Гаражные зарисовки

Дверь затрепетала под ударами, словно барабанная перепонка на рок-концерте. Снаружи доносился голос, напоминающий то ли раненого медведя, то ли сломанный пылесос:       - Дууууудка! Открооой! Я знаю, что ты там! Я слышу, как ты дышишь! Ну или как там обычно говорят психопаты?       Вова вздохнул, отложив в сторону ржавый циркуль, которым он аккуратно вычерчивал контуры разрушенных зданий на пыльном столе. Подошел к двери, посмотрел в глазок. На площадке металась мокрая фигура Ромы. С него капало, образуя абстрактную картину под названием «Отчаяние учителя литературы».       - Певко, - громко проговорил Вова, не открывая, - Вы снова пытались доказать свою значимость через демонстрацию физической силы? Как обычно малоэффективно?       - Она назвала меня… электрическим чайником! – завопил Рома, барабаня пальцами по двери, - Сказала, что я «шумный, пыщу паром, а в результате – просто горячая вода»! Это вообще как, а?!       Вова медленно отщелкнул замок. Дверь открылась ровно на столько, чтобы пропустить голос, но не тело. Рома быстро просунул в щель руку с разбитым смартфоном:       - Вот! Видишь?! Это она им в меня кинула! Я же просто хотел… спросить, не хочет ли она сходить со мной на выставку боевых искусств…       Вова взял телефон, осмотрел его с видом опытного криминалиста и заключил:       - Удар пришелся в район камеры. Символично. Объект «Сфинкс» не желает, чтобы вы фиксировали ее присутствие в вашей жизни, - он отдал телефон обратно, - Рекомендации: прекратите попытки.       Но Рома уже просочился в квартиру, оставляя за собой мокрый след. Его глаза вытаращились при виде того, что творилось в комнате. На полу, на полках, даже на потолке были разложены, приклеены, примотаны сотни странных предметов. Ржавые скрепки, связанные в гирлянды. Коллекция пустых флаконов от духов с этикетками «Запах разочарования», «Аромат несбывшихся надежд». Фигурка летучей мыши в колбе с надписью «Неудачный Икар». И главный экспонат – чучело вороны с прикрепленной табличкой «Школьный психолог: версия 1.0».       - Что… что это у тебя? – прошептал Рома, наступая на что-то хрустящее. Он поднял ногу – под ней оказалась разбитая елочная игрушка в виде свиньи-копилки. – Ты… это… собираешь мусор? Нахера?!       Вова поднял игрушку, бережно стряхнул пыль.       - Это не мусор. Это – свидетельства. Доказательства вселенской абсурдности бытия, - он указал на полку, где стояли ряды одинаковых кружек с трещинами, - Вот. Коллекция «Чашки горячего чая, которые не смогли спасти отношения». Каждая со своей историей.       Рома молча взял одну из кружек. На дне красовалась надпись: «Настя + Рома = разбитая посуда».       - Подожди… эта кружка Насти же, не? Та, что…       - … что вы разбили во время прошлой ссоры, когда она назвала вашу татуировку «каракатицей с морской болезнью»? Да, - Вова поправил лежавшие на полке очки, - Я выкупил ее у уборщицы. За три пачки сахара и анекдот про школьного директора.       Рома, шатаясь, сделал шаг вперед и чуть не наступил на причудливый предмет, похожий на скрещенный калькулятор и карбюратор.       - Что это? – выдохнул он.       Вова, не поднимая глаз от загадочного механизма, ответил:       - Эксперимент учителя физики по созданию вечного двигателя. Запустил его – и сам уволился навечно. Теперь таксует. Говорит, что логичнее.       Рома опустился на корточки, разглядывая экспонаты:       - А это что? – он ткнул пальцем в странный металлический предмет, напоминающий сломанный блендер.       - А, это, - Вова оживился, - Ручной миксер учительницы домоводства (читать: трудов для девочек). Она пыталась взбить им крем для торга на «Авито». Не взбилось. Как и ее мечты о замужестве.       Снизу послышался грохот – явно что-то тяжелое упало. Пол задрожал, словно кто-то стучал по нему, пытаясь пробудить сознание соседей. Рома вздрогнул.       - Это что, землетрясение?       - Нет, - Вова стряхнул пыль с коллекции пуговиц, - Это объект ваших призрачных мечтаний выражает свое отношение к миру через кинетическую энергию. Скорее всего, снова швырнула что-то тяжелое. В прошлый раз это был утюг.       - Утюг? В меня? – Рома побледнел.       - Нет. В стену. Но с намеком, - Вова подошел к стене, где висела гитарная струна с прикрепленной запиской «Последняя струна школьного рок-клуба. Порвана во время исполнения песни “Я не могу без тебя”».       Вдруг в дверь снова постучали. На это раз удары были легкие, насмешливые. Вова открыл. На пороге стояла Настя с коробкой пиццы.       - Слышала, тут кто-то устроил потоп. Принесла гуманитарную помощь, - ее взгляд скользнул по Роме, сидящему на полу среди артефактов, - О! Чайник уже здесь. Кипятится?       Рома попытался что-то сказать, но получилось только неразборчиво булькнуть. Настя, не обращая внимания, прошла внутрь, окинула комнату беглым взглядом:       - Ничего себе коллекция. О, а это моя заколка? Та, что я швырнула в тебя на прошлой неделе?       - Да, - Вова кивнул, - Заколка. «Отвергнутый символ привязанности». Лежит рядом с протеиновым батончиком «Напрасное предложение».       Настя ухмыльнулась, открыла коробку с пиццей:       - Класс. Я теперь инсталляция, - она отломила кусок, протянула Роме, - На, чайник, подзаправься. А то испаришься совсем.       Когда они ушли, Вова вернулся к своему циркулю. На столе лежал забытый Ромой разбитый телефон. Дудка поднял его, осмотрел и аккуратно положил в коробку с надписью «Средства коммуникации, потерпевшие фиаско».       Снизу снова послышался грохот. На этот раз мелодичный, словно разбилась хрустальная ваза. Вова вздохнул, достал очередной блокнот и сделал пометку: «Экспонат №734: звук разбившихся надежд. Требует документации».       Нигилистка, спавшая на шкафу, приоткрыла один глаз, словно засвидетельствовав пополнение коллекции. Похоже, музей будет расширяться.