Сердце из песка

      Гэвин хмуро смотрел на закрывшуюся за Чаком дверь номера. Немного теплилась надежда, что О’Дарк блефовал, говоря, что уйдёт ночевать к плечистому соседу. Подначивал на уговоры остаться или на ревнивые запреты спать с кем-то другим, пока его Рид везёт. Ни того, ни другого Гэвин не стал бы делать: не считал себя вправе хоть кому-то что-то запрещать. Своя голова на плечах у Чарли была. Своей головой должен был думать и принимать решения. Если бы ещё эта голова не была такой дурной…       Лежал в кровати и зачем-то прислушивался. То ли крики боли пытался расслышать в тишине ночи, то ли стоны страсти. Второе хотя бы подтвердило, что Чак в порядке был. А на первое — у Рида рядом пистолет лежал, помочь мог. Сегодня ещё мог помочь.       Засыпать уже начал, когда расслышал, как открылась дверь номера. Вскочил с постели, хватая пистолет. В отсвете парковочного фонаря разглядел силуэт в объемной кофте с капюшоном. — Чак?       Угукнул и в душевой скрылся. Значит, вернулся. Видимо, что-то не устроило в случайном любовнике, так как времени мало прошло. И совершенно точно джип не устроил для дальнейшей поездки. Вздохнув с облегчением, Рид на бок перевернулся. Во сне почувствовал, как к спине прижались и обняли. Во сне не был против. В реальности будто тоже смирился.       С утра на лице Чака обнаружил новый синяк, чуть пониже предыдущего, полученного на парковке караванов. Такого точно не было, когда уходил. Стало быть, получил от мужика с джипом. Гэвин аккуратно одеяло приподнял, но ни на руках, ни на груди, ни на животе новых синяков не было, только старый с пожелтевшими краями. Заметил, как тело, теряя накопленное за ночь тепло, мурашками покрылось. Маленькие соски напряглись и Чарли заворочался. — Просыпайся, Чак. Надо ехать, — тихо напомнил и одеялом прикрыл.       Первой мыслью, когда вышел к вездеходу и заметил соседа у джипа, было подойти к уёбку в бейсболке и доступно объяснить, что кулаками махать на прилипчивых засранцев он права не имеет. Своими кулаками объяснить, конечно же. С другой стороны — полной уверенности, что именно он Чарли синяк поставил, не было. Чак мог и сам удариться, мог и кто-то другой напасть. Тогда агрессия Рида к соседу совершенно немотивированной была бы и несправедливой. Пожалел, что ночью сразу у Чака не уточнил, что случилось. Тогда бы не пялился так хмуро на мужика, привалившись к вездеходу со стаканчиком кофе из автомата. Размышлял, сминая в пальцах незажжённую самокрутку.       То ли сосед взгляд на себе почувствовал, то ли сам Гэвина приметил, но криво усмехнулся, поправил кепку и вразвалочку к Риду направился. — Слышь, охотник! Ты может проведёшь со своей шлюхой воспитательную беседу, как с нормальными людьми общаться надо?!       Гэвин прицокнул. Сигарету смял и под ноги себе кинул, вставая. — Это с теми, кто кулаками по лицу бьёт? — Да пусть спасибо скажет, что одним ударом ограничился, — усмехнулся и Гэвину кулак продемонстрировал. — Другой бы за его шуточки про вонизму вусмерть измордовал! Блядь не должна нос воротить и на душе настаивать. Ясно? — Я так смотрю, что ты его рекомендации не последовал? — Гэвин демонстративно скривился. Оскалился опасно. — Вот ты мразь!..       Отбил занесённый кулак блоком, в «солнышко» врезал, ударом локтем в затылок в придорожную пыль свалил. Хорошо прописал — мужик затих, уткнувшись мордой в асфальт. На всякий случай, Рид на корточки присел и пульс проверил. Живой был. — Обчистишь его? — Чак подошёл и хмуро на мужика без сознания глянул. — Нет, только у трупов забираю. Этот жив ещё, — Гэвин на ноги поднялся, пыльник поправил. — Отпинаешь?       Чарли кисло улыбнулся, аккуратно синяк на челюсти пощупал. — Неа, ничо такого не сделал, чтобы пинать. Хватит с него. — Как хочешь.       У вездехода Рид ему стаканчик со сладким остывшим кофе протянул. Чарли в два глотка осушил, сзади сел и за ручки взялся. Не прижимался почему-то. А Гэвину от этого немного не по себе было. Словно и привык уже, что прижимается. Не против был.       В этот раз никакого ливня по пути не встретили, но солнце так сильно припекало, что в пыльнике жарко становилось. Даже встречный ветер не спасал — кожа нагревалась, пот ручьями по спине тёк. На короткой остановке Рид пыльник снял, сложил в сумку. Поверх второго, который придумал Чаку вручить перед расставанием. — Можно я поведу? — Чарли к рулю пересел, за ручки взялся, к рычагам примерился. — А ты умеешь? — Неа. — Тогда назад пиздуй. — А чо сложного-то? Покажи, чо жать, и поедем. — Двигай.       Встал возле засранца и настойчиво за локоть потянул, чтобы на своё место пересел. — А ты трахался на вездеходе? — с хитринкой зелёные глаза смотрели. — Нет. Двигай давай. Спешим… — А чего? Неудобно? — Чарли на спину откинулся, лёг. — Ну баланс держать сверху надо, но вроде удобно. Отсасывать точно. — Ты совсем больной? С чего вечно о ебле думаешь?! — Так о чём ещё думать? Это хотя бы весело, охуенно. Забыться можно, расслабиться. Не любишь расслабляться? Или просто подходящего партнёра не было? — оскалился и подмигнул. — Давай, солнце, запачкаем твои сиденья, — по ширинке себя погладил. — Двигай жопой, Чак. А то я тебя тут оставлю. У меня работа… — Скучный ты, Рид, — вздохнул и сел нормально сзади. — Зато ты дохуя озабоченный, — проворчал Гэвин, устраиваясь на своём месте. — Ты просто очень сексуальный, солнце, — наглые руки живот обхватили. Их наглый хозяин к спине ридовской прижался. Пахом к заднице притёрся. — Сложно устоять. — Тебе перед каждым сложно устоять. Не пизди, — фыркнул и завёл машину. — Это потому что ты отказываешь. Пока соглашался, то даже не смотрел ни на кого, — прямо в ухо промурлыкал. Тёплое дыхание по коже скользнуло. Сладкая ложь мёдом внутри растеклась. — Да что ты? Так зацепило, что только обо мне думал? — ухмыляясь, Рид оглянулся на наглого пассажира. — Постоянно.       Зелёные зрачки смотрели с голодом. Юркий язык жадно по нижней губе скользнул. Близко так. — Почти поверил, Чак, — прицокнул Гэвин. — Пиздишь, как дышишь.       Чарли рассмеялся. Головой в плечо боднул. — Ну неплохо же вышло?! Чо ты, Гэв! Ну хоть улыбнулся! — Ага, неплохо.       Слышал, как за спиной Чак посмеивался. Чувствовал, как собственные уши горят, а внизу живота покалывает над потяжелевшим членом. Мысль о том, что только о нём и думают, по нраву пришлась. Если бы ещё и искренней была, то может и обкатал бы вездеход так, как до этого предлагали. Понимал, что пацан за спиной играется со скуки, но каким-то образом в нужное попадает в Риде. И смешно от этого было, и грустно.       До следующего мотеля добрались к вечеру. Улыбчивая андроид за стойкой ресепшна сообщила, что церковники здесь ночевали и днём уехали, пассажира по фотографии узнала. Вроде как у них ночью бдения в полях перед лесом планировались.       Прерывать такое, врываясь по темноте в лагерь Первой пустынной, себе дороже бы было — могли и за бандита принять, и порешать по незнанию. Хоть и выступали за спасение душ, но достаточно свободно эти самые души от бренных тел освобождали. Гэвин решил, что поутру вполне сможет на своём вездеходе медленный автобус нагнать и беглеца снять с рейса. Сразу Чарли предупредил, что выезжают на рассвете.       Тяжело вздыхая, О’Дарк головой кивнул, протестовать не стал. Рид не стал настаивать на отдельных комнатах — так хоть мог немного присмотреть за бедовым пассажиром. Деньги за номер с Чака не взял, посчитал, что это справедливо — Чарли за предыдущий номер платил. А вот за ужин его платить не планировал. — А нафига эту херню есть? — недовольный голос за спиной пробубнил, когда Гэвин себе в автомате возле ресепшна выбрал лапшу с кусками сушёной свинины. — Давай лучше в кафе сгоняем? В то, с самогонкой. — Нет, надо пораньше лечь. Если хочешь иди, но я реально в шесть выезжаю.       Вымученный вздох за спиной, и острый подбородок на плече уместился: — Возьмёшь мне тогда лапшу с курицей и лимонад? — Умеешь пользоваться, — Рид стряхнул с себя наглую голову. — Сам себе купить можешь. — Не угостишь такого славного меня? — наглец пальцем под рёбрами ткнул. — Нет. Я ж говорил, что ты сам за себя платишь. — Жадина…       Гэвин подхватил стаканчик, залитый кипятком, одноразовые палочки и две пачки с острым соусом.       Кривые пластиковые столики и скрипучие стулья с прожжёнными ручками на заднем дворе служили своего рода зоной отдыха для постояльцев. Под искрящимися от вечерней мошкары лампами можно было передохнуть от длинной дороги, вытянуть ноги, перекусить или выпить с видом на разбитый кирпичный забор, украшенный матерными надписями и приглашениями на весёлый досуг с почасовой оплатой.       Гэвин занял один стол, что поближе к их с Чаком номеру был. Кратко кивнул знакомому мужику лет на двадцать старше, сидевшему за самым последним. Этого поджарого старика он встречал периодически на дороге, даже пару раз уединялись для быстрой и молчаливой дрочки. Пиздел знакомый мало и по делу, ничего лишнего не делал, тело имел достаточно привлекательное и на лицо приятным был. И это уверенное спокойствие, что в каждом движении виделось, тоже плюсов водиле фуры добавляло. Ухмыльнулся Риду, сигарету лениво с одного края рта в другой перекатил в немом вопросе о сегодняшних планах. Гэвин головой качнул, давая понять, что не настроен. Мужик понял: кивнул, на спинку стула откинулся и десятигаллонную шляпу на затылок сдвинул.       Рид же к ужину приступил, выдавив на размоченную лапшу соусы. Удивился банке пива, которую перед ним на стол поставили. — Это чо?       Чарли лениво на соседний стул сел, рукой махнул: — Да машина лишнюю выдала. Повезло тебе, солнце! — оскалился и с шипящим звуком свою банку открыл. — Повезло, — хмыкнул Гэвин.       Не понял, конечно, с чего Чак так расщедрился. Может, благодарил за избиение уёбка. Может, от скуки угощал. В любом случае, отказываться глупо было. — Так и чо, какие планы дальше? — Чарли свой стакан с ужином открыл, размешал и хлебнул бульон. — Попробуем утром перехватить, пока стоят. Если уже поедут, то по дороге тормознём. Потом в Приграничье сдам в гарнизон… — Я про ночь так-то спросил, — оскалился нагло, — но про Приграничье тоже интересно. Если здесь поймаешь, то потом свободен? — Угу, обратно поеду. — Ну я к тому, что хули назад гнать, когда есть чёткий варик заработать? Восемь тысяч, например. За провоз классного меня, например.       Гэвин хмыкнул, пиво отпил. — Восемь? Десять же было. — Две ты уже получил, солнце, как я помню, — Чарли приторно улыбнулся. От этого напоминания вмиг уши стыдом вспыхнули, и Рид тему перевёл. — Боюсь, что проблематично. Рик моё досье пасёт. Если увидит, что с тобой прохожу, то может припереться. И хуй его знает, что сделает. Совсем не понимаю, что в его пластиковой башке происходит… — Да он просто без ума от тебя! — Гэвин аж поперхнулся от такого заявления. Закашлялся. А Чарли продолжил, словно не заметил. — Скажешь, чтобы пропустил, и пропустит. — Ага, так просто и пропустит, — фыркнул и вытер капли пива с подбородка. — Ты его не знаешь… — Я знаю, что он тебя хочет, Гэв. Так дай ему, чо сложного-то? — улыбался, смотрел внимательно. — Или ты уже давал и не зашло? — Отвали, Чак… — Дичь какую-то делал? Просил на себя поссать? Или на тебя?.. — Тьфу, бля. Заткнись… — Что-то с животными связано? — хихикнул. За что получил пинок по ноге. — Хуйня какая. Ничего такого, но не рекомендую к нему лезть, если ты себе такой план придумал. Поищи кого-то более адекватного… — Я тебя нашёл, а ты капризничаешь, — голову склонил, рассматривая Гэвина. — Или надумал? — жест сделал рукой и щёку языком изнутри оттянул. Опять хитрую улыбку выдал. — Кончай, Чак… — Обязательно. Но ты первый, — облизнулся.       Ухмыляясь, Рид на стуле растянулся, банку удобно на ручке разместил, головой покачал.       Предложение с каждым глотком лёгкого спиртного становилось заманчивее и оттого опаснее. Зачем Чарли к нему лез? Чего пытался добиться? Думал, что если трахнутся, то Рид его отвезёт? Такой обмен предлагал? На таких условиях Гэвин согласен не был. Менять удовольствие на выгоду — такая херня… — Я тогда тому в шляпе отсосу, — с хитрым прищуром Чак на него уставился. — Как хочешь. — Может и через Границу перевезёт? — Это вряд ли. Он фуры гоняет, сейчас обратно едет… — Знаешь его? Член нормальный? — Нормальный, — хмыкнул Рид. — Но он по рукам больше… — Это с тобой. Со мной будет по всему. — Даже с твоей уверенностью через Границу не перевезёт… — Да и по хер. Зато ночь весело проведу. Я пошёл, — с вопросом на Рида смотрел. — И? — Ничего не скажешь? — Он нормальный. Если хуйни не выкинешь, то не тронет. — Типа тебе похер? — Типа тебе не похер похер ли мне?       Почему такое спрашивал и на какой ответ рассчитывал, Гэвин не очень понимал. Вероятно, опять ждал, что отговаривать будет. — Не скучай, солнце! — Чарли свою банку подхватил и к мужику направился.       Краем глаз Рид видел, что рядом на стул приземлился. Улыбаясь приторно, что-то говорить начал. Мужик обернулся, сигарету скинул. Кивнул кратко. Встал и штаны подтянул. Кивнул на дверь своего номера. Улыбаясь, Чак поднялся, на Гэвина взглянул, приобнял мужика и на ухо что-то прошептал, в щёку чмокнул. Мужик шляпу поправил, уголком рта дёрнул. К номеру пошёл, а Чарли уверенно к Риду пошагал. — Последний шанс, солнце, или я с ним пойду, — заявил, ставя банку на стол. — Твоё право, Чак. Я тебе запрещать не буду, — Гэвина эти метания даже забавляли слегка. Вчера как-то Чарли увереннее его бросил, сегодня почему-то сомневался. Забавно было. — Раньше ты меня хотел, почему сейчас не хочешь?       Видимо, Чарли надоело вокруг да около ходить. И решил прямо узнать. — Я такого не говорил.       Чак замер. Смотрел на Рида, лениво попивающего прохладное пиво из банки. Что-то в своей голове пытался сопоставить. — Хочешь тоже пойти? — головой указал в сторону знакомого номера. — Я договорюсь… — Нет. — Тогда чего? Я не понял, — Чарли сел на краешек стула. Нахмурился. — Хочешь, чтобы отсосал тебе, но не сейчас? — Не хочу, чтобы ты мне сексом платил за провоз. Я же сказал, что довезу до Границы… — Это не оплата. Чо за хуйня? Я развлечься предлагаю.       Гэвин опустил банку на колено, искоса глянул на возмущенного собеседника. — Неа, ты считаешь, что обязан мне, вот и предлагаешь. Не меня хочешь, а просто свою тревожность угомонить привычным способом. Типа потрахаемся и квиты. Но так тоже не пойдёт. — А как тогда? Как ты хочешь? — Честно, — Рид самокрутку достал, в зубы вставил. — Иди, развлекайся, если хочешь. Выезжаем в шесть… — Пошёл ты!       Сердито пыхтя, Чарли ушёл. Минут через пять раздались шаги рядом, Гэвин даже глаза не открыл. Втянул финальный горький дым у самого фильтра. Услышал, как скрипнул стул, когда рядом кто-то на него плюхнулся. — Дай сигу, — Чак в плечо пихнул. Ладонь протянул. — Быстро, — усмехнулся Рид, доставая самокрутку и прикуривая её. Протянул Чарли.       Тот сердито из пальцев выдернул. Никаких следов удовольствия на его лице не видел: ни припухших от усилий губ, ни покрасневших щёк, ни разъёбанной причёски. — Не встал? — хмыкнул, подначивая. — По хуй. Отвали… — У него или у тебя? — Захлопнись. — Ну бывают осечки… — По себе судишь, Гэви? — У меня не бывает. — У меня тоже. — Тогда чего вернулся? — Передумал. Он скучный. — А ты не любишь, когда скучно? — Хочешь знать, как я люблю? — в голосе озорные нотки послышались. — Я уже знаю. — Даже близко не видел, — язык высунул и самокрутку горящим концом к центру припечатал. Зашипело. — Ты ебанулся?! — Гэвин в шоке вскочил, перехватил за подбородок. — Больно же! — Нет, — Чак скалился. Смотрел снизу вверх призывно. — Ожог же… Покажи!       Высунул язык. Чёрным пепел на слизистой отпечатался. Рид аккуратно стёр большим пальцем, переживая, что повредил всё же. Тут же палец всосали, языком огладили. — Придурок, — хрипло вышло. И не так сердито, как рассчитывал. Резко вытащил обслюнявленный палец и обратно на свой стул сел. — Я — придурок, или ты, пихающий свой палец мне в рот?       Тут сложно было ответить. Гэвин и сам понимал, что лишнее себе позволил. Надо было спросить или посмотреть. Но залип немного, трогая мягкую слизистую. Захотелось ещё по ней погладить, и, вероятно, даже не пальцем бы. — Ладно, солнце, я в душ. Присоединишься?       Ничего не ответил, а новую сигарету достал. Немного успокоиться хотел. И предпочёл бы, чтобы ебливый козёл тоже успокоился и не говорил с ним больше. Если бы ещё мысли к влажному языку не возвращались. Помнил же ещё его на вкус, помнил, как приятно его своим языком ласкать, помнил, как мокро по шее скользил, по плечам, как крепко зубы покусывали. — Вот блядь, — недовольно на стояк покосился.       Минут десять сидел в пустом дворике, пока подмерзать не начал. Надеялся, что Чарли уже уснул. Тот и правда в кровати лежал. Привстал и явно что-то ляпнуть хотел, но Рид быстрее в душевой скрылся.       Перед душем ничего ему Чак сказать не успел, зато, как только Гэвин в кровать лёг, выдал задумчивое: — Ты на меня дрочил? — Нет. — Я не про сейчас. А вообще? — Нет. Отъебись. — А я дрочил на тебя. Вспоминал твой… — Мне не интересно. Заткнись и дай поспать, — сердился, но и немного любопытно было. От этого ещё больше сердился. — Голос вспоминал. Красиво звучишь, когда возбуждён. Жаль, что мало говоришь… — Зато ты дофига болтаешь. Не угомонишься. — Ну есть такое. Я привык. Это горячо, — Чарли мечтательно промурлыкал. — Ты бы попробовал. Тоже бы горячо вышло. — Нет. Не люблю болтать. Неестественно как-то… — Пахнешь ещё так. По настоящему, — промычал. — Ты там дрочишь? — Рид собственный член сжал. Даже не понял, в вопросе больше возмущения было или желания. — А если и да, то присоединишься? — хихикнул. — Блядь, Чак… — Но потрахаться было бы лучше. Когда срываешься и вгоняешь, то приятно, — потянулся будто. — Я вот думаю, какой ты, когда тебе сосут? — Да ёб… — сильнее член стиснул. Зубами скрипнул. Зажмурился, представляя, как затыкает этот блядский рот членом. — Осторожничаешь или прямо в глотку пихаешь? С очком ты аккуратный, а тут — срываешься или… — Ладно. Заебал, — Рид тяжело с кровати поднялся. К соседней подошёл. — Снимай трусы. Я отсосу. — Ты гонишь? — Чарли аж сел. Вглядывался в Гэвина, но в темноте комнаты вряд ли мог разглядеть ту решительность, что на лице была. — Если не хочешь, то… — Хочу! — ногой одеяло откинул и стянул бельё.       Рид на постель взобрался. Рукой член нащупал и удивился, что он не твёрдым был. У него самого от разговорчиков встал, а Чарли держался, хоть и наговаривал горячее.       Гэвин сразу в рот взял. Шипение сверху расслышал. Почувствовал, как волосы на макушке сжали.       Рассчитывал, конечно, что Чак тут уже вовсю готовым будет, и хватит пары движений головой, чтобы кончил. Но был готов и подождать. Языком ствол обвёл. Носом в пух уткнулся. Запах мыла вдохнул и кожи Чарли. Подумал, что без душа бы интенсивнее запах был, приятнее. Выпустил потвердевший член изо рта, нежную головку облизал, рукой по мокрому члену провёл. — Гэээвх…       Звук такой красивый сверху услышал. Волосы отпустили и мягко по голове погладили. Рукой водил, покрывал поцелуями колкий пах. Аккуратно яйцо облизал. Втянул в рот, когда в ответ простонали. — Пососи…       Плашмя языком провёл, венку огладил. Соленую каплю по головке размазал и насадился на половину. Собственный член поправил, а то ткань неприятно сдавливала на бедре. Не любил одновременно дрочить и сосать — в ощущениях терялся. Сейчас хотел наглого засранца успокоить, чтобы отвалил с приставаниями, поэтому полностью на нём сосредоточился.       С каждым движением головы глубже вставший член проталкивал. Губами сжимал, языком елозил, поджимая к нёбу. Слышал красивые всхлипы и стоны сверху. Слова. — Блядь, Гэээвх… Как же… Тесно… Жарко…       Чарли грудь себе мял. Скорее всего за соски щипал, пока Рид снизу в глотку пихал. Вытащил, чтобы челюсть размять. Рукой водил. Целовал жадно мокрые от слюны яица. — Вставь, Гэв… Хочу тебя… Хотя бы пальцы… Пожалуйста…       Огладил тугую дырочку. Туда тоже много слюны натекло: мокро было, скользко, в самый раз. Массировал её аккуратно и опять заглотил. Чарли выгнулся. Бедра подкидывать начал, загоняя глубже. — Пальцы… Пожал… Хочу… Тебя… Всего… Пожал…       Чарли словами захлёбывался. Просил, скулил жалобно. Задницей на пальцах ёрзал.       Убедившись, что достаточно размял, Гэвин один аккуратно всунул. Член поглубже взял, языком завозил да так, чтобы корнем как раз головку тереть интенсивнее.       Чарли взвизгнул, задышал чаще, волосы на макушке Гэвина схватил. Давил на голову, вколачиваться пытался. — Я кончу-кончу-кончу, — выстонал…       В горло горячее потекло. Палец стеночки сжали. На языке член пульсировал.       Чарли затих. А так хотелось ещё слышать эти стоны, эту заполошную речь, эти всхлипы горячие.       Рид его ноги под коленями ухватил. Выше повёл, а сам ниже спустился. Лицом вдавился. — Чо ты…       Чак собственными словами подавился, когда языком по мокрой дырке прошёл. Гэвин лизал с остервенением, внутрь проталкивал. — Ох, блядь… Блядь!.. Гэв… Блядь!..       Два пальца в мягкую плоть всунул. На бёдрах засос оставил. Глубоко протолкнул сразу, чтобы в нужную точку попасть. — Блядь!       Чарли выгнулся. Руки вверх вскинул, цепляясь за подушку.       Рид нашёл сладкую точку. Тёр по ней, выбивая всхлипы. Мягкий член посасывал. Твердел на языке. Заменил пальцы ртом. Всосал припухшие стеночки. — Бляхфа…       Очередной чудесный стон выбил. Ноги нервно уши сжали и тут же отпустили, когда засос языком заменил. — Член! Давай член! Вставьх…       Очередной раз всосал жадную дырку. Очередной раз голову сжали. Чарли выгнулся. Член в руке дёрнулся.       Когда отпустили, то Рид выше поднялся. Нежно пах выцеловывал, загоняя в расслабленное нутро три пальца. Аккуратно, но настойчиво. — Член, Гэв! Пожалст... Больш… Твёрд… Твой… Наполни…       Словно в бреду выстанывал. Метался под лаской. Когда Рид очередной раз член заглотил, то снова сжал волосы на макушке. — Выеби-выеби-выеби…       Сладким ядом слова внутри растекались, напрочь лишая Гэвина причин языком и пальцами ограничиваться. Когда так просил, ещё и таким голосом, то не мог сдерживаться. Хотел дать то, о чём Чак умолял. Хотел выебать.       Рывком с себя трусы стащил. Выше поднялся. Мокрой ладонью член обмазал. Приставил к влажной и жадной дырке.       Хотел аккуратно войти, но Чарли за талию ногами обвил и сам насадился до конца. Выгнулся со стоном, а Рид на руки упал. Навис сверху, чертыхаясь. — Еби…       Хрипло, словно команда прозвучала. Гэвин послушался.       Прокатывал по простыне каждым движением. Его вниз тянули. Ближе к горячему и обезумевшему от наслаждения телу. Припал. Как путник, измождённый жаждой, припадает к источнику, впился поцелуем в припухшие губы. Только вместо воды стон всосал. Язык огладил. Обхватил покрепче, прижимаясь к горячей влажной коже. В шею лицом вжался.       Вдалбливался так, словно полностью залезть в Чака хотел. Даже не чувствовал, как спину царапают, как неистово плечи кусают. Слышал только, как на ухо наговаривают: — Выеби… Наполни… Пометь… Твой… Гэвина… — Мой… — приглушённо в кожу прорычал, дыхание сбил, отпустил себя. — Я сейчас… — Кончу…       Так сжали сильно… Так кончил горячо… Так стиснул крепко в объятиях…       Дышал заполошно, приходя в себя. Запахом Чарли наполнял лёгкие. Вкус Чарли с несчастной шеи слизывал. До губ добрался и мягко рот смял. Щетиной о щёку потёрся, глотая воздух. — Люблю тебя…       От этого хотелось ещё больше целовать, ещё сильнее стискивать, ещё дольше не выходить. Хоть всю ночь вот так провести в этом горячем и таком желанном теле… — Всё, Гэв… Тяжело, — Чак его спихнуть попытался.       Пришлось отпустить. Гэвин встать хотел, чтобы на свою койку перебраться, только его за талию крепко сжали. — Останься…       Обратно улёгся. Чак тут же пониже съехал, лицом в шею Рида вжался. — Если захочешь меня во сне выебать, то я не против, — хихикнул. — Спи, придурок, — Гэвин плотнее к себе прижал. Подбородок на макушку уместил и улыбнулся.