Гаражные зарисовки

Кабинет литературы после уроков напоминал поле боя после церемонии вручения «Шнобелевской премии». На столе Ромы валялся сломанный мел, потрепанный томик Есенина, в углу пылился забытый кем-то носок с черепами. Вова сидел за последней партой, водя карандашом по странице блокнота с сосредоточенностью хирурга, вскрывающего труп. Блокнот был необычный – кожаный переплет, застежка-молния, а на обложке вытеснена надпись: «Том VII: Homo Sapiens. Экземпляры особой ценности». Он только что дорисовал Настю: девушка была изображена в виде сфинкса с сигаретой вместо хвоста. Рисунок был на столько детализирован, что видна была трещинка на лаке ногтя.       - Дудка! – дверь грохнула, впуская Рому. Учитель был в полурасстегнутой рубашке, волосы ежом торчали в разные стороны, как после схватки с электробритвой. – Опять один? Школа – не библиотека! И что ты там вечно копаешься? Шифры от школьного сейфа подбираешь?       Вова не поднял головы, закончил штриховку сфинкса-Насти. «каталогизация. Объект Школа требует системного подхода. Иначе мозг сбежит через уши». Рома подошел, заглянул через плечо. Его взгляд упал на рисунок.       - Это… это же Настя! – он ахнул, - Ты… ты рисуешь? Это ж… как в музее!       - Художественная школа. С отличием, - Вова равнодушно перевернул страницу, открыв схему класса в разрезе с пометками: «Зона повышенного риска (Рожков)», «Сектор распространения тупости (3 парта)», «Оазис относительного спокойствия (мое место)».       - И зачем тебе столько блокнотов? – Рома ткнул пальцем в портфель Вовы, из которого торчали уголки еще трех толстенных тетрадей, - Там что, энциклопедия человеческой тупости?       - Частично, - Вова достал один: «Том III: Био-механизмы выживания. Физиология страдания», - Этот – про реакции на ваши уроки. А вот этот, - Вова постучал по текущему, - Про социальные взаимодействия. Или их имитацию.       Внезапно дверь открылась, впустив запах табака и Настю.       - Забыла зажигалку, - бросила она, шагая к своей парте. Ее взгляд скользнул по открытом блокноту Вовы. – О, портрет! Похоже. Особенно выражение лица Певко. Точная передача сути: «Обезьяна с гранатой». Или еж. Еж с перекаченными бицепсами.       Рома покраснел.       - Настя, это не…       - Правда глаза колет? – она усмехнулась, роясь в столе, - Вова, покажи-ка страничку про меня. Дай полюбуюсь своим тотемным животным.       Вова медленно перелистнул несколько страниц. Настя склонилась над блокнотом. Там был не рисунок, а лаконичный текст в рамке из шипов:       «Объект: Меньшинина А.Д.       Псевдоним: Сфинкс с никотиновой зависимостью       Тактика: Хищническое манипулирование ресурсами (внимание, нервы, время объекта P.V.)       Уязвимость: Кот Кот (не путать с философской категорией)       Прогноз: Высокая вероятность самосожжения на костре из чужих иллюзий       Рекомендации: Не подходить без противопожарного костюма»       Настя замерла. Потом рассмеялась – сухо, как треск веток в костре.       - Блин, Дудка, ты жжешь. «Самосожжение на костре иллюзий» - это про Певко, да? Он же готов маршировать туда-сюда хоть сейчас с криком «Да здравствует любовь!», - она нашла зажигалку, щелкнула ею перед самым носом ошалевшего Ромы, - А «ресурсы» - это его мозг, я так понимаю? Ресурс возобновляемый, к счастью. Ну, почти.       Рома, забыв про рисунок, набросился на Вову:       - Дудка, это же… шпионаж! Где страница про меня? Покажи! Немедленно! Или… или сто отжиманий! Прямо сейчас!       Вова вздохнул, как человек, которого оторвали от созерцания вечности. Он листал блокнот с видом сапера, разминирующего особо сложную бомбу. Страницы мелькали: карикатура на Альбину Леонидовну в виде тираннозавра в спортивном костюме, раздавливающего глобус; схематичный анализ мозговой деятельности блондинчика Рожкова с пометкой «Зона когнитивного вакуума»; график колебаний настроения завуча по дням недели.       - Вот, - Вова остановился. Страница была озаглавлена: «Объект P.V. (Певко Р.В.): Феномен стойкого неадаптивного оптимизма».       Рома схватил блокнот. Его глаза забегали по строчкам:       «Физические параметры: Развитая мышечная масса (компенсаторный механизм). Лобные доли: признаки хронической перегрузки (см. раздел «Настя М.»)       Поведенческие паттерны:       Ритуал ухаживания: примитивный. Напоминает брачные танцы птицы-носорога (демонстрация силы, подношение цветов / морозилки). Эффективность: 0%.       Речевые модули: Штампы («по-мужски», «надо жать»). Склонность к пафосу. Частота упоминания Маяковского обратно пропорциональна пониманию его поэзии.       Критическая уязвимость: Татуировка (визуально больше похожая на каракатицу).       Прогноз: Высокий риск эмоционального коллапса при очередном отказе объекта «Сфинкс». Вероятность использования как «жилетки» - 87%. Рекомендация: Избегать. Или запастись седативными».       Рядом с текстом был шедевр черного юмора и художественного мастерства: миниатюра Ромы в виде трагикомичного ежа. Одна ежиная лапка сжимала гантелю, другая – протеиновый батончик. На груди корявая татуировка каракатицы. А из глаз катились огромные, гротескные слезы, падающие прямо на маленькую, злобно усмехающуюся фигурку Насти. Подпись: «P.V. после попытки №15 (предположительно)».       Рома онемел. Лицо его прошло все стадии от багрового до мертвенно-белого. Он тыкал пальцем в рисунок, потом в текст, рот открывался и закрывался, словно он рыба на берегу. Настя, затягиваясь у двери, выпустила дым колечком:       - Поздравляю, Роман. Ты – открытая книга. С картинками. И Дудка – гениальный иллюстратор. Особенно слезинки ежа. Прямо в душу, - она бросила взгляд на Вову, - Дудка, продашь копию? Для истории. Или для шантажа.       Вова аккуратно вынул блокнот из оцепеневших рук Ромы. Закрыл его на застежку-молнию с мягким щелчком, звучавшим как приговор. Сунул в портфель среди других «томов».       «Объект P.V. получил доступ к данным уровня CONFIDENTIAL. Реакция: шок, отрицание, стадия торга (пропущена), депрессия (в процессе). Уровень угрозы для его самооценки: критический. Гипотеза: потребуется 3-5 дней для возврата к базовому уровню неадаптивного оптимизма. Рекомендации: избегать визуальных стимулов (ежи, каракатицы, Настя)».       Он встал, поправил сумку на плече.       - Можно идти? Там Том VIII ждет: «Флора и фауна школьного двора. Включая мутировавшие экземпляры». Нигилистку рисую, - не дожидаясь ответа, Вова вышел, оставив Рому стоять среди обломков мела и самомнения. Настя, усмехнувшись, швырнула под ноги учителю окурок. Она скрылась за дверью, оставив только шлейф дыма и ощущение полного, тотального, художественно оформленного абсурда.