Жестокая сторона реальности.

15 мая, 2000 год.       Первые лучи солнца, словно нежные кисти художника, коснулись верхушек деревьев, окрашивая их в мягкий золотистый оттенок. Майское утро дышало свежестью и обещало день, полный тепла и света. Легкий ветерок играл в листве, создавая мелодичные шелесты, которые звучали как утренняя серенада. Именно такая атмосфера царила в месте, где жила семья Кендал.       Особняк в одном из богатых районов Нью-Йорка был обрамлен красивым, белым забором. Архитектура здания, в которой сочетались классические элементы и современные детали, свидетельствовала о безупречном вкусе и богатстве его владельцев.       Чуть поодаль, в тени раскидистых деревьев, журчал небольшой пруд. Аромат цветущего сада, раскинувшегося по обе стороны от пруда, наполнял воздух сладкими нотами роз, жасмина и лаванды.       В этом оазисе роскоши и спокойствия жила богатая семья, чья жизнь казалась сотканной из шелка безмятежности. Во главе этой семьи блистал Александр Мэтт Кендал, тридцатичетырехлетний магнат, чье имя шепталось с уважением в деловых кругах Нью-Йорка. Он владел не просто бизнесом, а империей вкуса: его бурбон считался лучшим в штатах, его бары — эпицентрами городской жизни, его компаньоны — верными соратниками, а лучший друг — партнером, с которым они рука об руку прошли путь от первых робких шагов до вершин успеха.       Его супруга, Милана Грэйс Кендал, была женщиной неземной красоты, её зелёные глаза сверкали как два изумруда. Её изящная фигура, обрамленная шёлковым халатом, двигалась с грацией пантеры. Длинные каштановые волосы, слегка растрёпанные после сна, подчёркивали её аристократические черты лица. Милана была не только женой преуспевающего бизнесмена, но и талантливой художницей, чьи картины украшали стены их особняка и галерей по всему миру. Но два года назад Милану настиг недуг — женщина узнала о том, что серьёзно больна.       Александр любил жену всем сердцем, они вместе воспитывали своего пятилетнего сына — Джеймса Кендала. Мальчик никогда не слышал слова «няня». С момента его рождения Александр и Милана решили, что их сын будет окружен теплом семьи, а не холодным присмотром наемных воспитателей. Милана, несмотря на неумолимо прогрессирующий рак, с отчаянной нежностью продолжала дарить сыну радость материнства и любви. Мистер Кендал в свободное от работы время всегда брал Джеймса под свой присмотр, чтобы дать жене отдохнуть и набраться сил.       В свои пять лет Джей был умным и смышленым пареньком, он не был избалован, как многие дети богатых семей с раннего детства, он получал всё заслуженно. Отец иногда возил его в компанию, где находился его офис, или на само производство. И многим может показаться это странным, но Джеймсу там нравилось, он любил наблюдать, как технологи придумывают новые сорта бурбона, хотя он мало что в этом понимал, они готовят, пробуют, разговаривают, а он наблюдает.       Мать часто брала его с собой в мастерскую, даже несмотря на болезнь, она продолжала работать. Джей обожал запах красок и наблюдал, как из-под кисти Миланы рождаются удивительные пейзажи и портреты. Мама учила его видеть красоту в простых вещах, замечать оттенки и нюансы, развивать воображение.       Джей рос в атмосфере любви и заботы, но при этом понимал, что успех — это результат усилий и целеустремленности. Он любил учиться, задавал много вопросов и всегда стремился узнать больше, и, на удивление окружающих, такое любопытство проявлялось уже в пять лет. — Пап, ты возьмёшь меня сегодня с собой? — ни свет ни заря Джей проснулся, чтобы застать отца. — Прости, малыш, — печально улыбнулся мистер Кендал, — но у папы сегодня важная встреча, и с маленькими детьми туда нельзя. — Вот когда я вырасту, то тоже буду присутствовать на таких собраниях, — гордо заявил мальчишка. — Конечно будешь, — Александр согласно кивнул. — Ты станешь руководителем. А пока тебе стоит отправиться в детский сад и вести себя хорошо. Договорились? — Да! — громко ответил Джей и побежал на кухню, где уже слышал голос матери.       На кухне царил аромат свежеиспеченных блинчиков, кофе и какао для ребенка. Увидев сына, Милана расплылась в улыбке. Её глаза, несмотря на болезнь, лучились любовью и нежностью. — Доброе утро, мой маленький гений! — промурлыкала она, приглашая Джея в свои объятия. — Папа уже уехал? — Да, только что, — ответил Джей, прижимаясь к матери. — Тогда завтракаем и собираемся в сад, — она поцеловала сына в макушку и усадила того на стул.       Она знала, что времени у нее остается немного, и старалась каждый миг посвятить сыну. Женщина хотела, чтобы он вырос сильным, добрым и умным человеком, несмотря ни на какие трудности.       Когда Джей уже был в садике, Милана поехала в онкологический центр получить анализы, врачи пытались делать всё возможное, и вот уже третий курс химии, последняя процедура закончилась неделю назад, а ремиссии так и не наступило. Она уже давно с этим смирилась, но надежда, как известно, умирает последней, только вот её надежда умирала каждый день понемножку.       День летел незаметно, Милана заехала в их квартиру в городе, где они бывали редко, но когда мужу нужно было очень рано на работу, он оставался тут. Сегодня же женщина тут не просто так, очередные анализы пришли точно такие же, как и прежние, поэтому Милана решила написать прощальное письмо сыну, который сможет прочесть его, когда немного повзрослеет и поймёт, почему мама так рано его оставила.       Она положит его к остальным письмам и справкам на кухне, и Милана уверена, что когда-то сын отыщет его. Может, захочет разобрать и проверить почту или же просто выкинуть это всё, но наткнется на белый конверт с крупной подписью «От мамы», который будет поверх всей стопки в ящике. Такое же письмо она написала и мужу, и положила их вместе. Покидая эту квартиру, она знала, что больше сюда не вернётся.

***

— Алекс! — в офисе раздался громкий возглас Ричарда. — Это как понимать? — Что именно? — он даже не дёрнулся от такого тона, продолжая подписывать бумаги. — Какого чёрта я был выключен из совета директоров? — Томсон был в бешенстве. — Рич, это вынужденная мера! — строго произносит Александр. — Временная. — Ах, временная! — разведя руками в сторону, ахнул мужчина. — Если так, чего же ты себя не выписал? — Потому что я главный держатель акций, — наконец-то поднимает на друга взгляд Кендал. — Алекс, я не узнаю тебя в последнее время, — щурится Рич. — То сделки заключаешь, не советовавшись со мной, то партнёра нового приводишь, который начинает заниматься поставками, хотя это делал всегда я, теперь от меня будто избавиться пытаешься. — Ричард, не неси чушь! — не выдерживает Алекс и рявкает на него. — То есть я прав, да? — тот смотрит прямо в глаза Кендалу, ожидая ответа.       Повисла тишина, напряжённая, давящая на виски, словно в тисках зажимает. Ричерд молчал, ждал и уже в уме знал ответ. Александр смотрел слишком холодно, слишком безэмоционально, даже грёбаной усмешки на губах не было, что говорила бы о неудавшемся розыгрыше. — Ладно, — вздохнул Александр, прерывая тишину, — ответь мне на один вопрос, ты о всех поставках ставил меня в известность? — Не понимаю, о чём ты, — усмехнулся Ричард, незаметно сглотнув, — ты меня в чём-то подозреваешь?       Александр встал с места и подошёл к сейфу, ввел нужную комбинацию и вынул оттуда синюю папку. Точно в таких же хранилась вся бухгалтерия, в том числе и отчёты о поставках. Холодок прошел по спине Рича, словно кубиком льда провели вдоль позвоночника. Он. Всё. Узнал. — Перебирал я, значит, отчёты и наткнулся на забавную бумагу, — Александр по-прежнему смотрит в папку, перебирая пальцами листы, — каждое семнадцатое число производилась поставка с производства в бары, рестораны… — Так было всегда, Алекс, — сдержанно говорит ему Томсон. — Да, ты прав, всё по графику, — кивнул Александр, — только вот странная платёжка попалась с двумя экземплярами, в одной всё чётко, но во второй… — Алекс… — Я стал копать глубже, думаю, ну не мог же Ричерд поставлять товар куда-то ещё, — перебивая друга, продолжает размышлять Кендал, — как оказалось, мог. — Я всё объясню! — запротестовал Рич. — Чёрный рынок?! — рявкнул Александр, хлопнув папкой об стол, — Ты. За. Моей. Спиной… Поставлял виски прямо с производства, нелегально за границу! — У меня… — Томсон начинает, но Алекс не хочет слышать. — Сколько поставок ты сделал? — в лоб летит вопрос. — СКОЛЬКО?! — Десять. — Где остальные платёжки? — тихо поинтересовался Александр. — Хотя можешь не отвечать, и так понятно. Я тебя считал двадцать лет своим другом, мы начинали вместе, а ты… Ты повелся на бабки? У тебя сорок пять процентов акций, три бара и ресторан, но тебе было мало этого. — Этого больше не повторится, — пытался оправдаться Ричерд, — правда. — Конечно не повторится, — соглашается Алекс, даже как-то слишком легко, — потому что я скажу тебе прямо сейчас покинуть офис и больше сюда не возвращаться. — Прости, что? — в шоке уставился тот, его будто парализовало, — Ты ведь понимаешь, что не можешь меня выгнать? Я акционер. — Не уйдёшь сам, я сделаю это через суд, — стальным тоном предупредил он, — а вот эта бумажка с твоей подписью — доказательство твоих действий.       Александр тяжело дышал и отворачивался от Рича, избегая его взгляда. За кого он его принимает? Раз Рич уже нарушил правило, то нарушит и снова. Единственное, что они могли друг другу пообещать, — это честный бизнес. Продавать продукт за границу нелегально, как контрабанду, Александр не собирался. — Я выкуплю твои акции, и ты свободен, — нарушает повисшую тишину мужчина, — денег у тебя там, наверное, достаточно, открывай свой бизнес и продавай сколько хочешь. — Вот так, значит, ты поступаешь со своим другом? — с недоверием спросил Рич, будто мимо ушей пропустил все слова Алекса, — пойми, мне просто нужны были деньги! — В долг бы попросил, я бы помог тебе! — снова повысил голос Александр, — но нет же, ты решил за моей спиной промышлять грязными делами. Пошел вон! — Я-то пойду, только я этого не забуду, — хмыкнул Томсон и вышел из кабинета, ляпнув дверью. — Тебе ещё аукница.       Александр последние слова друга не воспринял как угрозу. Он просто откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Этот день начинался так хорошо, встреча с другими акционерами и советом директоров прошла на ура, они подняли процент по продажам, и их бренд сейчас находиться в тройке лучших во всем штате. Это было немаленькое достижение, успешное, но потом проверка документации, и все прелести как рукой смело, заменяясь неверием и опустошением.       Через три часа рабочий день заканчивается, и Алекс спешит за сыном в сад и домой к жене. Милана сообщила мужу о новых результатах анализов, и они его не радовали. Мужчина ещё больше поник и поэтому торопился домой.       Джей заметил, что отец не в настроении, и поэтому не мог не спросить, что с ним происходит. Иногда Александр поражался, как мальчик умеет читать людей и видеть, когда им плохо, а когда хорошо. Но он знал, что это качество обязательно понадобится ему, когда он вырастет.       Вечером, когда сумерки опустились на Нью-Йорк, Александр снова был удостоен чести говорить с Ричардом. Тот в очередной раз позвонил, и Кендал всё же поднял трубку. Сказать, что разговор проходил гладко, ничего не сказать. Опять развязался скандал, на этот раз по телефону, в котором Рич пытался доказать, что больше такого не повторится, что он не может потерять бизнес, ему нужно кормить семью, но Кендал был непреклонен. У него всегда был принцип — дважды в одну реку не входят. — Ричард, я сказал всё! — рявкнул Александр в трубку, чем напугал Джеймса, который в это самое время играл в лего в гостиной. — Больше не звони сюда, ты свой выбор сделал год назад, когда за моей спиной начал продавать наш товар на черном рынке.       Кендал повесил трубку, но на том конце линии Томсон пыхтел от ярости, сжимая телефон до побеления костяшек на руках, и как только телефон не треснул, одному богу известно. И с этого самого номера было отправлено лишь одно смс:

«Действуй, как договорились».

21:35

***

— Пап, почитаешь мне перед сном? — поинтересовался мальчик, когда они вместе собирали игрушки. — Конечно, — улыбнулся мужчина сыну, — ты маме пожелал спокойной ночи? — Да, она очень устала, — как-то грустно ответил Джей, — почему ты кричал на дядю Ричарда? — Мы с ним поссорились, — коротко сказал Александр, — взрослые часто ссорятся, когда…       Мужчина затих так же внезапно, как и расползающееся алое пятно у него на груди. Кровь, словно багровая роза, распускалась на белоснежной рубашке. Джей застыл, парализованный ужасом и шоком, наблюдая, как отец оседает на пол гостиной. В мертвом взгляде, устремленном на сына, зияла ледяная пустота — в них больше не было жизни.       Мир вокруг Джея замер, звуки приглушились. В голове пульсировала одна единственная мысль: «Папа». Он не понимал, что происходит, почему отец вдруг упал, почему на рубашке эта странная красная клякса. Маленькие ножки словно приросли к полу, не давая сдвинуться с места. Слова застряли в горле, чтобы позвать мать, превратившись в нечленораздельное мычание.       Милана, уставшая от тяжелого дня, прилегла отдохнуть в спальне. Звук короткого выстрела она приняла за хлопок двери, но внезапная тишина, повисшая в доме, где не слышно голоса мужа, смеха сына, и странное предчувствие заставили ее вскочить с кровати. Сердце бешено колотилось в груди, пока она спешила в гостиную. То, что она увидела, повергло ее в шок.       Крик застрял у нее в горле, но все же вырвался наружу, полный боли и отчаяния. Милана бросилась к мужу, упала на колени рядом с ним, пытаясь нащупать пульс, но тщетно. Глаза застилали слезы, мешая поверить в увиденное. Она обняла безжизненное тело Александра, прижимая его к себе, словно пытаясь вернуть его обратно.       Джей, все еще находясь в оцепенении, смотрел на мать и отца. Слезы, наконец, прорвались, катясь по его щекам, он подбежал к матери и крепко обнял ее, ища защиты от кошмара, развернувшегося перед его глазами.       В этот день, который не предвещал беды, в семье Кендал случился траур. Их жизнь больше не будет прежней.       Дальше для Джея и Миланы всё происходило как в тумане. Полиция, медики, вой сирен, журналисты тут как тут. Все казалось нереальным, словно страшный сон, от которого невозможно проснуться. Единственное, что она осознавала — рядом с ней ее сын, ее Джей, и она должна быть сильной ради него.       Криминалисты осматривали место происшествия, врачи фиксировали смерть, рядом стоял следователь, задавая вопросы, на которые Милана с трудом отвечала. В её голове просто не укладывалось, кто мог желать смерти Александру.       Похороны прошли через три дня, по делу убийства Александра подозреваемых так и не нашли, но обещали держать в курсе всего и сделать всё возможное для поимки убийцы.       Время шло, Милане становилось хуже из-за болезни, а Джеймс… Мальчик выглядит словно ходячий зомби, он почти не разговаривал, но постоянно был с матерью. Милана плакала по ночам, зная, что скоро тоже покинет этот мир, и сын останется совсем один.       Дни летели стремительно, силы покидали Милану с каждой минутой. Дело по убийству мужа продолжали расследовать, но где-то внутри женщина понимала, что, скорее всего, убийцу так и не найдут.       С наступлением июля она почувствовала себя совсем плохо. Джей сидел в больнице рядом с матерью, которую пару часов назад сюда доставили прямо из дома. Слезы градом катились по его щекам, а Милана шептала утешения, стараясь вселить в сына веру, что время — лучшее лекарство, и даже самые глубокие раны со временем затянутся. — Мамочка, мы скоро поедем домой? — прошептал мальчик, всхлипывая и вглядываясь в лицо Миланы. — Джеймс, солнышко моё, — проговорила она, с трудом сдерживая дрожь в голосе, — я хочу, чтобы ты всегда помнил: я рядом, что бы ни случилось. — Я и так помню, — тихо ответил Джей, кивнув своей маленькой головкой. — Я люблю тебя больше всего на свете, мой мальчик, — слезы хлынули из глаз Миланы, обжигая щеки, — будь сильным, смелым, справедливым. Не позволяй никому диктовать тебе, как жить. Слушай свое сердце и разум. Когда вырастешь, ты все поймешь. Просто будь счастлив, мой хороший.       В этот миг оглушительный писк аппаратов пронзил тишину палаты. Глаза женщины на больничной кровати медленно закрылись, сердце Миланы в этот вечер перестало биться, а жизнь малыша Джеймса изменилась навсегда.