Сердце из песка

      Из приоткрытой двери со вздувшейся от времени краской тянуло плесенью, старой жратвой и кровью. Не дожидаясь, пока О’Дарк решится зайти, Ричард эту дверь толкнул и вошёл в дом. Чарли за собой втянул. Почти сразу увидел окровавленное тело, развалившееся в узкой прихожей. Бегло осмотрелся.       Пистолет Гэвина рядом лежал. Судя по весу, нескольких пуль в магазине не доставало. Два пулевых отверстия — во входной двери и в стене — андроид почти сразу заметил. Оглянулся на бледного и притихшего О’Дарка, который к стене жался и поглядывал на тело старика с признаками болезни суставов. — У него ты деньги для Гэвина забрать хотел?       Чарли нервно кивнул. С трудом взгляд с тела на Ричарда перевёл. Слабая улыбка губы растянула. — Деньги. Точно… — Где они? — Под телевизором, — указал рукой на проход в стене.       Чарли отчего-то боялся тут быть: то ли тело его пугало, то ли то, что он своими руками с этим телом сделал. Пулевых ран Ричард не видел, но вот разбитое лицо и тощую шею в почти чёрных гематомах заметил. Если это было первое убийство О’Дарка, то способ он выбрал самый грязный. — Показывай.       Отпускать от себя его не хотелось. Было ощущение, что сбежит, как только Ричард его из поля зрения выпустит. Только сердцебиение ещё чаще стало. Чарли сглотнул нервно и покосился в проём. Будто заходить для него дальше в дом ещё страшнее было, чем тут у тела стоять. — Давай сам… — Двигай, Чак.       На самом деле Ричард думал, что драка началась ещё в комнате. Думал, что, возможно, там было в разы больше следов крови — и это Чарли нервировало. Но ничего особенного в маленькой затхлой комнатёнке с единственным мутным окошком под самым потолком не было. Вонючий матрас с грязным бельём в углу, старый телевизор, покрывшийся толстым слоем пыли, банки из-под дешёвого пойла и коробки из-под еды, из которых выбежали штуки четыре крупных тараканов, как только включил голую лампочку под потолком. Мгновенно усомнился, что старик держал тут десять тысяч, припрятанных для О’Дарка. Сурово глянул на хитрого засранца, силясь различить на бледной морде насмешку. Но тот даже не улыбался уже: стоял, стискивая кулаки, и во все глаза смотрел на матрас в углу. Бежать вроде не планировал, да Ричард и уверен был, что легко сможет догнать засранца.       Подошёл к телевизору. Ногой его в сторону сдвинул и придавил очередное юркое насекомое, потревоженное его вторжением. Одна из половиц слегка возвышалась над соседними — там явно был тайник. Ричард легко её выдернул и запустил руку в пыльную дырку. Внутри себя порадовался, что в перчатках был, когда достал жестяную коробку, заросшую паутиной. Стряхнул с неё мусор и открыл. Десять смятых десяток лежали внутри кучкой. Не сотен. — Здесь нет десяти тысяч, — продемонстрировал Чарли находку. — Где остальные деньги?       О’Дарк нервно моргнул, отрываясь от созерцания постели хозяина дома. На Ричарда уставился. Плечами пожал. — Только про этот тайник сказал.       Искренним выглядел. Не было похоже, что врал, хоть и нервничал. Собрав бумажки, Ричард их себе в карман засунул. — Где-то ещё мог спрятать? — Не знаю. — Вот тебе мой совет, Чак, на будущее, — Ричард комнату обошёл, внимательно пол осмотрел и стены, в поисках другого скрытого места. — Прежде чем избивать должника до полусмерти, узнай у него всё же, где прячет всю сумму, — матрас аккуратно пальцами приподнял, снижая чувствительность обонятельных рецепторов. — Ага. В следующий раз обязательно уточню, прежде чем убить, — нервный смешок, и О’Дарк руки поглубже в кофту засунул. Поёжился. — И всё же — убивай до конца, если решил.       Дальше по коридору была ещё комната, которую осмотреть стоило. Минуя прихожую, Ричард туда направился. Кухней оказалась. Ещё грязнее, ещё больше насекомых и мусора на липком полу и пыльной клеёнке, прикрывающей стол. — Так я — до конца.       Чарли за ним по пятам следовал. Видимо, рядом с андроидом себя спокойнее чувствовал, сбегать не собирался. — Нет, — Ричард брезгливо поморщился, открывая шкаф с консервными банками и мышеловкой с дохлой крысой. — Сердце ещё стучит. И дышит, хоть и с трудом.       О’Дарк резко на коридор обернулся. Отшатнулся. Холодная испарина на лбу заблестела. — Ж-живой? — Но страдает, если тебе от этого легче. Гортань ему сломал. Ну и избил крепко. Ему сколько? Шестьдесят? — Ричард обошёл маленькую кухню. Тут тайников не было.       Зато в прихожей ещё одна дверь была. В подвал вела, как понял, когда открыл и увидел лестницу вниз. — Около пятидесяти, вроде. У него артрит, — сипло за плечом пробормотал Чарли.       Очередная лампа осветила невысокое помещение. Даже со сниженным обонянием Ричард улавливал гнилостный запах снизу. Пять ступеней и спустился на бетон, засыпанный песком.       Тут слегка почище было, хотя потемневшие пятна в углу у скрученного в тугую трубу тонкого матраса намекали, что не всегда так было. На стене напротив на гвоздях висел ремонтный скарб, что в каждом уважающем себя доме иметь полагалось: лопата, веник, пила, молоток. Рядом на полках были жестяные банки с гвоздями, стопка затхлых тряпок, сложенная цепь с истрепавшимся кожаным ошейником и четыре старые амбарные книги. Никаких тайников Ричард не нашёл.       Решил пролистать толстые тетради в переплёте, надеясь, что купюры старик между листов спрятал. Бегло считывал записи, сделанные корявым почерком. В столбцах кто-то дотошно фиксировал даты, имена, возраст, рост и отличительные приметы детей. В самом последнем — заполнял суммы в тысячах.       Несложно было догадаться, что за учёт вёл владелец дома. Да и приписки возле сумм не давали возможности усомниться — чаще всего встречалась пометка «Рынок Нетронутых».       О таком пакостном месте Ричард был наслышан. Его брат много сил приложил, но смог добиться того, чтобы в Мирне нелегальная торговля детьми свелась в ноль. Да и во всей Мирной зоне уже лет пять как подобные торговые точки уничтожили — благодаря публичным казням продавцов и покупателей, в первую очередь. Разве только в таких отдалённых местах, как Бордер, ещё остались рынки, куда, судя по записям, избитый Чаком старик сдавал детей. Четыре толстые книги — и Ричард выяснил, что возрастной диапазон жертв был с трёх до тринадцати лет.       Сообразил, что уже прилично долго в подвале тихо было, пока он на быстрой скорости изучал книги. Обернулся, чтобы проверить, не сбежал ли его спутник. А тот на корточках сидел на третьей ступеньке и во все глаза смотрел на сложенный в углу матрас. На почти сером от страха лице только большие зелёные глаза виднелись в холодном свете лампы. Желваки на челюсти ходуном ходили от того, что губы покусывал. Карман кофты Чак вниз тянул, словно прикрыться пытался. Ричард даже мелкую дрожь различал. Мурашки на потном лбу.       Нахмурившись, внутри себя ещё раз записи просмотрел, выделяя подходящий возраст, имя и описание. Нашёл искомое. Глянул на матрас, на О’Дарка. С силой захлопнул последнюю книгу. Чарли вздрогнул. — Ч-чо? — заморгал часто.       А у Ричарда плашки с реконструкциями перед глазами мельтешили. С усилием закрывал их. Внутри грудной насос шумел. С трудом удавалось его под контролем сдерживать.       Одно то, что живущий здесь человек внаглую нарушал закон — из себя выводило. Но найденное в книгах имя и возраст ребёнка почему-то ещё больший гнев вызывало.       Ричард резко ухмыльнулся, стискивая руки до скрипа перчаток. — Если хочешь выпытать у человека информацию, Чак, — очень ровно, почти до ласкового шёпота звуковой модуль регулировал, шагая к резко подскочившему О’Дарку, — то надо действовать несколько умнее, чем сразу давить силой. — Чарли спиной в прихожую попятился, в стену вжался, пропуская Ричарда. — В человеческом теле много болезненных точек, которые даже в бессознательном состоянии очень даже прочувствовать можно. Например, суставы у больного артритом человека.       Ричард с силой топнул по голени лежащего старика, кроша вздувшийся хрящ. Булькающий стон выбил из окровавленной морды. На другой ноге сустав растоптал. Тело под ним дёрнулось в агонии. Захрипело.       Поправив фуражку, Ричард довольно улыбнулся. Оглянулся на замершего Чарли. Подмигнул игриво. — Или, например, руки.       Опухшие пальцы левой руки каблуком раздавил. Болезненный стон выбил. Тело извиваться начало, пытаясь отползти от спокойного в своём праведном гневе андроида. — Ну и по классике, Чак. Промежность.       Её отбил сильным пинком. Чавкающий звук. Булькающий хрип. Очередная попытка отползти. — И завершающий, Чак. Чтобы добить уёбка, — наступил на шею лежащего на спине старика. — Тут я тебе предлагаю не спешить, насладиться. Вдруг получится выбить какую-нибудь полезную информацию, — давил подошвой, чувствуя, как хрустят хрящи, слыша, как рвутся связки. — Но если нет, то что ж. Можно и закончить, — дожал до конца.       Насладился видом выпученных в предсмертной агонии глаз. Запах мочи и испражнений прочувствовал за сильной металлической вонью крови. Расслышал финальный хрип. Зафиксировал последний удар сердца. Смерть уёбка зафиксировал.       Закончив, недовольно покосился на окровавленную подошву ботинка. Нехорошо выглядело. Не хотелось с кровью этого урода ходить. Попытался о рубашку трупа вытереть, но не получилось. Решил под водой вымыть.       Чарли всё там же стоял, вжавшись в стену. В шоке смотрел на труп, который только что Ричард растоптал. — Запомнил? — аккуратно его по плечу погладил, проходя мимо.       После того, как выпустил скопившийся гнев, то даже почти нежно вопрос прозвучал, почти с заботой.       О’Дарк медленно кивнул. Смотрел как-то в ответ слишком внимательно. Будто даже с благодарностью. Даже с восхищением. — Молодец, — Ричард кивнул и улыбнулся.       На кухне схватил полотенце в пятнах и под воду сунул. Обтёр им багровые следы с ботинка. — Рииик, — хриплое и возбуждённое расслышал у себя за спиной. — Ты это ради… — Обучения. На будущее, — прервал, прекрасно понимая, что Чарли спросить пытался. Не ради него он старика добил. Не для того, чтобы отомстить за мальчика из списка. Он нарушителя закона наказал, попутно демонстрируя, как допрос проводить. Уверен в этом был. — Понял. Красиво было.       И Ричард так думал. И не то чтобы просто красиво — мощно. Наказывать тех, кто заслужил, было даже возбуждающе: демонстрировать свою силу, выплёскивать накопившуюся агрессию. Такое Ричард любил. — Рииик, ты охуенно красивым был. Мощным…       Приятно звучала ненавязчивая похвала. Приятно было свои мысли слышать, произнесённые чужим ртом. Да ещё и с такой горячей интонацией. — Хочу, Рииик… — рука робко по плечу скользнула, — Риииик, — горячее дыхание огладило скин на ушной раковине, — Выеби, — наглец всем телом прижался к спине. Неловкие пальцы по пуговицами кителя завозили. — Ты мне неинтересен, — Ричард пальцам этим не мешал, но и не помогал. Раздумывал.       Бесспорно, что из двух людей рядом с ним физическое взаимодействие с Ридом было предпочтительнее. К сожалению, получить его можно было только вместе с «громоотводом». Трахая О’Дарка, Гэвин совершенно терялся в ощущениях и удовольствии, ослаблял свою защиту, позволял трогать себя, целовать. В перспективе, Ричард надеялся, что позволит и выебать. — Я знаю, — нетерпеливое в спину. Пальцы бросили своё неблагодарное дело и ниже по телу опустились. Настойчиво на ширинку надавили. — Можешь представлять, что его ебёшь. Мне похер.       Ричард именно так и делал, загоняя до самых яиц в прошлый раз. Соврал бы себе, если бы сказал, что приятно не было. Рот, сосущий член, кому бы он ни принадлежал, оставался ртом, сосущим член. То же самое и про задницу мог сказать. А реакция, которую выдавал ебливый «громоотвод», была очень даже любопытной. Желанной. Именно такую реакцию андроид и рассчитывал однажды получить от Рида. Полное доверие его, Ричарда, желаниям, полную отдачу. Звуки, слёзы, запах…       Ричард резко развернулся, хватая О’Дарка за руки. Ухмыльнулся, смотря в тёмные зрачки и анализируя температуру тела. — Хочешь, чтобы прямо тут выебал? Уверен? Не боишься? — Не пизди, а выеби.       Наглая шлюшка к лицу потянулась, поцелуй требовала. Наглая, глупая шлюшка. — Ну, сам смотри, — ухмылка стала шире. Вставший член натянул ткань. — Тут Гэвина нет. Никто меня останавливать не будет. — Разъеби меня…       Не знал, как О’Дарк умудрялся говорить именно то, что нужно было. От слов этих в мозгу слегка коротнуло. Плашки с подсказками, как именно разъебать нужно было, перед глазами всплыли. — Снимай штаны.       Ричард наблюдал, как заторможенно возится, стаскивая свои тряпки. Как неловко на одной ноге шатается, пытаясь стащить штанину через ботинок. Как бросает свои попытки на второй ноге, стаскивает клеёнку с мусором со стола и на голую столешницу за спиной задницу пристраивает. Сам же слитным движением ремень из своих форменных выдернул. — Руки вытяни.       Обматывал кисти, фиксируя рядом. Смотрел, как при каждом движении влажная головка дёргается. Не мог не признать, что этот кусок плоти соблазнительно выглядел. И та жадная дырка, что яицами пока была скрыта, тоже манила Ричарда. — Риииик… — Сам облизывай.       Пальцы в перчатках в голодную пасть запихал, заваливая Чарли на столешницу. Желание было прямо так в узкую задницу вставить, но Гэвин тогда очень сильно рассердился, что без смазки Ричард себе позволил пальцы пихать. Андроид никогда такой мелочью не заботился, не думал, что это что-то важное. Рид даже в их первый раз ничего против не сказал. А теперь настаивал - распереживался, что его Чаку больно было. Кто ж знал, что у течной сучки такие чувствительные стенки. — Достаточно.       С мокрым звуком из приоткрытого рта вытащил, сразу два пальца приставил к сжавшемуся входу. — Больнаа… — тело на столе выгнулось, отползти попыталось.       Ричард рывком за ремень на место вернул. — Ладно, один, — с лёгким сопротивлением, но вставил. — Что ж ты так настаивал, если справиться не можешь? Ты же знал, что так будет. Ты хочешь, чтобы так было.       В мокрое лицо вглядывался. Отрывистые стоны ловил. Показатели тела считывал.       Прекрасно видел, что грубое обращение Чаку привычно было. Температура тела росла, зрачки шире становились, член смазки больше выделял. Мурашки на бёдрах заметил. Виски в испарине. И эти звуки, что издавал: пыхтение с хриплыми стонами, надсадный скулёж. Лучшее аудио, что человеческий организм мог выдавать. Ричард с жадностью записывал всё, пополняя папку с файлами Чарли О’Дарка. — Как же жадно ты палец сосёшь. Тебе мало, Чак? Вижу же, что мало… — Ддааах… — Так и знал.       Второй палец выбил ещё более болезненный стон. Ещё более надрывистое «больно». Только в этот раз уже не отползал: сжимал внутри, насаживался. Плакал. — Блядь!       Ричард вытащил и резко перчатку с руки стащил. Он чувствовать хотел горячие стенки. Как сжимаются и пульсируют на нём. Сразу до костяшек вогнал во влажное нутро. — Больно!       В этот раз Чак попытался коленом отпихнуть. Сжал так, что, казалось, пальцы откусит. — Сейчас… Где же…       Ричард всем телом навалился, прижимая, чтобы не двигался. Искал внутри ребристую точку, от давления на которую Чак расслабиться должен был. Нашёл, судя по довольному стону. Вмиг пальцам свободнее стало. А наглый язык в щёку лизнул с благодарностью. — Рииик, — с хныканьем потянулся к губам за поцелуем.       Пришлось ему руки вытянуть и к столешнице прижать, чтобы не рыпался. — Выеби… — На пальцах кончишь… — Нет, выеби… — Умеешь, так что давай… — Хочу твой член, Рик… — Сначала на пальцах кончи, потом… — Пожалуйстахх…       То, с каким выражением умолял, то с какими вздохами говорил — всё это Ричард записывал, жадно вглядываясь в заплаканное лицо. — Давай, Чак, — ниже припал. Солёную дорожку с щеки слизал. — Если хочешь, то кончи. Вставлю…       Собственный голос сбоил скрежетом, но не было сил корректировать. Ричард вовсю в мокром и горячем на маленькую точку давил, телом прижимался, давая достаточно, как ему казалось, давления на текущий член. Слизывал солёные капли с ресниц. Собственный член смазкой исходил от предвкушения. — Я… Сейчас… Я…       Чарли под ним завозился: на пальцы насаживался, как мог, жался плотнее. Видимо, совсем без стимуляции члена ещё не научился. Какое-то давление требовалось. Пришлось не мешать, фиксируя в мозговом центре эти смешные и жалкие попытки. — Щас… Щас… — Сейчас! — Ричард требовательно за кисти встряхнул. — Или оставлю тебя так на столе со стояком и связанными руками, пока не…       С гортанным стоном О’Дарк под ним замер. Ричард вовремя поднялся, и белый фонтанчик на приоткрытый живот и заляпанную кофту выплеснулся. Пара капель даже на подбородок попала. — Неплохо, — ухмыльнулся Ричард. Ладонью собрал вязкую жидкость с кожи. Свой член обмазал. — Заслужил, — приставил к припухшей дырке. — Подожди… Я же только…кончил… — Чарли попытался его ногами сжать. — Я-то — нет, — слитным движением вошёл в тесное, влажное, сжимающее.       Чак с визгом под ним выгнулся. Опять надрывно зашептал, что больно. Раздражать этим уже начал. Ричард вторую перчатку стащил с руки, всхлипывающую дырку заткнул.       Только, пока стаскивал, руки Чарли держать не мог. А засранец их быстро поднял, за шею ухватил и на себя потянул. — И что? — ухмыльнулся Ричард. Всё равно с перчаткой в пасти не мог поцеловать. Тщетная какая-то попытка.       Затуманенные зелёные зрачки прямо уставились. Заглушённые кляпом слова услышал. Слуховые модуляторы расшифровали послание засранца. «Еби».       Улыбка почти восхищённой вышла. Ричард даже не успел её отконтролировать. Как и вырвавшееся с выдохом: — Вот ты ж…       Размашисто вогнал. Прокатил по столу. Вышел. Вогнал. Сорвался на бешеный темп, в восторге от ощущений. Ему шею подставили. Припал, впиваясь зубами. Так укусил, что солоноватое на языке почувствовал. Все всплывающие плашки в сторону смахивал, кусая и целуя в припадке удовольствия. В какой-то момент даже тонкую шею сжал, открывая себе больше доступа.       Почувствовал, как сжали внутри. Тело под ним замерло, застыло. Усилившееся сердцебиение расслышал. Остановился, не понимая, что произошло. В лицо взглянул. Пунцовые щёки заметил и сузившиеся в страхе зрачки. Чарли его судорожно за китель на спине царапал, задыхаясь.       Люди. Такие хрупкие и такие ранимые. Ричард слегка забылся, что похотливого засранца тоже сломать можно. Как там Гэвин говорил? «Человек, а не бесчувственная машина». Андроиды тоже не были бесчувственными, просто пороги чувствительности были намного выше, чем у людей. И, в целом, если бы от состояния здоровья этого человека не зависела перспектива сближения с Ридом, то Ричард бы продолжил делать то, что ему нравилось: душить до грандиозного финала. Но поставленные самому себе рамки лишали его свободы действий.       Ричард тут же отпустил шею, перчатку изо рта вытащил. — Дыши, Чак. Всё хорошо. Больше не буду.       Взмокший пацан усиленно воздух втягивал. Сжимал конвульсивно Ричарда, провоцируя на продолжение. Андроид держался. Мягко по голове гладил, успокаивая, как обычно это делал Гэвин. Что же он говорил при этом? — Всё хорошо, Чак. Не будет больше больно. Прости.       В таком состоянии продолжать было неинтересно. Трахать незаинтересованное тело было скучно. — Закончим тогда…       Попытался вытащить, успокаивая свой перевозбужденный организм, только Чак ноги за спиной скрестил, не отпуская. — Продолжи, — хрипло выдал, прикрывая глаза. — Выеби…       Судя по данным, успокоился и больше не задыхался. Но и былого желания в организме Ричард не видел. — Хочешь? — Блядь, Рик, не будь как Гэв. Не тупи, — недовольно пяткой по голой заднице врезал. — Гандон…       Специально дразнил и провоцировал. Это работало. За оскорбление Ричард наотмашь пощёчину залепил. Профилактическую, поэтому в полсилы. — За языком следи!       Чак недовольно запыхтел. По глазам было видно, что готов был очередную хуйню сморозить. Поэтому Ричард в рот пальцы запихал. Кофту и футболку Чака вверх потянул и поцелуями-укусами припал к груди. Так агрессивно сосок втягивал, прикусывая, что через пару секунд стоны сверху расслышал, всхлипы. Влажный язык чувствительный черный пластик руки щекотал. Пунцовый от желания член дёргался. Горячим грудь и пах отливали в изображениях тепловизора. И губы, плотно стискивающие три пальца, тоже красиво красным пульсировали. — Иииик, — протяжное и манящее сверху. Готов был.       Оставив, припухший сосок в покое, Ричард выше поднялся. Над лицом завис: — Повтори, — пальцы изо рта вытащил. — Рииик…       Толкнулся внутрь на сиплый звук собственного имени. — Ещё. — РиИИк! — визгливо, когда вышел и обратно вторгнулся. — Ещё! — Рик! Рик! Рик!..       Чарли правила игры понял. Почти без остановки хрипел имя андроида, пока его по влажной от пота столешнице катали. — Рик!.. Рикх!.. Рикх… — выстанывал, когда Ричард в шею уткнулся, втягивал запах сладкого пота с нотками этанола и чаковой спермы. — РикРикРик… — на одной ноте выл, пока Ричард солёную кожу вылизывал от нежной шеи, по колючей челюсти до пухлых губ.       Что-то неразборчивое мямлил в рот, когда наконец-то Ричард поцелуем наградил. Выстонал громко, аж гортань защекотало, и между ними влажно стало. Зажмурился. Сжал Ричарда. Выдоил. Впитал всё, чем его наполнили. Затих на столе.       Ричард напоследок нижнюю губу укусил. Не сильно, просто сжал зубами на пробу. Слизал свою и чужую слюну. Скинул с себя вялые руки, стянутые ремнём, и вышел.       С удовольствием наслаждался видом раскрытой дырки, из которой медленно его синтетическая сперма стекала. Он всем видом выебанного Чака наслаждался. Каждую деталь фиксировал и сохранял в своём хранилище: два полукруга от собственных зубов с капелькой крови на шее, покрасневшие припухшие ореолы с горошинами сосков, блестящий от спермы член, головкой лежаший в небольшой полупрозрачной лужице, мокрые капельки то ли пота, то ли каких других жидкостей на коже. Натёртые его кителем до красноты грудь, живот, бёдра Чарли. Прилипшие ко лбу прядки. Подрагивающие ресницы и капельку слезы, застывшую на виске. Красиво.       Ричард любовался тем, что сделал, какую красоту создал. Когда вошли сюда, то рядом был перепуганный, пьяный пацан. А теперь перед ним лежал тихий, разъёбанный, красивый шедевр страсти Ричарда. Если бы Гэвин мог сейчас видеть Чарли! Если бы Гэвин мог сейчас присоединиться и выебать Чака по сперме Ричарда! Вот это была бы квинтэссенция красоты — они оба, слившиеся в теле Чарли. В таком красивом, страстном и желанном. — Вот ты ж… — Ричард ухмыльнулся, глянув на свой привставший член.       Пожалел, что не нашёл Рида, прежде чем прийти сюда. С другой стороны, Гэвин пока вряд ли был готов к такому взаимодействию. Скорее всего, помешал бы в начале.       Но идея с очередью на одну дырку показалась Ричарду привлекательной. Вероятно, что даже к лучшему было пока придержать рядом с собой «громоотвод». — Тебе лучше встать и одеться, а то я тебя опять выебу, — пальцем собрал с кожи вытекающую сперму и вернул в стягивающуюся дырку. — Я никуда не спешу, Рик, — в ответ хрипло ответил. Улыбка растянулась на бледном лице. — Давай ещё раз… — Вот ты ж… — не хотел восхищаться, но не сдержался. Пожалуй, верное решение принял в своё время и не вернул игрушку барону. Такая игрушка и самому полезной была. — Не провоцируй. А то сдохнешь, — застегнулся и помог натянуть штанину на ногу Чака. — Какая красивая и романтичная смерть, Рик — умереть под таким секси-мужиком, — хихикнул и руки вперёд протянул. Ричард его рывком поднял, ставя на ноги. — Поцелуешь, солнце? — Наглая шлюшка, — Ричард за челюсть ухватил, наклоняясь ближе. — Твоя наглая шлюшка, — улыбался призывно. В глаза смотрел. Не боялся совершенно, даже несмотря на то, что с ним только что сделал андроид. Всё любопытнее и интереснее становилось. — Моя. Наглая. Шлюшка, — в губы прошептал и поцеловал агрессивно.       Развернул и уложил грудью на стол стаскивая натянутые до этого штаны с Чарли. Шлюшка сама напросилась.