Хрустальный принц

Тишина в кабинете была густой и сладкой, нарушаемая лишь шелестом пергамента под пальцами Эграсселя да тихим перелистыванием страниц тяжелого фолианта. Солнечный свет, пробиваясь сквозь высокие витражные окна, отбрасывал на пол разноцветные блики и мягко освещал медовые волосы его сына, склоненные над книгой. Виндэль. Тихий, вдумчивый, с глазами цвета незабудкового поля и душой, такой же хрупкой и глубокой, как лесное озеро… Именно для него эльф сделал мягкую удобную обивку на подоконник, чтобы сыну было удобно читать днем и не заботиться об освещении. Эграссель отложил в сторону очередной доклад о сборах с западных земель и позволил взгляду задержаться на ребенке. Мальчик был целиком поглощен чтением, его тонкие пальцы аккуратно водили по строке, губы беззвучно шептали сложные слова. Сердце эльфа сжалось от приступа такой нежности, что стало трудно дышать. Он был его копией. Не только внешне, но и внутренне – та же любовь к знаниям, та же сосредоточенность, та же врожденная, чуть отстраненная грация. И именно в этот момент мысль, давно дремавшая на задворках сознания, всплыла с пугающей ясностью. Что-то не так. Он мысленным взором перенесся на тренировочный плац, где сейчас, без сомнения, правил Лололошка. Где звенели мечи, раздавались грубоватые команды и слышался сдержанный, но счастливый смех Анариона… Его головная боль, с которым совладать могли разве что строгие наказания и разговор на повышенных тонах… Его отчаянный, бесстрашный сорванец, который был вылитый Ло – не только внешностью, но и характером, и повадками, и той неукротимой энергией, что била через край. И выходило, что их гениальный, многослойный план начал давать трещину в самом неожиданном месте. Они так старались скрыть правду от посторонних глаз, так выстраивали сложную систему отвлечений и легенд… И совершенно не учли, что их дети станут главным камнем преткновения. Эграссель уже слышал шепоты среди слуг, мол, поменялись детьми… Какой абсурд! Но то, что Анарион почти все свое время проводил с Ло, что его тянуло к рыцарю как железо к магниту… Он боготворил его, жадно впитывал каждое слово, каждый урок, каждый жест… И что Виндэль… Виндэль тянулся к нему, к Эграсселю. К тишине библиотек, к разговорам об истории их королевства и травах, к спокойному созерцанию… Все это только подливало масла в огонь. Со стороны это, должно быть, выглядит… Странно. Сын герцога – неотлучно при верном рыцаре, а сын рыцаря – вечный компаньон самого герцога. Горькая ироничная улыбка тронула губы Эграсселя. Выходит, все их первоначальные сложности оказались перевернуты с ног на голову. Он, как герцог, когда-то бился над тем, чтобы сохранить лицо, играя роль родителя бастарда, а Ло разрывался между службой и отцовством, скрывая свою привязанность к одному из детей. А теперь… Теперь они взаимно компенсировали это привязанностями самих детей. Судьба сыграла с ними злую шутку, заставив их сердца биться в унисон с сердцами тех, кого они не могли открыто признать своими. Принц тихо вздохнул, откинувшись на спинку кресла. Это был усталый, глубокий вздох, полный осознания всей сложности и абсурдности их положения. – Ваша светлость?.. – Виндэль взволнованно поднял на него свои небесно-голубые глаза, поймав этот звук. Эграссель заставил себя улыбнуться, отгоняя тень печали. – Вин, просил же не звать меня так, когда мы одни, – мягко поправил он теплым и ласковым тоном. – Все в порядке, звездочка. Просто устал… Он мог целые дни напролет проводить с Виндэлем, если бы не отчеты… Но при этом с трудом выдерживал компанию Анариона больше часа, если рядом нет Ло, чтобы его успокоить. Эльф поднялся и обошел большой дубовый стол, чтобы сесть рядом с сыном на широком подоконнике. Книга, которую читал мальчик, оказалась трактатом по лечебным травам. – Тебе все понятно? – Спросил Эграссель, заглядывая в страницы, испещренные сложными схемами клеточных строений и химических формул. Виндэль смущенно потупился, проводя пальцем по изображению остроцвета. – Не совсем… Тут как-то запутанно… Эльф улыбнулся, и на этот раз улыбка была совершенно искренней, наполненной отцовской гордостью и нежностью. Он обнял сына за плечи и притянул к себе. – Ничего страшного. Это действительно сложно. Давай вместе разберемся. И пока он начинал объяснять, водить пальцем по старинным иллюстрациям и отвечать на робкие вопросы, тяжелые мысли отступили. Неважно, что подумают другие. Неважно, какую картину они видят со стороны. Важно было только это – доверчивый вес головы на его плече, пытливый ум его сына и тихое счастье быть нужным и понятым… И то, что их дети счастливы, получая необходимое внимание и жизненные уроки от обоих родителей.

***

Следующий день начался для Виндэля с привычного, почти священного ритуала – посещения герцогской библиотеки. Высокие, уходящие под самый потолок стеллажи из темного дерева, казалось, хранили не просто книги, а сами души забытых эпох. Густой, сладковато-горький запах старой бумаги, дорогой кожи переплетов и воска наполнял воздух, создавая особую атмосферу. Здесь царил безупречный порядок, благоговейная тишина и мудрость веков, запечатленная в аккуратных строчках и замысловатых иллюстрациях. Это место было его личным раем, его надежным убежищем от слишком громкого и слишком быстрого мира за тяжелыми дубовыми дверями. Он уже отобрал несколько новых фолиантов – один по астрономии, с изумительными гравюрами созвездий, другой по древним языкам, третий – сборник старинных эльфийских баллад. Заботливо прижимая драгоценную стопку к груди, он направлялся к выходу, мысленно уже перелистывая страницы и погружаясь в предвкушение часов уединенного чтения. Его спокойные мысли были резко прерваны на самом пороге. Он едва не столкнулся с Анарионом, который появился перед ним словно из ниоткуда, нарушив тихую гармонию библиотечного царства. Младший господин – хотя Виндэль никогда не думал о нем в таких формальных терминах, для него Анарион был просто Анарионом, вечным двигателем, ураганом энергии и полным антиподом его собственного спокойного, созерцательного характера – выглядел озадаченным и слегка взъерошенным. Казалось, он уже успел с утра перевернуть ползамка вверх дном в поисках чего-то. – Папу не видел? – Выпалил Анарион без всякого предисловия. Его взгляд скользнул по стопке книг в руках младшего с привычным легким недоумением и снисходительной насмешкой, которую Виндэль давно научился игнорировать. Младший эльф на мгновение смутился, почувствовав укол неловкости. Его мозг, еще затуманенный астрономическими расчетами, лихорадочно заработал. Папа… Это же Эграссель, верно? – Его светлость в кабинете, – вежливо, почти автоматически ответил он, нервно поправляя очки на носу. Анарион фыркнул, скрестив руки на груди в характерной для него позе нетерпения. – Ему же не нравится, когда ты его так зовешь... – Бросил он, прозвучав не столько в упрек, сколько для констатации странного факта. Виндэль хотел было ответить, но старший тут же его перебил, окончательно сбивая с толку: – И я вообще-то про твоего. Он замер, сжимая в руках книги, и уставился на Анариона с широко раскрытыми глазами, в которых смешались растерянность, испуг и… Пожалуй, искреннее поражение перед броней грубости будущего герцога. Виндэль поджал губы, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. Ну конечно… Анарион обычно его светлость не ищет, только папу. Он немного завидовал, что для герцогского сына отец всегда мог найти время, а для него… У них было меньше точек соприкосновения. И все-таки, он же мой папа! Не Эграссель, в конце концов, с которым я целые дни провожу, а он… Молодой эльф очень ценил время, которое герцог уделял ему… Он бы даже мог сказать, что он заменяет ему отца… Но он так воспитан, что не может допустить даже в мыслях, что могло бы быть лучше, будь его отцом его светлость, а не Лололошка. – Нет, папу не видел... – Тихо повторил он, все еще цепляясь за книги, как за спасательный круг. – Его нет на плаце? – В том-то и дело, что нет... – Анарион вздохнул с преувеличенной драматичностью, свойственной молодым эльфам. – Я уже везде обыскался. – А почему ты ищешь его в библиотеке? – Недоуменно спросил Виндэль. Библиотека была его царством, местом тишины и знаний, куда Лололошка заглядывал крайне редко и только по очень специфичным делам. – В прошлый раз я тут его нашел. Он папе помогал, – пояснил Анарион, как будто это было самое обычное дело в мире. – Какие-то книги таскали. Картинка, возникшая в воображении Виндэля, была настолько мирной и... Странно семейной, что вызвала какой-то новый приступ щемящей грусти в груди. Он быстро отогнал ее. – Так, может, они в кабинете? – Предположил он, больше чтобы прекратить этот смущающий разговор. – Может... – Анарион оживился. – Ты туда идешь? Виндэль кивнул, с облегчением хватаясь за этот предлог. Но почему-то книги в его руках вдруг показались неподъемными. Его личные планы на уединенное чтение тают безвозвратно. Но отказать старшему не было сил. Не тогда, когда тот выглядел таким... Потерянным. – Давай ты проверишь... – Вдруг попросил Анарион, замедляя шаг прямо перед тяжелой резной дверью в кабинет Эграсселя. – Почему? – Насторожился Виндэль, останавливаясь. – Что-то случилось? Анарион снова вздохнул, на этот раз по-настоящему устало. Он отвернулся, смотря куда-то в пол. – Мы с папой поругались вчера... – Нехотя признался он, отводя взгляд. Наверняка опять из-за оценок… Анарион почти все свободное время проводил на плаце, совершенно не уделяя время учебе… Он, как-никак, уже совершеннолетний эльф, если с его светлостью – боги упасите – что-то случится, то в его руки перейдет герцогство… А он все еще ругается с отцом, сбегает на тренировки и по-детски стесняется попросить прощения за свое поведение. – Если хочешь, мы можем вместе позаниматься, когда у тебя будет время, – робко предложил Виндэль, сам удивляясь своей смелости. Анарион лишь коротко кивнул, не глядя на него. – Угу. Обязательно. Проверяй давай. Виндэль глубоко вдохнул, собираясь с духом. Он никогда не стучался в эту дверь – его светлость еще давно, много лет назад, дал ему такое право, и это было одним из самых драгоценных, тайных знаков доверия в его жизни… Но сейчас, впервые, он пожалел об этой привилегии. Он осторожно, почти бесшумно нажал на тяжелую ручку и приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь. И тут же, не пробыв там и секунды, так же тихо захлопнул ее. Его сердце забилось с бешеной скоростью, а по щекам разлился горячий румянец. Он отшатнулся от двери, широко раскрыв глаза за очками, и уставился на дверь перед собой, не в силах повернуться к Анариону и вымолвить хоть слово. – Ну? – Анарион, не видевший ничего, сгорал от нетерпения. – Они там, – выдохнул Виндэль, голос его дрожал. – Видели тебя? – Продолжал допытываться старший. – Не думаю... – Прошептал он, сжимая влажные ладони. – Заняты? – Думаю, да... – Ответил Виндэль сдавленно, глотая комок в горле. «Заняты» было еще мягко сказано… Очень мягко. Отец стоял, склонившись над своим господином. А Эграссель… Его стройная, изящная фигура была буквально разложена на полированной поверхности большого дубового стола, заваленного обычно аккуратными стопками документов… Но теперь они были сметены на пол. Золотистые волосы эльфа, обычно аккуратно собранные в простые прически, растрепались, рассыпались на темном дереве, как реки солнечного света. Рука отца поддерживала его голову, а другая… Виндэль не успел разглядеть, куда легла другая рука, – даже думать не хотел! Но в напряженной линии спины рыцаря, в запрокинутой голове Эграсселя, в его полуприкрытых глазах и чуть приоткрытых губах, на которые падали скупые, прерывистые поцелуи, была такая животная, такая всепоглощающая страсть, что у юного эльфа перехватило дыхание. Это был не просто поцелуй. Это было завоевание и полная, безоговорочная капитуляция. Это было настолько интимно, что Виндэлю стало жарко, а по щекам разлился огненный румянец. Он чувствовал себя ужасным нарушителем, подглядывающим за чем-то священным и запретным. Но страшнее было то, что его отец… Был… С герцогом… Анарион, не понимая истинной причины его замешательства, счел это обычной бюрократией взрослых. – Отойди, сам зайду... – Он сделал решительный шаг к двери, его рука потянулась к ручке. Но Виндэль инстинктивно схватил его за запястье, оттаскивая прочь. – Не стоит... – Его голос прозвучал резко и неожиданно твердо. Он посмотрел на Анариона, на его ясные, ничего не подозревающие глаза, и произнес то, что показалось ему единственно возможным объяснением, чтобы удержать его. – Тебе еще рано на такое смотреть. Они стояли друг напротив друга в тишине коридора. Один – взволнованный и смущенный открытой страстью, которую он увидел между своим отцом и герцогом. Другой – просто раздраженный и недоумевающий, верящий, что мелкий эльф просто что-то недоговаривает… И ведь не ошибался. – Ты либо говоришь, что там, либо я захожу и сам смотрю, – Анарион упрямо нахмурился, его рука снова потянулась к тяжелой дверной ручке. Терпение старшего, никогда не бывшее его сильной стороной, было на исходе. Виндэль отчаянно прикусил губу, чувствуя, как предательский жар заливает его шею и щеки. Он метнул взгляд на дверь, словно ожидая, что она сейчас вспыхнет от бушующей за ней страсти. – Они там... Вместе... – сдавленно прошептал он, с ужасом представляя, как может отреагировать Анарион. – Да я уж понял, что вместе! – Фыркнул он, нетерпеливо махнув рукой. – Нет, не понял! – Перебил его Виндэль, его голос дрогнул от отчаяния. Анарион хотел было продолжить возмущаться, оттолкнуть его и все-таки вломиться в кабинет, но в этот самый момент из-за двери донесся приглушенный, но совершенно однозначный звук – тихий, сдавленный вскрик. Звук, не оставляющий сомнений в том, что происходит нечто далекое от каких бы то ни было дискуссий. Анарион замер на месте, его рука повисла в воздухе. В его глазах, всегда таких ясных и прямолинейных, мелькнула медленная, потрясенная искорка понимания. Его взгляд перешел с испуганного лица Виндэля на дверь, а затем обратно. Его собственные щеки покрылись легким румянцем. – Вместе... В смысле... Вместе? – Прошептал он уже совсем другим тоном – не настырным, а ошеломленным. Виндэль, не в силах вымолвить ни слова, лишь смущенно и быстро закивал, глядя куда-то в сторону своего ботинка. Анарион отступил от двери на шаг, как будто она внезапно стала раскаленной. Он провел рукой по своим взъерошенным волосам, и из его груди вырвалось тихое, но очень выразительное и совершенно неприличное ругательство, которое он явно где-то подцепил у старших рыцарей. – Вот черт... – Выдохнул он, и его широко раскрытые глаза уставились на Виндэля с новым, внезапным осознанием. – Это... Это же многое объясняет! А ведь Анарион прав. В голове младшего эльфа, словно по мановению волшебной палочки, выстроились в единую картину все те странные, необъяснимые моменты, которые он раньше игнорировал или не замечал. То, как его папа смотрел иногда на герцога, когда думал, что никто не видит. Их долгие, таинственные «совещания» за закрытыми дверями. Та особая нежность, с которой его светлость иногда обращался к Ло, и та преданность, которую рыцарь излучал в ответ, выходившая далеко за рамки обычной службы. И, что самое важное, отношение к ним. Что отец к Анариону, что Эграссель к Виндэлю… Они относились к ним одинаково… Как родители. Судя по выражению лица Анариона, он думал о чем-то таком же. – Ты… Мелкий… За мной, – резко сказал Анарион, прерывая тягостное молчание. Не дав Виндэлю опомниться, он схватил его за рукав и потащил по коридору, подальше от злополучного кабинета. Они свернули в другую часть поместья, где воздух пахнет не воском и старыми книгами, а чем-то острым, травяным и металлическим. Анарион толкнул тяжелую дверь, украшенную знаком алхимического круга, и втолкнул Виндэля внутрь. Лаборатория Эграсселя. Виндэль бывал здесь не раз, помогая его светлости разбирать травы или записывать результаты опытов. Это было место, где царил хаотичный порядок. Высокие стеллажи были заставлены склянками, колбами и банками с веществами всех цветов радуги. На массивном дубовом столе, заваленном пергаментами с формулами, стояли точные весы, микроскопы с линзами, отполированными до зеркального блеска, и причудливые стеклянные аппараты для дистилляции. В камине тлели угли, на которых стоял медный котелок, источающий терпкий пар. Воздух был наполнен густой смесью ароматов: сушеный тысячелистник, измельченный жемчуг, эфирные масла и что-то еще, неуловимо-волшебное. – Зачем мы здесь? – Осматриваясь, спросил Виндэль. Ему было не по себе. Лаборатория казалась ему обычно местом тихой, сосредоточенной работы, а не бегством от шокирующих открытий. Но старший эльф уже рыскал по полкам, что-то бормоча себе под нос. Он нашел нужные склянки и вернулся к столу. Было необычно и даже немного непривычно наблюдать, как Анарион, всегда такой неуемный и порывистый, с сосредоточенным, серьезным видом что-то намешивал в небольшой фарфоровой ступке, а затем разливал по двум небольшим прозрачным склянкам. Движения его были немного неуклюжими, не такими отточенными, как у Эграсселя, но в них читалось знание дела, словно он не раз подсматривал за этим ритуалом или даже участвовал в нем. – Руку давай, – потребовал старший вместо ответа, не глядя на него. Виндэль неуверенно подчинился. Его взгляд зацепился за одну из склянок, где жидкость уже переливалась и искрилась мягким золотистым светом. – Что ты делаешь? – Продолжал он задавать вопросы, чувствуя, как тревога сжимает ему горло. Но Анарион молча обработал ему палец спиртом, взял тонкую серебряную иглу и быстрым, точным движением сделал крошечный укол. Виндэль всхлипнул от неожиданности. Прежде чем он успел что-то сказать, Анарион перевернул его руку и сжал палец, заставив маленькую капельку крови упасть во вторую склянку с прозрачной жидкостью. Она растеклась алым облачком, и на секунду Виндэлю показалось, что ничего не произойдет. Но затем… Затем жидкость вспыхнула. Яркие, золотые искры рассыпались от капли во все стороны, превращаясь в сияющие, сверкающие микроскопические кристаллы, которые медленно и величественно опадали на дно, как золотой песок. – Как красиво... – Завороженно прошептал Виндэль, забыв на мгновение и про укол, и про тревогу, ведь он никогда не видел ничего подобного. – Теперь-то ты объяснишь, что это? Но когда он поднял глаза на Анариона, то не увидел в его глазах ни восхищения, ни удивления. Старший стоял хмурый, его лицо было серьезным и каким-то… Старым. Взрослым. – Тест на родство, – глухо произнес он. Виндэль почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. – С… С кем? – Обернулся он, бледнея. – С королевской семьей, – ответил Анарион, и его слова повисли в воздухе, тяжелые и неумолимые. Виндэль впал в ступор. Он смотрел то на сияющую золотом склянку, то на мрачное лицо Анариона, не в силах сложить два и два. Его мозг отказывался воспринимать услышанное. – Как… Как тебе вообще в голову пришло?.. – Выдохнул он. – Да ты на папу как две капли воды похож! – Вдруг взорвался Анарион, вся его сдержанность лопнула. – Я даже в детстве считал, что папа тебя подкинул Ло! И ведь не ошибся! Ты… Ты тоже его сын! Он ткнул пальцем в сияющую склянку. – Это кровь королевской семьи Архея. Наша кровь. И она у тебя течет. Значит, мы… – Он запнулся, сглотнув, явно не веря в то, что хочет произнести вслух. – Мы братья. Виндэль стоял, не двигаясь, пытаясь осмыслить этот чудовищный, невероятный, ослепительный факт. Все пазлы в его голове с грохотом встали на свои места. Нежность Эграсселя. Его терпение. Его взгляды, полные какой-то неизбывной печали и любви. Его право входить в кабинет без стука. Его кровь, сияющая в колбе, точно так же, как и у Анариона… – Нет… – Прошептал Виндэль, качая головой. Его мир, такой упорядоченный и понятный, рушился на глазах, медленно, но стремительно, как опадали на дно склянки золотые кристаллы из его крови. – Его светлость бы так не поступил… Не мог… Подкинули?.. Почему? Разве могли?.. Разве мог папа все это время лгать? Он вспоминал множество мелочей, из которых состояла его жизнь. Как отец, вернувшись с тренировок, первым делом искал его. Как вечерами, оставшись наедине, его большая рука нежно ложилась ему на голову, а в глазах, обычно таких суровых, появлялась какая-то особенная, теплая мягкость… Как он читал ему сказки в детстве… Как он терпеливо учил его держать меч, когда совершенно ничего не получалось, мягко поправляя неуклюжие движения. Отец ведь, когда не был занят, относился к нему так же тепло и заботливо, как Эграссель… Неужели все это – лишь исполнение долга? Лишь притворство, скрывающее чудовищную тайну? И тогда Виндэль вспомнил сцену в кабинете. Ту самую, от которой у него до сих пор горели щеки. Страсть, которую он увидел между ними, была настоящей. Жгучей, всепоглощающей, той, что не подделать. И если они так любят друг друга… – Подожди… – Его голос прозвучал слабо и растерянно. Он поднял глаза на Анариона, ища в его лице подтверждение или опровержение своей безумной догадки. – Но ведь если верить твоей логике… Ты… Ты похож на моего отца! Он произнес это с ужасом и надеждой одновременно. Может, он все неправильно понял? Может, это какая-то ошибка? Но Анарион лишь горько усмехнулся, и в его глазах не было ни тени сомнения. – Это ты мне скажи, – бросил он, указывая пальцем на груду фолиантов по древней магии на полке. – Могут ли у двух мужчин быть дети? Виндэль съехал по стене на пол, словно у него подкосились ноги. Он схватился за голову, чувствуя, как мысли путаются и сталкиваются в его разгоряченном мозгу. Перед его внутренним взором пронеслись страницы прочитанных трактатов – о древних ритуалах, о потерянных искусствах, о трансмутации и алхимии жизни. – Чисто в теории… – Выдавил он, голос его дрожал. – В Белегосте есть подобные практики… Он замолчал, осознавая чудовищность того, что только что сказал. Если это правда… То его рождение было не случайностью, не ошибкой, а… Осознанным, невероятно сложным и рискованным актом любви. Анарион, выслушав его, снова громко и неприлично выругался. Он отшатнулся от стола, проводя рукой по лицу. – Кажется, одна парочка задолжала нам объяснения.