Сердце из песка

— Чак, ты… Чак?.. Да, бля, ты ж обжиматься хотел. — Я обжимаюсь… — Это… Уже не просто… Я правда… Ляг уже спокойно и спи.       Гэвин всеми силами старался оставаться спокойным. Сложно было, когда горячее и голое тело к собственному жалось, ёрзало, наваливаясь, пыхтело в шею. Сам-то спокойно лежал, смирившись с тем, что Чарли сексом заниматься не хотел. Была идея, конечно, в душе вздрочнуть, даже футболку обнюхал. Но решил холодной водой ограничиться. Всё ж не животным был, вполне мог себя контролировать. Но не тогда, когда юркие ладони по собственному телу наглаживали. До резинки трусов доводили и обратно к груди возвращались. Горячие, гладкие… — Ты мне так усложняешь сон, Чак. Угомонись…       Потревоженный незамысловатыми ласками, в трусах ныл член. Настаивал, чтобы ладони ниже опустились. Требовал, чтобы и его погладили. — Ты же не хотел… — Я передумал, — О’Дарк ловко сверху забрался. Растянулся на Риде. В отсвете последних лучей солнца с задорной улыбкой в лицо Гэвина вглядывался. — Хочешь, Гэв? — Никто никого не трогает, если не хотят, — Ричард с лёгким фырканьем с другой стороны большой кровати отозвался. — Ты и не трогаешь, — оскалился Чарли. — У меня тут к Гэву вопрос. — Глупый вопрос. Сам же чувствуешь, что хочу.       В подтверждение Рид бёдра подкинул. Прижался своим достоинством к горячему стволу Чака. — Вот и порешали, — в губы впился, с языком лизался.       Уже не ладони по груди водили, а наглые пальцы сосок щипали. Под этим натиском Рид пытался судорожно вспомнить, где синяки были, чтобы аккуратно гладить и ласкать. Про шею чётко помнил, вроде ещё на руке был синяк. И задница. — Чак, тормози, — щупал аккуратно ягодицы. — Смазку надо… — Есть масло, — Ричард мягко рядом промурлыкал, в пальцах небольшую колбу вертел. — Рик… Ты… Меня не трогай, ок?       Гэвин эпизод в душе не забыл. Андроид вроде потом исправился —проявил какие-то чудеса эмпатии, наказав обидчиков Чарли. При этом мог сколько угодно говорить, что разнёс Рынок из-за любви к закону и порядку, но Гэвин сомневался, что только в этом была причина. И все равно — не хотел Рика к собственному телу подпускать, боялся, что опять сорвётся на дичь какую-нибудь. — Значит, без тебя, солнце, — Чарли ловко сцапал стекляшку из пальцев андроида и с жаром набросился на ключицу Рида. — Рик, прости, но нетссс, — с шипением Гэвин сквозь зубы конец фразы выдохнул, когда трусы вниз стянули, а освободившийся член с радостью к чужому телу прильнул. Горячему, родному почти. — Я посмотрю.       На удивление, спокойно Ричард сказал. Только вот одеяло с двух своих соседей резко сдёрнул. Встал и к окну отошёл. Смотрел оттуда, привалившись к подоконнику, периодически свой член гладил, оголив чёрный пластик по пояс. Красиво закатное солнце его бледные плечи облизывало. Даже его хищная улыбка в этой полутьме горячо смотрелась.       Почувствовав, что нетерпеливый О’Дарк уже насадиться хочет, Гэвин его обнял и аккуратно на спину перевернул: — Не торопись, Чак.       Ласково челюсть выцеловывал, кружа масляными пальцами у входа. Аккуратно, медленно одним пальцем ласкал, вылизывая шею. Слегка прихватил губами тонкую кожу у ключицы. — Гэв, ты… — Тише, детка. Не торопись…       Водил второй рукой по члену. Мягко по уздечке провёл, на головке покружил. Кулак вниз, под хриплый выдох — и нежные яица огладил. — Быстрее… Гэвх… — Не спеши, — в упругий сосок прошептал. Втянул губами. Языком плашмя провёл. — Укуси… Оттяни… — Тише… Всё сделаю… — Рид, блядь! — Волосы на макушке в кулак сжали. — Хватит! Еби или… — Детка, — ласково улыбнулся в сердитое лицо. Тёмные, блестящие от желания глаза. Опухшие от поцелуев губы. — Детка… — Уткнулся носом в горячую щёку. Потёрся. — Позволь мне, Чак… Я сделаю. Не торопись…       Целовал невесомо лицо, аккуратно наглаживая пальцем горячие стеночки. — Я ебаться хочу, а ты хуйнёй страдаешь… — приятный стон, когда надавил на точку под яицами. — Аккуратно сделаю… Хорошо… — Не надо аккуратно. Выеби…       На стон сорвался, когда ладонью по головке провёл. — Хорошо будет, детка… И тебе, и мне… — Рид, бляха!       Дёрнулся, пытаясь насадиться на палец полностью. Пришлось его телом прижать, наваливаясь сверху. На ухо шептать, облизывая: — Ты такой горячий. Красивый, Чак… Дай насладиться… Позволь мне… — Гэвх… Ещёх… — Пиздец, Чак. Ты просто… Даже не представляешь, как… — Хочу тебя внутри… — Я буду… Я так в тебе буду…       Шептал и шептал, целовал, гладил. Уже двумя пальцами расстягивал, разогревал, расслаблял податливые стеночки. Всем телом тёрся, как псина о любимую игрушку. Собственный член изнывал от желания, прижимаясь к горячему бедру. — Ещёхммм… Гэвин… Пожалуйста…       Чарли его о бо́льшем просил, умолял практически, царапая спину. Тёрся, елозя членом по животу. А Гэвин наслаждался: теплом, близостью, всей той нежностью, что в нём была и которую так охотно отдавал. Шептал, не контролируя свои слова: — Красивый… Родной… Горячий… Постони для меня…       Языком стон от третьего пальца слизал. Поцелуем припечатал. Поглубже, чтобы найти сладкую точку и гладить по ней, нежить… — Я ёбнусь… Я ёбнусь, Гэвх… — Чак… Детка… Хороший мой… Нежный…       Собрал поцелуями все стоны. Губами собрал с висков соль. — Позволь мне…       Ногу Чака в сторону отвёл, придержал, чтобы опять не сдавил и не насадился с силой. — Дай насладиться…       Медленно вошёл. Почти синхронно стонали, пока дюйм за дюймом исчезал в горячем, тесном, скользком. — Ты охуенный… — замер, нацеловывая пылающее лицо. — Лучший…       Чарли больше ничего не говорил, ничего не просил. А Гэвин медленно внутри покачивался. Обхватил горячечное лицо. Вглядывался. В сгустившихся сумерках пытался глаза рассмотреть, эмоции считать. Так близко был, что ощущал чужие вздохи на потной коже. Дыхание ловил, своим делился. Казалось, что в жизни такой близости не ощущал.       Чак его руками за спину стискивал, ногами талию обвил. Словно вжался в Гэвина. Сам в ответ смотрел. Покачивались в унисон одним большим комком плоти. — Гэвинх. — Чакх…       Почти не слышно друг другом дышали. С каждым вздохом всё горячее внутри становилось, всё чувствительнее. — Чак… — Гэв…       Всё размашистее толчки становились. Всё отрывистее — звуки, что издавали. Всё ближе лица сливались. — Гэвх… — Чакх…       Рид лбом упирался в потный лоб. Последние искры света ловил в огромных зрачках снизу. Падал в манящую горячую бездну, парил в этой скользкой близости, наслаждался. — Я сей… — Я с тобой…       Быстрее, глубже. Чтобы слиться, чтобы склеиться, чтобы стать единым. — Яяяя… — с проятжным стоном Чак кончил. Зажмурился, наполняемый Ридом.       Гэвин замер, навалился, утыкаясь в шею. Жался сильнее, пульсируя внутри. Всего себя отдал без остатка. Его и не было в этот момент. Казалось, что даже дыхание на эту близкую секунду стало общим, сердце одно билось, мысли одни были… — Я люблю тебя, — сиплое на ухо.       Гэвин сжал сильнее. Кивнул. Втянул запах пота и мокрой ткани. В этот момент казалось, что не он наполнил, а его. Он принял, впитал. Аж лёгкие засаднило.       С протяжным выдохом поднялся на руках. В лицо хотел взглянуть, а Чак голову в сторону отвернул. Рукой глаза тёр. — Ты как? — Ебаться хочу, — отрезал грубо, спихивая Рида. — Так мы же… — Рик, выебешь меня? — повернулся к андроиду.       Тот всё там же стоял, чёрным силуэтом возвышаясь на фоне тёмного проёма окна. Только диод жёлтым мигал: — Если можно трогать? — низкий урчащий голос раздался. — Разъеби… — На четвереньки!       Скользнул к кровати и тут же вогнал в Чака. Под гортанный стон задвигался быстро, стискивая бёдра. — Бляха… — Стоять! — отбил звонко по заднице, притягивая обратно. — Рик, не жести. — Ему нравится…       Нравилось. Это Гэвин и сам видел. Почёсывая щетину на щеке, оставил двоих на кровати. К сумке прошёл за самокрутками. Со скрипом старое окно распахнул. Вечерний зной лизнул грудь в испарине, похолодил подсыхающую жидкость на животе.       Почти разочарованно прикурил, слушая, как за спиной отчаянно стонут и пыхтят. Не думал, что любовнику настолько не понравилось. Видел же, как расслабился, чувствовал, как наслаждался. Реально недостаточно было? Неужели теперь только с Риком хорошо получалось? — Я щас… Блядь, ещё… — Заткнись, — очередной шлепок. — Гэвин, дай перчатку. Надо заткнуть вторую дырку… — Отъебись. — Или своим членом заткнёшь?       Гортанный стон и приглушённый звук вибрации. Шлепки кожи о пластик. — Блядь, даааа… — Захлопнись, я сказал… — два шлепка. — Громкая жадная шлюха.       Видимо, с Риком получалось. Рид струю дыма в окно выдул. — Риииик… Риииик… — Хочешь кончить? — Ддах… Риииик… — Давай. — Нет… Не смей…       Гэвин резко обернулся. Ричард обессилившего Чарли по матрасу катал, вцепившись в бёдра. С совершенно безумным лицом по сбитой простыне елозил вялое тело. Вторую руку под живот завёл. — В себя кончишь… — Ссссук-ха…       Замерли. По позвоночнику Чака дрожь прошла. — Какого хера, Рик?       Гэвин не очень понимал, что тот делает и что случилось. Но криков боли не слышал, насилия не видел. Со стоном Чак лицом в простынь уткнулся. — Пережал кое-где для сухого, — Ричард даже умудрился подмигнуть Гэвину. — Зато ни капли мимо. Всё внутрь… — Блядь, мне теперь спермой ссать, — Чарли сердито проворчал, поднимаясь на руки. — Вот ты гандоооо…       Ричард резко нагнулся, хватая любовника под грудью. Поднял и повёл руку к горлу, прерывая ругательство. — Рик! У него вся шея в синяках. Не жести.       Рука остановилась под кадыком. Ричард о щёку замолчавшего наглеца потёрся. — Ну разве не славный у нас Гэвин, Чак? Так заботится о тебе. Переживает, — свою ухмылку тянул. — Ценишь такое? — языком по щеке провёл. — Или больше такое ценишь?       Так сильно свою ебучую вибрацию врубил, что Рид её не просто услышал, он почти визуально увидел, как у Чарли низ живота задрожал. А сам Чак то ли захныкал, то ли застонал отрывисто. — Сильнах…              За руку у горла схватил, царапал. — Ты же хотел сильнее, — Ричард размашисто вошёл и вышел. — Получил, что хотел. — Чак, если не нравится… — Ему нравится. — Не тебя спросил, блядь! Чак? — Гэвин догоревший бычок в окно скинул. К кровати подошёл. — Слышишь?       Разморенный, разъёбанный взгляд на Рида уставился. — Гэээвх…       Руку протянул. И тут же к себе прижал, стоило только к этой руке податься. — Подрочи ему. И себе.       Вколачиваться Ричард стал меньше, но вибрацию Гэвин даже сквозь чужое тело ощущал. — Я дам тебе на Гэвина кончить. — Под-дроччшиии…       На просьбу Чака откликнулся. Сложно было оставаться равнодушным, когда собственными глазами видел хоть и извращённое, но горячее действо, когда телом прижимался к такому близкому и желанному телу. Даже забыл, как собственный мозг течёт от этого странного взаимодействия втроём.       Сжал вялый член Чарли. К своему прижал. — Чаки…       Мокрое лицо целовал, рёбра гладил, двигая кулаком и ощущая, как наливается, встаёт горячий скользкий член. — Гэээвх…       Чак за плечи цеплялся. Целовать пробовал, вылизывая непослушным языком губы Рида. Помочь пришлось: своим языком внутрь залезть, смять губы. Отрывистые вибрации — и Чарли с хрипом в плечо уткнулся, а его вялый рот заменил вполне себе активный рот андроида. Жадный, голодный язык толкался в Рида. Сам отвечал на жаркий поцелуй. Сам жался ближе, когда его тёплый пластик за талию обхватил.       Ричард в своей горячке словно Гэвина через тело Чарли трахал. Толкался в двигающийся кулак. Имел жёстко и безапелляционно. И даже не страшно было, что сорвётся: уже сорвался и их обоих за собой утянул.       Сложно было долго сдерживаться от этой всепоглощающей близости, жара и голода. Гэвин первым сорвался. Прямо в рот андроида простонал, кончая. Следом Рик ему в лицо проскрежетал, мигнув красным диодом. Чарли финально спустил в кулак Рида, прохрипев в прикушенное плечо. — Люблю теб…       Мягкий поцелуй в натруженные губы. Лишь по активности понял, что Ричарду принадлежали — сил не было глаза открыть и убедиться.       Придерживая Чарли, Рид на матрас опустился. Лежали втроём, обнимались. Чак в центре уже посапывал. Рик нежно пальцем по щетине Рида водил. — Гэвин, — на локоть привстал, головой качнул на двери душа.       Прав был, стоило помыться и придумать, как Чарли сполоснуть в таком состоянии. — Не буди его. Поговорить надо. — Давай завтра? Я никакой… — Сейчас. По нашей с тобой работе.       Былая усталость холодом с тела схлынула, неприятным предчувствием под ложечкой засосало. Гэвин на Чака одеяло натянул и вслед за голым Ричардом в душевую прошлёпал. Дверь прикрыл. — Сейчас у графа Брауна вечер в честь закрытия Рынка, — Ричард шёпотом начал. — Пригласили меня, — Рид плечами пожал, давая понять, что ему всё равно. Не особо понял, для чего Рику его разрешение было нужно. — И тебя ждут. Барон приехал, хочет узнать про поиски.       А вот от этой новости так легко не отмахнуться было. Гэвин с опаской на дверь покосился, голос понизил. — Он знает о?.. — Не могу тебе сказать. Письмо от мистера Кима пришло, что будут ждать в особняке. Думаю, что вряд ли, иначе бы уже дверь сюда выламывали. — Подозревает? — Кто знает. Вроде на празднование прибыл. — Из Мирны? В сраный Бордер? — Может, так положено при его положении? — Откуда знает, что мы тут?       Ричард недовольно губы поджал, прядку у лба пригладил: — Скорее всего из-за происшествия с Рынком. В Мирне в новостных написали, что я посодействовал закрытию притона. Знаковое событие для города получилось.       Рид устало по лицу провёл. Медленно мысль в голове переваривал. — А Чак? — Спит. Не думаю, что хватит сил проснуться и сбежать. — Предупредить надо. — Уверен, что хорошая идея?       Ричард с сомнением смотрел. Бровь с вопросом тянул. Вздохнув, Гэвин головой покачал. Толку от сообщения, что барон в городе, для Чарли не будет — только лишнее беспокойство и нервы. И возможные необдуманные решения, например, попытка покинуть пределы города и сбежать прямиком из обогреваемого поселения в морозную пустыню. Спать всё же ему было лучше.       На том и порешали. По очереди быстрый душ приняли и через полчаса уже входили через высокие парадные двери в особняк графа Брауна. — Суперинтендант гарнизона города Мирна Ричард! — зычно объявил в зал, наполненный гостями, дворецкий в чёрном фраке. — И охотник за головами Гэвин Рид!       Полсотни глаз устремились в сторону застывших гостей. Если Рик в своём новом модном прикиде более–менее достойно вписывался в шикарно разодетую публику, то вот Гэвин в своей хоть и чистой, но дорожной одежде чувствовал себя максимально неуютно. Тут же подхватил с позолоченного подноса услужливого официанта хайбол с янтарным виски и глотнул приличную порцию. — Суперинтендант! Большая честь!       Всех высокородных Бордера лично в лицо Гэвин не знал. Но по широкому жесту и броши с символом на лацкане бордового пиджака догадался, что их привествует хозяин дома. Блестящая лоснящаяся кожа на щеках, шикарная шевелюра до плеч, ухоженные гладкие руки и сверкающие белизной зубы свидетельствовали о высоком положении их обладателя. За ним, скромно улыбаясь, стояли две молоденькие девушки в коротких золотых платьях с татуировками чёрного круга в квадрате на шеях — точно такая же у Чака была. С нескрываемым интересом рассматривали Ричарда и Рида. — Для меня большая честь, граф Браун, — Рик пожал протянутую руку. — Благодарю, что пригласили. — Это для нас большая честь! Мы так рады, что вы прибыли в наш город. И почти сразу навели здесь порядок. — Чистая случайность. Порядок в вашем городе прекрасно поддерживает майор Саймон.       Ричард руку протянул блондинистому андроиду в парадной форме полицая. Тот пожал, вежливо улыбаясь. — Счастливая случайность, я бы сказал. Мы столько лет безуспешно выискивали точку. Слишком профессионально была замаскирована под музей. Хотелось бы услышать о том, как нашли, из первых уст. — Хотелось бы услышать о проведённых вами мероприятиях. Видел прекрасную инсталяцию на площади, — Ричард вполне правдоподобно соврал, даже ни один мускул на лице не дрогнул. — Очень быстро и профессионально сработано, майор.       Руководитель полицейского департаментом гордо усмехнулся, принимая похвалу. Расплывшийся в улыбке граф хлопнул обоих андроидов по плечам: — Господа, удовлетворите любопытство гостей: поделитесь своими увлекательными историями, — поманил следовать за собой.       Гэвин, слушавший весь этот высокопарный диалог в стороне, посчитал, что вполне сможет поискать в зале мистера Кима или барона, чтобы скорее узнать, для чего их позвали. Только две спутницы графа не позволили ему улизнуть: с двух сторон подхватили под руки. — Так вы — охотник за головами, мистер Рид? — Так увлекательно, Гэвин! — Расскажите побольше о своей работе, Гэвин! — Вы же не против, что без формальностей? У вас такое красивое имя! — А какое лицо, Лилли! Бывалого человека! — Интересного человека, Рози! Очень интересного!       Щебетали, прижимаясь мягкими сиськами к плечам, вели вслед за компанией. Только не остановились у круга высокородных, куда Ричарда отвели, а утащили Рида к барной стойке. — Ни в чём себе не отказывай, Гэвин! Тут на любой вкус! — Не скучай, бейби! Мы тебя найдём, — томно одна из них ему на ухо выдохнула и упорхнули, хихикая, к мускулистому пареньку возле столика с закусками. Судя по броши, тоже из важных персон был.       Гэвин напряжённо вздохнул. Щетину на щеке почесал и к бару развернулся: — Повтори, приятель.       А пока ждал новой порции приличного вискаря, устало оглядел залу. Публика в ней небольшими группками стояла по всему периметру. Высокородные в парадных мундирах, пиджаках или в платьях в пол со своими отличительными знаками на одеждах обменивались любезностями, сверкая скромными бриллиантами, в то время как те, кто на шеях татуировки имели, что-то громко обсуждали и хихикали, разодетые в более откровенные и вызывающие наряды. И все как один были моложе своих хозяев минимум лет на двадцать.       Гэвин взглядом зацепился за молодого симпатичного паренька в коротком облегающем платье, который призывно улыбался какому-то лорду лет пятидесяти, поглядывавшему в его сторону. Дядька ему своим бокалом отсалютовал, а парнишка размалёванные помадой губы трубочкой сложил, посылая воздушный поцелуй своему благодетелю. Непроизвольно ассоциация в голове Рида всплыла: вспомнил, как видел Чарли в таком же коротком платье у регистрационного центра. Чак тоже на такие вечера ходил? Также с бароном флиртовал? Так же вульгарно трубочку в стакане языком вылавливал, соблазняя? Любил такое? Фотография из дома О’Дарка вспомнилась, где он на каком-то вечере с бароном обжимался. Одет был приличнее. Может, и не любил. Вряд ли сбежал бы от такого, если бы нравилось. Или только из-за бешеного нрава любовника сбежал? Хотя его друг говорил же, что Чак не по своей воле к барону попал. Да и прошлое с Рынком Нетронутых подтверждало это. Если не по своей воле, то вряд ли любил всё это — хоть и роскошное, но такое лицемерное. Изображали из себя образованных и цивилизованных, а сами владели людьми, наряжая их как шлюх и хвастаясь друг перед другом.       С раздражением бокал стиснул и отпил очередную порцию. Развернулся, чтобы этот цирк не видеть и прямо в зеркальную поверхность уткнулся, вдоль которой бутылки дорогого бухла были выставлены. Тоже напоказ. На свою уставшую морду смотрел. Неудивительно, что Чарли сегодня отпихнул его и Ричарда затребовал. Рик тут своим смотрелся: возвышался среди благородной публики с идеальным ебалом, военной выправкой и приличной одеждой. Он даже говорил, как они. Вписывался. Возможно, поэтому Чака к нему и тянуло. Да, жестокий и бешеный, но холёный, чистенький. А Гэвин? Ну, он — Гэвин. Работяга с шрамированной мордой. Что он мог предложить? Что дать? Самокрутку и научить стрелять?       Кисло ухмыльнулся. — Повтори. — Барон Дэвид Дарк! — торжественно прозвучало за спиной. Гэвин аж вздрогнул от неожиданности.       В зеркальной поверхности увидел, как засуетился граф, оставляя своих гостей. Его девочки следом бросились, чтобы поприветствовать важного гостя. Несколько высокородных следом поспешили. — Ты много пьёшь, — на плечо опустилась крепкая рука и сжала. — Неразумно, Гэвин.       Рид кивнул угрюмо, отставляя в сторону бокал. Развернулся к Ричарду. — Что я здесь делаю, Рик? Мне здесь не место, — вздохнул.       Слишком внимательно Ричард в лицо вглядывался, смотрел пристально. Улыбался мягко. — И это хорошо, Гэвин. Это унылое место. — А ему? Ему здесь место?       Ричард нахмурился, соображая, о ком речь. Догадался быстро. — Ну, — плечами пожал, — похоже, он решил, что нет. Хотя мне кажется, что вполне вписывается. — Ты вписываешься. Влился, как свой.       Губы андроида кислая ухмылка растянула. — Прозвучало, как оскорбление, Гэвин. Мне место в этом шапито? — Нет, не оскорбление, — Рид устало рукой махнул. — Типа ты тоже благородный, как они. — Благородные? — фыркнул и скривился. — Это всё ширма, Гэвин. У них тут оргия после. Они этих, с татуировками, толпой иметь будут. Не слишком благородно, как по мне… — Уёбки.       Ричард недовольно прицокнул и кивнул. — Подышать не хочешь? Тебе бы перед разговором с бароном проветриться. Ещё время есть, пока они там формальности соблюдают.       Рид кивнул. Развернулся в указанном направлении и пошагал на выход в маленький сад при особняке. Думал, что Ричард за ним последует, но того майор окликнул, так что пришлось в гордом одиночестве на улицу выходить.       Ночной прохладой аккуратный сад встретил и запахом зелени. Втянув чистый воздух, Гэвин за самокрутками в кармане потянулся — сумку предусмотрительно с собой не брал. Пока прикуривал, заметил, как щуплый парнишка в майке и девчонка в коротких шортах, хихикая, склонились над садовым столиком. Вдохнули что-то со столешницы и засмеялись в голос. Обернулись на щелчок зажигалки. — Хочешь дорожку, красавчик? — пацан, чуть старше Чарли, голову набок склонил, носом шмыгнул.       Рид головой покачал. — Не любишь веселиться, пупсик? — блондиночка улыбнулась, подмигивая Риду. — На автопати останешься? Ты горяченький. — И без броши. Свежатинка, — хихикнул паренёк. — Без броши? Неинтересно тогда, — девчонка ловко на ноги вскочила, поправила шорты и в зал пошагала, раскачивая круглым задом. — А мне интересно. Оставайся, — пацан за ней поспешил, подмигнув Риду.       Гэвин чётко решил разговор с бароном до действа закончить. Ни на какие оргии оставаться не хотел. Предпочёл бы даже на торжестве не присутствовать. От всей этой фальши уже мутило. — Как проходят поиски, мистер Рид?       Замер, не донеся самокрутку до рта. Искоса глянул на ненавистную фигуру рядом. Барон Дарк откровенно хреново выглядел: хмурое посеревшее лицо, мешки под глазами. Даже былой ярости не было. Рид словно в отражение смотрел: уставший, заебавшийся мужик рядом стоял. Разве только брошь поблёскивала в отсвете уличных фонариков на мундире. — Безуспешно пока. Была информация, что в фуру забрался с топливом. До Бордера шла. Глухой зацепка оказалась.       Барон угрюмо кивнул. Откусил кончик у сигары, сплюнул кусок и прикурил. — Какие дальнейшие действия? — Оставлю тут контакты и вернусь в Мирну. Сообщат, если на север поедет. — Юг проверите?       Туда Гэвин не собирался. Кивнул. — В ту сторону на перевалочный пункт тоже загляну.       Покосился на проход в залу, высматривая Ричарда. А тот посреди толпы стоял с майором, с беспокойством на выход в сад поглядывал, где секретарь барона стискивал планшет. — Думаете, что Чарли ещё жив?       Гэвин с сомнением на барона посмотрел. Если ответить ему, что нет, тогда отстанет с поисками? Угомонится? Отпустит Чака? — Блядь, я надеюсь, что жив, — пробормотал барон. — Даже плевать, если не со мной. Лишь бы жив был…       Тоской слова веяли, фальшью сквозили. Не верил, что так уж плевать было барону. Не после того, как видел его настоящего, орущего в лицо, что разорвёт Рида, если он Чарли тронул. — Я просто знать хочу, что с ним всё в порядке… — Если найду, то не надо возвращать? Письмо передать или послание? — решил уточнить, чтобы проверить. — Письмо, — хмыкнул и выпустил струю сладкого дыма. — Я увидеть его хочу. Услышать. Даже если в последний раз. Убедиться, что в порядке, что цел, сыт и не нуждается.       Не собирался он отпускать Чарли — Гэвин так и предполагал. Кивнул и сплюнул горькую слюну на белый мрамор дорожки. — Вы когда-нибудь любили, мистер Рид? — аж замер от такого странного вопроса. Покосился на хмурого мужика рядом. — Я вот думаю, что не любили. Иначе про письмо бы не сказали, — усмехнулся. Красный огонёк сигары зловеще осветил лицо барона: тёмные впалые глаза, нависший нос с горбинкой, острый угол аккуратно подстриженой бороды. — Не знаете, как сердце сжимается от переживаний за здоровье любимого человека. Как внутри стягивает, стоит только подумать, что страдает. Как давит, когда представляешь, в какие неприятности может попасть из-за своей глупости или болезни. Как им, таким глупым и наивным, воспользоваться могут, — пытливо тёмные глаза на Гэвина смотрели. Будто лично его спрашивали: «Воспользовался?».       Рид этот взгляд выдержал. Втянул финальную затяжку. — Эта болезнь вынуждает Чарли вредить самому себе. Я не могу в стороне быть, когда такое происходит. Я вмешиваюсь, мистер Рид. Я всю пустыню перерою, но вмешаюсь. Не позволю его обижать. Накажу тех, кто посмел. Ему нужна моя защита. Только моя. Я могу дать ему всё, что он хочет и заслуживает, понимаете?       И на это Гэвин кивнул. И этому не верил. — И я надеюсь, что и вы своё слово сдержите, — барон развернулся, навис над Ридом. — Найдёте его и вернёте мне, мистер Рид. Поможете мне защитить его. — Ростом-то был всего на голову выше, а нависал так, словно на все четыре. Огромная широкая тень поглотила тень Гэвина. — Я могу быть щедрым с теми, кто мне помогает. С теми, кто помогает людям, о которых я забочусь, я могу быть максимально щедрым. А с теми, кто им вредит, — на гортанное рычание перешёл, — максимально жестоким.       Замолчал. Смотрел в упор. В тяжёлом дыхании чувствовались нотки дорогого табака и качественного алкоголя.       Гэвин кивнул. Скинул окурок в траву. Развернулся и прямо посмотрел в суровое лицо барона. — Это справедливо, барон Дарк. Я тоже предпочитаю поступать справедливо и правильно, и не терплю, когда вредят близким мне людям, — холодно улыбнулся. Молча послал.       Рид угрозу и намёк между строк отлично считал. Понял, что до него донести хотели. Не проникся. Прекрасно знал, кто тут на самом деле Чарли вредил. Прекрасно видел, как лучше было поступить. — Я рад, что мы на одной волне, мистер Рид. Жду от вас новостей тогда, — лицо барона вмиг разгладилось. Вздохнул, оглядываясь на полную залу. — Останетесь на автопати? — Нет, не заинтересован, — отступил к выходу, с вопросом смотрел, желая знать, закончили ли разговор. — И я не заинтересован. Без Чарли ни в чём не заинтересован, — вздохнув, барон в сад отвернулся, давая понять, что закончили.       Кивнув секретарю, Гэвин на выход поспешил, широкими шагами пересекая чужое торжество. Даже не заметил, в какой момент его Ричард догнал. У приоткрытых дворецким дверей поравнялись. — Как поговорили? — шёпотом спросил андроид. — Как и раньше. Спросил про планы поиска. Угрожал, — Рид к багги спешил. Быстрее хотелось от пристального взгляда одержимого барона избавиться. — Думаешь, подозревает? — Вряд ли. Думаю, что профилактически. — Может, тогда лучше вернуть? — Нет, — Гэвин за руль машины забрался. — Чак не хочет. А этот — одержим до ебанутости. Точно нет. Нельзя так. Ты едешь или остаёшься на оргию? — Был сегодня уже на одной. Мне достаточно, — усмехнувшись, Ричард на сиденье рядом сел.       Чарли в номере спал. Почти так же лежал, как и оставили: скрючился на мокрых простынях, одеяло по плечи натянул. Гэвин рядом пристроился. Аккуратно к себе притянул, укладывая взъерошенную голову на плечо. В макушку уткнулся. Сжал сильнее, когда тёплая рука привычно за талию обняла. Вторую руку на рёбрах почувствовал. Улыбнулся непроизвольно. Спокойно внутри было, хорошо, на своём месте.