«Альфа на день» 『ДженЛиса』

***

ㅤЛиса помогала ей с течкой всю неделю — молча, терпеливо, по делу. Взяла номер не между делом, а с лёгкой усмешкой: «Вдруг ещё понадоблюсь». Потом были переписки — сухие, длинные, порой срывающиеся в ночное «а ты чего не спишь?» и «как там твои эти 100-балльные?» Но встречались они редко. Вернее — никак. ㅤМинхэ держала дочь в ежовых, хоть и бархатных, рукавицах. Никаких гулянок летом, подготовка к университету, минимум раздражителей. Строгая? Да. Но злиться на неё было трудно: Дженни поступила сама. Все экзамены — на сотку, без блата, без фамилии «Ким» как пропуска. Только ум, труд и вот это её характерное, немного остервенелое «я сама». ㅤА ещё были поблажки. Вечерами Минхэ позволяла Дженни клубничный лёд из морозилки и мультики в оригинале. А Сонхва, словно вторая мама, приносила в комнату чай с мёдом, даже когда та не болела. Просто… потому что забота. И между делом, Сонхва не биологическая мать Дженни, а как бы мачеха, на которой женилась Минхэ, после того как её бывшая жена умерла в автомобильной катастрофе. ㅤЛисе на всё это было, по сути, плевать. Её интересовало другое — живое. Настоящее. Встретиться лицом к лицу, увидеть, как Дженни смущённо поправляет прядь волос за ухо, услышать голос не через динамики, а рядом. Почуять феромоны, даже если Дженни всё отрицала и делала вид, что они «просто общаются». ㅤОб их отношениях они умолчали. Лето было слишком хрупким. Слишком солнечным. Ломать всё сейчас — значило начать с конца. ㅤВ августе Дженни снова настоятельно попросила именно Лису — «а кто ещё?», — и та вернулась. Ходила по особняку почти как дома, уже без утренней скованности. А потом госпожа Ким узнала, что Лиса тоже учится в Ёнсе. На том же факультете. ㅤ— Пусть помогает, — бросила Минхэ, сухо, но одобрительно. — Заодно подготовит к университету. ㅤЛиса чуть не рассмеялась: «Конечно, подготовит. Особенно по биологии». ㅤНо вслух сказала только: ㅤ— Буду стараться, мадам. ㅤ ㅤИ всё шло так, как будто они играли в обычных подруг. Только с секретами между пальцев и поцелуями в паузах между лекциями по экономике.

***

ㅤПервый день университета начался с того, что Лиса нацепила образ школьницы, как будто собиралась не на пары, а на фотосет в Vogue Korea. Белоснежная рубашка, жилет с тонкой полоской, чёрные джинсы, аккуратно завязанный галстук — строго, но с намёком. Манобан умела намекать. Особенно на то, что ей плевать, кто тут «новенький», а кто «сын ректора». ㅤСлева от неё — Юджин, рыжая, ехидная, уже с жвачкой и с выражением "если будет скучно — спровоцирую пожар". Справа — Рюджин, с прищуром, как будто прямо сейчас собиралась раскрыть заговор на факультете. Они все втроём были в одном стиле: заранее договорились быть как команда — и пусть только попробует кто-то перепутать нас с тремя случайными студентками. ㅤ— Мы вообще-то на учёбу пришли, а не на кастинг в гёрл-группу, — фыркнула Рю, заметив, как мимо прошли два пацана с отвисшими челюстями. ㅤ— Молчи, сучка. Это мой эффектный вход, — парировала Лиса и проверила, правильно ли сидит жилет. ㅤРаботу «альфа на день» прикрыли. Учёба — режим монашек. Или почти. Шутка ли — если кто-то узнает, что их босс по ночам нюхал омежьи феромоны, а днём ведёт семинар по макроэкономике — слухи пойдут такие, что ректор сам сбежит в Пусан. ㅤИ вот, когда Лиса уже начинала зевать от скуки в холле, знакомый блеск фар. Машина. Не просто машина, а та самая. Черный лак, стёкла в полную тонировку. Лисино сердце сделало кувырок. Или два. ㅤДверь машины распахнулась — и на ступени факультета ступила Дженни. Медленно. Уверенно. Плавно, как будто вокруг неё работал персональный вентилятор и оркестр из Chanel. Юбка — не короткая, увы. Но сидела идеально. Белоснежная рубашка, аккуратный бант на воротнике, миниатюрная сумочка с золотым логотипом, от которой было понятно всё. С первого взгляда: я — Ким Дженни. И я сюда не за подругами, а за дипломом и, возможно, вашей душой. ㅤРю первой нарушила молчание. ㅤ— Мамочки мои, я поняла, почему ты все лето на нервяке. ㅤ— Молчи, — прошипела Лиса, как будто хотела спрятаться в собственный воротник. ㅤЮджин оглянулась на Лису и ухмыльнулась: ㅤ— И всё-таки… ты влипла по уши, Манобан. ㅤА Лиса стояла и смотрела, как Дженни шла по ступеням. Та кивнула кому-то из преподавателей, скользнула взглядом по толпе — и на секунду встретилась глазами с ней. ㅤЛёд. Жар. Тот самый взгляд, будто и не было месяца разлуки. ㅤОни оба знали, что между ними было не просто лето. А теперь... это будет экзамен. ㅤ— Ну всё. — Шин потянулась так, будто сейчас не утро, а уже следующий вторник. — Я к своей. С вами, знаете ли, скучно. Как в рекламе презервативов без актёров. ㅤЮджин подняла бровь: ㅤ— Скучно? Это ты, мамонт эскорт-сцен, вчера весь вечер тёрлась у нас под боком. ㅤ— Не по своей воле, между прочим. — Шин кокетливо закатила глаза. — Меня держала там только надежда, что кто-то напьётся и начнёт душещипательное. Или драться. Или целоваться. Но увы. Ни вам истерик, ни признаний. Сухо, как ваш климат. ㅤЮнджин фыркнула: ㅤ— Слышь, гормон ходячий. Ты вечно ждёшь шоу, а сама как только начинается — валишь. Помним мы твои “я в туалет” на кульминациях. ㅤ— Ага, потому что я в душе — режиссёр, не актриса. Я наблюдаю, фиксирую, страдаю за кадром. А потом ухожу к своей, где тоже бывает драматично. Но по любви. — Она надела куртку и помахала пальчиками. — Вам бы попробовать, кстати. Терапия. ㅤ— Если ты — терапия, то я лучше в коме побуду. — хмыкнула Лиса с дивана, не поворачивая головы. ㅤШин рассмеялась: ㅤ— А ты, Манобан, всё такая же: колкая, как кактус, но если присмотреться — внутри тоже сок есть. ㅤ— Пошла ты. — Но Лиса усмехнулась краем рта, не скрывая. ㅤРю кивнула всем троим: ㅤ— Ну что, мои эмоционально отмороженные зайки, целую. Завтра не звоните, у меня день "я ангел, не тревожьте". А потом, может, снова появлюсь. Если не сдохну от тоски по вам. ㅤИ она исчезла в коридоре, оставив за собой след духов, хищной энергии и странного тепла, которого, как ни крути, теперь стало меньше в комнате.

***

ㅤПосле долгих и откровенно бессмысленных пар, троица разбивательниц сердец — Лиса, Рюджин и Юнджин — наконец выбрались на улицу, в вязкую, ещё не остывшую от дневного солнца атмосферу. На дворе была ранняя осень, но воздух будто специально стоял на месте, чтобы всё вокруг казалось ещё ленивее. ㅤ— Ну чё, сучки, расходимся? — Рю скинула рюкзак на плечо и потянулась, хрустнув спиной так, будто в ней жили два скелета. — Меня ждут, между прочим. Альфа не может опаздывать к своей малышке. Репутация, знаете ли. ㅤ— Надо же, ты теперь не только громкая, но и постоянная. — Юнджин зевнула так, что аж глаза заслезились. — Я домой. У меня голова всё ещё барабанит от вашего вчерашнего “давай по одной”. Мне одной хватило, блядь, на неделю. ㅤ— Не ной, ты пела в караоке как богиня отчаяния, — хмыкнула Рю, — Я даже плакала. ㅤ— Это была не песня, а крик о помощи. — Юнджин вытерла уголок глаза, будто вспоминая позор. — Но всё, вылезаю из социума. До понедельника не пишите. ㅤОни обнялись напоследок, по-своему — через приколы, щелбаны и “чё такая нежная”. И только Лиса стояла чуть в стороне, уткнувшись в экран телефона. ㅤ— Ты чего? — спросила Рюджин, прищурившись. — Работа? ㅤ— Через два часа, — коротко ответила Лиса, будто оправдываясь. — Подожду. Тут. В кафе, может. ㅤ— А, — Рю криво усмехнулась. — "Подожду", значит. И всё совпало. И смена позже. И, о боже, Дженни заканчивает через полчаса. ㅤ— Иди нахуй. — Но Лиса не смотрела ни на кого. Только держала телефон крепче, чем нужно. ㅤ— Удачи, хуище. Не сожри её раньше времени. — Юнджин кивнула ей и двинулась прочь. ㅤЛиса осталась одна. Кампус постепенно пустел. Воздух наполнялся звуками скейтов, проезжающих байков и резким криком чайки, которая, похоже, потерялась в урбанистике. ㅤОна присела на край фонтана. Достав сигарету, зажгла его, потои начала курить, стараясь не думать о том, что внутри неё всё-таки крутится. Это ожидание. Эта глупая надежда. Что Дженни выйдет не с подругами. Что не пройдёт мимо. Что хотя бы посмотрит. ㅤТретья сигарета уже почти догорела. Лиса сидела, вытянув ноги на бордюр, и смотрела в никуда. Городской кампус разлетелся по домам, всё стихло — кроме её собственных мыслей и лёгкого шороха от ветра. ㅤОна затянулась и выдохнула резко, ㅤбудто надеясь этим вытолкнуть из себя всё лишнее — тревогу, желания, даже ожидание. ㅤ— Я ненавижу сигареты… — раздалось сзади, мягко, как клубничный пар. ㅤЛиса не вздрогнула. Просто чуть обернулась, чувствуя, как в лицо ударил знакомый запах — клубничное молоко и дорогой Chanel, в котором она до сих пор не отличала ни одной ноты, кроме одной: это Дженни. ㅤ— Почему же? — Лиса полуулыбнулась, щёлкнув пепел в сторону. — Нравятся только клубничка в белом шоколаде? ㅤОна говорила легко, но взгляд был внимательный. И губы чуть дрогнули, потому что рядом стояла именно та, которую она ждала, даже если сама себе этого не признавала. ㅤ— Нет. — Дженни сделала шаг ближе, поправила прядь волос за ухо. — В средних классах попробовала вейп. Мама спалила. Потом посадила на домашнее обучение… И всё. Не выпускала. ㅤ— Классика. — Лиса усмехнулась, потушила сигарету о подошву и откинулась назад. — У всех свои драконы в шкафу. Мой вот с никотином дружит. ㅤДженни присела рядом. Близко. Не вплотную — но достаточно, чтобы Лиса почувствовала её тепло. ㅤ— Тогда ты — дымный дракон? — спросила Дженни тихо, но с той её полусерьёзной манерой, как будто одновременно и дразнит, и выдает личное. ㅤ— А ты клубничный демон, — ответила Лиса, глядя прямо в глаза. — Такой милый, что люди забывают, как можно обжечься. ㅤДженни опустила взгляд. Но не отвернулась. Её пальцы играли с краем рукава, словно проверяя — заговорит ли Лиса ещё. ㅤ— Спасибо, что дождалась. — наконец сказала она. ㅤ— Я и не думала уходить. — Лиса пожала плечами, как будто это было очевидно. ㅤ— Были бы тут Шин и Хо, — буркнула Лиса, закатывая глаза, — их бы стошнило или, блядь, начали бы орать эту свою херню... "Ты моя панда, ты моя пропаганда"... ㅤДженни не удержалась и фыркнула. Смех у неё был тихим, почти неслышным, но в нём была искренность, которой Лиса так давно не слышала. ㅤ— Спасибо, что их нет, — продолжила она, чуть улыбаясь. — Сегодня без цирка. ㅤЛиса кивнула, всматриваясь в её лицо. ㅤ— Сегодня только мы. И мои заебатые метафоры про клубничных демонов. ㅤ— И мои детские травмы с вейпом, — добавила Дженни, чуть кивнув. ㅤ— Лучшее комбо, — пробормотала Лиса, подвигаясь ближе. Тепло. Без лишнего. ㅤТишина между ними не была неловкой — она была как плед. И только где-то вдалеке можно было бы представить, как Шин с Хо фальшиво поют припевом, пока две идиотки снова влюбляются. ㅤ— Прогуляемся? — Лиса выдохнула, стряхивая пепел с сигареты. — Здесь есть классный парк за корпусом, почти пустой в это время. ㅤ— Когда твой водитель приедет? — уточнила она, немного неуверенно. Голос выдал больше желания, чем взгляд. ㅤ— Уже около моста, — тихо ответила Дженни, глядя на экран телефона. — Так что немного осталось времени. ㅤПара секунд молчания. Ветер чуть тронул её волосы. Аромат остался — молочный, сладкий, почти нереальный. ㅤ— Оу… — Лиса опустила взгляд, потом вновь подняла глаза. — Значит, увидимся, клубничка. ㅤДженни чуть улыбнулась. Уголки губ дрогнули, глаза вспыхнули на долю секунды. ㅤ— Увидимся, Лили, — произнесла она едва слышно, будто не хотела пугнуть момент. И развернулась, уходя к дороге. ㅤЛиса смотрела ей вслед, зная, что если бы сказала хоть слово больше — осталась бы пустота. А сейчас было что-то, то маленькое, настоящее.

***

ㅤТак продолжалось много дней. Или недель. Или, может, уже целый месяц — Лиса не считала. Просто ждала её после пар, иногда провожала, иногда просто слушала, как Дженни тихо жалуется на холодный кофе или делится мыслями о нелепых преподавателях. Целовала в щёку, когда никто не видел. Обнимала на пару секунд дольше, чем дружба позволяет. А Дженни позволяла. Даже если в глазах у неё всё ещё жила осторожность — тело тянулось само. ㅤОни делали вид, что ничего не происходит. Что всё так, как должно быть. Что это — просто маленькая слабость. Привычка. Игра. ㅤНо однажды… ㅤОднажды Ким Минхэ узнала. ㅤНе в лоб, конечно. Она не была дурой. Просто сначала охранник упомянул, что мисс Ким Дженни слишком часто задерживается на кампусе. Потом Сонхва, тихая как тень, пробросила: «Может, ей там кто-то нравится». А потом — фотография. ㅤС камеры на заднем входе. Где Лиса стояла, обняв Дженни, прижав лоб к её виску. Та самая близость, которая говорит не громче слов, а — честнее. ㅤМинхэ не сказала ничего. Не позвонила. Не устроила скандала. ㅤНо уже на следующий день Дженни исчезла. Не появилась ни в кампусе, ни в чате. Лиса звонила. Писала. Приходила под окна общежития — тишина. Всё так же. Только без неё. ㅤИ тогда Лиса поняла — всё, что было, всё, что грело и вытягивало её из холода, теперь под запретом. Запретом с фамилией Ким. ㅤПотом она всё забросила. ㅤРабота — к чёрту. Учёба — по остаточному. Даже байк стоял, пылился под окнами, словно и он ждал, когда хозяйка вспомнит, каково это — жить. ㅤЛиса запивала. Не чтобы забыть. Чтобы хотя бы ночь прожить без этих снов, где Дженни касается её пальцев, щекой прижимается к шее, смотрит в глаза и тихо, почти беззвучно говорит: «Останься». А утром — пусто. ㅤОктябрьская погода тоже была будто против неё: ветер свистел между зданий как чужая злость, дождь лез в лицо, будто издевался. День серее дня, небо — как перевёрнутая чашка с грязной водой. И каждый день без Дженни тянул за собой следующий, как будто время стало цепью, а не движением. ㅤХо иногда приезжала — с кофе и похмельными таблетками, прикуривала у окна, молчала. Рю, как могла, вытаскивала — громкими шутками, бранью, «пошли в клуб, сука, ты развалиной стала». Иногда помогало. Иногда — только раздражало. ㅤ— Пойдём, тварь, не грусти теперь из-за клубнички! — ругалась Рю, дёргая Лису за рукав худи, словно выволакивая её из болота тоски. — Не хватало мне тут ещё альфу-самоубийцу. Иди, сука, живи! ㅤЛиса не двинулась. Сидела на ступенях, уткнувшись лбом в ладони, с сигаретой, давно догоревшей до фильтра. Волосы прилипли ко лбу, на щеках — не поймёшь, дождь это или остатки похмельного сна. ㅤ— Слышишь? — Рю пнула носком ботинка по ступеньке. — Мне вообще плевать на ваши омежьи драмы. Но ты не имеешь права так дохнуть. ㅤ— А что мне делать, Рю? — хрипло выдохнула Лиса. — Она ведь не просто омега. Это она. Единственная, блядь. ㅤ— Значит, живи назло ей. Или ради неё, хуй знает. Но перестань бухать как папа Йеджи. И от тебя воняет, как от вокзального дворника. ㅤЛиса усмехнулась уголком рта, чуть ли не впервые за эти недели. Губы треснули от сухости. ㅤ— У тебя талант: одновременно оскорбить и поддержать. ㅤ— Я тебя люблю, дура. Но не настолько, чтоб нюхать тебя вонючую. Так что вставай, душ, жри что-нибудь и выносим жопы в город. У нас ещё целая жизнь, чтобы забыть её. Или… найти обратно. Как пойдёт. ㅤЛиса встала. Медленно, с трудом, но встала. А это — уже что-то. ㅤНо Лиса знала — всё это временно. ㅤАлкоголь заканчивается. Подруги уезжают. А в груди всё ещё дрожит — как тонкая, отчаянная струна. ㅤДженни. Дженни. Дженни. (Like Jennie, Jennie, Jennie.) (Простите не сдержалась...) ㅤКаждое её имя в голове — как удар по виску. ㅤПотому что никто не заменит ту, к кому тянет даже в ненастье. Ту, от кого оторвало не время — а чья-то чужая воля. Ту, которая теперь — как привидение между строк её жизни. ㅤИ Лиса не знала, как жить дальше. Только знала — всё внутри ещё болит. А значит, ещё не конец.