Мастера флирта

Ресторан «Vertige», 52-этаж. Кай ждал. В панорамном окне, как рассыпанные по столешнице драгоценности, сиял город. На столе стоял нетронутый бокал бордо — конденсат медленно стекал по хрусталю, оставляя мокрые следы. Он выглядел безупречно: белая рубашка с расстёгнутым воротом, чёрные брюки, часы, которые могли бы оплатить год чей-то жизни. И если бы Хёнджин присмотрелся, то заметил, что сегодня Кай уложил волосы с особой тщательностью. Но Хёнджина не было. 23 минуты. Кай слегка покачивал бокал, наблюдая, как вино оставляет кровавые следы на стекле. Его пальцы нервно постукивали по тонкой ножке. Он продолжал ждать. Из полумрака зала к столику выплыл Хёнджин — в чёрном костюме с блестящими лацканами — будто не до конца собранный: под расстёгнутым пиджаком виднелся только жилет, рукава наспех закатаны, обнажая узкие запястья. Его слегка волнистые волосы были будто только что взъерошены чьими-то пальцами, а белая астра в петлице прилегла набок. — Ты опоздал на двадцать… — Кай посмотрел на часы, — …пять минут. Хёнджин опустился в кресло напротив, развалившись с непринужденностью кота. — Я хотел, чтобы ты думал обо мне, — его губы растянулись в загадочной улыбке. — Получилось? Кай поднял бокал и сделал глоток, чтобы скрыть, как дрогнули его губы. — Выглядишь так, будто я выдернул тебя из чьей-то постели. — Завидуешь? — Ревную, — взгляд Кая скользнул по обнажённому запястью, задержался на тонкой цепочке браслета. — Тц… Чувствую себя викторианским аристократом, которому достаточно взгляда на твои запястья, чтобы продать фамильное состояние за бесценок. Хёнджин рассмеялся — вдруг по-детски, с ямочками на щеках. — Мне нравятся твои комплименты, — он упёрся подбородком в ладонь, ловя взгляд Кая. — Хотя ты мог бы просто сказать, что рад меня видеть. — Я рад, — Кай провёл пальцем по краю бокала. — Просто не ожидал, что ты… позвонишь. Тишина растянулась на три долгих удара сердца. Кай почувствовал, как напряглись его плечи. — Ты позвонил, потому что хочешь вернуться? — он наклонился вперёд, ловя его взгляд. — Или потому что хочешь меня? Хёнджин вытащил астру из петлицы, покрутил её между пальцами и медленно протянул через стол. — Просто. Их пальцы соприкоснулись. Внезапно Хёнджин перевернул ладонь вверх, поймав кисть Кая. Тот замер, затем начал медленно водить подушечкой пальца по линиям, будто читая судьбу. — Белый цветок? — Кай приподнял бровь. — Где ты, а где целомудрие? — Ровно там же, — Хёнджин сжал его пальцы, — где и твоя последняя фотосессия для Esquire. Особенно тот кадр, где ты притворялся невинным мальчиком. Очень… неубедительно. Кай фыркнул, но не отпустил его руку. — Мы обязательно вернёмся к этому, — его голос стал тише, будто слова предназначались не только Хёнджину, но и ему самому. — Но сначала… дела. — Весь внимание, — Хёнджин легко подхватил бокал вина и расслабленно откинулся на спинку кресла, разрывая их интимное прикосновение. — Ты хочешь вернуться в шоу? — Это официальное предложение или ты просто скучал? — Хёнджин пригубил напиток, скрывая в бокале ухмылку. — Официальное, — Кай откинулся на спинку кресла. — Но и скучал, конечно. — Я буду невыносим, господин ведущий, — Хван поставил бокал с излишней аккуратностью. — Буду дразнить тебя перед камерами, провоцировать скандалы… — Тогда мне придется наказывать тебя, — Кай наклонился вперёд, их колени соприкоснулись под столом. — Публично. — Звучит… заманчиво, — глаза Хёнджина сузились, будто он просчитывал варианты. За столиком воцарилась тишина. Он внезапно выдохнул: — А если я откажусь? — Я буду невероятно удивлен, — Кай провернул бокал в пальцах. — Ты же планировал выиграть «Мастеров». Хёнджин задумчиво провёл пальцем по краю стола, глядя в окно: — Возможно, мои планы изменились. Кай замер — это был первый раз, когда Хван говорил что-то без подковырки. — Например? — спросил он осторожно. Хёнджин медленно перевёл взгляд: — Что будет с Сынмином, если я вернусь? Уголок рта Кая дрогнул: — А что должно быть? — О, не знаю… — Хёнджин развёл руками, бокал вина в его пальцах поймал блик искусственного света. — Может, специальный приз для того, кто его унизит? Или… — он намеренно затянул паузу, наблюдая за реакцией Кая, — особое задание, где мы окажемся в одной команде? Кай медленно отпил вина, прежде чем ответить: — Ты действительно его ненавидишь. — Я? — Хёнджин приложил руку к груди с театральным возмущением, но глаза оставались холодными. — Просто думаю о рейтингах, дорогой. Разве не для этого ты меня зовёшь обратно? Конфликт — это хлеб зрителя. А слёзы Сынмина — вино. Кай склонил голову, изучая его. — А если я предложу тебе не Сынмина? Хёнджин замер, затем губы снова растянулись в медленной, хищной улыбке: — О-о-о… Вот это поворот. — Феликс и Чан — горячая пара. Но им не хватает… катализатора, — Кай побарабанил пальцами по собственному бедру. Хёнджин резко рассмеялся: — Боже, так я теперь сводник в твоём шоу? — Ты — искра, — Кай переплёл пальцы, локти встали на стол. — А они — две пороховые бочки. Представь, что произойдёт, когда ты окажешься между ними. Хёнджин задумчиво покрутил бокал, наблюдая, как вино оставляет кровавые следы на стекле. — И что я получу, кроме… эстетического удовольствия? — Кроме возвращения в статусе главного трикстера? — Кай улыбнулся. — Возможность выбрать следующего выбывшего. Хенджин поднял бровь. — Любого? — Любого, — Кай откинулся на спинку кресла. Хёнджин затянул паузу, наслаждаясь моментом, потом лёгким движением опрокинул остатки вина в рот. Под столом его нога медленно скользнула вверх по ноге Кая, носок туфли намеренно задержался на внутренней поверхности бедра, прежде чем упереться в сиденье кресла. — Так что… — Кай зажал лодыжку между коленями, — вернёшься? Хёнджин облизнул губу, смакуя последнюю каплю вина и момент. — Интересно… — он провёл пальцем по краю бокала, заставляя тот тихо зазвенеть, — Сколько ты готов ждать моего ответа? До утра? До следующего полнолуния? Или… — его губы растянулись в загадочной улыбке, — пока я не получу более… осязаемое доказательство твоих намерений? *** Кай наблюдал, как идеальный профиль Хёнджина — резкая линия скулы, чуть приоткрытые пухлые губы — скользил в зеркальных панелях. Лифт поднимался мучительно медленно. Слишком медленно. В отражении мелькнули полуприкрытые ресницы, чуть приподнятый уголок рта — Хван явно наслаждался его нетерпением. Поэтому Кай просто прижал его к зеркалу. Холодная панель врезалась в ладони, но Хван даже не попытался вырваться — только выгнулся, приближая неизбежное. Их губы столкнулись без прелюдий: Кай впился в него, как будто хотел выдохнуть все минуты, часы, дни ожидания прямо ему в рот. Хёнджин позволил. Позволил Каю вцепиться в свои мягкие волосы, позволил языку скользнуть по нёбу, позволил бедру вжаться между своих ног — и только тогда ответил тем же, заставив Кая глухо застонать прямо в поцелуй. — Как ты хочешь? — Кай прошептал это ему на ухо, обжигая кожу губами. — Трахни меня, — Хёнджин выдохнул прямо в его шею, и внизу живота что-то оборвалось и полетело вниз со скоростью света. Зубы нежно впились в кожу — не больно, ровно настолько, чтобы Кай неровно выдохнул и вцепился в его поясницу. — Предлагаешь мне свою девственность? — он прикрыл глаза, чувствуя, как ответный смешок Хёнджина вибрирует у него под пальцами. — Романтично. — Не делай из этого что-то большее, чем оно есть. — Не сомневался в тебе, — Кай качнул головой, в его голосе проскользило еле заметное разочарование — под хрипотцой возбуждения. Он снова поймал его губы, уже не пытаясь думать. Лифт остановился, двери раздвинулись с мягким шорохом, но Кай не отпускал — только шагнул назад, увлекая Хёнджина за собой. Дверь квартиры захлопнулась за ними. Они прошли через прихожую, срывая друг с друга одежду: пуговицы рассыпались по полу, пиджак упал с плеч, чьи-то туфли зацепились за ковёр. Хёнджин рассмеялся, когда Кай, споткнувшись, прижал его к стене — смех превратился в стон, когда ладони скользнули под шёлковую рубашку и сжали разгорячённую кожу. В полутёмной спальне они рухнули на кровать. Кай провёл руками по обнажённым лопаткам, впиваясь в каждый изгиб, каждый мускул. Пальцы прошлись вниз по позвоночнику, заставив Хёнджина выгнуться навстречу, а потом вцепились в поясницу, прижимая его к себе так близко, что между ними не осталось места даже для воздуха. Возбуждение Хвана горячо прижималось к Каю, настойчивое и нетерпеливое. В одно мгновение тот оседлал его, плотно прижавшись всем телом, и резко двинул бёдрами, создавая сладостное трение через тонкую ткань нижнего белья. Кай резко простонал сквозь зубы, а Хёнджин рассмеялся — высоко, по-настоящему, с едва уловимой дрожью в голосе. — Ты просто дьяволёнок, — выдохнул Кай, сжимая его бёдра и перекатывая их тела так, чтобы теперь Хёнджин оказался под ним. Тот не сопротивлялся, лишь запрокинул голову, и по-детски звонкий смех наполнил комнату Кая. Чёрные волосы разметались по белоснежному белью, создавая контрастные узоры на подушке. Терпкий аромат кожи, смешанный с едва уловимыми нотами дорогого парфюма, заполнил пространство между ними. Кай не удержался — его губы впились в шею Хвана, оставляя алый след, метку, заставив того слегка ахнуть от боли. Пальцы заскользили по горячей коже, под резинку трусов, с лёгким усилием стягивая их с ягодиц, впиваясь в упругие мышцы. Кай услышал, как дыхание Хёнджина стало прерывистым. — Вот так лучше… — шёпот Кая растворился в горячем воздухе между их тел. — Тебе нравится, когда я дрожу? — внезапно ноги Хёнджина сомкнулись за спиной Кая, бёдра сжались. Острый укус в губу перешёл в медленное посасывание, пока руки водили по спине, оставляя белые дорожки от ногтей на загорелой коже. Кай опускал поцелуи вдоль напряжённого тела: кадык, впадина ключицы, розовый сосок, который сразу же набух под его губами. Когда зубы слегка сжали твёрдую бусину, Хёнджин резко втянул воздух. Кай усмехнулся в сгиб его локтя и продолжил мучить сосок — то обволакивая языком, то нежно облизывая, то снова прикусывая, растягивая момент. Бёдра Хёнджина беспокойно задвигались, пытаясь найти трение о твёрдый живот Кая. Сильная рука вцепилась в волосы, толкая вниз — настойчиво, но не грубо. — Хочу твои проклятые губы… — голос звучал хрипло, низко, — …на моём члене. Пальцы впились в рёбра. Язык Кая рисовал медленные круги на трепещущем животе, наслаждаясь каждой секундой этой сладкой пытки. — А я хочу помучить тебя ещё… — его губы коснулись горячей кожи на сантиметр ниже пупка, чувствуя, как Хёнджин вздрагивает. Язык выписал дугу над пахом, не давая того единственного прикосновения, которого требовало возбуждённое тело под ним. Кай почувствовал, как дрожит рука, держащая его за волосы. Он приподнял резинку трусов, мокрых от вязкой жидкости, и тут же поймал освобождающийся член губами, беря на всю длину. Где-то над ним Хёнджин закинул голову на подушку. Его горло напряжённо двигалось при глотании, грудь рвано вздымалась. Пальцы Кая проникли ниже и невесомо тронули сжатое колечко. Ягодицы Хёнджина дёрнулись. Большой палец надавил, и мышцы дрогнули, пуская его внутрь. Кай неспешно растягивал его круговыми движениями. Крепко сжав губы на горячем члене, он то медленно поднимался, создавая ощущение вакуума, то резко опускался, и Хёнджин чувствовал, как головкой упирается в гортань. Пальцы хватались за простыни, бёдра поднимались выше, а колечко мышц сжимало его длинные пальцы в сладком удовольствии. Но тут Кай отстранился, зашелестел упаковкой, а после со шлепком опустил ладонь на разгоряченную дырочку Хвана. По ягодицам растеклась прохладная смазка. — Уверен, тебе понравится… — твёрдый член Кая уперся ровно в цель, — …стонать моё имя. На сантиметр. Ещё на один. Кай вводил себя медленно, смакуя каждую мельчайшую реакцию тела под ним: как веки Хёнджина непроизвольно вздрагивали, как его пальцы то сжимали простыни, то разжимались в беспомощном жесте. Напряжение. Расслабление. То самое плохо скрываемое удивление, когда его тело вопреки воле принимало Кая всё глубже… — «Я выбрал бы Кая. Он единственный», — голос Хёнджина, неестественно громкий, раздался откуда-то из-под вороха одежды. — Что за… — Хёнджин резко открыл глаза и дернулся. Кай непроизвольно зашипел, чувствуя, как вокруг его члена опасно сжимаются мышцы. — Просто уведомление, — стараясь звучать непринуждённо ответил Кай и закусил губу, пряча улыбку. — Ты серьёзно… — в голосе Хёнджина зазвенело опасное напряжение. — Это не вошло в финальный монтаж, — Кай позволил себе лёгкий толчок бёдрами, — а жаль. Ты звучал убедительно. В этот раз он вошёл глубже — намеренно медленно, пока Хёнджин не закинул голову назад с резким выдохом. Предательское тело отозвалось мгновенно: его член дёрнулся, а внизу живота заструилось тёплое, сладкое напряжение. — Ещё, — Хван оскалился, но голос предательски дрогнул, — ты мне должен за кражу голоса. — «Я выбрал бы Кая», — он повторил его слова, впиваясь пальцами в бёдра. — Разве это не официальное согласие?.. Он подхватил Хёнджина за поясницу, одним движением усадив к себе на колени, и с наслаждением наблюдал, как тот теряет дар речи, когда Кай резко ввёл себя до конца. — Но я с радостью выплачу долг… всё, до последнего процента… — шёпот Кая растворился, соприкоснувшись с горячей кожей плеча Хёнджина, прежде чем он резко приподнял его бёдра, входя всё настойчивее. Хван поймал его лицо в свои руки и с жаждой поцеловал уже распухшие от внимания губы. Кай остался в нём, чувствуя тепло и легкую пульсацию внутри. Его пальцы сплетались с длинными волосами Хёнджина. Кай замер внутри него, чувствуя их соединённые тела. Тепло. Мягкое, обволакивающее, подрагивающее. Он чувствовал, как Хёнджин принимает его полностью — не только телом, но и этим странным, почти невидимым доверием, что просачивается сквозь привычные маски. Его пальцы, ещё секунду назад впивавшиеся в кожу, теперь просто лежали на рёбрах, чувствуя каждый вздох. Даже воздух между ними казался другим — густым, сладким от смеси дыхания и тихого постанывания, вырывающегося у Хёнджина сквозь сжатые зубы. Кай не сразу понял, что это он сам начал двигаться медленнее, глубже, будто боясь сломать что-то хрупкое. Его губы сами нашли шею Хёнджина — не кусая, а просто прижимаясь, вдыхая запах пота и чего-то неуловимого, только его. — Джинни… — имя сорвалось с губ шершаво, как признание. Хёнджин ответил поцелуем — не жадным, а каким-то удивлённо-нежным, словно и сам не ожидал этого. Их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось, и Кай вдруг осознал, что смотрит в глаза, которые сейчас видели его без всяких защит. — Если я вернусь… — голос Хёнджина дрогнул, рука скользнула по щеке Кая, — …ты действительно хочешь смотреть, как я делаю это с другими? Между ними разливалась тишина. Кай не ответил. Не смог. Его пальцы сжались на бёдрах Хёнджина, но не для того, чтобы двигаться — просто чтобы удержать. Чтобы не дать ему отдалиться. Чтобы… Хёнджин задержал дыхание, его глаза стали невыносимо честными. — Только скажи «нет»… — губы дрогнули. — Я сделаю то, что ты скажешь. Даже если… В ту же секунду губы Кая впились в окончание фразы. «Замолчи. Просто замолчи»