Сердце из песка

      Чарли пил много. Почему бы ему и не пить — Альберт угощал, сорил деньгами, которые у него были. У самого Чарли на кармане осталась пара единиц и дурацкая побрякушка, которую ещё надо было сдать в ломбард, поэтому не в его ситуации стоило отказываться от халявы. Разводить лохов больше не нужно было, так что наслаждался свободной жизнью.       Пил, смеялся. Заиграла хорошая песня и они с Алом, пошатываясь, вышли на танцпол.       Закрыл глаза, подставляя лицо под мигающие софиты. Легко было в теле, хорошо. Давно так хорошо не было. Будто разом отпустило: все страхи, переживания о будущем улетучились. Отдаваясь ритму и алкоголю, можно было почувствовать себя по-настоящему свободным. Будто бы Дейву до него никогда не добраться.       Будто бы он — действительно свободный человек, который вот так отдыхает в баре: пьёт с другом, танцует, веселится. Потом пойдёт домой, в свой настоящий дом. Утром проснётся с головной болью, будет ворчать, собираясь на работу. У него же есть работа! Наверняка есть. У свободных людей есть работа. Не мог представить какая, но есть. Наверно, что-то такое, где не так много людей. Люди утомляют. Ну ладно, можно оставить одного коллегу, чтобы пить кофе и обсуждать какие-нибудь проекты. Чтобы искренне смеяться над шутками коллеги. Чтобы… Чтобы вот он спросил: «Куда на обед?», и Чарли действительно, по-настоящему, мог бы выбрать. И…       Настойчивая рука погладила по спине. О’Дарк развернулся и неловко прильнул к крепкому телу. Его прижали за поясницу. Что-то шептали в ухо. Не слышал. Улыбался. Закрыл глаза, растворившись в объятиях…       И вот после обеда, который Чарли выбрал, могли ещё немного поработать. А коллега бы предложил ему уйти пораньше с работы. Он прикроет. И Чарли бы пошёл. Куда-нибудь. В торговый центр, например. Чтобы сесть там в холле на скамейке и смотреть, как люди живут свою свободную жизнь. Ходят за покупками. Ругаются из-за этих покупок. Смеются из-за глупых покупок. Встречаются после долгих разлук. Да, хотел бы пойти…       Кивнул, улыбаясь, и его повели куда-то. Не особо понимал и видел куда. Улыбался и хихикал от фантазии. Свободный человек — мог идти, куда хочет.       Ненадолго пришёл в себя, ощущая, как настойчиво скользкое и твёрдое в рот пихают. Послушно открывал шире, позволяя загонять глубже.       «Блядь, сучонок, как горячо… Заглоти поглубже…»       Это Дейв? Дейв говорил? Не понимал и не узнавал, но слушался. Если Дейв, то надо поработать языком: огладить, прижать плотнее, губами сжать, всосать. Почти на автомате делал, пока волосы на макушке сжимали, толкались в глотку и стонали сверху. Грубовато толкались, но это привычно было. Сосал, не в силах рассмотреть, кто перед ним из-за проступивших слёз.       Немного выпал из-за монотонного движения. Что там было?.. Свободный человек, да? Ну тоже бы пришёл с кем-то хорошим в торговый центр, ага. Захотел бы купить…что-то. Не знал что, растерялся. А ему бы терпеливо сказали… — На лицо. Я тебе на лицо кончу, сладкий…       Нет, другое. Сказали бы, чтобы выбирал, время есть, его готовы подождать. Кто-то терпеливый и такой добрый. Держал бы за руку, пока Чарли выбирал, что он там хочет…       Улыбнулся, когда во рту стало свободно. И тут же зажмурился — на лицо брызнуло тёплое. — Сука, как же горячо… Шлюха горячая… — рычание сверху. Дейв, нет? Чей голос?       Чарли попытался стереть руками скользкое с лица, чтобы рассмотреть. Не получалось. Человек рядом с ним всё ещё был каким-то размытым. Вроде высокий и мускулистый. Похож на Дейва, но без лица не понятно.       Тяжело опираясь о стенки туалетной кабинки, Чарли поднялся. Дейв или не Дейв шумно дышал, привалившись рядом. — Ты куда? — Умыться.       Надо было умыться. Кожу тянуть начинало от подсыхающей спермы. Точно она. Сосал же.       Пошатываясь, добрёл до раковины. Лицо под холодную струю сунул, чтобы хоть немного в себя прийти. Сзади настойчиво приобняли и потёрлись о задницу. Чарли растёр водой лицо, по волосам провёл, стряхивая излишки воды. Рот прополоскал. Поднялся и в зеркало увидел, что к нему прижимался большой мужик в обтягивающей майке. Из-за щетины сначала принял за Рида, но человек выше был, мощнее. Лицо с тяжёлым подбородком и кривым носом. Нет, не похож. Вообще ни на кого не похож. Не знаком. — Так хорошо, сахарные губки, — мужик его в ухо чмокнул, волосатая лапа на ширинку легла. — Давай тебе тоже помогу.       О’Дарк пошатнулся, о раковину руками упёрся, стараясь сохранить равновесие. — Не, солнце. Не могу. Честно.       Голову кружило, и слабость была в теле. Не врал — не мог в таком состоянии. И не хотел особо. — Тебе надо немного освежиться, сахарные губки.       Мужик Чарли настойчиво к себе развернул. В рот впился. Вылизал агрессивно. Почти на автомате Чарли отвечал. — Давай, — пробормотал мужик, вглядываясь в его лицо, — ко мне поедем, а? Проблюёшься, кофе выпьешь? Хочу ещё твой ротик. Всю ночь его ебать буду, — опять с языком полез. Пришлось отвечать на слюнявый засос. — Накачаю тебя своей спермой, а? Хочешь же. Голодная ты шлюшка.       Ну можно было и поехать — где-то же надо было ночь провести. Не на улице. К Альберту, конечно, тоже можно бы было, но он начнёт нудеть: стаканы на подложку поставь, одежду не бросай, не промажь мимо толчка. Мозг выедать будет со своим пунктиком на чистоту. А тут вроде дельное предлагал. Чарли улыбался, пока ему шею терзали. — Там уже и ты спустишь, да?.. Ну если не сможешь, то и ладно… Я тебя сам всего обкончаю, хочешь? — Агамм. — Не отпущу, пока весь в моей конче не будешь…       «Не отпущу». Нехорошо звучало. Не по свободному. Чарли нахмурился. Такое не нравилось. Тут же улыбнулся приторно. — Солнце, возьмёшь мне что-нибудь сладенькое? — выдавил из себя и невинно глазами захлопал, когда с подозрением на лицо взглянули. — Ща хочу проблеваться, — Чарли кивнул на кабинку, где только что на коленях стоял. — Чтобы совсем в форме доехать. — Поедешь, да? — мужик с восторгом по нижней губе Чарли пальцем провёл. — Хочешь меня? — Очень, — лёгкий поцелуй на подушечке оставил.       Проблеваться, действительно, надо было. Что О’Дарк и сделал, когда мужик вышел. Благо сильно стараться не пришлось — засанный грязный толчок поспособствовал. Даже не понял, как до этого не замечал такого отвратного места. Ещё раз рот прополоскал и в зал вернулся. Очень надеялся найти Альберта за столом. Он, благо, на месте был, недовольно от себя какого-то фрика в кожаной майке отталкивал. Мелкого и щуплого, из тех, что так любили на Ала вешаться. Чарли без проблем его неудачливого поклонника за плечо отодвинул, Альберта под локоть схватил, поднимая на ноги. — Извиняй, пупсик. Нам пора, — улыбнулся разочарованному фрику и подпихнул Альберта на выход. Тот, покачиваясь, побрёл.       Когда к двери подходили, то Чарли резко за локоть развернули. Сжимая его руку, мужик из толчка хмуро спросил, куда это он собрался. Самое искреннее выражение лица ему О’Дарк выдал. — Прости, солнце, надо друга домой отвезти. Набрался так, — кивнул на угрюмого Альберта, которого всегда излишнее внимание расстраивало. — А я? А ко мне? — хмурился всё больше. — Давай вместе проводим и поедем. Ко мне, сахарные губки. Хочешь же, — грубо за задницу схватил, притягивая.       Чарли еле сдержался, не хохотнул, не отпихнул. Улыбаясь, по плечу погладил: — У него бойфренд очень ревнивый. Не хочу неприятностей для тебя, солнце, — поспешно добавил, чувствуя, что ему возразить хотят. — Давай ты мне адрес запишешь, я этого сдам и сразу к тебе, солнце. Со своими сахарными губками, — мягко в щёку чмокнул, ладонь протянул.       Довольно лыбясь, бугай выхватил ручку со стола хостесс и что-то нацарапал у Чарли на руке. — Я буду ждать сахарные губки. И тебя, малыш, — сильнее сжал задницу. — Блядь, так тебя отымею сладко, — опять рот вылизал. — Пиздец, как горячо, солнце, — хихикнул, отшатываясь. — Хочу уже… — Марк, — напомнил ему здоровяк. — Марк, ты супер горячий, конечно, — протянул, прикусывая губу. — И вкусный, — подмигнул, когда отпустили из крепкого захвата. Шагнул на выход, подталкивая замешкавшегося Альберта. — А как тебя зовут, сахарные губки?       Улыбаясь, Чарли развернулся и подмигнул: — Гэвин Рид. Скоро буду, Марк! — на улицу выскочил.       Подзывая такси, Альберт его в плечо пихнул. Засопел обиженно: — И чо у тебя вечно такие огромные лоси, а ко мне дрыщи какие-то лезут? Наоборот должно быть… — Кто с чего начинал, Ал, — смеясь, Чарли его в машину затолкал. С облегчением рядом разместился. — Чо, ты потом к нему поедешь? Или домой всё же? — Альберт в сумку полез, чтобы очередной раз свою морду в зеркальце проверить. — Не, я у тебя перекантуюсь, — Чарли взглянул на адрес на ладони, сплюнул и растёр чернила. — Блядь, я-то тебя не звал! Думал, что одумаешься, — друг недовольно покосился на гостя. — Ну ты же не выставишь меня на улицу, малыш? Ну пупсиииик, — навалился, ныл. — Отъебись, — толкал его Альберт. — От тебя этим шкафом несёт. Хватит. — Ну пууупсик… — Ладно, ладно, только отвали. И не лезь ко мне, понял! Рон в субботу приедет, мне надо быть полным и чистым. — Тогда завязывай с грязными разговорчиками, пупсик. А то опустошу и запачкаю, — скалясь, Чарли выдохнул с облегчением.       Значит, не на улице предстояло ночь провести. С заёбным другом, но хотя бы Альберт не будет угрожать, что «не отпустит». В такие ловушки больше попадать не хотелось.       В квартире со скромной оранжереей вдоль окон в пол можно было наконец-то выдохнуть спокойно. Голышом после душа на кухню прошлёпал. Достал из холодильника кувшин с морсом и прямо из горла отпил. Пока хозяин дома не видел, можно было и не следовать правилам, не использовать стаканы, голым задом присесть на стул у кухонной стойки, полюбоваться видом на ночной центр, протиснувшись между горшков с лопухами.       Чарли всегда нравилась жизнь, которую вёл Альберт. Рон у него не был таким параноиком, как Дейв: и в центре поселил, и разрешал ходить, куда хочет, и расписание такое сделал, чтобы сильно не напрягать любовника — раз в неделю приезжал или возил на вечеринки к своим друзьям, или зависал в этих шикарных апартах. Всего сутки и Ал был свободен. Если бы не был таким ссыклом, то даже неплохо бы эту свободу использовал, а не сидел бы в четырёх стенах, выбираясь только в магазины да к косметологам своим для поддержания формы. Может, и Чарли был бы не против так жить. Почти свободно. Почти хорошо.       Напрочь игнорируя гостевой комплект белья на диване, который ему отвёл друг для ночёвки, Чарли в хозяйскую спальню прошёл. Плюхнулся на королевского размера кровать с шелковыми простынями и, улыбаясь, очень уютно разместился. Лежал и размышляли, на сколько дней тут может остаться. В субботу Рон должен был приехать? Пара дней в запасе было. За пару дней, имея теперь крышу над головой, надо было найти способ выбраться из города. Поискать нужного человека, договориться о перевозке, оформить необходимые документы… — Чарли! — визгливо окликнул Альберт, выйдя из хозяйской душевой. С лоснящейся от крема мордой, в белом халате и шапочкой для сохранения кудрей на башке очень забавно выглядел. — Я тебе на диване место приготовил! Ты с фига сюда припёрся?! — Ну, Али, пупсик. Ну не выгоняй меня, — Чарли жалостливо заныл, вцепившись в гладкую ткань одеяла. — Ну там неудобноооо. Тут же лууучше… — Я не буду с тобой спать! — А что будешь со мной делать? — бровями заиграл. — Тем более не буду! Я говорил про Рона! — Да чо ты, огромная кровать! Не будь жадной жопкой! Не выгоняй!       Вздохнув, Альберт махнул рукой. Достал из тумбочки свою маску для активации крема, скинул халат, оставшись в шёлковой красной пижаме, и забрался на противоположную сторону кровати. Подключил своё оборудование к сети и нацепил белый пластик на лицо. — Скажешь Дейву, что тут ночуешь? — Неа, — улыбаясь, Чарли закинул руки за голову. Представил, через сколько бы минут Дейв уже двери апартаментов выносил, если бы О’Дарк ему сообщил о ночёвке. Там бы потом и Рону пришлось объясняться с бароном, какого хера его собственность на чужой территории делает. Альберт ерунду предлагал. — Психанёт, да? — Ещё как. — Ты обиделся на него? Поэтому наказываешь?       Чарли фыркнул. Если бы мог, то реально наказал бы, как можно больнее бы сделал. Но не в этом суть была. — Я говорил, что уезжаю… — Чарли, не пизди! Это такая херня! Ой, морщиться нельзя, — Альберт недовольно проворчал из-под своей маски. — Никуда ты не поедешь. Я понимаю, что ты психанул и ушёл, но нельзя так. Тебе надо вернуться домой, извиниться. Всё хорошо будет... — Отвали, Ал. Ты херню несёшь. Может, у тя с Роном такое работает, а Дейв — он ебанутый… — Грудь исполосовал — дикость, конечно, — указал на зажившие порезы. Чарли, ухмыляясь, кивнул. — Рон бы не стал, — со вздохом Альберт выдавил на руку очередной дорогой крем. О’Дарк тут же свою руку подставил, тоже получил каплю жирной субстанции на ладонь. — Но и я бы не стал с Роном, как ты: убегать, к чужим с ночёвкой ездить, сосаться с другими мужиками… — Да-да, ты — примерная игрушка, а я — козёл и сам виноват. Слышал уже, — начинал раздражать этот бессмысленный разговор. — Рон в субботу будет? — Ага. К его друзьям поедем вроде. Я думаю, что если бы тебя Дейв тоже вот так вывозил, то тебе бы не хотелось его бесить. Поговори с ним. Вдруг тоже будете на вечеринки в Клуб ездить. — Дейв не захочет меня своим друзьям сдавать, — фыркнул от одной мысли. Представил себе перекошенную морду барона. Даже одного намёка от его дружка хватило, чтобы у Дейва башню от ревности снесло. Чуть не прибил какого-то директора фабрики, попытавшегося у бассейна Чарли облапать. — Это он зря, конечно. Немного успокаивает, когда понимаешь, что тебя другие хотят. Вам бы не помешало немного открыть отношения. Это весело. — Да ну? Весело, когда Рон пялится, как тебя по кругу пускают? — Злюка, — Альберт его недовольно в плечо пихнул. — Не так всё. Просто ему нравится смотреть, какой я красивый, со стороны. И никто меня не пускает. Я сам решаю, кого выбрать. Очень хорошие люди. Внимательные и страстные. Всяко лучше непонятных мужиков в баре… — Отвали. — Я серьёзно! Это внесло бы разнообразие, освежило бы отношения. Знаешь, как мне потом хочется к Рону? Как он со мной потом всё воскресенье носится, а иногда и до понедельника остаётся? Такой чуткий, внимательный, заботливый… — Вся эта забота — хуйня полная. Расслабишься, а тебя сразу под дых ебашат… — Так ты сам Дейва провоцируешь! Вёл бы себя спокойно, так он бы ни за что тебя не… — Я не про Дейва! Я там нормально себя вёл. Ваще даже повода не было! — Тебя кто-то другой избил? — вроде и слышалось удивление в голосе, но с этой застывшей пластиковой маской на лице Альберт смешно выглядел. — А Дейв знает? Наказал его? — Да не избил, — Чарли еле смешок сдерживал. — Сдал меня… Бля, Ал, не могу с тобой серьёзно, пока у тебя эта ебала на морде. — Да, блин! — Альберт отключил и снял маску. С беспокойством на друга смотрел, на порозовевших щеках остатки крема блестели. — Куда тебя сдал? А где барон был? Ты в неприятности попал? — У меня почти вышло, Ал, — мечтательно пробормотал, вспоминая. — Выбрался почти. Мужика нашёл. Вроде нормальный был, с этой твоей заботой, ага. А потом с нихуя меня Дейву сдал. И вот это случилось, — по зажившим порезам погладил. — Так что нахуй эту твою заботу. Лучше честно. Как есть. Пусть лучше им похуй будет на меня, зато я знаю, что правда. — Ох, Чарли, — ласковая рука по голове погладила, убирая мокрые ещё прядки со лба, — Мне так жаль, детка, — Чарли ближе пододвинулся, приобнял друга. — Но оно всё не так, на самом деле. Хорошо, когда на тебя не похуй, хорошо, когда заботятся. Дейв же тоже о тебе заботится, просто показывает это странно. У вас же всегда так было: он давал, а ты принимал. Но меняться — это нормально. Поговори, объясни, что тебя уже не устраивает. Я думаю, что он послушает. Вот Рон… Ты чего?       Чарли уже вовсю гладил по мягкой груди друга, сосок под гладкой тканью пижамы теребил. Плотнее прижался. О плечо потёрся, лицом в шею вжался. — Да-да, пупсик. Что там Рон? — мягко языком провёл, выше потянулся. — Чарли, нет, — взбрыкнул Ал, когда ладонь уверенно пах накрыла. — Я ж сказал, что мне нельзя! Рон расстроится, если я спущу… — Давай не спустишь. Давай наполню, — Чарли плотнее сжал, навалился сверху. — Блядь, ты хрена голый?! Отвали! Чарли! — Альберт пихался, головой вертел, уклоняясь от поцелуев. Покрикивал. Зато перестал пиздеть о своих идеальных отношениях. И поучать перестал. — Хватит!       Склонившись над разозлившимся другом, Чарли его быстро в щёку чмокнул и со смехом вбок скатился. — Ну ты засранец, Ал! И чо мне со стояком делать? — А мне что делать? — Альберт рядом лежал, дышал протяжно, пытаясь успокоиться. — Я ж сказал, что в субботу… Сука ты… Ладно бы ещё в начале недели пристал… — Ну а чо, твой заботливый Рон отпиздил бы тебя за прозрачную сперму? — Заткнись! — круглый кулачок в предплечье ударил. — Расстроился бы… Не люблю его расстраивать… Он тогда со мной не разговаривает… Это обидно… — Ууу, бедный Альберт, — фыркнул О’Дарк. — Не разговаривает — вот страшно-то... — Отъебись. Свои отношения испортил, так мои оставь… — А могли бы потрахаться. Как в старые добрые, — Чарли подмигнул. — Помнишь, после бутылки текилы ты наряжался? Кисточки на соски. — Блядь, я только успокаиваться начал… — Я их тебе на жопу переклеил — красиво раскачивались… — Заткнись, а! — очередной удар кулачком. — Это тогда ты серебряной майкой звенел? — Неее, с майкой этой - когда в твоих цветах танцевали, — хихикнул Чарли. — Точно! Ты мне отсосал тогда глубоко и жадно! — Весело было, — кивнул, вспоминая. — Весело, — Альберт ближе придвинулся. Голову на плечо уместил. — Вернись к Дейву, а? — Забудь. Хочешь подрочу перед тобой? Будет что вспоминать в субботу, — О’Дарк щекой о макушку потёрся. — Нет, я тогда кончу. Нельзя мне. Иди в ванную. — Горячо, да? Не устоять? — Угу. — А один устоял. Прикинь, я — перед ним, а он даже не подприжал? — Не здоровый, да? — На всю голову… — кивнул. Нахмурился и губу зажевал, вспоминая ебучего Рида. — Осторожничал, хотя я просил его жёстче. Так странно… Сказал, что не любит, когда больно. Прикинь? — Божечки! Какой славный! А что ещё? — В перестрелку попали. Вот такая железная стрела, — руки развёл на всю ширину, — в дюйме от моей головы в землю вошла. А этот — с арбалетом и пистолетом — мужиков десять на мотиках сбил. Чисто вышел на дорогу, крикнул «Эй, уёбки!» и положил их. — Ох, как горячо, — Ал уже ёрзал неловко рядом. — Красивый? — Не очень. Мужик такой. С щетиной, морда уставшая. Но улыбается мило. Шрамов куча на плече и груди. И на носу… — Фу, — Альберт застыл и поморщился. — Но руки охуенные. С венками. Грубые. Но так трогает ими мягко. Водит, — аж слюну сглотнул, вспоминая. — А хер? — опять заёрзал. — Горячий, в самый раз такой. Такой где-то, — Чарли большой и указательный свёл кругом, не соединяя. — Горячо… — Пресс твёрдый. Тело волосатое… — Ты любишь таких. — Вот да! Я его, когда в первый раз увидел, то сразу решил, что выебу. Но он там с оружием был, так что я заднюю дал. Понамекал, конечно, но не давил… — Ой ли? — Альберт хихикнул, не веря. — Заткнись. Пахнет ещё так… Меня тут ломало после травм, а он выходил. Даже не лез, хотя там вполне мог. Говнюк, в общем. Пошёл он, — О’Дарк глаза потёр. Пока описывал Рида, то немного завёлся, а не стоило. Надо было помнить, что Гэвин Рид — дерьмо продажное, готовое сдать за банку дешёвого пива.       Альберт угукнул. Пыхтел, перебирая ногами под одеялом. Дышал горячо в подмышку Чарли. — Помочь? — смеясь, О’Дарк под гладкой тканью пижамы стояк прощупал. Погладил интенсивнее. — Блядь, Чарли. Сука ты, — Альберт недовольно в сторону отодвинулся. Замер, дышал тяжело, смотря в потолок. — Я Бастера вспомнил. У него своё производство - водку из кактусов делает. Волосатый, мощный. Член мелкий, но как языком и пальцами компенсирует. — Продолжай!.. — Всё, заткнись. Надеюсь, что он в субботу будет, — Альберт мечтательно облизнулся.       Чарли хмыкнул, закрывая глаза. Тоже мечтал. Только не о любовниках друга, а о своей новой жизни свободного человека. О той, где он сможет сам себе выбирать любовников, если захочет. И очень хотелось какого-нибудь грубоватого, но нежного, страстного, но заботливого, бешеного, но осторожного. Это ж мечта. В ней полагалось фантазировать о нереальных вещах.       А утром фантазия о спокойных двух днях под крышей у Альберта разбилась под суровое: — Тебе нужно вернуться к Дейву.       Друг хмуро смотрел на Чарли, пока завтракали приготовленной его частным поваром едой. Сидели за длинным обеденный столом, на котором — Чарли был уверен — иногда его друга подавали на десерт.       Альберт стискивал в руках фарфоровую кружку с настоящим кофе, глядел так решительно. — Я ещё не проснулся, а ты уже шутками сыпешь, — Чарли с удовольствием чистил варёное яйцо. — Я не шучу. Это правильно. — Давай ещё серьёзнее, пупсик. Почти поверил, — смеясь, отгрыз половинку, закусил лепешкой с начинкой из тушёного мяса. — Чарли, — Альберт ладонью по столу хлопнул, — это правильно. И это необходимо! Ты так только себе хуже делаешь. Поигрался, показал характер, а теперь извинись и вернись к нему! — А я ж как раз спросил тебя, что мне лучше сделать, да? — оскалился О’Дарк. — Так вот тебе непрошенный совет от меня: если в следующий раз захочется что-то такое дебильное сказануть, то возьми свой длинный язык и засунь себе в очко, Ал.       Смотрел в ответ, приторно улыбаясь. Давал понять, чтобы друг не лез туда, куда его лезть не просили. — Это дорога в никуда! Ты не выберешься. В дерьмо какое-нибудь вляпаешься… Тебя убить могут, Чарли! Тебя стрелой чуть не убили!.. — Лучше бы убили, тогда бы я такой хуйни не слышал.       Аппетит резко пропал. Чарли встал из-за стола, на выход пошёл. По всему выходило, что Альберт с утра какой-то тупой решительностью проникся и не планировал отступать. Пришлось отступать самому — никуда возвращаться О’Дарк не планировал. — Ты куда?! — Ал с беспокойством окликнул. — Давай поговорим. Я же о тебе забочусь!.. — Слушай, пупс, мило. Реально, — фыркнул, зашнуровывая старые ботинки. — Трогательно даже. Только ты бы лучше о себе беспокоился. Реально, Ал. Пока Рону в кайф смотреть, как тебя другие ебут, но на сколько у тебя хватит сил и здоровья? Не думал? Как скоро ему наскучит смотреть, как твою жопу натягивают? О себе бы лучше переживал, чем обо мне… — Это несправедливо! Ты злишься из-за моих слов, а я просто хочу тебе помочь…       Альберт нервно кружку стискивал, словно прикрывался ею от грубого друга. Будто так слова Чарли его не могли задеть и не были правдой. — Я тоже тебе хочу помочь, дружище! И вот даже если я сдохну, пытаясь выбраться, то сдохну на своих условиях и будучи свободным человеком. А ты сиди и жди, что там твой хозяин решит, — Чарли натянул кофту с капюшоном, стряхнул с неё невидимую пылинку. В зеркало себя осмотрел. Намного лучше и свежее выглядел в стираной одежде и выспавшись на шёлковом белье. — Но я бы на твоём месте постарался наперёд думать. И не ждал бы счастливого окончания в перспективе, — подмигнул, открывая дверь квартиры.       Замер, расслышав брошенное в спину: — Я Дейву скажу. — Можешь, — кивнул, даже не оборачиваясь. — Я ж - не Рон. Ты для меня — свободный человек. Можешь делать, что хочешь. Но так ты меня быстрее убьёшь, Ал. — Наконец-то обернулся. Улыбаясь, махнул застывшему возле стола Альберту. — Спасибо за заботу, пупсик. Делай, как умеешь!       И ушёл. Чуть ли не бегом к лифту помчался. На кнопку нажимал и молил, чтобы механическая коробка быстрее приехала и выпустила его из проклятого дома. Не знал же на самом деле, как Альберт поступит: вдруг он сейчас через переговорное связывался с охраной внизу, чтобы задержали Чарли. А потом бы позвонил Рону, а тот — Дейву. И тогда… — Ёбаная коробка! Двигай быстрее! — в раздражении пнул стену лифта, спускающего его вниз. Выскочил на улицу и, натянув поглубже капюшон, пошагал прочь, стараясь не сорваться на бег.