Депрессия Инка - попытка не умереть

Уроки закончились. Тревога — нет. Я сижу на месте, не в силах пошевелиться. Пальцы дрожат. Шум класса утихает, становится вязким, как воздух в закрытом аквариуме. Я слышу каждый шорох, каждый щелчок рюкзака, каждый вздох, как будто всё усилилось вдвое. Словно кто-то отодрал пленку с моих нервов, и теперь всё ощущается слишком. Гено подходит первым. Его шаги я различаю по особой мягкости — он всегда ступает точно, как будто не хочет спугнуть собственную тень. Его голос негромкий: — Инк… Хочешь, мы тебя проводим? Я поднимаю взгляд. Он смотрит прямо в глаза. Без навязчивости. Просто — ровно. Как будто действительно спрашивает. Не из вежливости. Не по обязанности. А потому, что хочет. Рядом уже стоит Рипер — в пол-оборота, на одном плече его сумка, волосы чуть растрёпаны. Он хмурится. Всегда хмурится. Но сейчас взгляд не режет, не колет. Скорее — настороженность. Контроль. Словно он замер в позиции: "Если будет плохо — я поймаю". Я киваю. Почти незаметно. Горло пересохло, говорить всё ещё тяжело. Гено мягко улыбается: — Пошли. Нам по пути. ... Коридор теперь пустой. Стены не давят, но я всё ещё держусь ближе к ним — так безопаснее. Справа — Гено. Слева — Рипер. Между ними — я. Как будто обернули меня невидимой пеленой. От мира. От людей. От шума. — Как самочувствие? — тихо спрашивает Гено, пока мы идём. Я пожимаю плечами. — Лучше, чем утром? — на этот раз — улыбка. Утешительная. — ...Я вижу. — Я слышу собственный голос, впервые за день. Хриплый. Почти шёпот. — Людей. Я вижу их лица. Гено кивает, будто это огромная победа. — Это хорошо. Значит, ты выходишь из себя. В хорошем смысле. Рипер фыркает: — Уж слишком хорошо, как для одного дня. Гено бросает на него взгляд: — Он старается. Это и есть главное. Я не вмешиваюсь. Не потому что боюсь, а потому что мне... приятно, что они спорят из-за меня. Немного. Тихо. Без злости. Как братья. Как будто я — не чужой. ... Мы выходим за ворота. Солнце клонится к закату, небо размыто в персиково-синие полосы. Тени длинные, воздух прохладный. И именно на этом перекрёстке — где я должен свернуть к своему дому, где тихо, где можно просто исчезнуть за дверью — я замечаю его. Он будто вырезан из темноты. На фоне ещё тёплого дня он стоит как тень, слишком резкий для этого мира. Высокий. Почти такой же, как Дрим. Та же посадка плеч, та же ровная спина. Но вместо золота — чёрное. Волосы, закрывающие левый глаз. Одежда — простая, но плотная. Чёрное худи с опущенными рукавами и капюшоном, будто он привык прятаться. Или наоборот — хочет, чтобы его не забывали. Глаза — ярко-голубые. Почти неестественные. Как лёд, в который попала молния. Он смотрит на нас. Нет — на меня. И я чувствую, как внутри сжимается. Как будто кто-то обнажил мои эмоции и вылил на них ледяную воду. Я отвожу взгляд. Слишком. — О, — говорит Гено спокойно, — вот и он. — Кто? — голос дрожит. Я не узнаю себя. — Найтмер. Брат Дрима. И... ну, по совместительству — наш сосед. Иногда мы вместе возвращаемся домой. — Не сегодня, — вставляет Рипер, — я всё равно должен закинуть кое-что Гастеру. Потом догоню. Гено подходит ближе. Кивает Найтмеру: — Это Инк. Ты, наверное, слышал. Найтмер не кивает. Не улыбается. Просто смотрит. Пронзительно. Слишком долго. — Да, — тихо говорит он. Голос низкий, с хрипотцой. Почти ленивый, но в нём что-то есть. Что-то тянущее, как зыбучие пески. — Он чувствует, — говорит Гено вполголоса, будто извиняясь. — Эмоции. Как... ты чувствуешь текстуру. И я понимаю. Найтмер чувствует меня. Мою тревогу. Мой страх. Мою неуверенность. Он считывает это — не как психолог, не как друг. А как хищник, чувствуя запах крови. И я не уверен, хочу ли, чтобы он знал. — Рад знакомству, — наконец говорит он, не протягивая руки. Не делая ни шага. И это… честно. Никакой фальши. Просто констатация. — Я… — мой голос ломается. — …тоже. Он чуть склоняет голову. Словно что-то изучает. — Ты весь светишься, знаешь? Но не снаружи. Изнутри. Как нервный сгусток. Я вздрагиваю. — Найтмер, — Гено мягко, но с нажимом, — не пугай. — Я не пугаю. Просто честен. Разве не это ты ценишь во мне? — он скалится, но не зло. Больше — утомлённо. Рипер закатывает глаза: — Пошли уже. Или вы тут станете клубом оценителей ауры? ... Мы идём. Я не знаю, как получилось, но теперь Найтмер — рядом. Идёт вровень. Гено чуть впереди, Рипер уходит налево. — Я не кусаю, — внезапно говорит он. — Ты как будто ждёшь, что я вцеплюсь. Я не отвечаю. Горло — в узле. Сердце колотится. — Всё нормально. Мне интересно, как ты держишься. После всего. Он не спрашивает, что именно. Он и так знает. Он знает про боль, про медикаменты, про попытки. Про то, как тело иногда отказывается быть твоим. Он, кажется, вообще всё знает. И это… страшно. Но ещё — странно безопасно. Словно ты стоишь перед бездной, и она, вопреки всему, не хочет тебя проглотить. Только смотреть. ... У моего дома мы останавливаемся. — Ты не обязан быть сильным, — вдруг говорит он, ни к кому не обращаясь