Хрустальный принц

Дверь перед ним была тяжелой, массивной, вырезанной из черного дуба, украшенной резными гербами Военного Совета – переплетенными мечами и щитами, вросшими в дерево, будто вросли в саму историю Архея. Лололошка стоял перед ней, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони, оставляя на коже полумесяцы боли. Он не должен был этого делать. Эграссель… Он представлял его лицо, вспоминал, каково ему было вчера… Боль пронзила сердце, как стрела, но выпущена она была собственными руками. Не должен… Но он уже здесь. Он все решил. Обратного пути нет. Внутри кармана его плаща лежали две вещи: склянка с черной, густой жидкостью – ядом, который должен был положить конец всему, – и расписка. Желтоватый, потрепанный лист, испещренный дрожащими буквами. Имя. Признание. Доказательство… Все, что нужно, чтобы в одно мгновение уничтожить собственную жизнь. Он поднял руку, чтобы постучать, и вдруг осознал, что пальцы его дрожат. Страх, как ледяная змея, обвивал его тело. Предатель. Боль ударила в висок. Он предавал его. Предавал своего принца... Но это необходимость. Он убеждал себя в этом. Ради Эграсселя. Ради его безопасности. Ради того, чтобы его спасти. Так он сможет узнать, как его защитить. Это была единственная нить, за которую он мог держаться. Лололошка сглотнул, но пересохшему горлу это мало чем помогло. Он собрал остатки воли, выпрямился и постучал. Три удара. Четких, твердых, будто не его рука это сделала, а кто-то другой – холодный, расчетливый, тот, кем он должен был стать сейчас. Маска безжалостности скрывала отчаяние и боль. Голос за дверью был ровным, без эмоций. Голос эльфа, привыкшего отдавать приказы. Этот голос четко скомандовал: – Войдите. Лололошка вошел. Кабинет Илареля был просторным, но аскетичным – никаких излишеств, только карты на стенах, стол, заваленный документами, и высокие окна, через которые лился холодный свет. Первый принц сидел в кресле, его пальцы лениво перебирали государственные документы, но взгляд уже был поднят – острый, изучающий, как клинок, приставленный к горлу. Лололошка подошел. Шаг. Еще шаг. Каждый шаг отдалял его от самого себя, погружая в пучину лжи. Казалось, пол под ним колеблется, но он знал – это не пол. Это он. Его мир рушился под тяжестью сделанного выбора. Он достал склянку. Поставил ее перед Иларелем. После – расписку. Бумага легла на полированную поверхность стола беззвучно, но в его ушах грохнуло, будто уронили камень. Каждый звук резонировал в голове, напоминая о совершенном предательстве. – Я все знаю. – Ровно произнес рыцарь. Собственный голос звучал чужим. Холодным. Спокойным. Слишком спокойным. Будто кто-то другой говорил за него, а он лишь наблюдал со стороны, как этот человек предает единственного, кто… Он не дал себе договорить даже в мыслях. Нельзя. Слабость сейчас – смертный приговор. Иларель не спешил отвечать. Его пальцы коснулись склянки, повернули ее, будто изучая. Затем – расписки. Он прочел. Медленно. Взгляд Илареля был непроницаемым, но Лололошка чувствовал его, как ледяной ветер, обжигающий душу. Тишина в кабинете была густой, давящей. Рыцарь чувствовал, как капли пота стекают по спине, но лицо его оставалось каменным. Он разрывался между желанием подставить меч к горлу первого принца и сбежать, но знал – ни то, ни другое ему недоступно. – И что теперь? – Наконец тихо произнес Иларель, складывая руки на стол. Его взгляд был опасным… Ясно давал понять, что одно неверное слово и полукровка нежилец. Лололошка не отвечал. Он смотрел в глаза первого принца и думал, тщательно взвешивал каждое последующее свое слово, действие, держал эмоции… И как Эграссель постоянно это делает?! Чертовски тяжело! – Почему вы хотите убрать своего брата? – Прямо задал вопрос Лололошка. Он ходил по краю, вот так с вызовом разговаривая с тем, кто нагло водит за нос и хочет убить Эграсселя. – На то есть много причин. – Принц откинулся в кресле. – Я не обязан отвечать зазнавшемуся полукровке. Его слова били по Лололошке, как плети. Он давно привык к упрекам в происхождении, но это все равно было тяжело выносить. Предательство, боль, унижение… Ради своего принца он стерпит все. Лололошка сглотнул. Его губы дрогнули. Следующие слова дались ему тяжело. Он смотрел в глаза Иларелю, чувствуя, как отвращение к себе захлестывает его. – Бесчестно давать яд больному… – Он кивнул на склянку. – Но я не хочу гнить в его тени. – Полукровка отчеканил каждое слово. – Это означает..? – Иларель продолжал ломать своим взглядом, своим тоном… – Я сделал выбор. Лололошка преклонил колени, и каждая секунда этого унижения прожигала его кожу, как раскаленное железо. Пол под ним казался ледяным, но внутри бушевал огонь – ярость, страх, ненависть к себе. Холод камня просачивался сквозь доспехи, будто сама земля пыталась утащить его вниз, поглотить его вину. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно даже в коридорах. Оно отсчитывало секунды до разоблачения, до того момента, когда вся ложь рухнет, похоронив его под обломками. Он лгал. Лгал так искусно, так тщательно выстраивал каждый аргумент, каждую деталь, что даже сам почти поверил в свою историю. Он рассказал, как вышел на первого принца, рассказал, что известно Эграсселю... Естественно, это была только ложь. Спасительная ложь, призванная защитить того, кого он предал. Эграссель искал яд? Да, конечно. Эграссель не знал всей правды? Естественно. Он не мог поставить своего принца под удар. И все равно ему было противно. Противно от себя, от своих слов, от того, кому преклонился… Предатель, лжец, лицемер. Слова крутились в голове, как навязчивая мелодия, отравляя каждый вдох. – Зачем он посещал гробницу? – Внимательно выслушав весь рассказ, спросил Иларель. Голос принца был похож на глыбу камней, давящий, массивный, смертоносный. Лололошка почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Ледяные пальцы страха сжали его сердце. Один неверный ответ, одна заминка, и все будет кончено. – Не уверен, но, возможно, он хотел взять образец бешенного зелья... – Снова солгал рыцарь. Это должно быть убедительно… Иларель долго смотрел на полукровку, пока у того бешено колотилось сердце. Взгляд принца был пронзительным, словно был способен увидеть сквозь ложь, прочитать все его тайные мысли. Принц молчал. Секунды тянулись, как часы. Время замерло. Лололошка чувствовал, как чужой взгляд прожигает его насквозь, выискивая за что зацепиться, где есть несостыковки, где скрылась правда. Он был готов к худшему. Эграссель дал слово позаботиться о матери, а больше… Больше полукровка хотел бы сделать сам, но защитить принца, будучи мертвым, он не сможет. Потом Иларель усмехнулся. Легкая, презрительная усмешка, которая полоснула лезвием по нервам. – Все в игрушки играет... – Протянул первый принц и покачал головой. А Лололошка выдохнул. Сначала робко, потом все сильнее, будто освобождаясь от тяжелого груза. Кажется, он прошел проверку. – С его-то умом видеть только верхний слой проблемы... Я разочарован. – Иларель продолжил, не сводя взгляда с Лололошки. Его слова были как пощечина. Рыцарь замер. Только сердце неумолимо куда-то бежало, не желая успокаиваться. Его переполняла обида. Обида за Эграсселя, его преданность и старания. – О чем вы? – Резко поднял голову Лололошка, да так, что перед глазами мушки заплясали. Он не мог позволить оскорблять Эграсселя. Ему было обидно за своего принца. Тот выполнял свои обязанности, следовал строгому графику, из которого выбивали заговоры и болезнь… И кто-то называет его поверхностным? Разве смогли бы они так глубоко забраться в этот змеиный клубок, если бы смотрели поверхностно? Ярость боролась со страхом, желание защитить Эграсселя затмевало благоразумие. – Грядет война. – Холодно отрезал принц. Эльф перед ним превратился в непоколебимую скалу. Лололошка не мог не признать, что пошел бы за таким человеком… Потому что в этом взгляде он видел исход войны, каждую потерю и холодную решимость. – Он… Что-то говорил об этом... – Рыцарь поддался чувствам, желая оправдать своего принца. Лололошка не мог сдержаться. Он защищал Эграсселя даже сейчас, даже перед тем, кто хотел его смерти. – Не только с людьми. – Иларель устало выдохнул. – Белегост заслал шпионов и готовит революцию. Мысли в голове Лололошки крутились с бешеной скоростью, сталкиваясь друг с другом, как камни в оползне. Информация, которую он получил, была слишком внезапной и ошеломляющей, чтобы ее можно было сразу осознать. Революция? В Архее? Как?.. Почему он об этом не знал? Разве Эграссель не должен был догадаться? Почему Белегост подрывает мир в Архее? Что им нужно? Хаос? Власть? Месть? Озарение не заставило себя ждать. Ну конечно… Все становится на свои места. Причина сидит перед ним. Он поднял глаза на Илареля. Взгляд прошелся по его скулам, на чуть раскосый разрез глаз, ржавый цвет волос – черты, которые казались чужими среди эльфийской знати Архея. Черты, доставшиеся ему от матери. Белегосту не нужен был хаос ради хаоса. Им нужен был свой человек на троне. Тот, кто будет верен их интересам, кто будет готов пойти на компромиссы, кто будет обязан им своей властью. Иларель. Видимо, Лололошка забыл про контроль эмоций. Его лицо, наверное, выдало все его мысли, потому что Иларель поспешил его отослать. – Обсудим все вечером. Приходи к темницам. – Слова первого принца прозвучали как приказ, не терпящий возражений. Лололошке не понравилось это приглашение. Чувство опасности обволакивало его змеей, готовясь к удушающему броску.

***

Тишина темничных коридоров казалась слишком угнетающей… Спертый воздух давил на грудь, а сырость проникала в кости, словно предвестник неминуемой беды. Лололошка шел за Иларелем, осматриваясь, запоминая дорогу обратно. Инстинкт самосохранения кричал, заставляя его быть настороже. – Так… Почему вы пытаетесь убрать Эграсселя? – Попробовал начать разговор полукровка. Он надеялся найти хоть какой-то рациональный мотив, какой-то способ понять логику Илареля… И, конечно, добыть информации. – Я не ослышалась? Иларель застыл. Рыцарь за его спиной видел, как вся его гора мышц до единой напряглась. Последнее, чего ожидал Лололошка в этом сыром, неприятном, пропахшем плесенью месте – появление принцессы. – Ты же обещал его не трогать! – Туилин за несколько шагов оказалась перед братом и отвесила ему звонкую пощечину. Звук удара эхом разнесся по коридорам, нарушая гнетущую тишину. Иларель даже не пошевелился, удар сестры не причинил ему ни малейшего вреда. Только скривился, как будто съел что-то кислое. – Он жив, не так ли? – Принц смотрел на сестру с вызовом. – Цел. Невредим. Чего еще тебе нужно? – Ила! – В голосе Туилин звучала боль и разочарование. – Туилин. – Иларель ответил ледяным тоном, от которого по коже пробежали мурашки. Она шагнула в сторону, и Лололошка смог увидеть, как дрожат ее плечи. Она была на грани истерики. – Как ты можешь так поступать, он же наш брат! – Ее голос сорвался, превратившись в рычание. – Не веди себя как твоя мать! Тогда взорвался Иларель. Рев. Не крик, не злость – чистый, животный рев, словно из глубины его существа вырвалось что-то древнее, дикое, голодное. Лололошка инстинктивно шагнул назад, рука уже потянулась к мечу. – Не смей упоминать его! Туилин не отступила. – Тогда скажи мне, Ила, почему ты ведешь себя как падаль? – Дрожь ушла, тон похолодел, а глаза были полны отвращения. – Ты хочешь правду?! Хочешь знать, что ОН сделал с ним!? – Голос Илареля дрожал от сдерживаемой ярости. Он в ярости ударил кулаком по стене. С такой силой, что казалось, стены темницы содрогнулись. По камню от места удара пошли трещины. Тишина. Иларель дышал тяжело, через зубы, как бешеный зверь. – Хочешь услышать, как он ломал его?! – Боль и ненависть сплелись с отчаянием. Лололошка замер. – Он был ПРИНЦЕМ Белегоста! – Иларель выкрикивал слова, словно вырывал их из собственной плоти. – Происхождение, влияние, навыки, ум..! У него было все! Но этот… Ублюдок заставил его носить платья, запер в женских покоях, каждую ночь НАСИЛОВАЛ, травил магией и травами, пока он не забеременел! Он сделал шаг вперед, и его тень накрыла Туилин. Рыцарь больше не видел его лица. – Отец бил его. – Иларель перешел на ледяной шепот. – Каждый раз, как видел… Каждый раз, когда смотрел на него и видел не жену, а мужчину, которого ненавидел. Лололошка почувствовал, как сжимается желудок. Он не мог представить себе такого зверства… Хотя, учитывая, что Эграссель – сын Тейрассы, его любимой женщины, и так на нее похож… И то, как король относился к нему… Но все равно это… Ужасно. – Он не просто выбросил его, как тряпку. Ему и этого было мало, он заменил его другой, а Итилу медленно травил!.. Чтоб не мешал… Туилин побледнела, оказавшись зажатой между стеной и разъяренным братом. – И единственное, что он смог сделать... – Иларель оскалился. – Единственная его месть – это яд в кубке Тейрассы. Повисла тишина. Напряженная, давящая. Тяжелое дыхание Илареля перемешивалось с эхом капель, падающих со сводов темницы, усиливая напряжение. – Простите, что отвлекаю, но… При чем тут Эграссель? – Лололошка нарушил молчание, пытаясь вернуться к сути вопроса. Иларель резко обернулся. Судя по его взгляду, он забыл о наличии полукровки в этом коридоре. Его глаза сузились, выражая смесь раздражения и подозрения. – Я исполняю предсмертную волю Итилы… А он мешает мне на пути к трону. – Иларель быстро взял эмоции под контроль. Но даже несмотря на напускное спокойствие, Лололошка чувствовал скрытую под ним бурю. – Эграссель никогда не говорил, что хочет занять трон. – Рыцарь стоял ровно, уверенно, но все тело напряглось, натянулось, как струна. Сейчас он был готов защищать своего принца до последнего вздоха. – Если не говорил, это не значит, что не хочет. – Отрезал Иларель, всем своим видом выдавая враждебность. – ... Он не хочет. – Лололошка повторил это твердо, с уверенностью. – Откуда тебе знать? Действительно… Откуда ему знать? Он же не проводит с ним в последнее время сутки напролет и вообще не замечает, как Эграссель страдает под грузом принца. Он просто рыцарь, преданный своему господину. – Я все-таки его рыцарь, – полукровка пожал плечами и улыбнулся, зная, что это лучший аргумент. Он смотрел уверенно, с вызовом… Даже когда Иларель положил руку на рукоять своего меча. – Так на чьей ты стороне? – Вкрадчиво прошипел эльф. – На той, что прикажет мой принц. – Лололошка ответил, не дрогнув. Он давно сделал свой выбор. – Тогда для живого ты слишком много знаешь. – Прорычал принц. Клинок сверкнул в тусклом свете факелов. Иларель мгновенно направил меч на Лололошку.