Гаражные зарисовки

Внимание! Внимание! Говорит редакция «Голос Правды»! Сегодня в нашем специальном выпуске – шокирующие подробности тайных отношений между учителем литературы и ученицей одиннадцатого класса! Все подробности – у нашего главного редактора Рожкова Алексея после третьего урока у раздевалки! Только сегодня и только эксклюзив! Не пропустите!       Голос диктора, дрожащий от восторга, эхом разносился по коридорам, проникая в каждый кабинет. В классе литературы, где Рома как раз пытался объяснить, почему не стал веганом, воцарилась мертвая тишина. Все глаза устремились на него и на Настю, которая у окна невозмутимо чистила апельсин. Рома побледнел так, что его «ежик» показался единственным темным пятном на лице. Рука с мелом замерла у доски, прочертив зигзаг, очень напоминающий кардиограмму человека, переживающего инфаркт.       - Что… - он попытался сглотнуть, но горло в миг пересохло, - Это… шутка?       Учитель бросил мел, который, отскочив от доски, попал прямиком в чашку с чаем Вовы. Тот даже глазом не повел, продолжая зарисовывать в блокноте сцену всеобщего помешательства. На странице уже был детальный скетч: Рома в виде оленя, попавшего в свет фар, Настя – холодный сфинкс с цитрусом вместо сердца, а с потолка на веревочках свисали маленькие Рожковы с фотоаппаратами.       - Я… я пойду разберусь! – выдохнул Рома и рванул к двери, снося по пути стул.       В коридоре его уже поджидал настоящий ад. Ученики столпились у стендов, где были расклеены листовки с кричащими заголовками: «ОНИ ДЕЛАЛИ ЭТО В КАБИНЕТЕ ЛИТЕРАТУРЫ!», «ПРЕДСМЕРТНАЯ ЗАПИСКА: ЛЮБЛЮ ЕЕ, КАК МАЯКОВСКИЙ ЛЮБИЛ ЛИЛЮ БРИК!». Фотографии были настолько размытыми, что на них можно было разглядеть что угодно – от двух сливающихся теней до пролетающей мимо чайки.       Рома, продираясь сквозь толпу, напоминал пароход, пытающийся пройти через льды. Со всех сторон доносились обрывки фраз: «А я их видел вместе в кафе!», «Говорят, он писал ей стихи…». И тут, словно ангел-хранитель из кошмара, перед ним возникла Светлана Сергеевна. Ее глаза сияли так, словно она всю жизнь ждала именно этого момента.       - Роман Викторович! – она схватила его за руку с силой, которой позавидовал бы любой борец сумо, - Я все слышала! Это же прекрасный повод для глубокой работы над собой. Давайте немедленно пройдем ко мне в кабинет?! Мы все проработаем. И ваши чувства, и ваши страхи, и ваши… - она снисходительно посмотрела на его дрожащие руки, - …ваши телесные реакции!       Рома попытался вырваться, но ее хватка была железной. В этот момент из класса вышла Настя. Она медленно шла по коридору, разбрасывая апельсиновые корки, как лепестки роз перед невестой. Толпа расступалась перед ней.       - Роман, - голос ее был сладок, как яд, - Я еще согласилась на эксклюзивное интервью. Присоединитесь?       Учитель издал звук, похожий на шипение лопнувшего воздушного шарика. Светлана Сергеевна, не отпуская его, попыталась приобнять и Настю:       - Как здорово, что вы не скрываете своих чувств! Давайте вместе разработаем стратегию ваших отношений? Мы можем даже провести групповую терапию!       Срочное объявление! Поступила новая информация! Учитель и одиннадцатиклассница уже разошлись! Причина – он не любит ее кота! Подробности – у Рожкова!       - Неправда, - усмехнулась Настя, - Он обожает моего кота. Просто ревнует.       Вдалеке показалась фигура Рожкова. Он стоял на табуретке, раздавая листовки и принимая деньги за полную версию статьи. Очередь выстроилась до самого гардероба. Рома, окончательно сломленный, прислонился к стене и медленно сполз на пол. Его глаза были пусты, как у рыбы, пролежавшей три дня на прилавке. Светлана Сергеевна уселась рядом, доставая блокнот:       - Давайте начнем с ваших самых ранних воспоминаний. Как вы впервые поняли, что влюблены?       Вова, наблюдавший за всем этим из-за угла, сделал последнюю запись в блокноте: «Эксперимент по массовому помешательству завершен. Объект P.V. – в состоянии кататонии. Объект «Сфинкс» - получает удовольствие. Объект «Желтая пресса» - процветает. Вывод: истина где-то посередине. Или ее просто нет. Или она в апельсиновых корках». Он развернулся, чтобы уйти, но тут из учительской вывалился директор с лицом цвета свеклы, в руках он сжимал свежий номер газеты, измявшийся в его трясущихся руках.       - ЧТО ЭТО ЗА ЦИРК?! – его рев перекрыл гул толпы, - Кто разрешил эту… эту пачкотню?! Где Рожков?!       Толпа замерла, расступившись, как Красное море. Настало тотальное молчание, нарушаемое лишь тихим шуршанием апельсиновых корок под ногой Насти. Пискнул голосок с табуретки у гардероба. Рожков бледный, но с огоньком в глазах, поднял руку, словно на уроке. Директор, фыркая, как разъяренный бык, двинулся к нему, но путь ему преградила Светлана Сергеевна, распахнув руки.       - Иван Васильевич, не надо давить на ребенка! Он просто выражает свои чувства! Это здорово! Давайте лучше обсудим вашу реакцию на эту ситуацию. Я чувствую в вас много подавленной агрессии!       Внимание! Сенсация! Учитель украл глобус, чтобы впечатлить возлюбленную! Это любовь или преступление? Все подробности – у Рожкова! Также у него можно приобрести фотографии украденного глобуса!       Хаос достиг своего апогея. Директор, забыв про Рожкова, набросился на Рому. Светлана Сергеевна пыталась их растащить, причитая о «проговаривании травм». Настя, улыбаясь, снимала все на телефон. Ученики столпились в кольцо, обмениваясь попкорном и орешками. Кто-то рисовал карикатуру: Рома с глобусом под мышкой, бегущий от директора с граблями.       Вова, все это время стоявший в стороне, наконец пошевелился. Он подошел к все еще дрожащему Рожкову, достал из кармана смятую купюру. Взял одну листовку, развернул ее и на обратной стороне быстро набросал карандашом рисунок: директор в виде разъяренного быка, Рома – перепуганный клоун, Настя – сфинкс с сигаретой, а сам Рожков – паучок, плетущий паутину из газетных строк. Снизу он подписал: «Школьный цирк. Представление продолжается».       Он прикрепил рисунок скотчем к стене рядом с остальными объявлениями. Через мгновение у него уже собралась толпа зевак, указывающих пальцами и хихикающих.       Директор, заметив это, отвлекся от Ромы и рванул к рисунку. Его лицо побагровело еще сильнее. Но Вова уже этого не видел. Он вышел на улицу, где его ждала Нигилистка, сидевшая на заборе с видом королевы, наблюдающей за битвой плебеев. Она бросила на Вову снисходительный взгляд, словно говоря:       - Ну и дураки же эти люди.