Проклятья бывают приятными

Артур почувствовал, как сознание начинает ускользать, словно вода сквозь пальцы. Его веки стали непомерно тяжелыми, а перед глазами поплыли темные пятна. Последнее, что успел запечатлеть его взгляд перед тем, как погрузиться в пучину беспамятства - искаженное ужасом лицо Хавы, ее губы, беззвучно шепчущие его имя, и золотые глаза Черса, в которых впервые за все время их знакомства читалась настоящая, не притворная тревога. Затем тьма поглотила его полностью. Но это не была та всепоглощающая чернота, что накрывает человека перед смертью. Нет, эта темнота казалась живой, пульсирующей, наполненной странными образами и голосами. Артуру чудилось, будто он слышит шепот тысячелетних деревьев, журчание подземных источников, отдаленные крики неведомых существ. Его сознание то расширялось до невероятных пределов, охватывая весь лес сразу, то сжималось до крохотной точки. Когда тьма наконец отступила, первое, что ощутил Артур - странное, незнакомое прежде чувство. Его тело словно прорастало корнями в землю под ним, впитывая влагу и питательные вещества прямо из почвы. В груди больше не билось привычное сердце - вместо этого он чувствовал мощные, размеренные толчки чего-то другого, древнего и мудрого, будто в его грудной клетке теперь находилось само сердце леса. Артур медленно открыл глаза. Над ним раскинулся величественный зеленый купол из переплетенных крон древних деревьев. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, рисовали на его коже причудливые узоры из света и тени. Воздух был наполнен ароматами хвои, мха и цветущих трав - и все эти запахи он различал с невероятной четкостью, будто его обоняние усилилось в сотни раз. —Ты вернулся — раздался знакомый голос, и Артур повернул голову. Черс сидел рядом, его длинные пальцы с неожиданной нежностью сжимали запястье Артура. Теперь их кожа была удивительно похожей - та же бледность с оливковым отливом, та же легкая прозрачность, сквозь которую просвечивали тонкие прожилки. Но если у Черса они были темными, как корни старых деревьев, то у Артура - зеленоватыми, словно молодые побеги. С трудом приподнявшись на локтях, Артур с удивлением обнаружил, что его тело стало необычайно легким, почти невесомым. Он поднял руки перед лицом и провел пальцами по предплечью, узоры шевельнулись в ответ, будто живые, и Артур почувствовал странное покалывание, распространяющееся по всему телу. —Что... что со мной? — его голос звучал по-новому, глубже и мягче, с легким шелестящим оттенком, будто в него вплелся шум листвы на ветру. Черс улыбнулся - по-настоящему, по-человечески, и в этой улыбке не осталось и следа от прежней холодной отстраненности. —Ты стал собой. Настоящим. Тем, кем должен был быть — его глаза засияли теплым золотистым светом. В этот момент из-за деревьев осторожно вышла Хава. Все это время она молча наблюдала со стороны, не решаясь приблизиться. Теперь она сделала несколько неуверенных шагов вперед, ее глаза были широко раскрыты, а губы слегка дрожали. —Артур? Это... это действительно ты? — ее голос звучал хрипло от сдерживаемых эмоций. Артур повернулся к ней, и их взгляды встретились. В глазах Хавы он увидел не страх, как ожидал, а изумление и какую-то новую, незнакомую прежде нежность. Он попытался улыбнуться, но вдруг осознал, что больше не может лгать - ни себе, ни ей. — Да. Но и нет. Я не совсем тот, кем был — он поднял руку, и солнечный свет заиграл на его изменившейся коже. —Я не знаю, что я теперь.— Хава медленно опустилась на колени рядом с ним. Ее пальцы дрожали, когда она осторожно коснулась его ладони. —Зато теперь ты будешь жить — прошептала она, и в ее голосе смешались и радость, и грусть, и что-то еще, что Артур не смог определить. Ее слезы упали на их соединенные руки, и Артур вдруг понял, что чувствует каждую каплю, как будто они падали прямо в его душу. Артур попытался встать на ноги. Его тело подчинялось ему с непривычной легкостью, но каждое движение сопровождалось странными ощущениями - будто вместе с кожей двигались и те самые узоры, покрывавшие теперь его руки и грудь. Черс наблюдал за ним с необычным выражением - что-то между гордостью и беспокойством. —Не торопись, — сказал он, протягивая руку. Его пальцы, обычно уверенные, слегка дрожали. —Твое тело еще помнит человеческие привычки, но теперь ты должен научиться слушать лес.— Артур сделал осторожный шаг и вдруг замер. Земля под его босыми ногами... пела. Тонкую, едва уловимую вибрацию он чувствовал каждой клеткой своего нового существа. Это были голоса корней, переплетенных глубоко под землей, шепот грибниц, пульсация подземных вод. —Слышишь? — Черс стоял рядом. От него пахло дождем на горячей земле и чем-то еще - чем-то древним и диким. Артур кивнул, не в силах найти слова. Его глаза наполнились слезами, но это были слезы не боли, а переполняющего чувства принадлежности. Он повернулся к Хаве, и увидел, как ее глаза расширились от изумления. —Твои глаза — прошептала она, — Они... светятся.— Черс мягко коснулся плеча Артура. —Это пройдет. Первые изменения всегда самые яркие. — Он повернулся к Хаве, и в его взгляде появилось что-то новое - понимание. —Тебе страшно?— Хава сделала шаг вперед, затем еще один. Ее рука дрожала, когда она подняла ее, словно желая прикоснуться, но боясь навредить. —Нет. Не страшно. Просто... непривычно.— Она глубоко вдохнула. — Внутри аедь всё ещё ты, да?— В ответ Артур протянул руку, и когда их пальцы соприкоснулись, по его коже пробежали золотистые искры. Хава вскрикнула от неожиданности, но не отдернула ладонь. —Это.. тепло — удивилась она. —Это жизнь — поправил Черс, и в его голосе звучала странная нота - что-то между радостью и грустью. —Той части леса, что теперь живет в нем.— Наступила тишина, наполненная лишь шелестом листьев и отдаленными птичьими голосами. Артур смотрел то на свои изменившиеся руки, то на Хаву, то на Черса, пытаясь осознать, что же с ним произошло. Он больше не чувствовал боли - лишь странное, щекочущее ощущение во всем теле, будто под кожей бежали тысячи муравьев. —Что теперь? — наконец спросил он, и его голос прозвучал по-новому, словно в нем смешались несколько тонов одновременно. Черс улыбнулся - по-настоящему, по-человечески. —Теперь ты учишься жить заново. — Он сделал паузу, затем добавил, глядя на Хаву: —И решаешь, кто пойдет рядом с тобой в этой новой жизни.— Луна поднялась выше, и её лучи заиграли на троице, стоящей посреди леса - бывшем человеке, лесном духе и девушке, которая не побоялась остаться. Где-то в кустах начали стрекотать сверчки, и Артур вдруг понял, что понимает их песню. Это была песня о новых началах, о жизни после смерти, о корнях и лесе. И в этот момент он понял - что бы ни случилось дальше, он больше не одинок. Лес стал его домом, Черс - частью его самого, а Хава.. Хава была его якорем в том мире, из которого он вышел, но не хотел забывать. —Я готов — сказал Артур, и впервые за долгое время в его голосе не было сомнений.