Шпион

В главный зал, точно тараканы из-под плинтуса, высыпала почти вся охрана младшей семьи. Гул тревожных шагов смешался с пронзительным воем сирены, бившим по барабанным перепонкам. Ноп, стремительно спускаясь по лестнице, одним беглым взглядом оценил хаотичную сцену: в центре кольца напряжённых телохранителей стоял Порш, нервно озираясь. Больше никого постороннего. Жест Нопа был почти незаметен, но через мгновение оглушительный вой сирены оборвался, и в воцарившейся внезапной тишине стало слышно собственное дыхание. Главный телохранитель спустился вниз, его властный взгляд заставил людей расступиться, образовав коридор. —Кхун Порш, примите наши глубочайшие извинения за столь… бурный приём, — голос Нопа был спокоен и почтителен, он склонил голову в лёгком поклоне. — Вы прибыли по срочному делу? Порш ещё раз окинул взглядом зал, будто проверяя, не таится ли угроза в тени колонн, затем взгляд его вернулся к Нопу. —Мне нужно увидеть Вегаса. Немедленно, — фраза прозвучала жёстко, отчеканено, без намёка на светскую беседу. Ноп вновь кивнул, жестом приглашая следовать за собой в гостиную. - Пожалуйста, подождите. Босс будет здесь через несколько минут, — произнёс он, прежде чем бесшумно удалиться. Порш опустился в кресло у небольшого круглого столика из тёмного дерева. Его взгляд скользнул по интерьеру, и он не мог не отметить разительные перемены. Исчезли массивные, давящие диваны в сумрачной коже, на смену им пришли более лёгкие кресла в оттенках индиго и морской волны. Тяжёлые гардины, наглухо отсекавшие мир, уступили место лёгким воздушным шторам, которые сейчас колыхались, пропуская внутрь тёплые лучи солнца и заставляя плясать солнечные зайчики на полированном полу. Воздух был свеж, пахло лимоном и воском, а не привычным запахом оружия и власти. Шаги, приближающиеся сзади, были бесшумны, но Порш почувствовал присутствие ещё до того, как ладонь легла ему на плечо. —Ноп, вели подать чай и что-нибудь к нему, — раздался знакомый голос. Вегас обошёл кресло и опустился напротив гостя, оценивая его взглядом. Порш тоже изучал его. После смерти отца с Вегаса будто спала невидимая железная маска. Черты лица остались теми же — острыми, выразительными, но в глазах исчезла прежняя, вечно напряжённая ярость, сменившись более спокойной, но оттого не менее опасной глубиной. — Как поживаешь, Порш? — начал Вегас, откидываясь на спинку кресла. — Слышал новости. Кинн повысил тебя из телохранителей в партнёры. Мои поздравления. Хотя, — тут уголок его губ дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем усмешку, — выбор, мягко говоря, сомнителен. Вернулся Ноп, неся изысканный серебряный поднос. На нём стояли фарфоровые чашки невероятной тонкости, пузатый заварочный чайник, из носика которого струился душистый пар с ароматом лесных ягод и перечной мяты, и изящная трёхъярусная ваза с печеньем и миниатюрными эклерами. Вегас, как гостеприимный хозяин, разлил напиток по чашкам и подвинул одну Поршу. Тот, зная правила игры, принял хрупкую фарфоровую оболочку, ощутив её тепло. Вкус чая оказался поразительным — терпковато-кислым, с яркой, освежающей нотой. — Вегас, — начал Порш, осторожно ставя чашку на блюдце. Звон фарфора прозвучал невероятно громко в тишине комнаты. — Я знаю, что к тебе попал человек. Тот, кого ты принял за шпиона. Он замолчал, увидев, как глаза Вегаса медленно, но заметно расширились. Тот тоже поставил свою чашку, и это движение было исполнено холодной точности. Затем Вегас откинулся в кресле, приняв нарочито небрежную, вальяжную позу, но каждый мускул в его теле был подобен сжатой пружине. — Интересно. Откуда такие подробности? Неужели в моём доме завёлся информатор? — Его голос был тих, но в нём змеиной нотой проползла угроза. Он даже не повернул головы к Нопу, стоящему у стены, но тот, казалось, замер на месте, ощущая на себе тяжесть этого невысказанного подозрения. — Нет! — Порш резко повысил голос, перетягивая внимание обратно на себя. Его пальцы вцепились в подлокотники кресла. — То есть… я узнал об этом не от твоих людей. — Он тяжело выдохнул, опустив голову, будто под тяжестью признания. — Понятно, — Вегас снова выпрямился, его поза стала деловой, сосредоточенной. — Значит, твой внезапный визит связан именно с этим гостем в моём подвале. Так? Он не кричал. Он почти не изменил интонации. Но в воздухе повисло такое ледяное, неявное насилие, что по спине Порша пробежали мурашки. — Да, — Порш вскинул голову. Его лицо было бледным, но решительным. Глубокий вдох — и слова полились потоком, сдавая Кинна со всеми потрохами, рассказывая о подосланном агенте, о плане похищения документов, и о Пите — курьере, который стал невольной пешкой в этой игре. Вегас слушал, не перебивая. Его взгляд был непроницаем. Лишь едва заметное сужение зрачков выдавало, как его мозг сверял каждое слово Порша с фактами из досье, которое подготовил Ноп. Детали совпадали. Слишком хорошо совпадали. Когда Порш умолк, в комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием льда в кувшине. Вегас сидел неподвижно, переваривая услышанное. Наконец, он медленно выдохнул. — Итак… Кинн до сих пор не верит мне. Поэтому подослал своего человека, чтобы выкрасть мои документы. А этот Пит… — он с силой растёр переносицу, — этот несчастный курьер просто перепутал адрес доставки и попал под горячую руку в самый неподходящий момент. И всё это время… всё это время я пытался выбить признания из человека, который физически не мог знать того, о чём я его спрашивал. — Его голос стал низким, почти сиплым от внезапно нахлынувшей ярости, направленной, казалось, на самого себя. — Великолепно. Просто великолепно. Порш смотрел на него, и в его глазах затеплилась робкая, отчаянная надежда. Он слишком хорошо знал, что случается с теми, кого Вегас счёл врагами. Или просто неудобными свидетелями. — Вегас, — его голос сорвался на шёпот. — Он… он ещё… — Жив, — отрезал Вегас, махнув рукой. Он поднял взгляд и встретился с глазами Порша, читая в них целую бурю — страх за другого, вину и тлеющий уголёк облегчения. — Не буду врать, Порш. Парень в очень плохом состоянии. Я могу это сказать, даже не спускаясь вниз. — Он замолчал на несколько секунд, тяжело дыша, будто взбираясь на крутую гору. — Кинну… я могу простить его недоверие. У него на то причины. Но мне нужно ещё кое-что проверить. Однако я даю тебе слово: я вызову врача. И позабочусь о том, чтобы ему… — он запнулся, подбирая слово, — чтобы были созданы условия для выздоровления. — Я понимаю, — быстро сказал Порш. В его голосе слышалась дрожь. — Могу я… увидеть его? — Нет. — Ответ был мгновенным, резким, как удар хлыста. Затем Вегас смягчил интонацию, добавив уже более сдержанно, почти извиняясь: — Тебе действительно не стоит видеть его сейчас. Поверь мне. Вегас верил Поршу. Возможно, это был один из очень немногих людей за пределами его маленького круга — Макао и Нопа, — кому он мог доверять. И сейчас, глядя на боль в его глазах, Вегас впервые за долгое время почувствовал нечто, отдалённо напоминающее стыд. Он причинил боль человеку, который был дорог Поршу. Почти его брату. — Ноп! — Его голос прозвучал властно, разрывая тишину. — Вызови семейного врача. Немедленно. И приготовь всё необходимое в гостевой комнате наверху. — Отдав распоряжения, он вновь повернулся к Поршу. Его лицо было серьёзным, а в глазах читалось неподдельное сожаление. — Мне правда жаль, Порш. Искренне. Не дожидаясь ответа, Вегас поднялся. Короткий, кивок на прощание — и он уже шагал к двери, его шаги быстрые и решительные, направляясь в ту сторону, откуда вела лестница в подвал. Тень от его фигуры, удлинённая низким солнцем, на мгновение перекрыла свет из окна, прежде чем исчезнуть в темноте коридора.