Lost in the fire

Квартира на шестом этаже была маленькой, но светлой. Узкая кухня, скромная гостиная и комната Джеюна с большим окном, выходящим на шумный перекрёсток. В Сеул они переехали потому что его мать получила приглашение в одну из столичных больниц. Она даже не радовалась, просто сказала: «Нам нужно двигаться дальше». И они поехали. Мама врач травматолог. Она часто возвращалась поздно, уставшая, но всегда с тёплыми вопросами «Ты поел?» вместо «Привет». Иногда приносила остатки дежурных ужинов в пластиковом контейнере, а иногда просто смахивала невидимую пыль с его плеча и говорила: — Ты так быстро растёшь. Как быстро летит время. Своего отца Шим уже давно перестал ждать. Он ушел в свободное плавание и не интересовался судьбой бывшей жены и своего родного сына. Это случилось весной. Джеюну тогда было десять. Он сидел на подоконнике, глядя, как капли дождя скатываются по стеклу, оставляя за собой тонкие дорожки. Он уже начал понимать, что что-то не так. Папа не приходил домой третью неделю. Сначала мама говорила: "У него командировка". Потом "Он задерживается". Но всё чаще и чаще в доме становилось тихо, и всё громче в голове звучал вопрос, который он боялся задать. В тот вечер мама мыла посуду. Он подошёл сзади, потянул её за рукав. — Мам, а папа... когда он вернётся? Она замерла, словно не сразу поняла вопрос или не знала, как на него ответить. Потом выключила воду, вытерла руки полотенцем, присела на корточки рядом с ним, чтобы смотреть прямо в глаза. — Знаешь, Джеюн, иногда взрослые совершают поступки, которые не всегда можно объяснить. — Он нас больше не любит? — спросил он, не моргая. Мама сглотнула и обняла его. — У нас с тобой всё будет хорошо. Обещаю. Он не заплакал. Просто кивнул. Потом обнял её в ответ, крепко, как только мог. С того вечера он стал немного тише, а мама чуть чаще задерживала взгляд на нём, как будто боялась что-то упустить. С того момента были только он и мама. Он боялся подвести ее, делал все, чтобы она гордилась им. Поэтому учился хорошо и не перечил. Сегодняшним поздним вечером Джеюн сидел в своей комнате, делая домашнее задание, но мысли уплывали. Окно в его комнате было открыто, впуская в помещение свежий воздух после дождя. В Сеуле последнюю неделю одни дожди. Он услышал, как поворачивается ключ в двери, оповещая о том, что мама дома. Он вышел в прихожую. Женщина сняла свои туфли и устало улыбнулась, увидев сына. — Уже поздно... Почему не спишь? — Ждал тебя, — пожал плечами Джеюн. — Как прошёл день? — Без катастроф. Один перелом, два вывиха и бесконечные бумаги, — она чуть усмехнулась, разуваясь. — А у тебя как? Он хотел сказать: «Обычно», но вдруг понял, что они часто обмениваются короткими фразами, вместо обычного разговора. — У нас в классе есть парень... — начал он. — Я бы хотел с ним подружиться, но он...достаточно нелюдимый. Мама остановилась и посмотрела на него чуть внимательнее. — Это хорошо, замечать тех, кто молчит. Обычно у таких ребят многое внутри. Они прошли на кухню. Женщина поставила чайник, чтобы заварить чай.

***

Школьный коридор пах мелом и влажной тряпкой. Джеюн открыл дверь в класс, прошёл мимо парт, скользнул взглядом по привычным лицам. Всё вроде как обычно. Кроме одного. Сону сидел, уткнувшись лбом в ладони, и почти не двигался. На него это совсем не похоже. Если нее учитывать тот факт, что они знакомы буквально неделю. Однако сегодня Ким тихий и отстранённый. Джеюн занял своё место рядом с Сону и тихо спросил: — Ты в порядке? Сону поднял голову. Его глаза были красными, но не от слёз, а от недосыпа, тревоги, чего-то глухого и тяжёлого. — Всё норм, — пробормотал он, почти машинально. — Ты даже не достал тетрадь. Урок скоро начнётся. — Да ну его, — устало выдохнул Сону. — Просто... не хочу об этом. Не сейчас. Джеюн хотел замолчать. Он не был тем, кто умеет поддерживать, но что-то в лице Сону заставило его остаться и не убегать. — Если... захочешь поговорить, то я здесь. Это было почти неловко. Не как в книгах или дорамах, где всё звучит красиво. Сону кивнул. И на короткую секунду в его глазах появилось облегчение, почти благодарность. На перерыве Джеюн только собирался закрыть учебник, когда шум класса затих и он заметил в проходе того самого Ники, которого видел в столовой пару дней назад. Он двигался уверенно, будто знал каждый шаг наперёд. Высокий, собранный, с прямой спиной и холодным взглядом. В нём была та же сдержанность, та же тишина внутри, как у Хисына. Но если Хисын казался затуманенным и немного потерянным, Ники был как натянутый канат. В нём было напряжение и строгость. Он провёл глазами по классу и сразу увидел, кого искал. Джеюн почувствовал, как плечо его одноклассника чуть дрогнуло. Ники подошёл прямо к ним. Мимо парт и любопытных взглядов. Остановился напротив их стола. — Нам нужно поговорить, — сказал он тихо, но уверенно, глядя прямо на Сону. Тот не ответил. Только чуть опустил голову. Джеюн перевёл взгляд с одного на другого и вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ники не выглядел злым, но в его голосе не было ни капли мягкости. — Сейчас, — добавил уже строже Ники. Все взгляды были прикованны к ним, но Сону не поднялся. Он оставался на месте, опустив глаза и не отвечая. Шим почувствовал, как в его груди поднималось какое-то странное беспокойство. Легко было понять, что Ким не собирался идти с Ники, несмотря на его требовательный взгляд. — Ты собираешься продолжать сидеть здесь, делая вид, что ничего не случилось? Ты вообще понимаешь, что ты делаешь? — спросил он резко, не скрывая гнева. — Ты думаешь, я буду ждать? Я сказал, что нам нужно поговорить сейчас. Все в классе почувствовали, как атмосфера начала сжигать пространство. Джеюн не мог понять, почему Ники вдруг так агрессивно настроен. Сону по-прежнему не двигался, но его тело слегка дрогнуло, и Шим заметил, как его пальцы сжались в кулаки, едва сдерживаясь от того, чтобы не ответить. Ники не был готов уступать. Он подошёл еще ближе к Сону и, наклонившись к его уху, добавил: — Ты не в позиции выбирать, Сону. Ты лучше встанешь и пойдёшь со мной или я решу, как именно с тобой поговорить. Сону стиснул зубы и наконец поднял взгляд. Его глаза были полны внутренней борьбы, напряжения, но он тихо, почти бесшумно произнёс: — Пошёл к чёрту. В этот момент все в классе замерли. Даже Хисын, который до сих пор сидел, не двигаясь, оглянулся, и его взгляд встретился с взглядом Джеюна. Что-то в его глазах было странным. Смесь недовольства и понимания того, что происходящее выходит за рамки допустимого. Лицо Ники стало жёстким, глаза холодными и бескомпромиссными. — Ты хочешь проблем?— сказал он. Всё вокруг будто застыло, когда Ники схватил Сону за руку, чтобы вывести из класса. Его хватка была твёрдой, и Сону замер, не пытаясь вырваться, но его лицо выразило молчаливую боль. Джеюн почувствовал, как что-то холодное сжало его грудь. Он не мог просто сидеть и смотреть на это. — Хватит, — сказал Джеюн, поднимаясь со своего места, его голос был твёрдым и громкий, несмотря на страх. Его руки сжались в кулаки, и он почувствовал, как по спине побежала дрожь. Это не было просто желание вмешаться, это было ощущение, что если он не сделает этого, он не сможет простить себя. Ники замер, медленно повернув голову к Джеюну. Его лицо стало ещё более холодным, а в глазах мелькнула ярость. — Что? — его голос был тихим, но в нём нарастала угроза. Джеюн шагнул вперёд. Он знал, что это может плохо закончиться, но его тело двигалось по инерции. Он не мог оставить Сону один на один с этим человеком. — Отпусти его. Ты не имеешь права. Ники скривил губы, и на его лице появилось что-то похожее на улыбку, но эта улыбка не была дружелюбной. Это было предупреждение. — Ты кто такой, блять? — Он шагнул ближе, и Джеюн почувствовал, как в воздухе повисла угроза. Ники был намного выше и сильнее, и его взгляд был острым, как нож. — Ты даже не понимаешь, во что ты ввязываешься. В классе стало тихо, слышно было только их дыхание. Все взгляды были устремлены на них. Джеюн не отступил, его сердце колотилось, но он держался. Он был уверен в своём решении. — Я не позволю тебе устраивать здесь цирк. Уйди от Сону. Ники вдруг ухмыльнулся, но его глаза стали ещё более агрессивными. — Ты настолько туп, что не понимаешь, с кем имеешь дело. Ты даже не знаешь, что на самом деле происходит и лезешь туда, куда не надо. С каждым словом Ники становился всё ближе, и Джеюн ощущал, как его нервы напрягаются до предела. В этот момент он понял, что Ники не тот, с кем можно просто так говорить. В его глазах была не просто агрессия, а готовность к действию. Сону стоял рядом, не двигаясь, не пытаясь вмешаться. Его выражение лица было таким, будто он потерял всякую надежду на разрешение ситуации. Ники стоял прямо перед Джеюном, его лицо было почти бесстрастным, но глаза ярко выраженно агрессивными. Он был готов сорваться, и все в классе это чувствовали. Он был как хищник, готовый наброситься на жертву. Ники не замедлил. Его кулак двинулся в сторону Джеюна, и в этот момент время как будто замерло. Все наблюдали за тем, как Ники с силой поднял руку, готовясь нанести удар. Но прежде чем его рука могла достичь Джеюна, тяжёлое движение остановило её. Хисын. Он резко встал с последней парты и шагнул вперёд. В одно мгновение его рука схватила запястье Ники, останавливая его кулак всего в нескольких сантиметрах от лица Джеюна. Хисын не сказал ни слова. Он просто стоял, сдерживая Ники своим сильным, без лишних эмоций взглядом. В его глазах было всё: и холод, и предупреждение. Ники замер. Его рука, сжимающая кулак, напряглась, но он не двигался дальше. Он посмотрел на Хысына с коротким, жестким взглядом. Его губы сжались в тонкую линию, но он не сделал попытки вырваться. Хисын одним резким движением скрутил руку так, что Ники не мог сдержать боль. Японец инстинктивно отшатнулся назад, его лицо исказилось от боли. — Свали уже, — сказал Хысын спокойно, но в его голосе не было ни тени колебания, ни сожаления. Ники, не ожидав такого поворота, попытался вырваться, но Хысын не дал ему ни малейшего шанса. Он резко вывернул руку Ники ещё сильнее, заставив того покачнуться назад, почти упав. — Ты что, с ума сошел? Думал, вернулся и можно лезть не в свои дела, уголовник? — Ники улыбнулся, обнажая белые ровные зубы и, наконец, вырвал руку из хватки Хысына, отступая назад, пытаясь восстановить равновесие. В его глазах сверкнуло что-то опасное, но в тоже время он не смел продолжить. Слишком сильно его поведение контролировал Хысын. Хысын не ответил, но его взгляд был холодным и уверенным, будто всё было под его полным контролем. Он не позволил Ники даже шагнуть вперёд, продолжая стоять, как непреодолимая стена. Все в классе наблюдали за этим, чувствуя нарастающее напряжение. Джеюн стоял немного в стороне, всё ещё ошарашенный тем, что только что произошло. Ники, наконец, отступил, явно подавленный не только физическим контролем, но и тем, что его агрессия была поглощена таким спокойным и решительным поведением Хысына. Он бросил последний, разочарованный взгляд на Сону и, тихо пробормотав что-то нечленораздельное, вышел из класса. Ученики вернулись в привычный ритм, но напряжение оставалось. Джеюн снова повернулся к Хысыну, который сел на свое место, когда Ники ушел. Тот не двигался, его взгляд был направлен в пустое пространство, и Джеюн не знал, что именно он думает. Однако, в тот момент Джеюн почувствовал, что между ними пройден новый рубеж.

***

После последнего урока день быстро утих, и школа опустела. Весь шум и суета перемен ушли, оставив только следы разговоров в коридорах. Джеюн вышел на улицу и направился к футбольному полю. Он не знал точно, зачем, но его ноги привели его туда. Он поднялся на трибуны и немного задержался, оглядываясь по сторонам. Погода была мягкой, с лёгким ветром, и на поле никого не было. Джеюн опустился на одну из скамей и вздохнул, подставив лицо ветру. Он всё ещё не мог забыть, что произошло сегодня в классе. Хисын… Ники… Сону. Это всё было странно и сложно. Не успел он погрузиться в свои мысли, как сзади раздались тихие шаги. Шим обернулся и увидел Сону, который двигался к нему с немного опущенной головой, как будто что-то тяжёлое тянуло его вниз. Ким сел рядом. Он молчал какое-то время, словно собираясь с мыслями. Джеюн не стал нарушать тишину, но его взгляд был на Сону. Он знал, что тот что-то хочет сказать. Наконец, Ким заговорил, его голос был мягким, почти сдержанным. — Я… Я не знаю, что делать, — его слова прозвучали как тихое признание. Он немного покачал головой. — То, что случилось… Я не хотел, чтобы так всё вышло. Не хотел, чтобы всё так обострилось. Джеюн не знал, как правильно реагировать, но почувствовал, как внутри что-то тянет его к Сону. — Хочешь рассказать, что случилось? — спросил он мягко, не принуждая, но давая понять, что готов выслушать. Сону посмотрел на него, но не сразу ответил. В его глазах было какое-то глубокое сомнение, как будто он сам не был уверен, стоит ли открываться. — Это всё связано с Ники, — наконец сказал он, сглотнув. — Он… он меня не отпускает. Уже долгое время. Мы знакомы с детства, и, знаешь, сначала всё было спокойно. Мы дружили, и я даже не замечал, что что-то не так. Но потом всё изменилось. Ники начал становиться другим. Ведёт себя так, будто я его собственность. Сону замолчал, будто пытался найти слова, которые бы выразили всё, что он переживал. Он опустил взгляд на свои руки, как будто пытаясь понять, что делать дальше. — Он меня контролирует. И я… не могу вырваться, — тихо добавил Сону. Джеюн чувствовал, как его сердце сжимается от того, что слышит. Он не знал, что именно сказать, но захотел как-то поддержать. — Никто не имеет права так с тобой обращаться, Сону. Ким кивнул, но его глаза оставались затуманенными. — Я знаю. Просто... Я не могу просто взять и уйти. Он не отпустит меня, Джеюн. Все сложнее, чем ты думаешь. Помнишь в столовой он прошёл мимо нас? Мне досталось и за то, что ты сидел рядом со мной. Он начал расспрашивать меня кто ты и откуда появился. Я стараюсь не подавать виду, что устал, но уже не могу. Молчание повисло между ними, и Джеюн, не зная, как ещё поддержать, просто остался рядом, давая Сону время. В его глазах было понимание, и, может быть, впервые в жизни Сону почувствовал, что не один. — Ты не один, Сону. Ты можешь на меня рассчитывать, — сказал Джеюн тихо, но уверенно. Сону посмотрел на него, и в его глазах было нечто вроде благодарности. Он не знал, что делать дальше, но в этот момент ему стало немного легче. Лёгкий ветер шелестел в кронах деревьев у поля, и где-то вдалеке . Всё вокруг было тихо, будто весь мир затаился и слушал. — Ты правда… не боишься Ники? — вдруг спросил Сону, не отрывая взгляда от земли. Джеюн подумал секунду, потом честно ответил: — Боюсь. Но больше боюсь ничего не сделать. Не хочу, чтобы тебя кто-то доставал. Сону перевёл на него взгляд. Он как будто впервые за долгое время увидел, что кто-то рядом по-настоящему на его стороне. — Никто так раньше не говорил, — прошептал он. Джеюн чуть улыбнулся и кивнул, не скрывая лёгкой неловкости от комплимента. — Если захочешь, можем часто приходить сюда. Ким взглянул на него немного по-другому. Мягко, с теплом. Он вздохнул и, медленно опустив голову на руки, сказал: — Спасибо, Джеюн. Правда. Шим посмотрел на него, почувствовав, как в груди становится немного легче, и тихо сказал: — Я здесь не потому что должен, а потому что хочу. Сону снова выпрямился и оглянулся на пустое футбольное поле. Солнце уже начинало клониться к горизонту, окрашивая небо в тёплый янтарный оттенок. Он вдохнул глубоко, будто освобождаясь от тяжести последних дней. — Знаешь, — сказал он немного неуверенно, но с ноткой лёгкости, — мне кажется, нам обоим не помешает тарелочка острого рамёна. Джеюн моргнул, потом невольно засмеялся. — Ты только что поделился одной из самых сложных историй в жизни и теперь зовёшь есть острую лапшу? Сону тоже усмехнулся, чуть неловко, но с живостью в голосе: — Ну… я люблю покушать. Когда ешь, то забываешь все проблемы. Джеюн чуть кивнул. На его губах играла улыбка. Он чувствовал тепло внутри. — Ладно. Только если ты заплатишь, — поддразнил он, вставая со скамьи. — Я тебя угощу, — легко отозвался Сону, — но если съешь меньше, чем я, считай, проиграл. — Это ты готовься проигрывать, — фыркнул Джеюн. Они пошли вдоль поля, в тёплом вечернем свете, рядом друг с другом.

***

Комната была тёмной, за исключением тусклого света от лампы на потолке. В углу старая, потёртая, с вмятинами груша для битья. Она много чего видела. Хысын не жалел сил, когда бил. Это был его способ выключать голову. Не думать, а просто двигаться. Он стоял в майке, с бинтами на руках. Мышцы уже ныли от нагрузки, но он не останавливался. Бил, отбегал, бил снова. Удары точные, резкие. В голове всплывал Джеюн. Как он посмел вмешаться в конфликт. — Неужели еще не рассказали ему, кто такой Ники? — прошептал Хысын и ударил сильнее. Груша качнулась, вернулась и он встретил её кулаком. Он не злился на него, нет. Он злился, что не может выкинуть его из головы. Этот взгляд, слова, странное чувство, когда тот стоит рядом, а воздух становится тяжелее. Хысын ударил снова - резкий боковой. Потом ещё и остановился, прислонившись лбом к мешку, тяжело дыша. Лоб мокрый, руки гудят. Он вытер лицо полотенцем, потом откинулся на диван и, не снимая бинтов, лег, глядя в потолок. — Слишком смелый для своего роста, — пробормотал он себе под нос. Но раздражения не было. — Почему меня это вообще волнует? Он перевернулся на бок и закрыл глаза. Впереди обычный школьный день, но внутри уже не так тихо и спокойно, как раньше.

***

Пакеты шуршали в руках. В одном из них носками в виде котиков, которые Сону зачем-то купил со словами «разбавь свою унылую жизнь». Джеюн даже не спорил. Сначала присутствие Сону было непривычным для Шима. Он много говорил, громко смеялся, легко трогал за плечо, не боялся тишины. Джеюну казалось, что это временно. Что это исчезнет так же быстро, как и началось, но Сону не уходил. Он писал первым. Спрашивал, как прошёл день, предлагал встретиться просто так, без повода. И Джеюн, сам того не замечая, начал ждать этих сообщений. Отвечал не из вежливости, а потому что хотелось. С Сону было легко даже в тишине. И в какой-то момент Шим понял: это и есть настоящая дружба. Они шли вдоль витрин, где уже гас свет. Магазины закрывались, город засыпал, а они всё шли, будто не могли решиться разойтись. — Удивительно, как много денег можно потратить просто на «посмотреть», — буркнул Джеюн, уставившись под ноги. — Ты не умеешь получать удовольствие от процесса, — ответил Сону. — Шоппинг - это как ритуал. Джеюн чуть усмехнулся. — Тебе подходит роль старой тётки. Они свернули на более тихую улицу, где фонари горели чуть тусклее, а небо было черным, предвещая дождь. Джеюн на секунду замолчал. Потом произнёс, не глядя не Сону: — Спасибо, что пошёл со мной. Сону посмотрел на него, как будто удивился серьёзности в голосе друга. — А ты думал, я отпущу тебя одного, когда ты вдруг решил вылезти из своей пещеры? — Иногда я думаю, что мне легче быть одному. Но с тобой весело и спокойно. Сону фыркнул, но мягко. — Очень мило. Ну, я сюда, — сказал Сону, поправляя капюшон. — Ты точно не хочешь поехать на такси? — Нет. Пройдусь. Ким кивнул, чуть улыбнулся: — Ладно. Напиши, как дойдёшь. И зонт достань, пока не начался дождь. — У меня нет зонта, — признался Джеюн, глядя в сторону. — Ты безнадёжен, — фыркнул Сону, покачал головой, и уже через пару секунд растворился в темноте переулка. Шим медленно шел домой, как неожиданно пошел холодный дождь, который быстро начал усиливаться. — Черт. Холодные капли хлестали по асфальту, и Джеюн почти бегом рванул к ближайшему козырьку, под которым можно было укрыться от ливня. Он почти добежал под навес, но задел кого-то плечом. Дежавю. — Ты, кажется, любишь врезаться в меня, — негромко сказал Хисын, не сдвигаясь с места. В его руке был чёрный складной зонт, раскрытый, с каплями, стекающими по поверхности. Джеюн, промокший, замер, почти не веря, что встретил его вне школы. Он сжал губы, отвёл взгляд и выдохнул: — Прости. Я не заметил… Хисын чуть склонил голову. Его лицо оставалось непроницаемым, но не было того холода в глазах. — У тебя прям талант, — спокойно ответил он. Джеюн чуть сжал пальцы на мокром рукаве, а Хисын на секунду задержал на нём взгляд, прежде чем сделать шаг ближе и встал так, чтобы укрыть зонтом Шима от дождя. Джеюн замер. В этот момент он слышал только дождь за пределами этого тихого, временного убежища, созданного рукой Хисына. — Пошли. Провожу тебя. И в эту секунду у Шима внутри что-то сжалось. Он хотел сказать «не нужно» по привычке, из вежливости. Но слова остались где-то в горле, растворившись в стуке дождя и шелесте зонта. Они молча шли рядом. Шаги звучали глухо по мокрому тротуару. Зонт был узким, и плечи почти касались. Хисын держал его чуть наклонённым, чтобы больше прикрывало Джеюна. Шим чувствовал себя слегка напряжённо, и было непривычно вот так идти рядом с Хисыном после всех тех слухов, которые он услышал. Дождь постепенно стих, оставив после себя только влажные следы на асфальте и повисшее в воздухе ощущение свежести. Улицы стали тише, а мир чуть мягче, как будто дождь промыл не только землю, но и саму атмосферу, наполнив её новыми оттенками. У подъезда он остановился первым. Не глядя на парня, свернул зонт и медленно зашагал дальше. — Хисын, — позвал Джеюн, но сам не знал, зачем. Ли обернулся, а Шим смотрел на парня, чувствуя как сердце, почему-то, стало биться быстрее обычного. — В следующий раз будь внимательнее, чтобы не врезаться в меня снова, — тихо сказал Хисын. — Увидимся в школе. Прежде чем Джеюн успел что-то ответить, Ли ушёл, оставив его с лёгким звоном в груди. — Увидимся в школе... — прошептал Шим, смотря на удаляющуюся спину.