Гаражные зарисовки

Идея пришла Роме внезапно, как удар мизинцем о ножку стула. Ему снился Вова. А точнее то, как он изображал Бориса Годунова. А еще точнее, как он стал Борисом Годуновым и раздавал всем санкции в виде вечной ссылки в школьный архив. Проснувшись среди ночи в холодном поту, Рома понял: Дудке не хватает тестостерона. Или железа. Или просто хорошей встряски. Жизнь, черт возьми, она же как качалка! Надо жать! Жать не на курок, а на железо! У него в голове созрел план. Идея, гениальная, как думал сам Певко. Он не был уверен, когда приведет его в исполнение, но, слава богам, Вова сам все решил. В этот день Дудка был по-особенному рассеянным, несобранным, переспрашивал по несколько раз вопросы, которые ему задавал учитель литературы. Все его мысли занимала Нигилистка, которую он не видел уже два дня; а еще осенние грязные лужи, навевающие все больше тоски; тот факт, что новый блокнот так и не был найден, поэтому приходилось писать на огрызках; и прядки волос, которые падали на лицо и мешали и которые Вове было слишком лень убрать. В общем, что угодно, но не символизм зеленого цвета в «Великом Гэтсби». Учитель был не рад этому, почти взбешен: - Дудка! – голос учителя звучал так, словно он объявлял приговор, - После занятий пойдешь со мной. Сегодня ты познаешь дзен. Через боль. Все в кабинете зашушукались. Кто-то еле слышно пошутил про «дополнительные занятия» в квартире Ромы, которые он проводит индивидуально только для самых особенных студентов. Кто-то хихикал, не скрывая своего смеха. Кто-то закатил глаза от всей этой возни и розово-рюшечной хрени. «Гипотеза: Певко достиг стадии агрессивного помешательства. Уровень угрозы: высокий. Рекомендации: бегство.» - записал Вова на листке, но сопротивляться не стал. Лишние телодвижения. Спортзал встретил их запахом пота, дешевого дезодоранта и отчаяния. Рома переоделся в обтягивающую майку и повел ученика к свободной скамье. Его накаченные мускулы напоминали Вове опухоли из учебника биологии. Как будто бы майка маловата?.. Дудка в своих черных мешковатых джинсах и худи с капюшоном (даже здесь!) выглядел, как призрак, забредший в царство креатина. - Так, брат, - Рома хлопнул ладонью по холодному железу грифа, - Основа основ. Жим лежа. Ложись. Вова посмотрел на скамью, как на эшафот. Медленно, с трудом оторвавшись от пола, улегся. Рома снял блины со штанги, оставив голый гриф. «Жим. Десять раз. Поехали». Вова ухватился за гриф. Его пальцы, привыкшие к клавиатуре и блокноту, казались неестественно бледными на фоне холодного металла. Он напрягся. Гриф дрогнул. Опустился. Снова поднялся. Снова опустился. И безнадежно упал Вове на грудь. Он не стал ничего делать, только заключил: «Смерть наступила мгновенно. Эстетично. Семь из десяти». Он бормотал это, глядя в потолок, где мерцала треснутая лампа дневного света, напоминающая ему трещину в мироздании. - Ты чо, слабак?! – взревел Рома, резко отрывая от тела Вовы гриф, - Он же пустой! Весь – ноль целых, хрен десятых! Даже Настя… - он запнулся, осознав абсурдность сравнения, - Даже кошка твоя подняла бы! - Объект Felis N. обладает хищнической анатомией и мотивацией голода. Я – нет, - Вова сел, потирая шею и устало вздыхая, - Эксперимент провален. Можно идти? Рома закипел. Все его мышцы, казалось, пульсировали от возмущения, - Нет, Дудка, не отвертишься! – он схватил ученика и потащил к стойке для приседаний, - Вот! База! Становая! Это сделает из тебя мужчину! Вова уныло встал перед пустым грифом, висящим на уровне его колен. Посмотрел на него, как на орудие пытки. Потом на Рому. Потом снова на гриф. - Зачем? – спросил он с недоумением, - Чтобы убежать от экзистенционального ужаса? Или чтобы ваши бицепсы казались еще массивнее на фоне моей анемичной атрофии? Эффект плацебо для качков? - ААААРГХ! – Рома не выдержал. Он рванул к ближайшей стойке, навесил на штангу столько блинов, что та прогнулась под их тяжестью. С диким рыком, брызгая слюной и потом, он начал яростно тянуть вес. Лицо его побагровело, вены на шее вздулись, как канаты. Казалось, он вот-вот лопнет или превратится в Халка. – ВОТ ТАК НАДО, ДУДКА! ЧУВСТВУЕШЬ ЭНЕРГИЮ?! ЖИЗНЬ! Вова не стал просто наблюдать за этим спектаклем. Он нашел в портфеле чистый лист (даже их оставалось мало) и нарисовал схематичного человечка с гипертрофированными мышцами, бьющего кулаком в грудь. Стрелочка к голове – «область критического раздражения». Стрелочка к штанге – «компенсаторный механизм». Закончив подход, Рома подошел, тяжело дыша, как паровоз. Увидел рисунок. Его лицо, и без того красное, стало пунцовым. Он с криком «Что это?» ткнул пальцем. - Научное наблюдение, - монотонно ответил Вова, - Объект демонстрирует признаки примитивной демонстрации доминирования. Типично для территориальных приматов. И качков. Рома схватился за голову. Казалось, его мозг сейчас взорвется от смеси злости, креатина и полного непонимания, как достучаться до этого дед-инсайда. Он открыл рот, чтобы заорать что-то про уважение, про жизнь, про то, что надо жать. Но в этот момент его нога поскользнулась на луже пота (его собственного). Мощное тело Ромы понеслось вперед. Он дико замахал руками, пытаясь удержать равновесие, и всей своей массой рухнул на ближайший велотренажер. Тот с жалобным скрипом сложился пополам. В зале воцарилась тишина, нарушаемая только шипением сломанного тренажера и тяжелым дыханием Ромы, распластавшегося по полу среди обломков пластика и металла. «Объект потерпел крах. Литературный и физический. Гипотеза подтверждена: железо не решает экзистенциальных проблем. Только создает новые. Уровень ущерба: материальный (тренажер) и моральный (самооценка Певко). Рекомендации: психолог. Или ветеринар. Разницы мало».