлить ни секунды – лишь крепче запахнул плащ, проверил кинжал, надежно закрепленный у пояса, и вонзил шпоры в бока своего скакуна. Каменные стены королевского дворца остались позади, постепенно растворяясь в утренней дымке. Впереди – дорога, извилистой змеей пробивающаяся сквозь леса и холмы, ведущая туда, где могли скрываться те самые служанки, ставшие пешками в чужой грязной игре. Разумнее всего начать поиски с их родной деревни. Туда он и направил своего коня, ощущая, как в его груди затягивается странный, но тугой узел беспокойства. Быстрее… Дом стоял на самой окраине, покосившийся, с прогнившей крышей, как будто давно забытый хозяевами и проклятый временем. Дверь была приоткрыта – плохой знак, от которого похолодело в груди. Он вошел без стука. Запах ударил в нос, заполнил легкие, проникая в самую душу. Сладковатый. Тяжелый. Удушающий. Смерть. Она лежала на полу, у остывшей печи. Еще в самом расцвете сил, с лицом бледным, почти прозрачным, словно вылепленным из воска. На тонкой, изящной шее алел тонкий, аккуратный порез. Профессионал. Это дело рук наемного убийцы, а не случайного бандита. Лололошка присел рядом, стиснув зубы. Опоздал. Кто-то опередил его. Нужно найти вторую. К удивлению рыцаря, это произошло довольно быстро. Он нашел ее, дрожащую, зарывшуюся в сено. Ее глаза были полны ужаса, дикие и безумные. Увидев Лололошку, она вскрикнула и попыталась сбежать, но рыцарь мгновенно схватил ее за руку. – Я не убью тебя, – прошипел он сквозь зубы, стараясь держать себя в руках. – Но тот, кто пришел сюда до меня… Он вернется. Женщина замерла, как будто эти слова заставили что-то осознать. Ее взгляд сфокусировался и в нем мелькнуло… Узнавание? Да, она вполне могла видеть личного рыцаря принца. Возможно, поэтому она заговорила. Быстро-быстро, захлебываясь словами, словно боялась, что голос предаст ее раньше, чем она успеет выдохнуть правду. – Мы… Мы не думали, что он зайдет так далеко… – Заикаясь, протараторила женщина. – Мы просто хотели заработать немного денег… – Кто? Кто это сделал? Ее пальцы впились в его руку, цепляясь за него, как за соломинку, способную спасти от неминуемой гибели. – Он… Он давал золото. Говорил, что если мы скажем хоть слово… Мы умрем. – Ты уже сказала, – Лололошка наклонился ближе, его голос стал холодным, как лед. – Теперь только имя спасет тебя. Она задрожала, губы ее побелели, словно выцветшая ткань. И беззвучно прошептала то самое имя. Рыцарь похолодел. Все внутри словно оборвалось. Перекинувшись еще парой фраз, Лололошка вздохнул. Как же тяжело с этим гадюшником, когда ты в эпицентре событий! – Возьми это золото, – он кинул женщине небольшой кошель, наполненный звенящими монетами. – И убирайся как можно дальше отсюда. Лучше – в другую страну. Смени имя, внешность… Стань другим человеком. Только так ты сможешь спасти свою жизнь. А сам, не теряя ни секунды, вскочил на коня и поспешил обратно во дворец, боясь опоздать. Ему казалось, что каждая минута, проведенная вдали от Эграсселя, может стать роковой. Ведь теперь он знал, кто стоит за всем этим. И это знание обжигало его, словно раскаленное клеймо.

***

– Этого не может быть! Эграссель метался из стороны в сторону по своему кабинету, как разъяренный зверь в клетке. Его лицо, обычно такое спокойное или сосредоточенное, сейчас было максимально беспокойным. Золотистые брови сошлись на переносице, прогладывая морщинку между собой, взгляд то рассеивался, то снова фокусировался на чем-то, а золотистый шлейф волос не поспевал за его шагом, грациозно догоняя. Лололошка перехватил его у западной башни. У него чуть сердце не остановилось, когда слуги сказали, что принца нужно искать именно там! На мгновение мелькнула безумная мысль, что Его Величество Тадмавриэль озверел и запер сына в башне, за его дерзкое вскрытие места упокоения королевы Итилы… Но, как оказалось, принц просто ходил поболтать с местным безумцем… Рыцарь мысленно простонал, чувствуя, как подступает головная боль. Мой принц… Ты меня в могилу сведешь. – Я взял расписку с той служанки, если вы мне не верите… – Лололошка тут же потянулся к сумке, готовый предоставить доказательства, лишь бы успокоить бурю, бушующую в душе принца. – Нет, Ло, я тебе верю… Но… Я не верю, что это действительно произошло. Не верю, что он… – Эграссель замолчал, мучительно подбирая слова. Лололошка мучился, смотря на него, видя, как тяжело ему даже признать чудовищную правду. Правду о том, что служанка назвала имя первого принца. – Мой брат… – Снова как в бреду повторил эльф, глядя в пустоту перед собой. – Мне нужно поговорить с ним! – Ваше высочество… – Рыцарь инстинктивно попытался остановить его, но был пригвожден к месту. – Эграссель! – Повысив голос, поправил его принц. Он злился… На что именно? На предательство брата, на обман, на ту ложь, в которой он жил все эти годы. Он долго сдерживал эту ярость, копил ее в себе, и то, что тот, кто единственный остался с ним… Лололошка бы постеснялся сказать это вслух, но очень хотел верить, что друг, вновь обращается к нему по титулу, словно ставя между ними невидимую стену, видимо, стало последней каплей, пробившей хрупкий барьер. – … Эграссель, – впервые за долгое время Лололошка пересилил себя, произнося имя принца с такой непривычной для него легкостью и откровенностью. Он видел, как плечи Эграсселя слегка расслабились, как в его глазах появилась слабая искра благодарности. – Успокойся. Позволь этим займусь я. Лололошка не удержался. Нарушив все правила, забыв о субординации, он позволил себе очередную вольность. Он подошел к нему, осторожно обнял, пытаясь успокоить дрожь, сотрясающую его тело, спрятать от всего жестокого и несправедливого мира. В этом объятии было больше, чем просто утешение. Здесь была защита, преданность и… То, что не должно уничтожить их обоих.