Lost in the fire

Джеюн проснулся раньше, чем обычно. В комнате было тихо, утренний свет пробивался сквозь шторы мягкими полосами. Телефон лежал на прикроватной тумбочке. Шим взял его и машинально провёл пальцем по экрану. Никаких смс от Сону, и это его удивило. Обычно с утра от Кима тонна сообщений. Это на него не похоже. Джеюн уставился на их последний диалог. Последнее сообщение было от него самого, которое Сону оставил без ответа, даже не прочитал. Удивительно как быстро мы привыкаем к тому, что кто-то всегда рядом, а когда привычное меняется, начинаем испытывать тревогу. Он попытался не придавать значения, но внутри всё равно шевелилось беспокойство и непонимание. Раньше Сону присылал фотки своей нелепой прически или жаловался на завтрак. Джеюн положил телефон на кровать и уставился в потолок. Он решил, что сегодня в школе поговорит с Кимом насчет этого.

***

На улице было солнечно, небо чистое после долгого дождя. День будто обещал быть хорошим, но только не для Джэюна. Он прошёл к своей парте медленно, как в замедленной съёмке. Сел, поставил сумку, смотрел в сторону двери ещё пару минут, надеясь, что Сону вот-вот появится, но он так и не пришёл. Чем дольше он ждал, тем беспокойнее становилось внутри. Шим достал телефон из кармана, включил экран. Новых сообщений не было. Медленно открыв мессенджер, Джеюн долго смотрел на непрочитанное вчерашнее смс, потом вздохнул и набрал: «Сону, ты где?» Он положил телефон на стол и отвернулся к окну. Солнце било в стекло, всё казалось обеденным, но было слишком пусто и одиноко. Сону бы точно сказал что-нибудь смешное сейчас, подтолкнул бы его локтем, улыбнулся бы. Шим решил, что после школы обязательно придёт к Киму домой, проведать его, узнать о его самочувствии.

***

Сону не было рядом, и это ощущалось слишком остро, как будто чего-то не хватало. Медленно перебирая ногами, Шим нес в руках поднос с обедом. Столовая была полной, ребята обедали, болтали, смеялись. Джеюн остановился, не зная, куда сесть. Он не хотел сидеть в одиночестве, но и не знал, к кому можно подсесть, поэтому по инерции направился к пустому столу. Тишина за столом показалась ему глухой. Он пытался сосредоточиться на еде, но даже вкус еды был каким-то странным. И вдруг, прямо перед ним, появился Хисын. Он подошёл к столу, и все глаза в столовой, как по команде, повернулись в их сторону. Шепот сразу заполнил пространство. Хисын молча опустился на стул рядом с Джеюном, тихо поставил свой поднос с обедом, как будто так и должно было быть. Некоторые ребята продолжали перешёптываться, и Джеюн заметил, как кто-то из-за спины бросил удивлённый взгляд. Хисын молча взял палочки и начал есть, не обращая внимания на глаза, смотрящие на них с Шимом. — Ты, наверное, не особо голоден, — сказал Хисын, едва взглянув на него, но его голос был спокойным, даже немного невозмутимым. Джеюн открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Он просто кивнул, не зная, что добавить. Вся столовая теперь тихо наблюдала за ними, и Джеюн почувствовал, как тяжело стало в воздухе. Он ещё раз взглянул на Хисына, который, казалось, вообще не обращал внимания на окружающих. Молчание тянулось ещё несколько минут, пока Джеюн не решился заговорить первым. — Почему ты сел сюда? — спросил он, разглядывая стол. Вроде ничего необычного, но всё равно было немного неловко. Хисын не ответил сразу. Он просто покачал головой и продолжил есть, как будто вопрос был слишком обыденным. Затем, посмотрев на Джеюна, сказал: — Потому что захотел. Джеюн кивнул, но его взгляд немного метался. Что-то в этой фразе было не так, как обычно. Потом Хисын поднял глаза, будто что-то вспомнив. — Где Сону? — спросил он с лёгким интересом, склонив голову. Джеюн замер. Его сердце чуть быстрее забилось, и он, не подумав, сразу ответил: — Он… не пришёл сегодня. Возможно заболел. Я схожу к нему домой после занятий. Хисын посмотрел на него, приподняв бровь. Он не знал Сону, и Джеюн не ожидал, что Ли как-то заинтересуется. — Ты переживаешь? — спросил он неожиданно прямо, не отводя взгляда. Джеюн немного сжался, не зная, что ответить. Он сам не был уверен, переживает ли он или нет. Это был скорее комок беспокойства, который не отпускал его. — Да, переживаю, — ответил он наконец. Хисын слегка кивнул, а потом, кажется, решив, что молчание тянется слишком долго, произнёс: — Ясно. Может он решил отдохнуть? Все иногда нуждаются в отдыхе от людей. Джеюн не был уверен, что это лучший вариант событий, но кивнул. Он уже понял, что Хисын не был таким, чтобы сильно вникать в чужие проблемы, но его спокойствие в чём-то помогало.

***

После последнего урока Джеюн собрал свои вещи и, не оглядываясь, вышел из класса. Улицы перед школой были всё такими же оживлёнными, но для него всё казалось не на своём месте. Он шёл, почти не замечая окружающих, просто следуя инстинкту, направляясь в сторону дома Сону. Джеюн шёл быстро и чувствовал, как тревога неумолимо растёт с каждым шагом, но когда он вышел за ворота школы, его вдруг окликнул знакомый голос: — Эй, куда так спешишь? Джеюн замедлил шаг и обернулся. Хисын сидел на своём байке, облокотившись на руль. Его лицо было спокойным, а в глазах искорка любопытства. Джеюн немного растерялся. — Я… — он слегка запнулся. — Я иду к Сону. Хочу узнать, что с ним. Хисын внимательно посмотрел на него, будто осмысливая услышанное. Он молчал немного дольше, чем обычно, и Джеюн почувствовал, как неуютно ему стало в этой тишине. — Ты в порядке? — спросил Хисын, спрыгивая с байка и подходя ближе. Джеюн немного покачал головой. Он даже не был уверен, как ответить. Всё, что он знал это то, что его беспокойство не отпускало, и он хотел хотя бы понять, что происходит. — Я не знаю, — сказал он, прищурив глаза. — Просто не понимаю, почему он не выходит на связь. Это не похоже на него. Хисын некоторое время молчал, смотря на Джеюна. Потом, как будто решив что-то для себя, произнёс: — Поехали. Я подвезу тебя. Джеюн замер на мгновение. В голове сразу возникло несколько не слишком приятных картин. Он сразу почувствовал, как неприятное ощущение сжало грудь. Он всегда боялся байков. Всё это казалось слишком опасным. — Нет-нет, — быстро сказал он, сделав шаг назад. — Я лучше пешком. Спасибо за предложение. Хисын на секунду посмотрел на него, будто не совсем понимая, а потом с интересом приподнял бровь. — Ты что, боишься? — спросил он с лёгкой улыбкой, не пытаясь скрыть удивление. Джеюн почувствовал, как его лицо немного покраснело от неловкости. Он не мог себе позволить выглядеть слабым, но чувство страха всё равно было сильным. Он отвернулся и немного потёр лоб, а Хисын наблюдал за ним с усмешкой. Джеюн уже начал делать шаги вперёд, надеясь, что Хисын не будет настаивать, но тот, казалось, не собирался отступать так легко. — Это не так страшно, как тебе кажется. Я аккуратно вожу, — сказал Хисын. Его голос был более настойчивым, чем раньше. Он опёрся на руль, слегка наклоняясь в сторону Джеюна, и с интересом смотрел на него. Джеюн остановился, не решаясь ответить сразу. Он снова почувствовал, как страх охватывает его. Шим всегда избегал таких вещей, даже когда друзья его уговаривали, но сейчас, под этим настойчивым взглядом Хисына, он вдруг почувствовал, как его уверенность начала шататься. — Ты слишком сильно переживаешь, — сказал Хисын. — Это не так уж и страшно. Доверься мне. Я не буду гонять. Он сделал паузу, как будто давая Джеюну время обдумать его слова. Его взгляд стал более мягким, а голос спокойным и убаюкивающим. Джеюн несколько секунд молчал. Страх всё ещё сидел в его груди, как тяжёлый камень, но, несмотря на это, что-то в голосе Хисыма звучало настолько уверенно, что это заставляло его подумать. — Точно? — спросил Джеюн с сомнением. Хисын усмехнулся. — Обещаю. Он протянул руку в сторону Джеюна, будто бы приглашая его. Его взгляд был серьёзным, но в нём не было того давления, которое обычно бы напрягало. Было какое-то доверие, какая-то странная уверенность, что с ним всё будет в порядке. Джеюн смотрел на его протянутую руку, сомневаясь. Он нерешительно подошёл к Ли, но не торопился садиться на этого монстра дорог. Хисын заметил, как Джеюн нервничает, хоть тот не говорил об этом вслух, напряжение было очевидным. Поэтому Хисын решил действовать спокойно, чтобы не усиливать страх Джеюна. — Подожди, — сказал он. — Забыл кое-что. Джеюн недоуменно посмотрел, как Хисын открывает багажник на байке и достаёт шлем. — Вот, — сказал он, протягивая шлем. — Тебе нужно это на голову. Без шлема не поедешь. Джеюн взял шлем и некоторое время просто держал его в руках, не зная, что с ним делать. Это было ещё одно напоминание о том, что он собирался делать нечто страшное и непривычное. Вдобавок, шлем казался ещё одним напоминанием о том, как всё это было не безопасно. — Серьёзно, — сказал Хисын, заметив его колебания. — Если ты хочешь чувствовать себя спокойно, лучше надень. Джеюн снова посмотрел на шлем и медленно, с явным напряжением, надел его. Это было не так страшно, как он думал, но всё равно ощущение стеснённости оставалось. Он почувствовал, как шлем плотно охватывает его голову, словно создавая дополнительную преграду между ним и миром вокруг. Хисын сел на байк и повернулся к нему с лёгкой улыбкой. — Так лучше, — сказал он, поднимая шлем на своей голове и слегка покачивая головой. — Теперь ты готов. Всё будет нормально. Джеюн кивнул, хотя и не был до конца уверен в этом. Он всё равно чувствовал напряжение в теле, но, видя спокойствие Хисыма, немного успокоился. Байк всё равно оставался для него чуждой и опасной вещью, но хотя бы теперь он был немного защищён. Хисын завёл мотор и посмотрел через плечо. — Держись крепче, — сказал он, подавая газ и плавно тронувшись с места. — Если вдруг страшно будет, кричи. Шим плотно вцепился в Хисына, и байк поехал вперёд. Ветер мгновенно налетел на них, но, благодаря шлему, он почувствовал себя хотя бы немного защищённым. Мотор ревел, но теперь это не казалось таким пугающим. Он не мог полностью расслабиться, но с каждым метром ехать было немного легче.

***

Байк двигался по оживлённой улице, и Джеюн уже начал привыкать к ощущению, хотя его сердце всё равно не успокаивалось. Каждый звук, каждое движение были новыми, но постепенно они с Хисыном начали двигаться слаженно. Шим уже не сжимал так сильно его талию, но напряжённость всё ещё оставалась. Он ехал с такой легкостью, что Джеюн, несмотря на все свои страхи, не мог не восхищаться тем, как тот справляется с байком. Уже через несколько минут они подъехали к дому Сону. Это был тихий, зелёный район, с уютными домами и небольшими двориками, окружёнными деревьями. Дождь давно закончился, но ещё оставались влажные следы на асфальте, а в воздухе висела свежесть, будто природа только что проснулась. Хисын затормозил у дома и выключил двигатель. Джеюн осторожно снял шлем, выдохнув. Он не сразу понял, как ему встать, но всё равно почувствовал облегчение, что поездка подошла к концу. Даже если он всё ещё чувствовал волнение, с ним было немного проще. — И не страшно совсем, да? — сказал Хисын, и, несмотря на свою обычную хладнокровность, в голосе чувствовалась лёгкая ирония. — Ничего, если я подожду тут? Джеюн немного растерянно взглянул на него. — Зачем? — спросил он, не зная, что именно Хисын имел в виду. — Я подожду тебя, — ответил Хисын, едва ли не с улыбкой. Джеюн снова взглянул на дом Сону. Его сердце снова сжалось. Он вздохнул, пытаясь успокоиться. — Спасибо, что довёз, — сказал Джеюн, не зная, что ещё добавить. Он снова взглянул на Ли. Хисын кивнул, его глаза были нейтральными, но в них всё же была какая-то тень, как будто он что-то знал, но не решался сказать. Джеюн наконец направился к двери Сону. Его шаги были медленными, но он знал, что должен это сделать. Он поднёс руку к дверному звонку и нажал на него. В груди всё сжималось, но он не мог уйти, не узнав, что случилось. Когда дверь открылась, Джеюн замер. На пороге стоял Сону, но он выглядел совсем не так, как обычно. Его лицо было напряжённым, глаза отстранёнными, опухшими, как будто он ревел всю ночь и весь сегодняшний день. — Джэюн? — его голос прозвучал сдержанно, почти без эмоций, как если бы он только что вышел на улицу, чтобы с кем-то поговорить, а не увидеть друга. — Ты что здесь делаешь? Джеюн почувствовал, как его сердце сжалось. Он ожидал увидеть привычную искреннюю улыбку или хотя бы какой-то интерес, но вместо этого Сону стоял, словно бы в какой-то внутренней изоляции, не готовый воспринимать ни ситуацию, ни того, кто стоял перед ним. — Я… переживал, — неуверенно сказал Джеюн, пытаясь поймать его взгляд. — Ты не пришёл в школу, не отвечал на смс. Я подумал, что с тобой что-то случилось. Сону не сразу отреагировал, его глаза были тусклыми, взгляд не фокусировался, а когда он посмотрел на Шима, это не выглядело как встреча с другом. Он как бы смотрел через него, не замечая всей тревоги, которая была у Джеюна. — Я…не хотел идти в школу. И не писал, потому что… — он остановился, как будто и сам не знал, что сказать. Его голос был безжизненным, без того тепла, которое обычно излучал. — Просто не было настроения. Это не был тот Сону, которого он знал. Здесь стоял человек, который казался закрытым, отстранённым и немного потерянным. — Ты серьёзно? — Джеюн не мог поверить своим ушам. — Всё нормально? Ты же совсем не похож на себя. Сону чуть сдвинул плечами, но не посмотрел на него в ответ. Его взгляд был куда-то в сторону, и на его лице не было ни сожаления, ни злости, ни какой-либо другой эмоции. — Всё в порядке, — сказал Сону так, как если бы он говорил это себе, а не Джеюну. Он взглянул на его руки, потом на его лицо, но не встретил взгляд. — Не переживай. Джеюн пытался найти в его словах хоть что-то, что бы напомнило ему прежнего Сону, но не мог. Всё было каким-то чуждым и далёким. Даже его слова не звучали как искренность. — Я не могу просто так уйти, — сказал Джеюн, почти шёпотом. — Что с тобой происходит? Сону наконец посмотрел на него, но в его глазах не было боли или эмоций. Он только отступил на шаг назад, будто не желал пропускать в свою жизнь чужие чувства. — Просто иди домой, Джеюн. Мне не нужно твоё сочувствие. Всё нормально. Он стоял на пороге, как будто изолируя себя от всего происходящего, и его слова прозвучали без жизни, как будто он сам не верил в них. Это был другой Сону, не тот, которого Джеюн знал. Тот, кого всегда можно было понять, с кем было легко общаться и смеяться. Сейчас же перед ним стоял человек, которого не достучаться. Джеюн замер. Он понял, что не хочет уходить, но и не знал, что ещё сказать. Сону не был готов открыться, и это было слишком тяжело для Джеюна. Он наконец молча повернулся, чувствуя, как пустота нарастает внутри. Всё, что он мог сделать, это уйти. Но как-то слабо ему было от этого. Не знал ли он, что за этой дверью скрывается какая-то глубокая боль, которую не удастся развеять простыми словами? — Пока, — сказал Джеюн тихо. Джеюн спустился по ступенькам, почти не чувствуя под собой земли. Его шаги были медленными, словно каждая мысль давила на плечи. Лицо оставалось опущенным, губы сжаты, взгляд пустой. Хисын сидел на байке у обочины, опершись одной рукой о руль. Он увидел Джеюна сразу и чуть выпрямился, но ничего не сказал, наблюдая за ним. Джеюн не говорил и сам. Он подошёл ближе и остановился. Плечи его были чуть согнуты, будто он нёс на себе незримый груз. Глаза избегали Хисына, и даже тишина между ними ощущалась напряжённой. — Всё нормально? — спросил Ли негромко, чуть прищурившись. Джеюн молча покачал головой. — Он… — начал было Хисын, но не договорил. Вместо этого просто протянул ему шлем. Джеюн взял его с коротким кивком, не произнеся ни слова. В эту минуту он не знал, куда хочет ехать. Ему просто не хотелось стоять на месте. Хисын не стал спрашивать больше. Просто завёл двигатель. Мотор загудел, нарушая вязкую тишину этого вечера, и, когда Джеюн сел сзади, Ли ощутил, как его ладони неуверенно коснулись спины, будто он держался за что-то далёкое, чего уже не было. Байк тронулся с места, унося их прочь от двери, за которой осталась тень чего-то необъяснимо важного.

***

Они ехали молча. Шум мотора глушил всё остальное - шум в голове Джеюна, и непрошеные мысли, и воспоминания о пустом взгляде Сону. Дорога тянулась вперёд, извиваясь между домами, пока не перешла в шоссе. Постепенно здания сменялись редкими фонарями и низкими холмами, а небо над головой становилось всё темнее, наполняясь синевой, в которой уже угадывались первые звёзды. Ветер тянул за одежду, бил в лицо, и Джеюн крепче вцепился в Хисына. Он чувствовал, как холод пробирается под одежду, но почему-то это даже успокаивало. Когда асфальт под колёсами сменился на мелкий, утрамбованный песок у парковки, Хисын сбросил скорость и заглушил двигатель. Перед ними раскинулся пустой пляж. Волны лениво перекатывались о берег, неяркие огни отдалённого пирса отражались в чёрной воде. — Пляж, — тихо сказал Хисын, снимая шлем и оглядываясь. — Здесь обычно никого нет вечером. Джеюн тоже снял шлем, не сразу выходя из ступора. Он посмотрел на почти невидимое в темноте, но по-своему красивое в этой тишине, море. — Красиво, — сказал он почти шёпотом. — Ты выглядел так, будто тебе нужно было проветриться, — ответил Хисын, прислонившись к байку. — Или сбежать. Джеюн горько усмехнулся, не глядя на него. — Возможно, и то, и другое. Они стояли рядом, глядя вперёд. — Он… совсем другой был сегодня, и... — вырвалось у Джеюна. Он не договорил. Хисын не перебивал. Он слушал не из вежливости, а потому что хотел понять. — Ты часто приходишь сюда? — спросил Джеюн после паузы, сменив тему. — Нет. Обычно когда мне самому тяжело, — ответил Хисын, бросив взгляд на море. — Пойдём ближе? — вдруг сказал Хисын, кивнув в сторону воды. Джеюн обернулся на него. Ветер трепал краешки его капюшона, щёки были чуть покрасневшие от прохлады. Он кивнул без слов. Они подошли ближе к кромке прибоя, туда, где песок был влажным, с отполированным блеском, а волны откатывались всего в паре шагов. Хисын первым опустился на песок, откинувшись чуть назад, упёршись руками. Джеюн присел рядом, скрестив ноги, и положил подбородок на колени, устремив взгляд в темноту моря. Они оба молчали какое-то время. Иногда волна набегала ближе, заставляя Джеюна поджимать ноги, но он не отходил. Он чувствовал, как прохладный песок тянет тепло через одежду, но не жаловался. — Странно, — вдруг сказал он. — Я думал, что если окажусь рядом с кем-то, кто меня почти не знает… то будет ещё хуже. Ощущение одиночества только усилится, но… Он не договорил. Просто пожал плечами. Шим чувствовал, как внутри постепенно утихает ком, который сжимал горло весь день. Они сидели в тишине ещё несколько минут, пока очередная волна не подмыла их подошвы, заставив Джеюна чуть вздрогнуть. Он откинулся на руки, как сидел Хисын, и взглянул в его сторону. Ли смотрел прямо перед собой, спокойный, сосредоточенный. Ветер приглаживал чёлку к виску, и в свете далёкого фонаря его профиль казался особенно красивым. — Можно вопрос? — тихо сказал Джеюн. Хисын бросил на него взгляд, не поворачивая головы полностью: — Спрашивай. — В школе… — Джеюн замялся. — Про тебя много говорят. Типа…что ты агрессивный и с тобой лучше не связываться. Он замолчал, не зная, как продолжить, но Хисын даже не нахмурился. Только посмотрел на волны и хмыкнул, тихо и почти без иронии. — Говорят, — подтвердил он. — А ты веришь? Джеюн медленно пожал плечами: — Я не знаю. Тогда, когда мы впервые заговорили... я испугался, если честно. — Знаешь, если с тобой один раз свяжутся не те люди, ты либо сам станешь жёстким, либо сломаешься. Я просто выбрал первое. Он замолчал, а потом добавил, уже тише: — И, может, мне удобно, что обо мне ходят такие слухи. Так ко мне не лезут. Джеюн посмотрел на него внимательно, с какой-то новой, чуть осторожной теплотой. — Тогда почему ты решил помочь мне? — спросил он чуть тише. Хисын чуть усмехнулся уголком губ, не глядя на него. — Потому что ты не выглядишь как тот, кто действительно меня боится. Джеюн опустил взгляд, немного смущённо. Пальцы машинально перебирали влажные крупицы песка. Он не знал, что ответить, но в груди стало чуть легче, а шум прибоя теперь казался тёплее. Ветер слегка утих, и теперь слышно было даже, как шуршат складки одежды, как по песку прокатываются редкие ракушки. Шим чувствовал, как внутри назревает вопрос, который не выходит из головы с самого начала их странного общения. — Хисын… Тот едва заметно повернул голову, не перебивая. — Это правда… что из-за тебя человек оказался в коме? Хисын не ответил сразу. Только медленно опустил взгляд, провёл рукой по влажному песку, сжал его пальцами. Тишина между ними натянулась, как тонкая струна. Волна откатилась, потом снова приблизилась, будто тоже затаила дыхание. — Правда, — тихо сказал он. Джеюн ощутил, как сжалось в груди. Он не знал, чего именно ожидал. Может, оправдания? Отрицания? Но то, как спокойно Хисын это произнёс, напрягало Шима. — Он... выжил? — спросил Джеюн едва слышно. — Да, — кивнул Хисын. — Пришёл в себя через месяц. Ли поменял положение, сев нормально, и смотрел в темноту моря. — Я не считаю, что был прав. Он довёл меня. Я держался слишком долго, а потом уже не мог остановиться. Джеюн молчал. Он чувствовал, что под ногами зыбко. Это не та история, которую забываешь. Не то, что легко понять. Но в Хисыне не было гордости за случившееся, и это было видно. — Теперь боишься меня, да? — вдруг спросил Хисын, с кривой усмешкой, не глядя на него. — Нет, — почти сразу ответил Джеюн. Хисын повернулся к нему. В темноте глаза казались глубже, серьёзнее. Волна коснулась кроссовок, и оба чуть поджали ноги. Тишина, которая воцарилась после этих слов, уже не давила. Песок был холодным под ними, но тихий шум волн, покачивающийся воздух и мягкий свет далеких уличных фонарей создавали ощущение уединения и покоя. Джеюн и Хисын сидели рядом, но теперь между ними было нечто большее, чем просто тишина. Это было что-то невидимое, едва заметное, но все равно ощутимое. Ветер приподнимал волосы Джеюна, и он невольно провёл тыльной стороной руки по своему лбу, пытаясь отогнать несколько прядей. Хисын, заметив это, чуть наклонился вперёд и, не говоря ни слова, вытянул руку, чтобы убрать волосы с его лица. Джеюн застыл на мгновение. Этот жест был таким простым, но в нем было что-то очень нежное, нехарактерное для того, кого считали жестким и недоступным. Он поднял взгляд и встретился с глазами Ли. — Спасибо, — сказал он тихо, и в голосе скользила не только благодарность, но и что-то… более личное. Неуверенное, как нераскрытая тайна. Хисын только слегка улыбнулся, и эта улыбка была тёплой, почти невидимой. Он снова опустил взгляд на песок, но теперь между ними не было той стены напряжения, что ещё недавно разделяла их. — Было бы за что благодарить, — ответил Хисын, его голос чуть дрожал от лёгкой усталости, как будто он наконец-то мог расслабиться. Джеюн чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Может, это было от волнения, а может, от того, что в тишине ночи, когда волны шептали им что-то на ухо, он вдруг понял: между ними что-то происходит. И это что-то не просто случайность. Это было важно. Он немного покраснел, отвернувшись, но улыбка сама собой появилась на его лице. Что-то тёплое, неясное, но приятное, растеклось по груди. — Я никогда не думал, что буду сидеть на пляже с тобой и чувствовать себя так спокойно, — произнёс он, играючи, но с искренним удивлением в голосе. Хисын взглянул на него, его глаза блеснули в темноте, и Джеюн почувствовал, как нечто нежное проскользнуло в этом взгляде. — Я тоже, — сказал он, и его голос стал мягче. — Но иногда жизнь нас удивляет. В этот момент, когда они сидели рядом, почти не двигаясь, только прислушиваясь к вечернему шороху моря, между ними было нечто настоящее. Не слова, не обещания, а просто тихое, спокойное понимание. И в этом было что-то большее, чем просто случайное совпадение. Скользнув взглядом по ночному небу, Джеюн почувствовал, что эта ночь может стать началом чего-то нового.

***

Сону стоял у окна возле двери, глядя, как фигура Шима исчезает за воротами. Его сердце сильно стучало в груди, а в голове царила неразбериха. Он слышал, как Джеюн тихо сказал «пока» и не смог удержать взгляд, когда тот ушёл. Взгляд, полный неуверенности и горечи. Сону не мог избавиться от этого странного чувства, что он сделал что-то не так. Кажется, всё шло нормально. Но вот теперь, когда Джеюн ушёл, в его груди появилась пустота, как будто нечто важное выскользнуло через пальцы. Он развернулся и медленно пошел по лестнице на второй этаж дома, но даже стены теперь казались холодными и чуждыми. Как только дверь его комнаты закрылась за ним, всё то, что происходило в последние дни, нахлынуло, как буря. "Почему я так боюсь?" — подумал Сону. Он чувствовал, как его лицо горит от неловкости, а в груди что-то сильно сжалось. Он не хотел думать о том, что происходило между ним и Джеюном. Он не хотел, чтобы это становилось таким сложным, но не мог отнять от себя чувство, что он дал Джеюну уйти. Он знал, что нужно держаться подальше. Он знал, что Ники не даст ему спокойно жить, если он продолжит общаться с Джеюном. Он видел в его глазах этот холод, это чувство собственности, которое так пронзительно било по нервам. И Сону не мог позволить себе оказаться в такой ситуации. Ему не хватало смелости сказать Джеюну правду. Даже не правду, а хотя бы попытаться объяснить, почему он так ведёт себя. Почему он стал отдаляться. Почему он не мог быть рядом. Но внутри его была только растерянность, страх за Джеюна и за себя. Он опустился на кровать, чувствуя, как его голову обвивают тяжёлые мысли. Ники был рядом. Сону чувствовал, что тот всегда следит, и не мог позволить себе быть открытым. Ники не позволял ему иметь нормальные дружеские отношения с кем-то другим. Он был тем, кого нельзя было игнорировать. Тем, кто всегда был в его жизни, и с ним нельзя было справиться без последствий. Сону знал, что, возможно, его действия как цепи, которые он сам на себя надел, но он не мог остановиться. Он не мог потерять Ники, несмотря на то, что всё в его душе кричало, что это неправильно. И вот теперь, когда Джеюн ушёл, он почувствовал, как его сердце наполнилось пустотой и сожалением. Может быть, он никогда не сможет оправиться от этой драмы. Может быть, он уже потерял Джеюна, потому что не мог понять, как быть честным. Но сейчас, сидя в своей комнате, смотря в пустоту, он знал одно: он слишком поздно понял, как сильно боится потерять того, кто ему действительно важен. Он взял телефон и посмотрел на экран, ожидая смс от Джеюна, но телефон молчал. Он обнял колени, чувствуя, как его сердце бьётся быстро и неровно. Не хватало чего-то, чего он не мог найти. Он пытался думать о Джеюне, но мысли путались, и, чем больше он пытался сосредоточиться, тем яснее ощущал, что не может так больше. И вдруг его телефон вибрировал, вывев его из раздумий. Он невольно дернулся, смотря на экран. Было только одно сообщение, и его имя светилось на экране. Ники. «Где ты?» Сону почувствовал, как его дыхание сбилось. Он закрыл глаза на секунду, прежде чем снова взглянуть на сообщение. Эти простые слова отзывались в его голове эхом, и каждая буква казалась такой холодной. Он знал, что это не просто вопрос. Это был контроль. Сону замер на месте, не зная, что делать. И в этот момент он понял, что больше не может убегать от всего этого. Вздохнув, он перевернул телефон экраном вниз и снова посмотрел в окно. Тёмная улица была пустой и тихой, но внутри него было ощущение, что время замерло. Ещё одно сообщение от Ники: «Не игнорируй меня.» Сону выдохнул. Он уже чувствовал, как снова оказался в этом замкнутом круге. Всё, что было между ними, не отпускало. И теперь, когда Джеюн ушёл, и всё, что происходило с ним, ещё не закончено, он чувствовал, что так или иначе что-то важное ускользает. Он закрыл глаза, не зная, что делать дальше. В этот момент Сону понял, что, возможно, никогда не сможет отдалиться от Ники. И его внутренний конфликт только усиливался. Его пальцы снова коснулись экрана, и он нажал на клавишу. Но, как только он решил отправить ответ, его телефон снова замигал, и на экране высветилось одно слово: «Я скоро приеду.»