Симфония ревности

Юра знал, что ревнив. Знал это всегда. Когда увидел Машу, танцующую с Володей в “Ласточке”, когда нервно следил глазами за Йонасом и каким-то парнем, пока они опрокидывали в себя бокал за бокалом, смеясь и поминутно прикасаясь друг к другу. Юра хмурится. Обычно все было очень просто. Володя сам понимал, что Юра ревнует, усмехался, притягивал к себе, иногда залазил самыми кончиками пальцев под свитер, прикасаясь к коже, отрезвляя. И самое главное, Володя сразу же обрубал все контакты с тем, лишним человеком. И что же пошло не так в этот раз? Юра касается его, жмется ближе, мурчит на ухо, зовет домой, выстукивает пальцами на его запястье стремительную мелодию. Но нет. Не работает. Володя все так же увлечённо разговаривает с этим парнем. Нет, не парнем, мужчиной. Симпатичным таким, с зачесанными назад светлыми, почти блондинистыми волосами, мягкой улыбкой на губах, которую он дарил Володе, искрящимися голубыми глазами, со светлой кожей. Он правда был красив, Юра даже засмотрелся бы на него, если бы рядом не сидел другой мужчина. С темными волосами, которые теперь спадали на лоб, Володя снова взахлеб начинает говорить о чем-то с этим мужчиной, спешно убирает волосы назад, чтобы через минуту они вернулись на место. Такие непослушные, домашние, темные пряди нравились Юре даже больше. Казалось, он один имеет право видеть их в таком беспорядке. Нет, не один. Зеленые глаза блестят интересом и почти безумием, когда Володя смеется, не отводя от мужчины взгляда. Губы розовеют, Володя то закусывает их, то слизывает сладкий напиток, какой-то алкоголь. Юра даже не разбирается, какой. Рубашка расстегнута на пару пуговиц больше приличного, брюки обтягивают стройные бедра. Он сейчас целиком и полностью был с этим мужчиной. Эрик. Юра знает, как его зовут. Просто даже имя ему не нравится. “Эрик” – никакой лирики, никакой музыки. Хотя… Э-э-эрик. Юра мотает головой. Нет, имя отвратительное. Он снова переводит взгляд на Володю. Снова слышит это имя из его уст, слышит, как он прокатывает на языке “р”, на мгновение прикрывает глаза. Володя совсем уже овладел немецким, хотя в голосе все ещё слышится лёгкий харьковский акцент. Юре это нравится. Юре вообще в нем все нравится. Ну почти… Он снова недовольно косится на этих двоих. Подсаживается к Володе еще ближе, прижимаясь бедром, но не видит никакой реакции. Юра наконец вслушивается в разговор. И как они от обсуждения нового проекта перешли к Эрику? И как вообще оказался здесь Юра? Это должна была быть их рабочая встреча. Они же партнёры. Юра фыркает. Он откидывается на спинку сидения и незаметно, лёгкими движениями расстегивает две пуговицы уже и так расстегнутой рубашки. Усмехается и довольно тянет свое любимое: – Володь? – обращая на себя внимание. Юра знает, что прямо сейчас выглядит хорошо. Изображая расслабленность, он откидывается на спинку дивана. Узкие, белые брюки, расстегнутая рубашка, чуть отросшие волосы, что так нравились Володе, серёжка в ухе. Володя на мгновение отрывается от своего собеседника, окидывает Юру взглядом, тянется к нему, и Юра усмехается ещё раз. Конечно, всегда работало. Но Володя дотягивается до ворота его рубашки, вслепую застёгивает пуговицы почти до самого горла, а сам переводит взгляд на Эрика, продолжая отвечать. Даже не смотрит на него! И, как только справляется с пуговицами, тут же убирает руки, наклоняясь вперёд, к Эрику, ставит руки на собственные колени. “Еще залезьте друг на друга!” – мелькает злая мысль, когда Эрик повторяет Володино движение, тоже тянется к маленькому столику, разделяющему их. Эрик хмурится, стягивает что-то с плеча у Володи, улыбается ему, до Юриного уха долетает: “отличная идея, я очень рад, что работаю именно с тобой, Володя. Ты – отличный партнёр”. И не было в его голосе какой-то помпезности, официальности, наигранности. Нет, только искренность, какая-то нежность. Володя отвечает тем же, улыбается совсем по-доброму, и ребра сдавливает. Так тепло он улыбался только Юре, только ему. Юра сжимает губы. Он прикасался к нему, говорил, что хочет домой, он всем своим видом показывал этому Эрику, что Володя его! Как же глупо, иррационально, совсем до-детски… Впрочем, мыслить рационально сейчас вообще не получается. Они встают, пока Юра так и остается на дивание. Эрик тянется обнять его, обнять Володю, после этих слов, после этого вечера. А Володя и не против, улыбается, демонстрируя ямочки, тянется в ответ. Чужая рука опускается к нему на спину, скользит вниз к пояснице, вторая оказывается где-то на оголенном участке шеи. Все. Слишком. – Хватит… – рычит то ли по-русским, то ли по-немецки Юра. – Что? – В недоумении тянет Эрик по-немецки, не отпуская Володю. – Хватит! – сил контролировать себя, сдерживать просто не осталось. Юра подскакивает и грубо сбрасывает тяжелую руку с Володиной поясницы, толкает Эрика, надвигаясь на него. – Юра?! – Володя реагирует быстро, перехватывая руку поперек его живота, тянет назад, отпускает и встает перед ним, закрывая Эрика. – Отойди… – рычит Юра, сжимая кулаки. Володю он не ударит ни за что на свете, и тот это знает. Прямо сейчас раздражает все. Эрик, Володя, Володино положение. Он как будто защищает Эрика от Юры, прикрывая собой, как бы дает понять, что Юра – зло. – Юра, успокойся, пожалуйста, – Володя говорит на русском, и Юра криво усмехается. Эрик глупо и расфокусированно хлопает глазами, не понимая ни слова. – Какого черта, Володя!? – снова вспыхивает Юра, когда широкая ладонь опять ложится Володе на плечо. – Юра, – хмурится Володя. – Пошли домой, – он не смотрит на него, вообще ни на кого не смотрит. – Юр, мы с Эриком… – только начинает Володя, но не заканчивает. Юра зло щутится, глядя прямо ему в глаза. – Да, да, я понял, вы с Эриком, – многозначительно кивает он. – Юр, нет, пожалуйста, не разводи драму там, где её нет, – выдыхает Володя. – Эрик… – но закончить ему не дают. – Хватит называть его по имени! Отвратительное, слышать его не могу! – Юра топает ногой. – Юра, – уже совсем строго начинает Володя. – Что? Что Юра? Пусть он больше не прикасается к тебе! Пусть не трогает! И ты, ты тоже прекрати лезть к нему! Я все еще тут! – акцент становится совсем явным, слова грубеют, обрываются. -Юр, ну что за бред, мы партнёры и… Юра задыхается. – А я?! Я тебе кто? Я для тебя важен вообще?! Я вообще-то тоже твой партнёр! – Конечно, – Володя перестает выпутываться, тянется ближе, подступает вплотную. Алкоголь ли это? А может быть, Юра слишком явно чувствует себя тут третьим лишним? Может быть, просто забыл, что у Володи тоже может быть кто-то близкий…? Кто-то кроме Юры. – Юр, дай мне руку, – Володя тянется к нему, раскрывает ладонь. Юра дергается, отстраняясь. Руки у Эрика массивнее, чему у Володи, ложатся сейчас к нему на спину, он глухо говорит что-то. – Отойди от него! – грубо бросает Юра, обращаясь то ли к Эрику, то ли к Володе. Володя не отходит в сторону, а делает шаг навстречу. – Юр, спокойно, ты помнишь, врач сказал минимизировать стресс… – он снова протягивает руку. Врач, да, конечно, это ведь Юра лезет к какому-то парню, это ведь он игнорирует. Он действительно не соблюдал сегодня ни одно указание врача, действительно не принял таблеток, но разве дело только в этом? Разве депрессия может выражаться так? Нет, дело было не в этом, и то, что Володя пытается намекнуть ему на это, ничего не меняет! Юра тяжело дышит. Хочется забрать его себе, чтобы не смотрел ни на какого Эрика, чтобы не обнимался с ним. Чтобы, приходя после рабочего дня, привычно сгребал Юру в объятия, и подолгу сидел так у камина, глядя на огонь, согревая в своих руках. Чтобы просыпался только рядом с ним, чтобы обнимал во сне, чтобы не отпускал даже с утра. Чтобы Юра и только он мог заходить в его новый кабинет, садиться на кресло начальника и с вызовом улыбаться. Чтобы носить его халат, чтобы видеть Володю, наслаждаться им, чувствовать его каждой клеточкой тела. Чтобы Володя вдохновлял, чтобы подолгу сидел в кабинете, слушая Юрину музыку, чтобы нежно разминал шею, которая от долгой игры затекала. Руки касаются тёплые пальцы. Самыми кончиками, дотрагиваясь только до костяшек. Юра прерывисто вздыхает. Но Володя не его. Он сам выбирает, кого обнимать, кому улыбаться, с кем просыпаться. Юра только и мотает ему нервы с истериками, только и мешает со своей, теперь уже подтвержденной, депрессией. Он мешает Володе. Тот жил бы сейчас в Харькове, без всяких проблем и Юр, без сцен ревности, без долгих бессонных ночей. Тёплые пальцы обхватывают ладонь, а злость испаряется. Он просто не нужен ему. Голова опускается, к горлу подступает что-то тошнотворное. Володя тянет навстречу, обхватывает его руку ещё плотнее, чуть сжимает. – Юр? – он поддевает его лицо за подбородок, взглядывается в остекленевшие карие глаза. – Я тебе мешаю, да? – Юра не язвит, не издевается, он правда так считает. Володя даже улыбается от абсурда. – Конечно нет, Юрочка, – он не отпускает руку, кладет ладонь на затылок, тянет Юрину голову к себе на плечо. Юра утыкается лбом ему в плечо, цепляется пальцами за ворот расстегнутой рубашки, глухо, почти беззвучо глотает всхлип. Глупый. Глупый и слабый. Юра хмурится, но маленькая капелька все же успевает соскользнуть Володе на шею. – Пойдем, пожалуйста, домой, – тихо и снова на русском шепчет Юра ему в подбородок. Володя ничего не отвечает, снимает с плеча пиджак, накидывает его Юре на плечи, обнимает, поглаживая сквозь плотную ткань. – Володь, ты знаешь…ты знаешь… – Юра знал, что переборщил с выпивкой, знал, что ему вообще нельзя, но… – ревновать тебя так неудобно... – он проводит пальцем по оголенному кусочку шеи Володи. – Да? – улыбается ему Володя. – Да, – вполне серьезно отвечает он. – Володь, он так смотрел на тебя, и мне кажется, ему нравятся твои очки, – Юра стискивает чужое запястье. – И даже если это так, – Володя подхватывает Юру, котрый оступается на ступенях и чуть не летит вниз. – Я останусь с тобой, и мои очки будешь любить только ты. – Правда? – Юра поднимает на него захмелевший, но от того не менее чистый, почти простой взгляд. Володя останавливается на лестнице, мельком оглядывает пустые пролеты, держит его за плечи, притягивает к себе, целует. Юра отвечает очень охотно, обхватывает руками лицо, жмется ближе, целует как-то отчаянно и отрывается, тяжело дыша. – Володь, я не хочу тебя ревновать, это сложно, – Юра хмурится. – Можно ты больше не будешь с ним встречаться? – карие глаза напротив широко распахиваются в ожидании и надежде. – Юрочка, я с ним работаю… – Володя нежно проводит по полыхающей щеке, поглаживая кожу большим пальцем. Юра отводит глаза, хмурится, кивает, с силой стискивает чужую руку, снова тянет его вниз по лестнице. *** – Юра, Юра, Господи, Юра, проснись! – Володя с силой тянет его на себя, отрывая от постели. – Юра! – Володя встряхивает его за плечи и наконец видит напротив карие глаза, наполненные ужасом и слезами. – Володя… – хрипло, с явно слышным акцентом шепчет Юра. – Да, Юр, да, это я, – он не знает, как помочь, не знает, что нужно сделать с Юрой, поэтому действует так, как делал Юра, когда кошмары снились Володе. Пытается обнять, притянуть к себе. Но Юра перехватывает его руки, в полумраке комнаты долго вглядывается в глаза. По щеке скользит слезинка, и Володя нежно стирает её пальцем. – Кошмар, Юрочка? – тихо спрашивает он, находя на тумбочки очки, спешно натягивая их. Юра не отвечает, с размаху плюхается на кровать, хватает Володю за руку, подползает ближе, чувствует, как теплая и тяжелая рука ложится сверху, как вздымается чужая грудь где-то совсем рядом, слышит, как бьется его сердце. Володя накидывает сверху одеяло, а Юра всеми силами пытается придвинуться еще ближе, закопаться в его объятия поглубже. Утыкается носом в теплую шею, складывает руки на груди, трется лбом о плечо. Чужая рука почесывает отросшие волосы, Юра облегчённо выдыхает. – Что случилось, Юрочка? Что тебе приснилось? – доносится хриплый шепот откуда-то сверху. Пальцы сами начинают отбивать ритм на бледной шее, Юра сглатывает. – Ты… ты и Эрик, – Юра замолкает. – Он… смеялся надо мной. Говорил, что… что ты… он рассказывал мне, что делал с тобой, рассказывал, что вы делали вместе, говорил, как ты любишь его, Володь, он… Сильная рука прижимает его ещё ближе, Юра замолкает. – И этого никогда не случится. Никогда. Юра, я переехал ради тебя в Германию, бросил старую работу, нашёл новую, и Эрик – это всего лишь средство для достижения цели. Нам обоим удобно это сотрудничество, ничего больше – сухие губы касаются его лба. – Но если тебя это так волнует, – Володя стискивает его в объятиях. – я перенесу большую часть наших встреч на онлайн. Буду сидеть в нашем доме, на нашем диване, на онлайн-конференции с ним. Ты ляжешь ко мне на колени, и я буду гладить тебя по голове, пока он будет рассказывать мне про новые проекты. – А так разве можно? – пальцы с короткими ногтями царапают по груди. – Поставлю камеру так, чтобы тебя не было видно, – улыбается Володя. – Только обещай не отвлекать меня на работе, – Юра расслабляется и улыбается в ответ. – Обещаю, – отвечает он, коротко целуя Володю в шею. *** – Юр, ты же обещал, – совсем тихо, почти не разжимая губ, шипит Володя на русском. Обсуждение нового проекта в самом разгаре, бригады, материалы, бюджет. Юра лежит у него на коленях, но, кажется, начинает скучать. Потому что поминутно ерзает, заставляя Володю опускать взгляд, а теперь вообще поворачивается набок и утыкается носом прямо в пах, чуть потираясь о лёгкие, домашние штаны. – Какого черта, Юра? – чуть громче ругается Володя и тут же улыбается Эрику. – Нет, нет, ничего. – Конев, – уже совсем глухо шепчет Володя спустя еще пару минут. Юра не отодвигается, не переворачивается, только теперь заползает пальцами под футболку и поглаживает живот. – Да, Владимир Львович, я вам мешаю? – почти мурлычит Юра так же тихо. Смотреть на него, такого расслабленного, спокойного, домашнего, у себя на коленях и бездействовать было теперь физически больно. Володя прерывисто вздыхает, когда наглые пальцы спускаются под резинку штанов. Щеки заливаются краской. Ну разве так можно? Сидеть на рабочей встрече и… – Юра! – Володя не успевает понизить тон. Тут же тушуется, неловко смотрит в камеру. – Эрик, извини, пожалуйста, форс мажор, я перезвоню. Можно? – Володя говорит быстро, неловко улыбаясь собеседнику и, как только получает вежливую улыбку и “да, конечно”, мгновенно сбрасывает вызов. – Господи, Юра… – наконец-то получается расслабиться. Он оседает на диване, опускает плечи, прикрывает глаза, закапываясь руками в непослушные волосы на чужом затылке. Юра лукаво улыбается, сползает на пол, тянет его штаны вниз, и Володя быстро распахивает глаза. – Ты хочешь? – мягкая “ш” с акцентом, влажные губы, взъерошенные волосы, хитрый взгляд, пальцы на Володиных бедрах. Он прерывисто кивает и с присвистом выдыхает. Юра опускается вниз, аккуратно касается губами члена, пробегается пальцами, и Володя жмурится, цепляясь за его волосы. Юра поднимает глаза. Спадающий на плечо Володин халат, порозовевшие щеки, тёмные, подрагивающие ресницы. Володя глухо стонет, откидывая голову назад. Юра размашисто лижет, берет глубже. – Юр, – дыхание сбивается. – Юр, – Володя снова пытается прикоснуться к нему. – Юрочка. Юра ему ничего не отвечает, а от глухих, влажных звуков и вида такого Юры сводит все тело. Сознание фиксирует все короткими вспышками. Взгляд карих глаз с маленькими слезинками в уголках, пальцы на бедрах, собственный глухой хрип, увеличивающийся темп. Володя с силой закусывает губу и тянет Юру от себя, кончая. Володя откидывает голову на спинку, в слепую тянет руки к Юре, чувствует, как он подбирается ближе, как под ним проминается диван, как он устраивается у него на плече, обвивая шею руками. – Ну что? – доносится тихий, обжигающий шёпот прямо над ухом. – Еще хочешь ему звонить? Володя улыбается, лениво разлепляет глаза, смотрит на него, коротко касается губ, обвивает руками за талию, и оба валятся на диван. – Нет, често говоря, я вообще ничего сегодня не хочу, – Володя бодает затылком Юрино плечо, стягивая с носа очки. – Будешь бездельничать со мной? – Только если вернёшь очки на место, тыкается ему в переносицу Юра, глупо улыбаясь.