Мастера флирта

Ночь после съёмок испытания «Арт-флирт» Кай стоял за углом особняка, делая короткие нервные затяжки. Пепел падал на идеально начищенные ботинки, когда из тени выплыла знакомая фигура. — Привет, милый, — губы Хёнджина растянулись в привычной игривой улыбке, но в глазах проскочила тень неуверенности. — Скучал? Кай выпустил дым в сторону, не удостоив ответом. — Я был послушным мальчиком сегодня? — Хёнджин прислонился к стене, нарушая личное пространство. — Заработал поцелуй? Он легко выхватил сигарету из пальцев Кая, намеренно задев его пальцы. Губы обхватили фильтр там, где только что были губы ведущего. — Ты опоздал опять. На два часа. — Хочешь знать, где я был? — Хёнджин наклонил голову, дым струился между ними. — Я… — Мне всё равно, — резко перебил его Кай, выхватывая у него сигарету. — Джинни. Ты здесь, потому что шоу тебя хочет. Точка. Хёнджин приблизился, цепляя пальцем массивную цепь на шее Кая. — А чего хотите вы, господин ведущий? — прошептал он, натягивая цепь, как поводок. Кай не отстранился. Смерил его взглядом. — Ты здесь для Чана и Феликса, — он сделал шаг вперёд, заставляя Хёнджина прижаться к стене. — Не для меня. Хёнджин приподнял подбородок: — Именно поэтому ты согласился меня вернуть? Кай затянулся, изучая его через дым. — На следующей неделе у Чана испытание, — он говорил ровно, как ведущий объявляет правила. — Он будет целовать того, кого выберут зрители. — И? — Хёнджин приподнял бровь. — И это будешь ты, — Кай посмотрел ему прямо в глаза. — Кай, — на губах Хёнджина расцветала хищная улыбка, — ты что, волнуешься? Кай поймал его за подбородок. — Не льсти себе. Я даю тебе время подготовиться. Хёнджин вздохнул, наклонился ближе — так, чтобы дыхание смешалось с табачным дымом. — Тогда мне точно нужен хотя бы… один поцелуй на удачу? Взгляд Кая скользнул по губам Хёнджина. Большой палец провел по нижней. Сжав сигарету между пальцами, он грубо притянул Хёнджина за полурасстёгнутую рубашку. Поцелуй был коротким, небрежным — Кай позволил себе чуть больше, чем нужно для формальности. Его губы слегка приоткрылись, зубы едва коснулись нижней губы Хёнджина, оставив после себя лёгкое жжение. Он отстранился первым, ещё до того, как Хёнджин успел ответить. — Доволен? Хёнджин медленно открыл глаза. — Скупо, — но улыбнулся. — Это шоу, Джинни, — Кай уже отворачивался. — Разве не ради этого ты должен был вернуться? Хёнджин рассмеялся — коротко, беззвучно. — Конечно, — он сделал шаг назад, в тень. — Только ради шоу. Но когда Кай ушёл, он провёл языком по губам, будто пытаясь сохранить вкус. *** Сцена: Комната Чонина и Джисона Джисон и Чонин сидели на подоконнике в своей комнате — две застывшие друг напротив друга фигуры в худи. Из-под капюшона Джисона доносились редкие всхлипы. Он бренчал на гитаре грустные аккорды, будто пытался собрать рассыпавшиеся мысли в мелодию. За окном темнела пустая парковка — Минхо уже уехал. — Окей, а что такое любовь тогда? — спросил Чонин, глядя в стекло, где отражалось его собственное острое лицо с тенью от ресниц. Джисон задержал палец на струне. — Это… — выдохнул он, — когда без человека невозможно дышать. Когда хочется писать о нём песни, даже если они получаются дурацкими. — То есть любовь — это про страсть? — Чонин повернулся к нему, и в его глазах мелькнуло что-то резкое, почти насмешливое. — Ну да! А как иначе? — А если страсть проходит? Тогда и любовь заканчивается? Джисон нахмурился. Его пальцы сами заиграли старую мелодию. — Я не знаю, Чони, — голос стал совсем тихим. — Понятно? — Не агрись. Они сидели молча. Джисон бренчал и мурчал что-то, периодически вздыхая. — Вы встречаетесь три года? — вдруг спросил Чонин. — Мы знакомы три года, — тяжело выдохнул Джисон. Чонин повернулся к нему полностью, убрав ноги с подоконника: — Разница принципиальная? Джисон фыркнул. — Когда рисуешь сердечко на стакане кофе незнакомцу — это мгновение, которое ты забудешь уже завтра. Когда оказывается, что этот незнакомец владеет кофейней, в которой ты это делаешь, и просит уволиться, чтобы жить с ним — это уже багаж. — О, — Чонин приподнял бровь. — Значит, история началась с профессионального провала? — С позора! — Джисон хохотнул, и гитара отозвалась дребезжанием. — Когда мы познакомились, я работал баристой. Он пришёл в мою смену… — И ты сразу влюбился? — Нет! — Джисон фыркнул. — Я вообще не знал, кто он. Администратор чуть не умер со страху, когда увидел, как я с ним флиртую. Чонин едва заметно улыбнулся: — Начало как в кассовом ромкоме. Джисон потянул шею, вспоминая: — Начал заходить каждый день. Стоял у стойки и смотрел, как я варю эспрессо. Потом предложил подвезти… — И ты сел в машину к незнакомцу? — Чонин скрестил руки. — В Porsche, — уточнил Джисон, щурясь. — С кожаными сиденьями. — Ах, — Чонин покачал головой, но уголки губ дрогнули, — то есть ты продался за подогрев задницы? Джисон шлёпнул его по колену: — Он красиво ухаживал! — А дальше? Джисон отложил гитару, обхватив колени: — Потом… мы быстро съехались, и он предложил мне уволиться. Говорил, я должен заниматься музыкой. — И ты согласился? — Ну… да. Мне нравилось писать песни, а он… — Джисон замялся. — Первые полгода я действительно писал музыку. Потом… Он провёл пальцем по гитарному грифу, будто проверяя, остались ли там мелодии. — Потом он начал спрашивать про монетизацию. Сравнивал с другими: "Вот у них миллион подписчиков, а ты что?" Чонин резко выдохнул через нос: — Полезный партнёр. — Он хотел как лучше! — Джисон автоматически защитил. — Если так, то почему ты сбежал? Джисон вздохнул: — Не то чтобы я сбежал… я сказал, что нам нужно временно расстаться, и мне нужно побыть одному. — Серьёзно? Прости, но это звучит как-то тупо: «Я тебя бросаю, но не навсегда». Не находишь? — Ну, я не так сказал! — Как развод через смс. — Я пытался мягко… — Мягко порвать путы? — Чонин покачал головой. — Так не бывает. Джисон уставился на него, затем медленно кивнул. — Ну в общем, да. Год терпел, думал, что мы справимся, — Джисон замолчал, разглядывая ночные тени за окном. — А потом нашёл работу бармена, снял комнатушку… Даже музыкальной карьерой немного занялся — выступал в том же баре. Вот, на кастинг шоу сходил. Только вот в этот момент у нас всё и началось заново. — Он, наверное, чуть с ума не сошёл, когда понял, что ты месяц будешь жить с кучей парней на шоу про флирт. Джисон крякнул. — Ну, радости ему это не доставило. А что мне было делать? — Джисон заглянул Чонину в глаза. — Снова отказаться от себя ради него? — А что он предлагал? — Не ходить на шоу, помочь с продвижением… только мне важно было сделать это самому. Я не хочу любить Минхо за что-то. За то, что он меня содержит, за то, что купил мне эфир или всё такое… — Джисон потёр ладонью грудь, будто там болело. Чонин задумчиво провёл пальцем по подоконнику: — Ты хочешь любить парня со сливками. И сердечком. А он… — Хочет, чтобы я любил его Porsche, — Джисон закончил за него. Они замолчали. — И тем не менее он пришёл за тобой на шоу, — осторожно заметил Чонин. — Я не знаю, зачем. — Чтобы контролировать, — пожал плечом Чонин. Гитара жалобно звякнула — Джисон дёрнул струну. — А ты… — Чонин отвернулся, рассматривая стену, — до сих пор его любишь? Джисон посмотрел в окно, где остались следы от капель. — Я люблю того, кто смеялся над кривым сердечком на кофе. Просто… — нижняя губа Джисона опять затряслась, голос стал совсем тихим, — не знаю, существует ли он ещё. По пухлым щекам Джисона вновь заструились солёные дорожки слез. Чонин замер, он протянул руку и стёр одну большим пальцем. Затем резко вдохнул воздуха и, зажмурившись, обнял его, прижав голову к плечу: — Идиот. Они так и сидели. Руки Чонина мелко потряхивало. — Чони? — М? Джисон всхлипнул и поднял голову: — Поцелуй меня? *** Том развалился в кресле в продюсерской комнате: ноги в потрёпанных кедах удобно устроились на столе. В пальцах он лениво крутил нелепые наручники-сердечки, обтянутые дешёвым красным мехом. На главном мониторе крупным планом светился Чан — он лежал в постели, обхватив огромную ростовую подушку с фотопечатью Феликса. Камера зафиксировала момент, когда его губы почти неосознанно прикоснулись к набивному изображению. Дверь с медленным скрипом приоткрылась. Лиза вошла в комнату, с ходу плюхнувшись в соседнее кресло: — Хочу убивать. Но нет сил. Хёнджину это опоздание выйдет боком. Что это? Том хихикнул, подбрасывая наручники: — По моей классификации — случай мягкой парафилии. Мило, не находишь? — С ним всё ясно, — Лиза ткнула пальцем в меховые сердечки: — А это что за фетиш? — Подарок от продавца с Wildberries. За пятизвёздочный отзыв на подушки, — Том продемонстрировал, как они защёлкиваются. — Ирония в том, что сегодня он целует подушку с Феликсом, а послезавтра… — А… — Лиза посмотрела на экран своего смартфона — шёл третий час ночи, — …завтра кого? Том щёлкнул пультом — на втором экране всплыли результаты голосования: — 93% зрителей проголосовали за Хёнджина. Подавляющее большинство. — О-о-о, Хёнджин, Хёнджин… — Лиза медленно растянула губы в улыбке, потирая ладони. — Какое трогательное единодушие! Том задумчиво щёлкнул наручниками. — Можно устроить небольшой перформанс. Но сначала… — он потянулся к ящику, где лежала папка с договорами, — нужно проверить, что у нас прописано в контрактах насчёт физического контакта. Готовы ли наши юристы к такому горячему поцелую. Лиза устало прикрыла глаза: — Главное, чтобы это не превратилось в судебное шоу после эфира. Том только хохотнул, снова запуская наручники в медленное вращение на пальце. На экране Чан перевернулся, уткнувшись лицом в подушку, а камера тем временем плавно увеличила масштаб — теперь было отчётливо видно, как его пальцы впиваются в ткань, будто боясь отпустить. *** Сцена: Комната Чонина и Джисона Пальцы Чонина почувствовали что-то нежное и тёплое. Провели вверх. Вниз. Джисон хихикнул сквозь сон, прикрывая шею плечом. Чонин замер, почувствовав вес чужой головы на своей груди. Разлепив веки, он резко отпрянул. Подушка глухо шлёпнулась на пол. Джисон спал, прижавшись щекой к его плечу, одна рука бессознательно сжимала край его толстовки. Чонин медленно, как будто разминируя бомбу, высвободил руку из-под головы соседа и отстранился. Джисон хмыкнул во сне и потянулся, но не проснулся. Чонин замер на краю кровати, наблюдая, как солнечный свет скользит по слипшимся солёным ресницам Джисона, по его слегка приоткрытому рту. Пальцы сами собой потянулись поправить кудрявую прядь на его лбу, но Чонин резко сжал их в кулак и встал. В ванной он включил холодную воду, сунул под струю руки — которыми только что касался Джисона. В зеркале отражалось его собственное лицо с красными от недосыпа глазами. Он провёл мокрыми пальцами по щетине, затем вдруг резко хлопнул ладонями по раковине. — Идиот, — прошептал он своему отражению, но голос звучал беззлобно. Из спальни донёсся шорох — Джисон ворочался. Чонин быстро утёр лицо, сглотнул ком в горле и вышел. Чонин стоял в дверном проеме, наблюдая, как Джисон шарит по простыням в поисках чего-то или кого-то. Его пальцы сжали косяк, потом разжались. Он глубоко вдохнул, поправил манжет худи и вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь. *** Сцена: утро на кухне Хёнджин и Феликс сидели рядом за столом, уткнувшись в тарелки с кашей. Хёнджин лениво облокотился на руку, подперев щёку, и внимательным, изучающим взглядом скользил по Феликсу. — Ну, рассказывай, — протянул он, возя свою ложку по краю тарелки. — Что нового в нашей милой колонии? Феликс пожал плечами, затянутыми в розовую ткань футболки, и размазал варенье по тосту. — Из нового: Чонин сменил имидж. И ты видел какой красавчик! — кивнул со знанием дела. — Сынмин живёт в затворничестве, будто готовится к концу света. Джисон ещё не умер без Минхо, но, возможно, дело всё-таки в… Он не успел договорить — в кухню вошёл Чонин. Молча, не глядя ни на кого, он направился к кофемашине, достал хлеб и принялся собирать сэндвич. — …ну вот поэтому, — закончил Феликс, кивая в сторону Чонина. Хёнджин внимательно посмотрел на Чонина и в качестве ответа только сморщился, и покрутил рукой. Тишину нарушили новые шаги в дверном проеме. Сынмин остановился на пороге, его взгляд скользнул по Хёнджину, задержался на мгновение — и тут же стал пустым, безразличным. — Поздравляю с возвращением, — сухо бросил он, разворачиваясь к шкафу за чашкой. Хёнджин улыбнулся во весь рот и откинулся на спинку стула, где висела его бордовая джинсовка. — А ты скучал? — игриво поддел он. — Скажи, что скучал по мне. Сынмин не удостоил это ответом. Тогда Хёнджин переключился на Феликса. Он наклонился к нему, перехватив его взгляд, и начал что-то шептать на ухо, поправляя его белые пряди. Феликс хихикнул, покраснел и что-то пробормотал в ответ. Краем глаза Хёнджин заметил, как Сынмин на долю секунды задержал на них взгляд — но тот тут же отвёл глаза, будто пойманный на чём-то постыдном. И всё же через мгновение он снова посмотрел. В этот момент тяжело скрипнули половицы лестницы — кто-то спускался вниз. Хёнджин мгновенно схватил свою ложку с кашей и сунул её Феликсу в рот. Тот моргнул, не ожидая такого поворота. В кухню вошёл Чан, по традиции в одних низко посаженных брюках. Его взгляд скользнул по Феликсу с ложкой во рту, потом к Хёнджину — и он быстро отвел глаза, будто увидел что-то лишнее. Но скулы уже напряглись. Хёнджин, прекрасно осознавая эффект, наклонился к Феликсу, прикоснувшись носом к его волосам. — Я тебе уже желал сегодня доброго утра? — прошептал он томно, специально растягивая слова. Чан нахмурился. — Можешь не стараться. Я знаю, когда Феликс врёт, — проговорил он спокойно. Губы Феликса соблазнительно прошлись по ложке. Он повернулся к Хёнджину и провел пальцем по его оголённому бицепсу вверх, до кромки чёрной майки. — А если бы не желал… — сказал он с преувеличенным интересом, глядя при этом прямо на Чана. — Что тогда? — спросил Феликс с придыханием, переводя на Хёнджина свой взгляд с поволокой. Тот засмеялся и поймал его руку, переплетая их пальцы. — Тогда мне пришлось бы наверстать упущенное. Где-нибудь… где потише. Чан резко перевёл взгляд на них. Его дыхание стало чуть глубже, а в глазах вспыхнуло что-то опасное. — Что за ёбаный цирк вы разыгрываете? — прорычал он. Хёнджин только ухмыльнулся. Он встал, потянув за собой Феликса и накидывая свою джинсовку ему на плечи. — Может, кофе попьём на террасе? — предложил он, забирая обе кружки. — Где нам никто не помешает… Чан резко шагнул вперёд, словно собирался их остановить, но в последний момент замер. Его челюсть сжалась так сильно, что стало видно, как напряглись мышцы на шее. Они вышли. Чан только проводил их взглядом. *** Сцена: Комната Чонина и Джисона Чонин толкнул дверь ногой, и та с глухим стуком ударилась о стену. На подносе в его руках покачивались две дымящиеся чашки кофе и тарелка с сэндвичами. Джисон вздрогнул, сонно приподняв голову, волосы торчали в разные стороны, как у испуганного, но кудрявого ежа. — О, завтрак в постель, — голос ещё хрипел ото сна. — Подумал, тебе не захочется спускаться вниз, — Чонин поставил поднос на тумбочку, кофе слегка плеснул за край кружки. — Вот. Джисон сел, протирая опухшие глаза, потом потянулся, обнажая полоску живота под завернувшейся кофтой. Он ухмыльнулся, беря чашку. — И что я теперь тебе должен за заботу? Чонин откусил кусок сэндвича, жевал медленно, глядя в окно. Солнце уже вовсю заливало лужайки у дома, прорывалось к ним в комнату, оставляя полосы света на кровати. — Ничего, — наконец сказал он. Джисон приподнял бровь, ожидая продолжения. — Забота не обязывает того, о ком заботятся, — Чонин сказал это ровно, без укора, но и без теплоты. Джисон замер с чашкой у губ, потом фыркнул. — Это… философски. Чонин просто пожал плечами и взял свою чашку, сделал глоток. Джисон потянулся, схватил второй сэндвич и откусил так, что соус капнул на простыню. — Чёрт. Чонин протянул ему салфетку. — Вот поэтому я принёс поднос. Джисон рассмеялся, вытирая пятно. — Ладно, ладно. Тогда я должен тебе хотя бы чистую простынь. Чонин наклонился, подобрал крошки с кровати. — Не надо. — Но я хочу. — Тогда просто скажи "спасибо". Джисон посмотрел на него, потом улыбнулся. — Спасибо. Чонин кивнул и повернулся к двери. — Я внизу, если что, — и вышел, оставив дверь приоткрытой. Джисон остался сидеть на кровати, сжимая чашку в руках. *** Сцена: В саду Сынмин сидел за шахматным столиком, кутаясь в вязаную кофту. Пальцы его переставляли фигуры в одиночной партии, будто пытаясь разгадать невидимого противника. Тени от листвы дрожали на доске, смешивая белое с чёрным. Хёнджин появился беззвучно, как тень. Он не садился, просто бродил рядом, глаза скользили по расставленным фигурам, изучая ходы, которые Сынмин разыгрывал сам с собой. — Вернулся, чтобы отдать долг? — Сынмин нарушил тишину первым, не отрывая взгляда от доски. — Какой трогательный интерес к моим делам, — Хёнджин усмехнулся. — Боишься, что твои стратегии провалятся? — Мои стратегии работают идеально. Минхо уже нет. Чонин всё ещё здесь, — Сынмин наконец поднял взгляд. — А ты… просто должен был быть следующим. — О, дорогой, — Хёнджин приложил руку к груди в театральном жесте. — Разве ты не рад меня видеть? Ведь теперь у тебя появился достойный соперник. Сынмин холодно рассмотрел его: — Достойный? Ты, который регулярно пролезает через постель? Хёнджин резко наклонился над доской, его серебряные медальоны звучно брякнули. — Как наивно продолжать так думать, — его палец провёл по краю доски. — Я давно уже «в дамках». Хёнджин поднялся и опять зашагал по саду: — Может, я вернулся, потому что мне стало скучно без твоих ледяных взглядов? — Ложь, — сказал Сынмин. Потом протянул руку, указывая на соседний стул. — Отчасти, — Хёнджин не сел. Но когда его взгляд уловил ход, который Сынмин, возможно, не заметил, он протянул руку и взял ферзя противника, готовясь поставить мат. Сынмин среагировал мгновенно. Его пальцы молниеносно сомкнулись на запястье Хёнджина, ловя его прежде, чем тот успел отдернуть руку. — Ты всегда такой нетерпеливый, — прошептал Хёнджин, не пытаясь вырваться. — А ты — предсказуемый, — ответил Сынмин, но не отпускал. Его указательный палец чуть двинулся по мягкой коже Хёнджина. Они замерли, смотря глаза в глаза. — А вот этот ход ты просчитал? Хёнджин наклонился ближе. — Я просчитываю вс… Хван развернул свою руку с фигурой и медленно прошелся горячим языком по костяшкам Сынмина, всё ещё сжимавшим его запястье. Пальцы резко разжались. — Мат, — Хёнджин сделал ход. — Через три хода. Хёнджин развернулся и, сложив руки в карманы джинсовки, ушёл. — Ты всё ещё не умеешь учитывать человеческий фактор, — крикнул он напоследок. *** Сцена: утро на кухне Тишину нарушало только бульканье кофемашины. Джисон ковырял ложкой в тарелке с мюсли, Чонин методично жевал тост, а Сынмин неотрывно следил за Чаном. Тот стоял у кофемашины в одних атласных пижамных штанах — каждое движение обнажённой спины выдавало напряжение, мышцы напрягались и расслаблялись, будто под тяжестью невысказанных мыслей. — Ты пятый раз за минуту посмотрел на него, — тихо заметил Джисон, обращаясь Сынмину. — Если собираешься съесть — делай это быстрее. Пока… Сынмин лишь хмыкнул, когда в дверном проёме возник Хёнджин в чёрной свободной рубашке, прислонившись к косяку с деланной небрежностью. — О, какая идиллия, — протянул он, скользя взглядом по спине Чана. — Чан, ты специально раздеваешься перед завтраком? Или просто забыл, как надевать футболку? Кружка в руках Чана дрогнула, но он не обернулся. — Лучше займись своими делами, Хван, — голос его звучал ровно, но пальцы сжали ручку кружки. — Если не хочешь, чтобы я налил тебе кипятка в лицо. Хёнджин улыбнулся, но не успел ответить — по кухне разнёсся звонкий голос: — О-о-о, все уже здесь! Как мило! В помещение вплыл Кай в гавайской рубашке и с корзиной фруктов, от которой веяло ярким экзотическим ароматом. Джисон ахнул: — Вау! Это нам? — Конечно, солнышко! — Кай поставил корзину на стол с театральным взмахом руки и поправил свою идеальную укладку «ветер случайно растрепал эти божественные локоны». — Просто хотел сделать ваше утро чуть слаще. Сынмин медленно поднял бровь: — По статистике ты ни разу не заходил «просто так». — Боже, Сынмин! Ты слишком проницателен для этого шоу, — Кай рассмеялся, поправляя цепочку на шее. — Ладно, признаюсь, кролики, сегодня вечером вас ждет нечто… особенное. Испытание для одного, но участвовать придётся всем. Он обвёл взглядом участников, нарочито затягивая паузу, пока не остановился на Чане: — Сладкий, тебе предстоит проверка на искренность. Чан наконец обернулся, опёршись о столешницу. Взгляд Кая скользнул по Хёнджину, задержавшись на долю секунды дольше положенного. Тот кротко опустил глаза. — Нужно будет целовать, — продолжил ведущий, играя пальцами в воздухе, — со всем чувством, под присмотром детектора лжи… того, кого выберут зрители. Джисон ахнул. Хёнджин закусил губу, но глаза его блестели. Чан стоял неподвижно, только нога начала отбивать нервный ритм по полу. — И да, — Кай нежно погладил ананас в корзине. — Возможно, придётся перепробовать все эти фрукты. Если первый поцелуй окажется фальшивым… придётся целоваться со следующим. И так далее, пока детектор не загорится зелёным. Сынмин и Чонин переглянулись. — И кто придумал этот увлекательный аттракцион? — Чан произнес это тихо, но жёстко. Кай вдруг заинтересовался собственными ногтями: — Ну, милый, это же… — Я, — из коридора раздался низкий голос. Феликс стоял на пороге, пряча руки в карманах трикотажных брюк, колючий взгляд прикован к Чану. — Это мой приз. Тишина стала такой густой, что можно было резать ножом. Чан медленно поставил кружку. — Понятно, — кивнул он и двинулся к выходу, намеренно задев плечом Феликса. — Что ж, — Кай хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Наслаждайтесь своим спокойным завтраком и готовьтесь к вечерним приключениям! Улыбнувшись, Кай вышел из кухни и направился к выходу. Хёнджин последовал за ним, но остановился на пороге особняка, провожая того взглядом. Кай уже отошёл достаточно далеко по дорожке к домику стаффа, когда обернулся. Хёнджин всё ещё стоял на месте, смотрел ему вслед. Они замерли на расстоянии — ни слова, ни жеста. Только нечитаемый взгляд. Потом Кай развернулся и ушёл. Хёнджин остался на пороге один. *** Чан мерил комнату шагами, как зверь в клетке. Кулаки сжимались и разжимались, дыхание сбивалось. Взгляд упал на ростовую подушку с Феликсом — тот смеялся на фото, беззаботный, будто ничего не случилось. Чан с грохотом вылетел из комнаты. — Сейчас что-то будет, — протянул Том, наклонившись ближе к мониторам. На экране Чан метался по дому — стучал в дверь Феликса (тишина), проверял кухню (пусто), прошёл гостиную (ни души). Камеры ловили каждый его нервный шаг. — Скорее переключай на камеры в саду! — скомандовала Лиза, впиваясь ногтями в спинку кресла. Том лихорадочно перебирал ракурсы. На экране мелькнула терраса — Феликс стоял спиной, обхватив себя за плечи, будто пытаясь согреться. — Бинго, — прошептала Лиза. Чан уже бежал. Не думал — тело двигалось само. Резкий рывок — и он схватил Феликса за плечо, грубо развернул… — Ах ты ж скотина! — Лиза ударила кулаком по столу. — Знает, что там мёртвая зона! На мониторах они исчезали за углом дома. Последнее, что успела поймать камера — белое лицо Феликса и сжатые пальцы Чана на его руке. — Увеличить звук! — Том рванулся к панели. Тишина. Только треск помех и далёкий звук шагов. — Чёрт… — Лиза медленно улыбнулась. — Ладно. Пусть думают, что скрылись. На экране одного из мониторов тень Чана прижалась к тени Феликса. — Опять? — Феликс вырвался, но не убежал. Глаза горели. — Ты решил, что я твоя персональная игрушка? — Ты рехнулся?! — Чан встряхнул его. — Отвали, — Феликс оскалился. — Или опять назовёшь меня шлюхой? — Я не хочу этого испытания. — А я тебя не спрашивал. Чан внезапно схватил его за запястье. Кожа под пальцами была горячей. — Если выберут тебя… — Надеюсь, что выберут не меня, — Феликс засмеялся, но смех был нервным, срывающимся. — Хочу увидеть, как тебя пустят по кругу. Наконец встанешь на одну ступень со мной. Что-то в Чане щёлкнуло. Он прижал Феликса к стене, закрывая своим телом от чужих глаз. Рука скользнула вниз, под футболку, потом ниже, в штаны. Феликс ахнул, когда пальцы Чана обхватили его, сначала нежно, большой палец провёл вдоль ствола. Потом сжал и задвигал рукой ритмично. Феликс задышал прерывисто. — О, — Чан усмехнулся, чувствуя, как тот пульсирует у него в ладони. — Только посмотри, как он быстро твердеет в моих руках. Феликс всхлипнул. Его пальцы впились в плечи Чана цепко, отчаянно, будто он и правда боялся утонуть. — Подумай ещё раз, хочешь ли ты смотреть, как я целуюсь со всеми ними. Чан прижался губами к его шее, но не целовал — только дышал горячо, сдавленно: — Или ты просто ненавидишь меня? Так ненавидь ещё больше. Феликс сглотнул. Глаза закрылись на секунду — потом резко открылись. — Идиот, я не… — голос сорвался. Он оттолкнул Чана с такой силой, что тот едва устоял. — Не прикасайся ко мне! Больше никогда. Он выпрямился, поправил одежду. Руки дрожали. Чан не двигался. Только смотрел, как Феликс уходит, стирая тыльной стороной ладони следы его губ со своей шеи. *** Сцена: В саду Джисон нашёл Чонина, прислонившимся спиной к стволу раскидистого клёна, с книгой в руках. Тень от листьев рисовала узоры на его футболке. — Ты прямо как в тех старых американских фильмах, — Джисон остановился перед ним, заслонив солнце. — Только там обычно дубы. И герои попроще. Чонин даже не поднял глаз от страницы, только учтиво промычал, обозначая что слышит. — Можно присесть? Книга чуть опустилась — Чонин кивнул. Джисон плюхнулся на траву рядом, растянувшись во весь рост. Чонин, не отрываясь от чтения, хлопнул себя по бедру. — Ложись сюда. Так удобнее. Джисон перекатился, устроив голову на его ноге. Книга снова поднялась, как стена между их лицами. Джисон наблюдал, как вдалеке, из-за угла особняка выбежал взбешённый Феликс и прошёл в дом, громко хлопнув дверью, через пару минут по тому же маршруту проследовал не менее раздражённый Чан. — Феликс с Чаном, кажется, опять беснуются, — Джисон запустил пальцы в траву. — Как будто, кроме ссор, у них нет других способов… — Это не ссоры, — страница перелистнулась. — Это когда два идиота слишком горды, чтобы просто поговорить честно. Джисон задумчиво покрутил травинку. — Как думаешь, кого Чан первым поцелует на своём испытании? А вдруг меня? Книга резко опустилась. Чонин смотрел сверху, одна бровь изогнулась. — И что тогда? — Ммм, не знаю, — Джисон игриво провёл пальцем по его колену, затем с преувеличенной нежностью ткнул в грудь. — Например, ему придется целовать… тебя. Палец вдавился чуть сильнее, задерживаясь в продавленной ямке. Чонин замер, его обычно невозмутимые глаза расширились. — Я не… что я должен на это ответить? Щёки Джисона растянулись в хищной улыбке. — Тогда, — он протянул слово, — выйдет, что Чан украл поцелуй у меня… и передал его тебе. Книга выпала из рук Чонина, шлёпнув Джисона по носу. — Идиот! — Чонин резко наклонился, подбирая её, уши пылали. Его пальцы коснулись переносицы Джисона. — Извини. Джисон захохотал, хватая его за запястье. — О боже, твоё лицо! Ты выглядел так, будто я предложил тебе украсть кассу! Чонин выдернул запястье и швырнул в него травинкой, но уголки губ предательски дёрнулись. — Закрой рот, а то и правда украду, — пробормотал он, снова поднимая книгу между ними и уже не пытаясь скрыть улыбку. Только покрасневшие уши. *** Том ввалился в комнату продюсеров, швырнув телефон на стол. Лиза даже не оторвалась от мониторов, где Чонин ловил споткнувшегося Джисона, нежно придерживая его за локоть. — Минхо звонил… — начал Том, но Лиза перебила его, не скрывая восторга: — Ну просто идеальная пара получилась! Смотри, как он его ловит — будто знает, где Джисон упадёт, ещё до того, как это случится. Том тяжело опустился в кресло: — Он хочет вернуться. Лизу будто током ударило. Она резко развернулась. — Ты шутишь? Мы уже вернули двух из четырёх выбывших. Это не бесконечный буфет, Том. — Он настаивает на встрече с Джисоном. — Джисону некогда, — отрезала Лиза, жестом указывая на экран, где в этот момент мелькнула робкая улыбка Чонина. Том нахмурился. — Ты не находишь, что это всё слишком быстро? Будто Джисон просто пытается заткнуть дыру, оставленную Минхо. И для Чонина это может кончиться плохо. Лиза задумалась на секунду, затем её лицо озарила хитрая улыбка. — У меня есть способ сделать так, чтобы это не было просто утешением, — она достала телефон и быстро пролистала контакты. — Пак Чинён подтвердил встречу на следующей неделе. Джисон же об этом мечтал, — её пальцы затанцевали по клавишам. — Новые треки, продюсирование, съёмки… Какая уж тут "прежняя жизнь"? На экране Чонин что-то шептал Джисону на ухо, и тот рассмеялся — искренне, по-настоящему. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — пробормотал Том. Лиза на секунду замерла, глядя на то, как Джисон смеётся, опираясь на плечо Чонина: — Я всегда знаю. *** Сцена: На кухне Джисон нервно крутил в пальцах одну серёжку-гвоздик, пока Чонин разогревал в микроволновке остатки пасты. — Я всё обыскал, — Джисон вздохнул, показывая пустую мочку уха. — Стилисты меня убьют… Чонин, не отрываясь от таймера микроволновки, опустился на корточки и провёл рукой под кухонным столом. — Вот же, — он поднял маленькую серебряную серьгу с замысловатой застёжкой. — Между ножкой и плинтусом. Джисон ахнул: — Ты как вообще..? Чонин промыл серьгу под струёй воды, затем аккуратно вытер полотенцем. Его пальцы работали с хирургической точностью. — Повернись. Джисон послушно наклонил голову. Чонин одной рукой зафиксировал его мочку уха, другой осторожно вставил украшение. — Эта застёжка дурацкая, — пробормотал Джисон, чувствуя, как пальцы Чонина задевают его шею. — Давай я… — Не шевелись. Из угла кухни раздался звонкий хруст — Феликс, сидевший на барном стуле с яблоком в руке, демонстративно откусил ещё кусок. Он внимательно следил за происходящим, даже не скрываясь. Чонин не обернулся, сосредоточенно работая с застёжкой. — Почти… Готово. — Спасибо, — Джисон потрогал серёжку и неожиданно обнял Чонина. — Ты волшебник. Феликс фыркнул, отложив недоеденное яблоко. — Боже, да вы как старые супруги. "Дорогой, где мои очки?" — "На твоей голове, любимая!" — он передразнил их высоким голосом, но в его насмешке прозвучала странная ностальгическая нотка. Чонин наконец повернулся к нему: — Тебе помочь найти что-то? Может, чувство такта? Феликс соскочил со стула, уже с привычной игривой ухмылкой. — Ой, нет-нет, пирожочки, я просто завидую! — он театрально прижал руки к груди. — Мне бы такого внимательного партнёра… вместо того, кто только "ты — шлюха" может предложить. Джисон покраснел, но Чонин лишь покачал головой: — Может, ты просто не просишь о другом? Феликс замер на секунду, его глаза неожиданно стали серьёзными. Затем привычная маска вернулась. — Кто-то же должен поддерживать рейтинги шоу, дорогие мои, — он щёлкнул Джисона по носу, проходя мимо. — Не все же могут быть милашками. Ладно, пора наряжаться перед вечерним шоу. Когда шаги Феликса затихли в коридоре, Джисон потрогал свою серёжку — она сидела идеально. — Он… — Завидует, — закончил за него Чонин, собирая посуду. — Это его способ сказать "мне тоже так хочется". *** Феликс вошёл в гримёрку, но резко остановился в дверях. В кресле перед яркими софитами сидел Чан, откинув голову назад, пока стилистка аккуратно растушёвывала красные тени на его веках. — Заходи, — бросил он, не поворачиваясь, — или ты меня боишься? Феликс сжал зубы и шагнул внутрь, заняв соседнее кресло. Контраст между ними был разительным: Чан в обтягивающем чёрном лонгсливе с тяжёлыми цепями на шее выглядел мрачно и агрессивно, тогда как Феликс в белоснежном минималистичном топе и массивном колье с переливающимися камнями казался хрупким и холодным. К нему тут же подошла вторая стилистка, лёгкой рукой поправив его волосы. — Сегодня у тебя чистый, натуральный образ, — объяснила она, расчёсывая его пряди. — Волосы уложим назад, макияж будет почти воздушным, только подчеркнём черты. Ты должен выглядеть… — Невинно? — усмехнулся Феликс, ловя в зеркале взгляд Чана. Стилистка засмеялась. — Скорее, недоступно. Феликс повернулся к Чану, нарочито медленно скрестив ноги. — Ну что, готов целовать всех подряд? — спросил он, растягивая слова. — Интересное испытание, да? Чан не сразу ответил. Он смотрел в зеркало, но не на свое отражение — его взгляд был прикован к Феликсу. — Ты — моё единственное испытание, — тихо сказал он. Феликс замер. На секунду в гримёрке стало так тихо, что слышалось только жужжание ламп. — Ой, какая романтика! — наконец выдавил он, но голос дрогнул. — Может, перед камерой скажешь? Чан резко повернулся к нему, цепь на шее звякнула. — Ты правда думаешь, мне это нравится? Стилистка, закончив с его макияжем, осторожно потрогала его за плечо. — Готово. Можешь идти, и попроси Сынмина зайти, ладно? Чан кивнул, но не встал. Феликс смотрел на него, и вдруг вся насмешливость исчезла с его лица. — Я думаю, ты боишься признать, что облажался. Дважды. Чан стиснул зубы, но ничего не ответил. Вместо этого он резко поднялся и вышел, хлопнув дверью. Стилистка вздохнула. — Боже, — пробормотала она, — что с вами не так? Феликс закрыл глаза и откинулся в кресле, позволяя ей наносить тональную основу. — Долгая история, — прошептал он. *** Сцена: Испытание для Чана Съёмочная площадка напоминала операционную палату — стерильно-белый фон, холодное неоновое освещение и металлическое кресло под яркими софитами, будто готовое для каких-то жутких медицинских экспериментов. Феликс поёжился, осматривая эту конструкцию. И с удовольствием переключился, когда на площадке появился Хёнджин. Он сразу же оживился и подлетел к нему, разглядывая его образ с преувеличенным восхищением. Часть длинных волос Хёнджина была небрежно собрана в маленький пучок на затылке, закреплённый бантиком, остальные пряди свободно ниспадали на лицо и плечи. Белая шифоновая блуза с глубоким вырезом открывала ключицы и тонкий жемчужный чокер с изящной подвеской. Кожаные штаны обтягивали ноги, подчёркивая бёдра. — Божечки, ты выглядишь просто… — он сделал паузу, проводя пальцем по воздуху, будто рисуя контур Хёнджина, — невинно и развратно одновременно. Хёнджин лениво поправил бантик в волосах, губы растянулись в медленной кошачьей ухмылке: — Одновременно — это моё коронное блюдо. Разве не очевидно? — Как поживает твой персональный психопат, кстати? — внезапно сменил тему Хёнджин, придвигаясь к Феликсу ближе и заботливо стряхивая несуществующую пылинку с его плеча. Феликс фыркнул. — О, Чан? С каждым днём всё более любезен — называет меня шлюхой, потом суёт руки в мои штаны… — он закусил губу, — ну, ты знаешь, стандартный набор влюблённого второклассника. — Готов поспорить, он сгорит от злости, если тебя выберут для поцелуя, и детектор замигает зелёным, — флегматично заметил Хёнджин, поправляя жемчужный чокер. Феликс резко перевёл взгляд на металлическое кресло под софитами. — Надеюсь, сегодня он сгорит в любом случае, — пальцы нервно теребили край белого топа. — А ты готов целоваться с ним? — продолжил Феликс, слегка наклонив голову. — Или у тебя есть кто-то, кто может ревновать? Хёнджин лениво провёл рукой по волосам, отбрасывая прядь с лица, и его взгляд скользнул по площадке, на секунду задержавшись на Кае, прежде чем он быстро отвёл глаза, делая вид, что просто осматривается. — Нет, — ответил он, но в голосе промелькнула какая-то странная нотка. Феликс прищурился. — Правда? А я слышал, что на дне рождения Джисона ты всё-таки нашёл… ну, как бы это сказать… компанию? Хёнджин замер на секунду, потом медленно повернулся к Феликсу. — И откуда такие слухи? Тот лишь многозначительно улыбнулся. — Да так, не важно, — Феликс невинно поиграл с подвеской на его чокере. — Просто уверен, что это был не я. Он внимательно следил за реакцией Хёнджина, и тот, несмотря на всю свою выдержку, слегка напрягся. Его взгляд снова непроизвольно метнулся к Каю, который как раз уходил за угол. Феликс не пропустил этот момент. — Ладно, не томи, — Хёнджин скрестил руки. — Кто тебе наговорил? Феликс вздохнул, делая вид, что сдаётся. — Чан думает, что тогда с тобой был я. Хёнджин застыл. — Серьёзно? Феликс пожал плечами. — Ну, он видел какое-то видео… или ему его показали. Хёнджин на секунду задумался, потом вдруг рассмеялся — тихо, с какой-то странной ноткой облегчения. — Ну что ж… Пусть думает, что хочет. Феликс хотел что-то добавить, но в этот момент через громкоговоритель раздался голос Тома: — Все на места! Начинаем через пять минут! Хёнджин глубоко вдохнул, поправил блузу и направился к своему месту, оставив Феликса с неудовлетворённым любопытством и новой порцией вопросов. На площадке появился Чан. Его плечи были напряжены, а пальцы сжимались в кулаки. Том жестом указал участникам выстроиться в шеренгу справа от кресла. Чан занял место ближе к краю, избегая смотреть в сторону Феликса. В кадр эффектно вошел Кай — его узкие чёрные джинсы переливались серебристым свечением, а бомбер того же оттенка подчёркивал спортивные плечи. Светлые волосы были уложены мягкой волной, отдельные пряди выделялись серебристым спреем. — Дорогие зрители, сегодня вас ждет нечто особенное, — его голос звучал сладко, как всегда, когда он флиртовал с камерой. — Испытание для нашего горячего, но такого несговорчивого Чана! Он повернулся к Чану, протягивая ему кольцо-детектор. — Надевай, дорогой. И скажи-ка нам, с кем бы ты хотел поцеловаться первым? Чан резко схватил кольцо. — С тем, кто не будет трепать мне нервы. — Таких у нас нет, — Кай засмеялся и жестом пригласил Чана занять место в кресле. Тот уселся, лицо его было непроницаемо, но пальцы нервно постукивали по подлокотникам. — А теперь посмотрим, кого выбрали наши зрители! На экране за спиной Кая вспыхнули графики. Цифры быстро складывались в однозначный результат — подавляющее большинство голосов было за Хёнджина. Кай и Хёнджин переглянулись. Последний медленно растянул губы в улыбке. — Какая неожиданность, — произнес он, смотря куда-то в пространство. — Надеюсь, ты не против? — Приглашаю нашего победителя! — Кай сделал широкий жест в сторону Хёнджина. Тот подошёл к креслу, не спеша. Поставил ногу на ступень между ног Чана, руки легли поверх его на подлокотники. Он уже наклонялся, губы чуть приоткрыты… — Боже, это выглядит потрясающе, — прошептала Лиза в ушную гарнитуру. — Дайте крупнее план, пусть зрители видят каждую эмоцию… Но Чан взорвался. Он резко вскочил, схватив Хёнджина за плечи, сбив на пол. Тот даже не успел опомниться, как Чан уже прижимал его к полу, сев на него. — Ты думаешь, я не знаю… — прошипел он прямо в лицо, — …как ты отымел его в рот… Кай сделал шаг вперёд, но Лиза тут же зашипела в микрофон: — Никто не вмешивается! Чан размахнулся и ударил кольцом-детектором. Кровь брызнула из разбитой губы Хёнджина, ещё один удар — и скула окрасилась багровым. — Да он же его убьёт сейчас! — тихо ответил Кай сквозь зубы. Его пальцы дрогнули, но он остался стоять на месте. И тут Хёнджин рассмеялся. Кай резко отвернулся, словно не мог смотреть на эту сцену. — С каких пор тебя интересует кто-то, кроме Феликса? — он резко схватил Чана за шею, притянул к себе так близко, что губы почти касались уха. — Потому что на том видео был не он. Я никогда не трогал твоего ангелочка. Громкий чмок у самого уха — и Хёнджин откинулся назад, смеясь, пока кровь стекала по щеке. Чан застыл. Его растерянный взгляд нашел Феликса — тот стоял, скрестив руки, и ухмылка медленно расползалась по его лицу. — Что, пёс, проиграл? — его голос дрожал странно — не только от злорадства. Сынмин, наблюдавший за всем, вдруг замер. Его взгляд прилип к Каю — тот нервно заправлял выбившуюся серебристую прядь, пальцы заметно дрожали. В студии повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Чана. Хёнджин приподнялся на руке. Кровь капала на белую блузку, растекаясь, как акварель по мокрой бумаге. — Кат! Немедленно! — не выдержал наконец Том. — Медика! *** Чан сорвал с себя микрофон и рванул через съёмочную площадку, глаза горели холодной яростью. Он уже видел в мыслях, как врывается в продюсерскую, хватает Лизу за горло и требует ответов. Но на узкой дорожке на подходе к домику стаффа его перехватил Том. — Остановись, Чан! Ты же не идиот. Чан попытался обойти его, но Том упёрся ладонью ему в грудь. — Съебись, — прорычал Чан. — Иначе я пройду через тебя. — Она тебя вышвырнет с проекта за пять минут, и ты останешься ни с чем. — Мне уже нечего терять. — А Феликса? — имя прозвучало как удар. — Когда вы наконец поговорите, если ты уйдёшь сейчас? Чан замер, челюсть напряглась. Том огляделся, убедился, что вокруг никого, и медленно снял гарнитуру, отключил рацию, сунул её Чану в руки. — Обыщи, если нужно, — он раскинул руки в стороны в капитулирующем жесте. — Просто выслушай. Чан сжал рацию в кулаке, но не швырнул. — Ты думаешь, я не знаю, что Лиза тебя кинула? — тихо спросил Том. — На видео с Хёнджином действительно не Феликс. Она специально натравила тебя на них обоих. — Значит, ты в курсе? — Чан резко вдохнул. — Всё шоу — одна большая дерьмовая постановка! Том кивнул, не оправдываясь. — Да, это Лиза. Но ты не первый, кого она так ломает. — И что, ты предлагаешь мне просто смириться?! — Ты можешь сыграть в её игру. Если захочешь. Том огляделся, убедившись, что никто не подслушивает, и наклонился ближе. — Чонин — её младший брат. Чан медленно поднял взгляд. — И? — И она его держит здесь против воли. У них пари — он не может уйти, пока она его не выкинет, иначе проиграет. Чан усмехнулся. — Какая трогательная семейная драма. — Она режиссирует его линию с Джисоном, — Том понизил голос. — Весь их "роман" — её рук дело. Чан застыл, как изваяние. — Джисон не в курсе? — Джисон искренний. Но… распределение по комнатам, монтаж, даже ваши пульсометры — всё под контролем, — Том тяжело вздохнул. — Минхо оставался здесь только чтобы расстаться с Джисоном. Мы их давно раскусили. Лиза подстроила, чтобы Минхо ушёл, а Чонин остался «утешать». — Значит, если Джисон узнает… — Чан медленно провёл рукой по лицу. — И что, я должен шантажировать пацана? Это, по-твоему, честно? — Я не говорю, что делать. Просто даю тебе выбор. Чан резко выдохнул, пальцы впились в собственные предплечья. Он задумался, глядя куда-то поверх плеча Тома. Потом резко кивнул: — А если это ловушка… — Тогда ты всё равно успеешь разнести мне лицо, — Том усмехнулся и шагнул в сторону. — пойду проверю как там Хёнджин. Том взял рацию обратно, включил её и отошёл, оставляя Чану пространство для размышлений. Чан стоял неподвижно, смотря ему вслед. *** Терраса опустела после окончания съёмок. Хёнджин сидел на лежаке среди хаотично разбросанных после съёмок декораций и ящиков с оборудованием, подтянув колени к груди. Разбитая скула ныла, а лёд в пакете, завёрнутый в тонкое полотенце, уже почти растаял. В свободной руке он вертел наполовину пустой бокал, наблюдая, как капли красного вина оставляют кровавые следы на стекле. Ночь была неестественно тихой — даже цикады, казалось, затаились в ожидании. Когда деревянные доски террасы заскрипели под чьими-то шагами, он не сразу поднял голову. Кай замер у дверного проёма, и Хёнджин впервые видел его таким… настоящим. Простая белая майка, расстёгнутая зипка, мягкие трикотажные брюки. Очки в тонкой металлической оправе слегка съехали на переносицу, а светлые волосы, обычно тщательно уложенные, а теперь немного влажные, беспорядочно падали на лоб. Ни следа макияжа, ни привычной безупречности — только бледная кожа под глазами и лёгкая тень щетины. — Ого, — Хёнджин прищурил глаз на здоровой половине лица, — неужели наш безупречный ведущий так переживал, что забыл надеть своё телевизионное лицо? — голос его звучал насмешливо. — Оказывается, под всем этим глянцем ты обычный нерд. Не припомню у тебя дома коллекцию комиксов. Кай молча подошёл и сел поперек лежака, намеренно устроившись так близко, что их ноги соприкоснулись. Тепло его тела было почти осязаемым сквозь тонкую ткань спортивных штанов. — Покажи, — потребовал он коротко, протягивая руку. Хёнджин инстинктивно отпрянул, но Кай уже схватил его за подбородок, развернув лицо к свету. Его пальцы обжигали кожу — сухие и горячие. — Не надо играть в заботливого после того, как сам бросил меня в эту мясорубку, — прошипел Хёнджин, но не вырвался. Взгляд его будто был безразличен к произошедшему. — Я не хотел, чтобы до этого дошло. — Ты просто хотел хороших рейтингов, — Хёнджин фыркнул, отчего боль резко пронзила скулу. — Мне не нужны твои оправдания. Меня есть кому пожалеть. Кай замер, его пальцы чуть ослабили хватку. — Да? И кто же это? — голос звучал притворно-равнодушно, но взгляд скользил по припухшей губе, синяку, уже начавшему расползаться фиолетовым пятном по скуле. — Может, сам посмотришь на мониторах? — Хёнджин растянул губы в болезненной ухмылке. Пальцы Кая резко разжались, оставив на подбородке Хёнджина легкие белые отметины. — Ты правда думаешь… — Ты пришёл, потому что чувствуешь вину, — Хенджин перебил его, поднимая бокал в ироничном тосте. — Потому что наконец понял, до чего довёл. И знаешь что? — он сделал глоток воздуха, внезапно сбившись. — Мне даже нравится. Видеть, как ты пытаешься изображать раскаяние. Очень мило. Что-то дрогнуло в лице Кая. И прежде чем Хёнджин успел закончить фразу, длинные пальцы вцепились в его волосы у затылка, резко притягивая вперёд. — Эй, ты… — начал Хёнджин, но слова потерялись, когда губы Кая сначала коснулись разбитой скулы — осторожно, с нежностью, — а затем и повреждённой губы. Когда Кай отстранился, его дыхание сбилось. — Это не для тебя, — прошептал он. — Это… для меня. Он встал так резко, что очки съехали на кончик носа. Не поправив их, Кай развернулся и ушёл, оставив за собой открытой дверь. Хёнджин сидел неподвижно, пальцы медленно поднялись к разбитой скуле. Уголки рта дёрнулись в попытке ухмыльнуться, но вместо этого нижняя губа предательски дрогнула.