Сердце из песка

— Какой у тебя горячий член, Рик… Так тупо, что просто так пропадает… Запихнуть бы его поглубже… Обожаешь же пихать, да?.. А тебе пихали?.. — сбивчивое и торопливое. — Заткнись, — глухое со скрежетом. — Уверен, что тебе понравится… Если захочешь, то я всегда готов… Только намекни… Так тебя выебу… Очко же чувствительное?.. — Затк… — Пробовал?.. Пихал туда пальцы из интереса?.. Или что-то другое пихал?.. Пробку? Дилдак?.. — Не заткнёшься — я тебе пихну… — Пихни… Разъеби… Хочешь же… Сорвёшься…       Ричард жалел, что скинул перчатки раньше. Так бы сейчас пригодились, чтобы жаркую пасть заткнуть. Но так далеко лежали — в двух шагах на полу, практически на другом конце пустыни. А этот горячечный бред, что шептали в ухо — от него скин с лица сползал пятнами. Ричард жмурился, стараясь сосредоточиться на крепкой хватке на члене, на втором члене, скользко и так тесно прижимающемуся к его, на собственной ладони, сжимающей чужие пальцы. И слушал. Хотел перестать, но не мог заставить себя отключить слуховые сенсоры. — Ты мне… — …неинтересен… Я в курсе… А чем он тебе нравится, Рик?.. Его руки?.. Любишь когда мозолями елозит по пластику…       Ричард еле успел сдержать стон. Губы прикусил. Отправил сам себе команду молчать. Выдохнул рвано. Пластик на шее сжимали другие пальцы, без мозолей. Цепкие. Нежные. — Или его сиськи волосатые?.. Нравится их мять?.. Тереться о них?..       Сдержался и не кивнул. Крепче к себе прижал паршивца, обхватив за спину. Тут бы тоже потёрся о гладкие и чувствительные сиськи с лёгким пушком между, если бы футболка не мешала. — Жопа у него — огонь, да?.. Горячие, крепкие булки… Сжимал их?.. Кусал?.. Тёрся носом о мех, как псина в течке?..       Свободную руку ниже опустил, сжал круглую ягодицу. Мягче была. Гладкая. Напрягалась в руке, когда пахом прижимался.       Сучонок его изводил. Если бы Ричард сорвался, то не только бы носом между булок водил — языком бы выебал, чтобы потом член загнать…       Сильнее кулак стиснул. Задвигал остервенело. — Или его голос нравится?.. Хриплый… Сорванный… Рииик… Детка…       «Сука-сука-сука!» Как же похоже имитировал! На ухо хрипел, вынуждая полностью обнажить чёрный пластик на лице. Ричард уже ничего не мог контролировать — мог только себя сдерживать от необдуманных действий.       Чарли резко назад отклонился. В лицо уставился, замерев. — Рик… Блядь, как красиво! — выдохнул. — Какой ты охуенный… — выстонал. — Блядь, кончой бы залить твой чёрный пластик…       С рычанием Ричард схватил ненавистную футболку паршивца. Задрал и в ёбаную пасть впихнул: — Если выплюнешь, то я тебя свяжу. Не дам кончить… Будешь с синими яицами сидеть до утра… Крепко держи…       Рвано угрозы звучали из-за перевозбуждения системы. Вряд ли полностью дошли до глупой и такой красивой башки сексуального в своей течке засранца. — Ты понял? — пришлось самому его челюсть сжать, показывая, насколько крепко держать надо. — Не выплюнь, Чак, — смотрел во влажные голодные глазищи. — Справишься — и дам кончить на мой пластик. Кивни, если понял.       Краткий кивок и резкое сопение, когда опять рукой заводил по членам.       Сучонок стойко выполнял приказ, стискивая зубами тряпку. Задницей дёргал активнее, шипел слюняво, стонал, но не отпускал ткань. Красивый и изнывающий в своём желании. Послушный и до перегрева системы горячий.       Давно уже простая дрочка не доставляла Ричарду такого удовольствия. А самое странное — и в этом Ричард отказывался сам себе признаться — в этот момент он себе совершенно не Гэвина представлял. Он никого не представлял. Он не мог. Сил заторможенной системы хватало только на то, чтобы быть здесь и сейчас: без реконструкций, воспоминаний и старых записей. Он видел и чувствовал голодную шлюшку. Слышал и дышал скулящим О’Дарком. И хотел его. Поставить на четвереньки и выебать. Завалить на спину и выебать. Перевернуть на бок и ебать до перезагрузки системы…       Вглядывался в раскрасневшееся лицо, в горящие возбуждением глаза, в припухшие губы, в зубы, стискивающие мокрый уже край футболки, и думал, как бы и где ебал Чарли.       И засранец будто даже считывал это с чёрного глянцевого лица андроида, где только глаза, волосы и форма черепа остались от знакомого ему Ричарда. Не отрываясь, смотрел. Словно…любовался? Не отворачивался. Не жмурился. Смотрел жадно. Будто тоже думал, как и где бы его ебал Ричард…       Зажмурился и выгнулся с глухим стоном, выстреливая горячими каплями на чёрный пластик. Залил кулак и член Ричарда. Обмяк, но всё ещё стискивал футболку, будто бы ждал разрешения отпустить. Мелко дрожал от переизбытка ощущений на чувствительном члене. Поскуливал. Но не отпускал ткань без разрешения… — Хорошая сучка… — проскрежетал Ричард. Диод сорвался на красный. В кулак выплеснулась порция синтетический спермы.       Ткань Ричард сам вытащил из пасти и впился жадным поцелуем. — Хорошая…послушная…сучка… — рычал, покусывая здоровую щёку. Стискивал в объятиях, прижимал к себе. — Люблю тебя, — глухое расслышал и оттянул за волосы на макушке.       Вялая улыбка растягивала искусанные губы. Хитрые зрачки смотрели на Ричарда из-под ресниц. Не влюбился — игрался. — Врёшь…       По заднице звонков отбил, скидывая с коленей на кровать. Поднялся бодро. — Ты к Гэву? Помочь? — Себе помоги. Весь в сперме, — проворчал, направляясь в душевую. — И ты! В моей! — расслышал наглое в спину. Ухмыльнулся и смешал на голом животе жидкости.       Решил, что пока будет отмывать Рида, то и сам сполоснётся. А утром напомнит Гэвину на каком моменте остановились. Может, и у хитрого сучонка уже получше будет самочувствие… Может, тогда выйдет их обоих поиметь… Прекрасная преконструкция вышла.

***

      Просыпаться после бурной — в самом плохом смысле этого слова — ночи становилось для Гэвина дурной привычкой. Совсем же недавно так же просыпался в пещерах Потрошителей, а всего сутки спустя — опять пытался сообразить, где уснул и как. А главное — на ком лежал.       Попробовал вспомнить, чем вчерашняя попойка в баре закончилась, но последнее, что помнил — заказанная в баре бутылка крепкого пива. Ещё отрывками всплывали в памяти пухлые губы Чака, тёмные зрачки Рика, белый фарфор унитаза… Набрался, как скотина, конечно. А вёл себя тоже, как скотина? От незнания было жутко.       Поэтому и лежал, растянувшись на чужом теле, не решаясь открыть глаза и столкнуться с последствиями своих действий. Трусливо. Глупо…       Вряд ли на Чаке лежал: тот обычно сам любил заваливаться на Рида и жаться. На Рике? С чего бы андроиду рядом с ним лежать? Он же обычно с краю размещался… Кто-то четвёртый? Так, конечно, вечер тоже закончиться мог. Чарли вроде вчера ни к кому постороннему особого внимания не высказывал, но мог бы, наверное, решив, что Рид в пролёте… Ричард? По идее, тоже мог. Скорее всего… Не делал так, конечно, ни разу, не флиртовал ни с кем. Гэвин даже не видел, чтобы Ричард смотрел на кого-либо ещё со своим этим убийственным интересом. Но мог ведь?..       Рид сопливо воздух втянул и тонкий аромат пластика уловил. А ещё пахло потом и влажной тканью. Жареным мясом тянуло из открытого окна.       Наличие кого-то постороннего в кровати не сильно волновало. Гэвин больше беспокоился о том, что именно этот посторонний мог сделать и с кем. Собственное физическое состояние было сносным, спасибо организму, оберегающему Рида от похмелья. Задница была в полном порядке, член не саднило. Лишь в глотке неприятно горчило при попытках сглотнуть. Допускал возможность, что отсосал кому-то.       За Рика так вообще не беспокоился. Тот, хоть и опустошил пару стопок соджу, но смог бы за себя ответственность нести. А Чак? Вот тут самая большая проблема лично для Гэвина была. Мог же пострадать без присмотра. А если Рид сам его в пьяном состоянии завалил? А вдруг Чарли отталкивал, просил остановиться, визжал, что больно… Вдруг тоже смотрел на Гэвина и искал помощи, а пьяный Рид… Стоял… И просто ждал своей очереди… Чтобы тоже… Сделать больно…       Блядь.       Физических проявлений похмелья Гэвин не имел, а вот ментальной горячки с чувством вины избежать не мог. И чем дольше не открывал глаза, тем реальнее становилась картинка в голове. Скривился и сдался.       С облегчением понял, что лежал на Ричарде, а глянув чуть дальше заметил лежащего на противоположном краю кровати Чарли. Больше никого в маленькой комнате отеля не было. — Как ты себя чувствуешь, Гэвин? — заботливое и тихое в макушку расслышал. — Хорошо, — улыбнулся, понимая, что зря загнался. — Голова как? Тошнит ещё? — Я блевал? — И уснул в туалете.       Хмыкнул и потянулся слегка. Почувствовал, что голым был. И Рик рядом был голым. — Я разделся? — Я тебя раздел. Надо было помыть. — Ясно, — на спину перевернулся, отодвигаясь. Лицо потёр. — Мы с вами?..       Ричард вздохнул. — Ты почти сразу в туалет ушёл, как в номер вернулись… — Я Рика в рот выебал, — Гэвин хриплый голос Чарли расслышал. Тот развернулся и навалился на другое плечо андроида. Лежал с закрытыми глазами и лыбился. Непонятно откуда взявшийся пластырь на щеке морщился. — Ясно, — Рид на кровати сел и лениво плечами повёл. — Значит, развлеклись? Жестил? — через Ричарда перегнулся и край одеяла поднял, чтобы нанесённый телу Чарли ущерб оценить. Никаких новых следов не увидел: только желтеющие по краям синяки, оставленные Дарком, и собственные бордовые засосы. — Только если он со мной, — фыркнул Ричард. — Такую херню говорил. Пришлось футболку в пасть затолкать… — Рик… — Да край всего лишь. Меня спиртное тормозило, а иначе… — Я Рика в рот выебал, — прохрипел Чак и носом в подмышку андроида уткнулся. — Заткнись! — тот недовольно его с плеча скинул и скривился. Поднялся и сел рядом с Ридом. — Моя одежда? — Гэвин комнату осматривал, выискивая трусы. — Я на ресепшн сдал. Ты заблевал кофту, штаны… — А трусы? — В них мыть тебя было бы странно. — Блядь, — Рид красную шею растёр. Щёки запылали.       Это ж насколько сильно он вчера напился, что даже не помнил, как его Ричард мыл! Видимо, очень сильно. Видимо, ещё усталость от прошедших суток поспособствовала, что так быстро и легко набрался. Тридцать лет, а как пиздюк, которого андроиду опять пришлось на руках таскать, мыть… — Ты же... Мы же с тобой, не?..       Оглянулся, а Ричард улыбку тянул. Не ту свою шальную, которая обычно лицо андроида резала, а какую-то более игривую и мягкую, что ли. — Это тебя расстраивает, Гэвин? — Смотря, как ты на вопрос ответишь, Рик. — Мы с тобой ничего не делали, кроме того, что я держал тебя под душем, а потом вытер и уложил в кровать. — Хорошо. Это хорошо, — улыбнулся даже.       А когда расслышал очередное хриплое «Я Рика в рот выебал», то даже хохотнул, вылезая из кровати. Прошипев «заткнись», андроид спящему засранцу вторую подушку на голову кинул и тоже с кровати соскочил. Ворчал, одеваясь, что надо было ему всё же рот зашить. А потом принёс выстиранную одежду Гэвина и даже деликатно постучал в дверь ванной. Только не ушёл, а возле двери встал. Смотрел, как тот чистые штаны натягивает. — У меня одно дело есть с майором Саймоном. Багги возьму. — Сдашь им локацию Потрошителей?       Очевидно было, что Ричард записал путь, по которому их увозили, и сообщит властям о дислокации бандитов. Раз Чарли с ними не остался, то лично Рид не видел никаких проблем в таком решении. — Я уже направил, когда они нас у ранчо высадили. Хочу узнать, как облава проходит. — Понял тебя, — Гэвин недовольно себя в зеркале осмотрел. Надо было поискать себе походную жилетку и пыльник — тонкая хлопковая кофта всё же не смогла защитить от пустынного солнца, поджарившего открытые участки на шее и лице. — Мне надо провизию пополнить, оружие… — Надо сегодня выехать, Гэвин. Если ты устал и не можешь везти, то я подменю. — Надо, — вздохнув, Рид на дверь за спиной андроида покосился. Надо было возвращаться. Надо было у Чарли спросить о его дальнейших планах… — Он в Мирну не поедет, Гэвин. Сам сказал. — Очевидно. — Попробуешь переубедить? — Его решение… — Импульсивное и нерациональное. Если нормальные доводы приведёшь, то убедишь.       Неожиданным было слышать такую рекомендацию от Ричарда. Или просьбу? — Ты хочешь, чтобы вернулся с нами?       Рик фыркнул и головой покачал. На лице такая смесь возмущения и удивления на секунду показалась — почти человеческой эмоцией почудилась. — Мне плевать, Гэвин. Просто тут он, наверняка, сдохнет один, а под присмотром, может, протянет подольше. Простая логика. Только и всего. — Как скажешь.       Рид еле улыбку сдержал, за щеку себя прикусил. Может, действительно, у них с Чаком вышло починить андроида — раньше бы даже думать о будущем О’Дарка не стал, сразу бы за воротами скинул с багги. А сейчас вот в Мирну предлагал с собой взять. Видимо, хорошо его Чарли в рот выебал. — И ко врачу сходите. Нормально раны обработайте. Затылок, кисть, синяки… — Я понял, Рик. Сам собирался. — К обеду буду. — Ладно.       Стоял и не уходил. Словно ещё что-то добавить хотел. Или сделать. Рид с вопросом в ответ смотрел. Моргнул и пропустил, когда Ричард ближе подошёл. За подбородок ухватил, по щетине с нажимом провёл. — В обед. Тут.       Прошептал быстро и в губы мягко клюнул. Отпустил и вышел, оставив удивлённого Гэвина одного. Так быстро всё это проделал, что Гэвин даже возмутиться или отстраниться не успел. Да и не хотел особо. Почти приятным вышел этот невинный поцелуй, этот диалог. Словно старая семейная пара: обсудили с Ричардом планы на день и договорились о рандеву в обед. И странно от этого было, и тепло. Починили они Рика или нет, но общение с ним уже меньше раздражало. Гэвин ухмыльнулся и сам по своей щетине провёл. В зеркало глянул и решил, что подровнять не помешает.       Правую щёку добрил, когда Чарли в душ прошаркал за спиной. Под лейку встал и воду включил. На напоминание Рида про шрам, буркнул что-то неразборчивое, но подальше отступил, чтобы на лицо не попало. Стоял и сонно глаза тёр. Смешным выглядел: таким сонным, взлохмаченным, мягким. Если бы ещё синяки рассосались и шрам затянулся…       Гэвин напомнил себе, что надо в медицинский центр сходить, глянув на перемотанную посеревшим бинтом кисть. Под ним рана подозрительной сукровицей покрылась — обнаружил это, когда стаскивал повязку, чтобы на таможне предъявить. Что там с затылком было — даже не знал.       На второй щеке щетину подбрил, когда горячее тело мягко к спине прижалось. Чарли головой о плечо потёрся, с мокрых волос капли по коже потекли прохладными дорожками. — Об меня решил вытереться? Полотенце возьми, — почти с возмущением вышло, почти сердито.       Чмокнув в плечо, Чак отступил за полотенцем. Вытерся и на бёдра повязал, позволяя Гэвину на бритье сосредоточиться. Голое тело отвлекало — то и дело взгляд цеплялся за отражение в зеркале: нет ли новых следов и отметин.       Пока Рид шею добривал, Чарли зубы почистил, пластырь с щеки снял, собственную щетину осмотрел недовольно. Шрам потянул. — Не надо. Пусть стягивается. Вроде хорошо заживает. — Побриться надо… — Хочешь, помогу?       Ухмыльнувшись с вызовом гэвиновскому отражению в зеркале, Чак развернулся: — Заботливый какой. Давай.       Щурился довольно. Гэвин триммером аккуратно по раненой щеке водил, стараясь нитки не зацепить. — Я Рика в рот выебал! — Я в курсе. Ты говорил. Не болтай. — А тебе он отсасывал? — Вроде да. С этого тогда начали, но я люто бухой был, — Рид их первый раз помнил плохо, отрывками какими-то. Больше последствия перепиха с суперинтендантом в голове отложились. — Горячо, да? Идеальная глотка для отсоса… — Наверно, — аккуратно по нижнему краю шрама вёл. Робкое прикосновение пальцев к животу почувствовал. — Я думал, что я первее успел его в рот отыметь… — Жаль тебя расстраивать. — А задницу его трогал? — Пальцем… — А членом? — Нет. Вроде не его тема. — Спорим, что я его первей натяну?! — улыбнулся с вызовом, мешая брить.       Гэвин головой покачал, хмыкнул: — Щекой не дёргай… — Забились, а? Пять единиц! — Чак… — Десятка, Гэв! — Да ёб… — Только без просьб! А то, если попросишь, то он тут же для тебя булки раздвинет, а это нечестно! Давай честное пари! — Заебал. Сам дальше добреешь?       Рид хотел триммер отдать, но Чарли тут же за кисть перехватил, к лицу потянул: — Нет, ты! Помоги мне, солнце! — бровки тянул, смотрел с просьбой. Чуть ли губой не тряс. — Я опять сорву нитки… — Ну тогда стой нормально. И хватит хуйню нести!       Вроде вышло его убедить: спокойно стоял, позволяя аккуратно подбривать отросшие волоски. Только вот в чистую старый триммер не брил, два миллиметра оставлял, как и на лице Рида.       Щекой больше Чак не дёргал, а вот пальцем по животу водил. Словно чертил что-то мягкой подушечкой возле пупка. До пояса штанов доводил и выше поднимался. Когда Рид к здоровой щеке перешёл, то на бок вторая ладонь опустилась, стиснула. Будто полотно для своих узоров придерживал. Мурашки приятные по телу ползли. — Что дальше думаешь делать? — Гэвин решил воспользоваться моментом и спросить о том, что давно уже мучило. — Кофе выпить. Перекусить что-то сладкое, — Чак с ухмылкой в ответ глянул. Палец игриво под пуговицу ширинки скользнул, оттянул слегка и вверх вынырнул. Очередную линию повёл. — Нет, я про вообще. Куда дальше и где?..       Слегка кожу царапнул у пупка. Сверху круг обвёл, вниз линию опустил. Острый угол нарисовал и опять наверх увёл, где второй полукруг вывел. — Ну с вами позависать решил, пока вы тут. Когда назад поедете? — А потом? Тут хочешь остаться? Или вернуться в… — Мирна нахуй идёт, — Горячая ладонь рисунок у пупка стёрла. На его месте что-то другое чертить начал. — И Бордер туда же… — А куда тогда? Где?.. — Да придумаю. Посмотрю. Разберусь…       Опять у Чарли никакого плана не было. Или он просто не говорил о нём. Стоял и улыбался, поглядывая на Гэвина. Бросать его в таком состоянии, да ещё после всего случившегося, было неправильным. Рид уверен был: Чарли не справится. Будет или у Потрошителей по итогу убежища искать, или в неприятности попадёт по незнанию и своей наивности. — Над губой надо. Натяни, — Рид аккуратно торчащие усы подбривал. — Может, Мирна и не такой плохой вариант, Чак? Всё же ты город знаешь уже частично, ориентируешься. Если хочешь, то можешь у меня пожить. Я всё равно часто в разъездах, дом пустует. Хоть крыша над головой будет… — Без обид, Гэв, но у тебя отстойный дом.       Совершенно не ожидал такой претензии. Аж остановился. — Охуел? — Ну реально! Душ с плесенью, морозилка с костями, скрипучая кровать. Кружка одна… — Так нехуй было вторую зассывать. Нормальный дом для Окраин. Даже хороший! — Возможно и норм для трущоб… — Будто ты бы лучше смог в моих условиях. Я туда только ночевать приезжаю да вездеход почистить.       Чак покивал задумчиво: — Ну да, заброшенная конура, конечно. Навёл бы уют — и возвращаться бы хотелось. — Типа это так легко. Сам хоть раз наводил?.. — Я в сабурбии всё обставил. Мой дизайн, мой порядок, — ещё так гордо грудь выпятил, словно реально достижением было.       Напоминать ему о том, что такой уровень уюта и дизайна он за чужие деньги и безграничные возможности барона получил, Рид ему не стал. Прицокнул недовольно и напомнил, чтобы подбородок поднял — бритьё ещё не закончили. — Ну допустим, что так себе конура. Но хоть что-то на первое время. Потом найдёшь себе место получше… — Ненавижу Мирну. Отстойный город… — Есть такое. Но там хотя бы есть те, кто помочь тебе сможет, если что. Твой друг, например, — Чарли фыркнул. — Я…       Улыбка лицо растянула. Чак его пальцем в живот ткнул: — Что, солнце, так влюбился, что отпускать не хочешь?       Говорил игриво, улыбался радостно. А глаза с беспокойством по лицу скользили, словно признания требовали. Ни в какой любви Гэвин признаваться не собирался. Он вообще весь этот диалог затеял, чтобы будущие планы Чарли обсудить, а не в собственных чувствах разбираться. Пока только в одном был уверен: крайне тревожно будет пацана одного оставлять в приграничном городке. — Нет, я не о том совсем, Чак. Просто объективно: ну чем тут заниматься будешь, где жить, откуда деньги брать? Нет же такого, что вышел на улицу и сразу нашёл всё. Только если, как раньше, ты… Но это же херня полная. Даже если по закону и контракт будет. Вон Потрошители эти… Блядь, ну нахуя так-то? А помощником охотника можно хотя бы деньги зарабатывать. Накопишь и снимешь себе что-то маленькое и уютное. Своё.       Максимально доходчиво объяснил. Понимал, что Чарли наконец-то освободился от бремени баронского заточения, и постарался объяснить, что помимо свободы теперь и обязанность приобрёл. Перед самим собой прежде всего, перед своим будущим. Которое рисовалось достаточно плачевным, если продолжит тупить и жить фантазиями. — Своё, — Чарли задумчиво голову на бок склонил. Смотрел куда-то за Рида. Улыбка с лица сползла. — Хорошо звучит, да? Моё? — Ну да.       Гэвин посчитал, что вышло убедить. Кивнул бодро и финально по шее провёл, добривая остатки щетины.       Вымывал триммер в раковине, пока Чак рядом полотенцем для рук волоски с груди смахивал. — Так что думаешь, Чак? Мы в Мирну думаем в обед… — Я на Побережье поеду, — довольно улыбаясь, Чарли ему в зеркало кивнул.       Поначалу даже показалось, что шутит. Ну глупо было предполагать, что человек, с трудом представлявший, что такое пустыня, хоть что-то знал о ничейной земле за границей Мирной зоны. Чарли совершенно не разбирался, как жизнь за пределами баронской собственности была устроена, откуда мог знать, что там за пределами цивилизации творилось? Рид и сам не знал. Не был ни разу за северной границей. Да он максимум до Бордера доезжал по работе. В южном легионе служил, Мирную зону на служебном грузовике пересекал, участки рядом с родным городом тоже исследовал, но вот выше — ни разу не добирался. Даже не представлял, что там было. Говорили, что океан, говорили, что леса. А ещё говорили про огромных чудовищ, жестоких дикарей и каннибализм в связи с нехваткой пропитания. — Откуда ты?.. Зачем?.. — Домой вернусь. Заебала пустыня.       Чарли легко так сказал, словно не вывалил двумя фразами на Рида информацию, которая больше вопросов вызывала, чем давала ответов. В комнату пошагал. — В смысле? Ты с Побережья? Там жил? — Гэвин за ним поспешил. — Ага, — Чарли трусы натянул из аккуратной стопки на кровати, куда, видимо, утром Ричард стиранное сложил. — Но ты же говорил, что в Бордере и Мирне родился… — Частями, говорил, — поправил, вытирая волосы. — Таким, как есть, стал немного тут, немного там. Но родился на Побережье. Пора вернуться, — оглянулся и бодро подмигнул Риду. — Там дом и близкие? — Узнаю. — Там же нельзя жить?! — Чего это? Там много кто живёт. И получше, чем здесь…       Говорил странное и выглядел таким уверенным, что Рид на секунду подумал, а нет ли у пацана жара. Даже подошёл и лоб пощупал. Чарли с удивлением на месте застыл. — Чо ты?.. — Чак, реально? На Побережье? В эту глушь? — Нормально там. Чо ты напрягся? — Там же леса, чудовища и всякая дичь?! — Это тут, глупышка, — хихикнул и в живот Рида пальцем ткнул. — А там леса, да. А ещё океан. И свобода! Там такой воздух! Зелень, скалы, деревья! И не чудовища, а олени и волки. Рыбы до жопы, креветки. Нет жары. Там так охуенно, ты бы видел!       Таким восторгом глаза лучились. С таким вдохновением говорил. Гэвин картину вспомнил в сабурбии: волны, пену, маленького краба в песке на берегу. То, что тогда принял за фантазию, оказалось вполне реальным образом, талантливо перенесённым на холст. Значит, Чарли свои воспоминания нарисовал. — Я бы хотел…       Сказал, не успев подумать. А когда смысл до него самого дошёл, то даже пояснить не успел — Чарли с восторгом за шею стиснул, прижался: — Поедешь со мной, Гэв?! — выпалил.       Мятой дышал, свежестью, радостью и каким-то щемящим ожиданием. Гэвин биение сердца под грудной клеткой рядом ощущал. Оглушающую надежду через кожу впитывал. Простое предложение от Чака с ног сшибло, за собой утянуло. Навык трезвой оценки своих сил и возможностей, вся былая практичность, которой в повседневной жизни руководствовался — всё улетучилось, поглощённое заразительной идеей. — Поехали…       Горячий поцелуй, нетерпеливые ласки — Чарли его на кровать свалил. Жался, тёрся, вплавлялся.       «Это правильно. Так присмотреть смогу», — что-то уцелевшее и практичное на подкорке Рида убеждало. — «Ну, чуть дольше отпуск. Хватит на счёте… Увидит, что там ничего нет хорошего — и вернёмся… Присмотреть смогу… Защитить»…       «Хочу поехать… Хочу с ним… Хочу рядом», — совершенно неизвестное и отчаянное барабанной дробью в груди частило. Не так громко, но настойчиво, пока Чак с него штаны стягивал.       «Близко… Жарко… Сладко», — громче всего в голове билось, пока стискивал Чарли, яростно вылизывая его многострадальную шею. — Пиздец, как хочу… Укуси… — Не буду… Аккуратно давай… — Укуси, блядь!.. — Чак…       На спину перевернул неугомонного любовника и за бутыльком с маслом потянулся, любезно оставленным Ричардом на полке у кровати. — Я сам, — Чарли тут же забрал из руки склянку, — а то пока тебя дождёшься… — Не спеши только…       Мешать Рид не планировал. Предполагал, что после эпизода в купальне, когда он Чаку чуть ли не полруки запихнул под наркотическим воздействием, тот ему не сильно доверять будет. Имел право. Так что Гэвин жарко грудь нацеловывал, пока Чарли масленой рукой внизу водил. — Быстрее бы засунул… Хочешь же, Гэв?.. — Угуммм… — В горячее… Тесное… — Да, — под приятное шипение сосок всосал. Отпустил упругую горошину. Ко второй перешёл. — Выеби… Своим охуенным хуем… — на эмоциях спину царапнул. — Так хочу его… Только его… Всегда… — Не спешшши… — в подмышку уткнулся. Зализал чувствительную кожу. Рукой по рёбрами провёл. — Сладко выебешь… Обожаю, как ты ебёшь… Обожаю твой член… Большой… Как распирает… — Врёшь, — Рид в шею фыркнул. В лицо взглянул, рассчитывая увидеть хитрую улыбку.       Голодные глазища и припухшие искусанные губы увидел. Томный вздох получил. — Не вру… — с придыханием. — Охуенно, когда входишь… Скользишь внутри… По всей длине чувствую… Досюда…       Проследил за рукой, указывающей чуть ниже пупка. С пунцовой головки смазка капала. Вторая рука за яицами водила. — Гээээв… — хрипло обратно позвали. В пылающее лицо взглянул. — Выеби… Разъеби… — Сейчас, детка. Дай проверю…       В мягкие губы уткнулся. Рукой ниже повёл, чтобы проверить, насколько готов был. Всего два пальца помещались. Мало.       Маслом смазал и аккуратно один к пальцам Чарли протиснул. Хриплый стон. Тело под ним выгнулось. Чак слёзы с глаз сморгнул. — Прости… — Ещё… Больше… Сильнее… — Чак ногами стиснул, спину царапал, губы кусал Рида. — Сорвись… Покажи мне… Выеби… — Не буду… Не спеши… — Блядь, возьми меня… Натяни…       Перехватил чужие пальца, которые внутрь вгоняли. Вытянул руку над головой наговаривающего пацана, телом прижал. — Не спеши. Дай насладиться, Чак. Дай мне…       Аккуратно припухший вход массировал, скользил внутри двумя. Так и знал, что спешит. Пометку себе на будущее сделал — не давать Чаку самому себя готовить. — Пожалуйста… Больше… Мне больше надо, Гээээв… Сорвись… — Я дам… Потерпи…       Подушечкой нашёл точку. Потёр её. С хриплым стоном горячие стенки расслабились, не так сильно сжимали. К третьему пальцу готовы были. — Я кончу… Кончу… На тебе хочу… — Кончи… Ты уже на мне… — мягко здоровую щёку целовал, тёрся всем телом. — Чувствуешь?.. Уже тут… — Больше… — Стонал, извивался, жался. — Вставь…       Вроде готов был. Гэвин вставил. От первого лёгкого толчка Чарли на себя кончил. С громким стоном под Ридом выгнулся. Задышал отрывисто: — Двигайся… Не останавливайся… Ещё…       Толкался в пульсирующее и чувствительное, медленно скользил в тесном, тонул в горячке из слов, стонов, ощущений и запаха. Дорвался до такого желанного и близкого. У Рида буквально тело плавилось от всего, что в маленькой комнате происходило. Только одно в голове держал: швы на щеке не сорвать. Поэтому стискивал тело, прокатывая по влажной простыне. Стонал хрипло, распирая жаркую плоть. Давил. Целовал. Гладил. — Сзади… Давай сзади…       Перевернул Чака. Но от избытка чувств, от желания слиться не удержал на четвереньках — пластом сверху растянулся, придавливая. — Чаааак… — в макушку выстонал. Вытянутую руку любовника сжал, сплетая скользкие пальцы. — Гээээв…       Наполнил от переизбытка ощущений, замирая. — Не останавливайся… Не останавливайся…       Сбивчивое сквозь шум в ушах расслышал. Задвигался.       Чувствительный член в горячем и тесном не опадал. Твердел внутри. А Рид шептал в покрасневшее ухо: — Хорошо… Так хорошо, Чаки… — Жался к мокрой спине. Прикусывал пылающее ухо. — Такой мокрый… Тесный… Красивый… — Ещё… Сильнее… Больше…       Чарли ногу подогнул. Удобнее стало скользить. И ему, видать, чувствительнее стало: стонал, хрипел на каждый толчок. И сплетённые пальцы сжимал. — Ещё… Пожалуйста… Только ты… — Ты… Чак… Обожаю… — Ещё…       Гэвин на бок перевернулся. За собой утянул Чарли. Под бедром перехватил, поднимая его ногу — так двигаться было удобнее. Вгонял размашисто. Шлепки кожи о кожу в маленькой комнате раздавались. Хрипели почти в унисон, стонали. Говорить уже ничего не могли.       Чак за шею ухватил. Развернулся, к губам потянулся. Разъёбанный, захмелевший. Влажные глаза из-под мокрых ресниц на Рида смотрели. Видели только его. Жаждали только его. Манили только… — Гээээв… Яяяяхм… — Чакх…       Ногти в шею Рида впились. Белёсые капли на матрас упали, на покрасневшей от щетины Рида груди осели. — Люб…лю…теб...я…       Хриплое на каждый толчок расслышал. Стиснул и замер, наполняя. До мягких губ добрался и уткнулся, заглушая собственный ответ…