Ее имя

Июнь 1996 года, Министерство магии, Отдел Тайн В Отделе Тайн воздух был плотен от магии и страха, словно сама тьма сжимала грудь, не давая вдохнуть. Пожиратели смерти окружили их со всех сторон, и каждый удар, каждое заклинание отзывались болью и отчаянием в сердце. Взрывы света и теней, крики друзей и врагов смешались в хаосе, где не было места надежде. Крики друзей перемешивались с хриплыми голосами врагов. Луна металась, выкрикивая заклинания, Рон пытался прикрыть Невилла, Гарри стоял, стиснув пророчество в дрожащих пальцах. С каждой секундой бой становился всё хаотичнее — их окружали со всех сторон. Гермиона сжимала палочку до побелевших костяшек, её щёку обожгло встречное проклятие, ушедшее в колонну за спиной. Всё внутри вопило: нельзя сдаваться, даже если стены сужаются, даже если выхода больше нет. — Stupefy! — выкрикнула она, и красный луч едва не сбил Лестрейнджа с ног — но не того, которого она хотела. Тот уже рвался к Гарри, отбрасывая кого-то из их группы прочь. Ещё одно заклятие — взрыв. Где-то завопила Джинни. Гермиона резко повернулась, но… Чья-то рука схватила её за плечо. Резко. Безжалостно. Тело прильнуло к её спине, прижимая, словно каменная стена. Она инстинктивно ударила локтем назад, но из горла вырвался только сдавленный выдох — палочка уперлась ей в горло. Не до боли, но достаточно, чтобы она замерла. Сердце заколотилось бешено, как пойманная птица. Она не могла обернуться. Только чувствовала — мягкое дыхание отдающее ей в шею и запах чего то терпкого, приятного. Одна рука на талии, другая с палочкой. Рост почти как у неё. Движения точные, знакомо хищные. Никакой бравады — только сдержанная сила Гермиона стояла на грани, охваченная смесью гнева и безысходности. Они окружены, и исход казался предрешённым. И в тот же миг, словно по команде, их схватили всех. Один за другим — Джинни, Невилл, Рон, Луна. Пожиратели сомкнули круг, наставив палочки. Пока Люциус стоял напротив Гарри, его голос был ровным, но каждый звук проникал в сердце отражаюсь эхом как ледяная игла. — Ты должен отдать мне пророчество, Поттер. Иначе — всё закончится плохо, для всех. Гермиона почувствовала, как внутри неё закипает ярость и страх одновременно. Она знала, что это пророчество — не просто слова, а ключ к судьбе многих, и ни за что не позволит ему попасть в руки врага. Она повернулась к Гарри, глаза полны решимости и отчаяния, и с криком, с железной уверенностью произнесла: — Гарри, не отдавай… ни в коем случае. Мы не можем позволить им завладеть этим. Её слова дрожали от напряжения, но в них не было ни малейшего сомнения. Люциус же не отводил взгляда от Гарри, как будто пытался пробить стену непреклонности этого подростка, но Гермиона знала — в этот момент его воля столкнулась с их стойкостью. — Не сопротивляйся, — прошептала фигура сзади — Я не могу удерживать тебя в таком положении не причиняя вреда. — этот голос — женский голос, с хрипотцой нашептывал все это прямо в ее ухо, обволакивая теплом дыхания, от чего по спине пробежали мурашки.  Гермиона напряглась, в попытке понять кто из пожирателей мог ее удерживать, среди их числа было не так много женщин. «Кто она?» — думала Гермиона, сердце сжалось от сомнений и тревоги. Голос был мягким, но одновременно настойчивым, таким же как и хватка пожирателя, рука что аккуратно расположилась на ее боку создавая защитный кокон. Пальцы Гарри сжимали стеклянный шар так крепко, что костяшки побелели. Он смотрел в глаза Люциуса, не отводя взгляда, но в этом противостоянии ощущалось напряжение, как перед грозой. Всё происходило в одно мгновение — вражеское заклинание, вспышка света, движение — и пророчество выскользнуло из рук. Шар пролетел несколько футов и с глухим звоном разбился об пол. Осколки рассыпались в стороны, как капли ртути, исчезая в воздухе, а с ними — и единственный шанс врагов заполучить истину. — НЕТ! — завопил Люциус, голос его сорвался на крик, лицо перекосилось от ярости. Гермиона замерла. На мгновение в помещении стало пугающе тихо. Даже битва, казалось, затаила дыхание. Все взгляды обратились к разбитому стеклу, к тому месту, где только что хранилась тайна, способная изменить весь волшебный мир. И вдруг… — Когда я скажу — беги, как можно быстрее и не оглядывайся — прошептала женщина. Раздался грохот. Двери с шумом распахнулись, и в помещение ворвались члены Ордена Феникса. — УБРАТЬСЯ ОТ НИХ! — закричал голос, в котором Гермиона узнала Муди. Он шёл вперёд, словно буря, палочка наготове, магический глаз вращался безумно быстро. Следом за ним ворвались остальные: Тонкс, Кингсли, Лупин, Сириус… С каждой секундой пространство заполнялось светом заклятий и вихрем заклинаний. Бой возобновился с новой яростью. Гермиона почувствовала, как хватка, удерживавшая её, дрогнула — Сейчас! — яростно, но так тихо, что в начале Гермиона подумала что ей показалось. Та фигура, что держала её всё это время, направилась вперед, прямо в сердце битвы, высоко приподнимая свою изогнутую палочку, именно по ней Гермиона узнала обладателя этого голоса… …Беллатрикс Лестрейнд Мир снова превратился в хаос. Она бросилась к Гарри, к друзьям, в самый центр схватки, где решалась судьба. Заклинания рассекали воздух со всех сторон, вспышки света слепили глаза, рев магии заглушал дыхание. Помещение наполнилось боевыми криками и звоном разлетающегося камня — стены Отдела Тайн дрожали от силы развернувшегося сражения. Гермиона, сбив дыхание, нырнула за одну из колонн. Успела заметить, как рядом Тонкс уже сражалась с высоким Пожирателем, чьё лицо скрывала серебристая маска. А Лупин и Кингсли бок о бок отражали атаку, стоя перед Роном и Невиллом, прикрывая их как живой щит. Гарри, прорвавшись вперёд, швырнул «Экспеллиармус» в Люциуса — тот отлетел к стене, сбивая на ходу двух Пожирателей. На мгновение Гермиона ощутила прилив надежды. Но затем — чёрная вспышка, и перед ней вновь возникла та самая фигура. Беллатрикс Лестрейнд, лицо по-прежнему скрыто капюшоном, движения плавные, точные. Она отразила заклинание, пущенное кем-то сзади, и встала между Гермионой и линией огня. — Почему ты это делаешь? — прошипела Гермиона, вставая рядом, палочка в руке. — Не сейчас, — всё тем же голосом — сдержанным, но напряжённым — ответила женщина. И добавила тихо, почти не слышно под гул битвы: — Я сказала тебе бежать и не оглядываться Гермиона замерла. Что-то в этих словах отзывалось в ней, но в грохоте боя она не могла позволить себе слабину. Она шагнула в сторону, чтобы встать плечом к плечу с Тонкс, отвлекшись — и потеряла женщину из виду. А тем временем Сириус, разгорячённый сражался с Рабастаном Лестрейнджем. Их дуэль была быстрой, жестокой — каждый удар точно приходился в щели обороны, магия пульсировала в воздухе. — Не так плохо, как я думал, Сириус, — усмехнулся Рабастан. — Но ты навсегда останешься предателем. — А ты — предсказуемым, — рявкнул Сириус, и его заклинание отбросило Лестрейнджа к стене. В этот миг из бокового прохода показалась Беллатрикс. Без маски, без капюшона. Тень Азкабана всё ещё лежала на её чертах — кожа казалась слишком бледной для живого человека, но движения были точны, хищно-грациозны. Волосы — тяжёлые, чёрные, разметались по плечам, будто сама тьма скользила за ней следом. В глубине глаз плескалась не ярость, а сосредоточенность — опасная, выжидающая — она искала кого-то взглядом. И когда её глаза нашли Гермиону, едва не выскочившую из укрытия, она метнулась вперёд. Прямо в тот момент, когда один из Пожирателей — не узнанный Гермионой, но с жестоким блеском в глазах — нацелил на девушку палочку. — Авада… — СТУПЕФАЙ! — закричала Беллатрикс, и её заклинание сбило Пожирателя с ног, ещё до того как смертельное проклятие сорвалось с его губ. Гермиона обернулась, дыхание перехватило. Беллатрикс остановила Пожерателя Смерти и защитила ее? Дважды? Гермиона стояла как вкопанная. Что, чёрт возьми, происходит? — Гермиона! — крикнул Гарри, подбегая к ней. — Вниз! Сзади! Она инстинктивно рухнула на пол, и зелёное проклятие пронеслось над её головой, ударив в каменную арку. Сражение сжималось — как спираль, затягивающая в центр. Один за другим Пожиратели теряли позиции. Орден наступал. Гарри помог Гермионе подняться. — Ты в порядке? — Да, — ответила она, сбив дыхание, но глаза её были прикованы к тому месту, где только что стояла Беллатрикс. В этот момент в помещение ворвался Дамблдор. Словно сама магия прошла сквозь стены. Один взмах палочки — и трое Пожирателей отлетели назад, обездвиженные. Голос его прогремел, как колокол: — ХВАТИТ! И битва оборвалась, как если бы всё происходящее было лишь иллюзией, внезапно растворившейся. Пленённые Пожиратели корчились на полу, закованные магическими путами. Орден собирал раненых. Гарри смотрел на осколки разбитого пророчества с опустевшими глазами. А Гермиона стояла молча, ощущая жжение на шее — не от раны, а от чужой палочки, которая в пылу захвата касалась ее кожи . Это была Беллатрикс Лестрейндж. Пожирательница смерти, палач родителей Невилла, фанатичная слуга Волдеморта. Но зачем тогда она защитила её? Гермиона не находила ответа. Только голос — что нашептывал ей «беги».