look through/смотри сквозь

«Когда взгляды встречаются, стены рушатся, и остаётся только выбор: приблизиться или уйти.»

      — Эй, Минхо-хён! — раздался звонкий голос, вырывая парня из пелены тревожных мыслей. — Садись к нам.       Минхо оглянулся, быстро осматривая местность вокруг. Знакомая площадь с маленькими магазинами и кафетериями на территории университета, как и всегда, была заполнена студентами. Кто-то только вернулся, готовясь приступить к подготовке к учебному году и выискивая в магазинах нужные материалы, другие же расслаблялись, наслаждаясь лёгким солнцем и смехом друзей, будто день сам по себе обещал беззаботность. С террасы полюбившегося заведения на Минхо смотрели четыре пары знакомых глаз. Двое из компании энергично махали ему, приглашая присоединиться.       Минхо замер. Он несколько раз удивлённо моргнул, не сразу реагируя на приглашение друзей. После утреннего посещения больницы, парень держал путь прямиком в общежитие, намереваясь заняться учебными делами, однако тревожные образы продолжали крутиться в голове. Парень не замечал ничего вокруг и не сразу понял, что вместо общежития оказался на площади. Лёгкие разговоры студентов, звон посуды из кафетериев и запах свежего кофе почти не доносились до него. Только когда друзья снова помахали, парень медленно пришёл в себя и сделал шаг навстречу знакомым лицам. Однако, далеко он не продвинулся. Кто-то практически невесомо потянул парня за рукав рубашки, пытаясь на себя обратить внимание.       — Извините, можно спросить? — раздался женский голос за спиной.       Минхо резко обернулся и, не успев подготовиться к неожиданной близости, почти столкнулся с двумя девушками. Растерявшийся парень сделал пару шагов назад, чуть покачнувшись на ногах.       — Простите, мы вас окликнули несколько раз, но вы никак не отреагировали, — проговорила кудрявая длинноволосая девушка, видимо подруга той, которая слегка коснулась парня.       Минхо взглянул на них внимательнее. Девушки были ему не знакомы и выглядели намного моложе даже Чонина - одного из самых младших студентов в университете.       Первая, с кудрями волосами, была достаточно высокой, с лёгким презрением на лице и весьма стильным образом: короткий открытый топ с небольшим принтом, широкие тёмные штаны с кучей аксессуаров на поясе и массивные ботинки. Тёмные стрелки, остро подчёркнутые скулы и бордовая помада подчёркивали дерзость образа. Большая сумка с несколькими брелками висела на плече, а взгляд с интересом и лёгкой насмешкой скользил по Минхо.       Вторая, светловолосая, была заметно ниже ростом, с аккуратной чёлкой и мягкими чертами лица. Волосы спадали подкрученными локонами на плечи, а нежный макияж с лёгким блеском на губах создавали естественность образа. Она была одета в белую блузку с тонким кружевом и свободную юбку чуть выше колена. На ногах красовались светлые балетки, а через плечо была перекинута небольшая сумочка. Девушка держалась скромно, слегка наклоняя голову, а глаза выражали искреннее любопытство.       Минхо замялся, не сразу понимая, что сказать. Его мысли всё ещё были заняты тревожными мыслями о Джисоне, отчего тот был растерян, но глаза девушек требовали ответа.       — А… Извините. Я просто немного отвлёкся, — пробормотал он. — Чем могу помочь?       — Эй, расслабься, — фыркнула кудрявая девушка. — Я Чхве Юри, а это Им Хэин.       — Мы новенькие здесь, — добавила Хэин, слегка наклонив голову и улыбнувшись. — И заметили, что вы, похоже, витаете в облаках. Всё в порядке?       Минхо слегка кивнул, стараясь собраться.       — Да… Да, всё нормально. Я Ли Минхо, — сказал он, делая небольшой кивок в знак приветствия.       — Ага, — Юри скосила глаза, оценивающе оглядывая его. — Ну, раз так, можешь нам помочь сориентироваться? Мы только приехали и нас попросили сразу пройти медосмотр, однако карту университета нам не выдали, а телефоны разряжены. Не подскажешь куда нам?       — Понятно, — Минхо слегка нахмурился, пытаясь сосредоточиться. — Медосмотр… Да, это в корпусе C, сразу рядом с лабораторией, — парень достал из кармана телефон, открывая сохранённую карту университета. — Вот, смотрите. Мы сейчас на главной площади. Если вы пойдёте прямо, увидите главные корпуса университета. Повернёте направо и дальше по указателям.       — Отлично, спасибо! — Хэин кивнула, внимательно изучая карту, — Мы бы точно заблудились.       — Не за что, — Минхо слегка улыбнулся, стараясь отвлечься от тревожных мыслей.       В этот момент к ним подошёл Чан, ощутимо опираясь о плечо парня:       — Эй, Минхо! Сколько тебя ждать? — позвал он, улыбнувшись. — И кто это с тобой?       — Это… Чхве Юри и Им Хэин, — ответил Минхо, немного смутившись. — Они только что приехали, а я помогаю сориентироваться.       — А, ясно, — Чан усмехнулся. — Новенькие, значит. Ну, привет.       — Привет! — сказала Юри с едва заметной усмешкой, скосив глаза на Чана.       — Здравствуйте, — тихо добавила Хэин, слегка поклонившись. — Спасибо вам большое, Минхо-сан. Вы не могли бы дать свои контакты? Я и Юри с радостью угостим вас за помощь, когда закончим со всеми делами, — девушка протянула парню блокнот с ручкой, на которой красовался брелок с серым котом.       Минхо коротко кивнул, принимая листок и быстро вписывая номер телефона. Рука слегка дрожала, и почерк вышел неровным. Он волновался не из-за девушек — мысли всё ещё были прикованы к утреннему разговору с Джисоном, и даже присутствие Чана не помогало собраться.       — Отлично, — мягко улыбнулась Хэин, забирая блокнот. — Спасибо за помощь, Минхо-сан, — она чуть склонила голову в знак благодарности, а её голос прозвучал искренне и тепло.       Юри лишь коротко кивнула, взглядом ещё раз пробежавшись по Минхо и Чану, будто что-то для себя пометив.       — Дальше мы сами, — произнесла она ровно, но в интонации сквозила едва уловимая неприязнь.       Минхо не нашёл, что ответить, и просто кивнул в ответ. Чан, заметив это, лишь усмехнулся краем губ, но не вмешался.       — Если у вас будут вопросы… — начал Минхо, на секунду задержав взгляд на Хэин, — можете смело писать.       — Обязательно, — кивнула она, и девушки, развернувшись, быстро удалились.       Минхо проводил их взглядом, чувствуя, как в груди остаётся странное, тянущее послевкусие — смесь лёгкого раздражения и неясного беспокойства.       — Интересные у тебя новые знакомые, — протянул Чан, когда девушки скрылись в толпе студентов.       Минхо скосил на него осуждающий взгляд.       — Случайность, — коротко ответил он, убирая телефон в карман.       Чан усмехнулся, но больше не стал расспрашивать. Вместо этого он похлопал Минхо по плечу и кивнул в сторону террасы, где сидели Чанбин и остальные.       Шум на площади постепенно сменился более приглушённым гулом голосов и звоном чашек, когда они поднялись на террасу.       — Наконец-то, — Чанбин театрально откинулся на спинку стула, заметив Минхо. — Мы думали, тебя похитили первокурсники.       Хёнджин усмехнулся, отпивая из высокой стеклянной кружки с айс-латте:       — Судя по лицу, похитили и допросили.       — Очень смешно, — немного раздражённо протянул Минхо, присаживаясь за столик.       Чонин, сидящий ближе к краю, чуть наклонился вперёд:       — Что случилось?       Минхо хотел ответить шуткой, но слова застряли в горле. В груди оставалось лёгкое напряжение, то ли от посещения больницы, то ли от внезапного знакомства.       — Ничего особенного, — всё же произнёс он, беря со стола меню, чтобы скрыться за ним от внимательных глаз друзей. — Просто новенькие спрашивали дорогу.       — И выпросили номер телефона, — с улыбкой сказал Чан.       Минхо уже хотел съязвить, но подошедшая официантка остановила его.       — Большой айс-американо и ванильный пудинг, пожалуйста, — коротко произнёс Минхо, откладывая меню в сторону. Как только девушка приняла заказ и удалилась, парень поднял взгляд на друзей. Те сверлили Минхо взглядами и хитрыми усмешками, — Что?       — Минхо, неужели ты встал на путь истинный? — хихикая, произнёс Чанбин.       — Извини? — возмутился Хёнджин. — Камень в огород, хён.       — Я не про это, — успокоил друга Чанбин, ухмыльнувшись. Он не имел ничего против ориентации своих друзей, хоть и частенько мог неэтично пошутить на эту тему, — Я про то, что он решил отпустить свою двухлетнюю невинную влюблённость и переключиться на что-то новенькое, горячее и будоражащее.       Парни за столом многозначно переглянулись, после чего захохотали. Они явно наблюдали за другом, пока тот без задней мысли разговаривал с девушками.       — Серьёзно? — Минхо нахмурился, но в голосе не было злости, лишь усталость. — Они просто спрашивали дорогу.       — А номер ты им зачем дал? — Хёнджин приподнял бровь, отпив из кружки.       — Потому что они попросили, — коротко отрезал Минхо, облокачиваясь на стул. — Это называется вежливость.       — Это называется шанс, — не унимался Чан, но на этот раз сказал это мягче, без привычного поддразнивания.       Минхо только покачал головой, отводя взгляд в сторону. Официантка как раз вернулась с заказом, аккуратно поставив перед Минхо стакан с айс-американо и маленькую тарелку с ванильным пудингом. Он поблагодарил её коротким кивком, но не притронулся ни к кофе, ни к десерту.       — Кстати, насчёт влюблённости, — начал Чонин. — Как ты справляешься, хён? Ты каждый день ездишь к нему и проводишь там весь день, а когда ты здесь, то всё время мысленно не с нами.       Минхо задержал взгляд на краю стола, пальцы машинально крутили ложку. Он почувствовал, как внутри неприятно кольнуло. Чонин был прав.       — Справляюсь, — тихо сказал он, чуть дольше, чем стоило, подбирая слова.       — Звучит неубедительно, — заметил Хёнджин. — Ты сам на себя не похож.       — Просто… — парень чуть сжал ложку в пальцах, будто обдумывал, стоит ли продолжать. — Сейчас ему непросто… вот и всё. А я хочу быть рядом и помогать чем смогу.       — Но ты же понимаешь, что в одиночку тебе всё это не вытянуть? — спокойно сказал Чан, глядя прямо на него. — Мы тоже можем помочь.       Минхо тихо выдохнул.       — Это не та ситуация, в которой можно помочь.       — Минхо, — Чанбин чуть подался вперёд, — ты уже неделю ходишь с лицом, будто тебя кто-то побил.       Парень пожал плечами, но на лице не было привычной отстранённости, только сильная усталость.       — Какая сейчас разница, как конкретно я выгляжу. Это просто… нужно.       — Нужно? Кому нужно? — переспросил Хёнджин, чуть склонив голову. — Хён, ты выглядишь так, будто сам скоро туда ляжешь.       — Он там один, — тихо сказал Минхо, его голос немного дрогнул. — И неважно, спит он, злится или молчит, я хочу, чтобы он знал, что я рядом.       — Мы понимаем, — вмешался Чан, — но, может, ему как раз нужно, чтобы ты… не был так навязчив? Иногда людям просто нужно больше пространства. Он там в безопасности и о нём позаботятся в случае чего. Плюс, его же сегодня переводят в отделение? Там он уже не будет один. Девушка за стойкой регистрации проболталась, что там у всех есть соседи. По этому ты мог бы.. немного выдохнуть и попробовать восстановиться.       — Ты не видел его, Чан, — Минхо поднял глаза, и в них мелькнула тень раздражения. — У него взгляд… пустой. Как в тот вечер. Он как будто всё время стоит на краю и готовится спрыгнуть. Я… не могу его оставить.       Чанбин тихо хмыкнул, но в этот раз не с насмешкой, а с тревогой:       — Так, может, именно поэтому ты должен быть в порядке, чтобы, в случае чего, его удержать?       — А я не в порядке, — Минхо горько усмехнулся. — И, честно, мне плевать. Я не буду в порядке, пока не буду уверен, что ему становится лучше.       На пару секунд за столиком стало тихо, только где-то неподалёку переговаривались другие посетители.       — Хён, — осторожно позвал Чонин, — ты два года ходил вокруг него, боялся признаться и всё ждал удобного момента. И вот сейчас, когда он в самом дерьме, ты решил… просто молча сидеть рядом?       — Сейчас момент не для признаний, — резко ответил Минхо. Парню хотелось встать и уйти, отмахнувшись от неприятного разговора. — Он и так едва держится.       — Иногда люди держатся именно за тех, кто честен, — заметил Хёнджин, отпивая кофе. — Ты же знаешь, он не идиот. Он понимает, что ты чувствуешь.       Минхо опустил взгляд на ложку в руке, которую он всё ещё крепко сжимал.       — Это мои чувства и моя ответственность, мой груз. Я не собираюсь ставить его в положение, где он обязан как-то реагировать.       — Обязан? — переспросил Чанбин, нахмурившись. — Ты же сам сказал, что он тебе важен. А что, если твоё молчание сделает только хуже? То, что ты переживаешь по этому поводу понятно, но ты не думаешь, что просто боишься? А разве… страх может быть уместен, когда ситуация настолько сложная?       Минхо медленно поднял на него глаза, уже откровенно злясь.       — Страх за него — да. Страх потерять — да. Ты думаешь, он сейчас в состоянии разруливать чьи-то чувства, когда не может справиться с собственными?       Хёнджин тихо поставил кружку на стол, переглянувшись с Чанбином. Разговор явно шёл не в то русло.       — Может, он как раз и справится, если узнает, что для кого-то настолько важен.       — Вы говорите так, будто я ему никто, — с горечью бросил Минхо. — Но я там каждый день. Даже если он молчит, даже если просто спит. Он знает, что я рядом и что я...       — Но знает ли он, почему ты рядом? — перебив его, тихо спросил Чонин. — Не как друг, не как старший, а…?       Минхо сжал ложку в руке, и та едва слышно лязгнула о керамическую тарелку.       — Сейчас не важны причины. Джисон выжил, это главное. Ему трудно, но он всё понимает. Зачем усложнять ему и без того трудную ситуацию? Зачем приписывать причины, если хватит того, что я просто хочу быть рядом с ним?       Чан выдохнул, опираясь на спинку стула.       — Ладно, Минхо. Мы не хотим тебя учить. Просто… мы боимся, что ты так зациклишься на нём, что забудешь про себя и утонешь в этом. А мы… Ты нам важен так же, как и Джисон. Мы все заботимся о том, чтобы вместе справляться с трудностями. Раз у нас есть команда, зачем тянуть всё в одиночку?       — Про себя я забыл ещё до больницы, — глухо сказал Минхо и, наконец, сделал первый глоток кофе, игнорируя остальные слова Чана.       На мгновение за столиком воцарилась тишина. Никто не пытался пошутить, перевести тему или отвлечься. Даже Чанбин, обычно первый пытающийся разрядить обстановку, молчал, глядя в сторону, будто обдумывая слова друга.       — Знаешь, — тихо начал Хёнджин, — если бы я был на месте Джисона, я бы хотел, чтобы ты сказал. Потому что молчание иногда хуже всего. Оно заставляет додумывать, а зная Джисона... он и так много чего додумывает.       — Может быть. Но это не ваше дело, — грубо ответил Минхо, съедая кусочек десерта.       Он снова уставился в стакан с тающим льдом, и друзья поняли, что этот разговор на сегодня закончен.       Телефон в кармане завибрировал. Минхо машинально вытащил его, сразу же читая уведомление. Взгляд на секунду остановился на заставке — фотографии Джисона на закате, с незабудкой за ухом. Он смотрел в камеру и неловко улыбался. Сердце предательски сжалось.       Сообщение было от Хэин: Минхо-сан, спасибо ещё раз за помощь сегодня!! 13:56 Надеюсь, мы с онни не слишком вас утомили этим хаусом. У нас сегодня был сумбурный день… 13:57       Минхо откинулся на спинку стула, быстро печатая сообщение в ответ. Всё в порядке, Хэин. Как у вас с Юри дела? 13:59 Всё отлично! Я уже прошла медосмотр и получила нужные справки, вот сижу и жду её в коридоре, по совместительству подзаряжаю телефон. Потом мы пойдём заселяться!! 14:01 Отлично. Как ты себя чувствуешь? Вам уже сказали, в какое из общежитий заселят? 14:02 Я в порядке, Минхо-сан!! 14:03 Про общежитие пока ничего не говорили. 14:04       — Эй, Минхо-хён, ты вообще слушаешь?       Минхо вздрогнул от голоса Хёнджина и резко оторвал взгляд от экрана.       — Э-э… Да, да, слушаю, — пробормотал он, пытаясь незаметно спрятать телефон под стол, подальше от любопытных глаз.       — Слушаешь, говоришь… — усмехнулся Чанбин, — а сам глазами в телефон врос. Кто это тебе там так усердно пишет?       Минхо слегка покраснел, но лишь пожал плечами:       — Да так, новенькие. С медосмотром разбираются, вот и переписываемся.       — Хм, — протянул Хёнджин, бросив на друга подозрительный взгляд. — Ну, тогда ладно.       — Да бросьте, — отмахнулся Минхо. — Обычная болтовня, ничего особенного.       — Обычная болтовня, значит… — повторил Чан, с еле заметной усмешкой, и перевел взгляд на Чанбина. — Слушай, а что у нас с планами на следующий семестр? Я вот думаю, может, записаться на какие-нибудь дополнительные курсы, чтобы не помереть от скуки.       — А я... — подхватил Хёнджин, оживляясь, — снова попробую пробиться в драмкружок! Хочу наконец сыграть в спектакле. В этом году хотят поставить какой-то хоррор…       Минхо кивнул, делая вид, что внимательно слушает, но взгляд предательски ускользал обратно к телефону. На экране вспыхнуло новое сообщение от Хэин: Минхо-сан, простите, убегаю. Хорошо вам посидеть с друзьями! 14:08       Он прочёл его в мгновение ока и отправил короткий ответ: Хорошо, удачи. 14:09       Минхо спрятал телефон в карман и сделал глоток кофе, когда дверь кафе распахнулась, впуская волну шума и громкого смеха. На террасу ворвалась бейсбольная команда в полном составе, оживлённо обсуждая тренировку и обмениваясь подмигиваниями.       — Через пару месяцев будет показ новой коллекции от выпускников. Меня пригласили в качестве модели… Хиёсан-хён счёл меня… подходящим, — начал Чонин, словно пытаясь отвлечь внимание друзей от внезапного появления бейсболистов. Он, как и Минхо, заметил приближающихся спортсменов и интуитивно почувствовал, что остальным пока знать об этом не стоит. Те же сидели спиной ко входу на террасу и пока не обращали внимания на шум. — Как думаете, стоит попробовать?       — Конечно, стоит! — воскликнул Хёнджин. — Из тебя выйдет потрясающая модель, малыш, — парень вскочил со своего места и бросился к младшему, заключая его в крепкие объятия.       Чонин активно отбивался от назойливого Хёнджина, который, не теряя надежды, пытался обнять его чуть дольше дозволенного. На мгновение Минхо почувствовал, как напряжение, висевшее над их столом, рассеялось. Ему стало легче дышать, и от вида резвящихся друзей в груди разлилось тепло. Старшие лишь посмеивались, наблюдая за отвергнутым Хёнджином, который драматично смахивал воображаемые слёзы с щёк.       Бейсболисты тем временем заняли один из самых больших столов прямо напротив их компании. Минхо равнодушно скользнул взглядом по лицам, отмечая знакомую худощавую фигуру. Сынмин сидел боком к их столу, прижавшись к широкоплечему парню в форме, на чьей груди блестела эмблема капитана. Тот что-то вполголоса говорил товарищам по команде, время от времени поглядывая на прильнувшего к нему Сынмина. Ладонь капитана по-собственнически лежала на его талии, а пальцы едва сжимали ткань лонгслива. Сынмин выглядел расслабленно в чужих руках и тихо смеялся, видимо, реагируя на комментарий одного из спортсменов.       Минхо отвёл глаза почти сразу, но краем зрения успел уловить, как Сынмин, не торопясь, поправил эмблему на груди капитана, а тот, в ответ, оставил короткий поцелуй на его виске.       Тонкая пауза прошла по их столу, когда Хёнджин, до этого обсуждающий с Чонином будущий показ, тоже заметил происходящее. Его улыбка быстро исчезла, а пальцы сжались на ручке кружки.       — Что? — спросил Чан, но Хёнджин не ответил, продолжая раздражённо смотреть в сторону бейсболистов.       Минхо почувствовал, как воздух стал тяжелее, хотя никто ещё не сказал ни слова.       Сынмин вдруг что-то прошептал на ухо капитану, после чего поднялся из-за стола. Его движения были плавными, привычными, но взгляд капитана оставался на нём, будто внимательно следя. Тот слегка кивнул ему и Сынмин поспешил удалиться к выходу с террасы.       — Куда он? — тихо спросил Хёнджин, проследив взглядом за уходящим парнем.       Минхо промолчал, не желая выдавать свои догадки. Хёнджин тяжело вздохнул и, поставив пустую кружку на стол, сжал кулаки на коленях.       — Я отойду, — сказал он почти шёпотом, резко отодвинув стул.       — Не делай глупостей, — бросил Чан, но Хёнджин уже двигался в сторону выхода, пропуская слова друга мимо ушей.       Бейсболисты шумно переговаривались, смеялись и хлопали друг друга по спинам, но Хёнджин не обращал на них никакого внимания. Минхо сделал пару глотков, наконец допив кофе, и почувствовал, как напряжение снова сжалось в груди.       Хван быстро прошёл через зал, не обращая внимания на других посетителей. Шум с террасы остался позади, сменившись гулом кондиционеров и редким стуком посуды со стороны кухни. Парень резко толкнул дверь в туалет и почти сразу увидел Сынмина. Тот стоял у раковины, старательно смывая мыло с рук. Длинные рукава лонгслива были закатаны, обнажая светлую кожу.       Хёнджин замер всего на секунду, прежде чем шагнуть внутрь. Дверь за его спиной медленно закрылась, приглушив шум зала.       Сынмин заметил его отражение в зеркале и чуть напрягся, но не обернулся. Он быстро стряхнул капли воды с рук и резко спустил рукава, будто что-то пряча.       — Какую конкретно часть фразы: «Не подходи ко мне и не смей меня трогать.» ты не понял? — прохрипел Сынмин, глядя на отражение Хёнджина в зеркале.       Хван медленно подходил к младшему. Его шаги были осторожными, будто он всеми силами старался не спугнуть парня, при этом расстояние между ними стремительно сокращалось. Сынмин сжался, ощущая на себе взволнованный взгляд.       — Я не собираюсь тебя трогать… — тихо начал Хёнджин, откровенно соврав не только парню, но и себе. — Просто хочу, чтобы ты поговорил со мной.       Сынмин практически не шелохнулся. В зеркале Хёнджин видел каждый мелкий жест — как на самом деле дрожат его пальцы и насколько сильно напряжены плечи. Хотелось коснуться хрупкого тела, прижать того к себе и успокоить, но он пока не мог переступить черту.       — Сынмин… — снова тихо сказал он, шагнув ещё ближе, — просто повернись. Посмотри на меня.       Сынмин задержал дыхание, плечи дрожали. Он сделал медленный, почти робкий поворот. Сначала глаза скользнули по телу парня. Высокая, заметно подкачанная фигура стояла почти вплотную. Тело Хвана было напряжено. Сынмин поднял глаза, осматривая чужое лицо и отмечая изменения. Незначительные синяки под глазами указывали на явный недосып, но даже так парень оставался невероятно красивым. Скулы были чёткими, а острые линии подбородка подчёркивали серьёзность его образа. Немного отросшие тёмные волосы были растрепанны, а чуть подкрученные концы спадали на лицо и плечи. Пухлые губы слегка приоткрыты, взгляд оставался тяжёлым и пронизывающим. Сынмин почувствовал, как его ноги подкашиваются. Он полностью повернулся, опираясь поясницей о край раковины, стараясь хоть немного отстраниться и обрести опору.       Хёнджин замер, словно статуя, боясь разрушить хрупкое равновесие момента. Взгляд Сынмина был наполнен тревогой и какой-то обречённостью, будто он уже смирился с неизбежным. Хёнджин видел в этих глазах отражение собственной вины и боли, которую он причинил младшему. Он знал, что должен что-то сказать, объяснить, но слова застревали в горле, словно ком.       Тишина давила, заставляя сердце Сынмина биться чаще. Он чувствовал, как Хёнджин прожигает его взглядом, сканируя каждый миллиметр его лица. Ему хотелось спрятаться, исчезнуть, но он понимал, что бежать больше некуда.       Хёнджин поддался вперёд, сокращая оставшееся между ними расстояние. Его ладони уверенно легли на край раковины, сжимая мрамор в паре сантиметрах от бёдер Сынмина, словно отрезав парню последний путь к отступлению. Воздух между ними стал плотным, сдавливающим, а каждый вдох давался с усилием.       Сынмин не смел двигаться. Его глаза метались, пытаясь найти хоть малейшую лазейку, а сердце стучало так, будто готово было вырваться из груди. Парень сжал губы, пытаясь сопротивляться, но взгляд опять непроизвольно встретился с глазами Хвана. В этих тёмных, напряжённых глазах было столько уверенности, что Сынмин ощутил, как его собственная воля дрожит под этим давлением.       — Сынмин… — голос Хёнджина был тихим, но в нём сквозила непоколебимая твёрдость. — Смотри на меня.       — Отойди, Хёнджин, — твёрдо произнёс Сынмин, вжимаясь поясницей в раковину. — Мне это больше не интересно. Дай мне уйти.       Хёнджин не собирался отступать. Он не сдвинулся ни на миллиметр, внимательно следя за выражением лица младшего, будто пытаясь разглядеть настоящие эмоции за натянутой маской безразличия.       — Почему мы не можем поговорить? — с тенью сожаления сказал старший. Его голос предательски дрогнул. — Я не хочу терять тебя из-за молчания. Сынмин… что с тобой случилось?       — Какая разница, что случилось? — отрезал младший, сжимая длинные рукава в кулаках и чувствуя, как грудь сдавливает тяжесть слов. — Иногда всё просто ломается. А чинить это бессмысленно. Тогда остаётся только одно — оставить всё позади, уйти и забыть.       Хёнджин не двигался. Он стоял настолько близко, что любое движение могло пересечь хрупкую грань. Помолчав всего несколько секунд, парень наклонился чуть ближе, и лёгкое тепло его дыхания коснулось щеки Сынмина. Хван вдохнул нежный аромат парфюма, нотки свежей мяты со слабым шлейфом ванили едва коснулись сознания, вызывая странное ощущение дежавю. Младший пах также, как и в день их знакомства, когда Хёнджин осмелился подойти к одинокому парню на крыше университета. Не хватало лишь запаха сигарет и холодного воздуха, заставляющий щёки и нос покрыться лёгким румянцем. Хван позволил себе на мгновение улыбнуться, отдаваясь воспоминаниям. Лёгкая дрожь в теле младшего вернула его к реальности. Он быстро осмотрел фигуру парня, будто проверяя, не ранен ли тот, после чего вновь взглянул в тёмные глаза напротив. Сейчас парни были практически одного роста, то ли от неудобной позы, то ли от обуви на платформе. Хван молчал ещё пару мгновений и, коротко вздохнув, заговорил:       — И ты решил, что просто выкинуть всё, что между нами было, это хорошая идея? — голос Хёнджина очередной раз дрогнул. — Минни… мы были счастливы. Я никогда не перепутаю тот взгляд, полный любви, который ты мне дарил. Тот, который я возвращал тебе с тем же теплом, с той же уязвимостью. Даже сейчас, сквозь призму твоего презрения и страха, я вижу в тебе тот же взгляд. Но почему… почему ты решил спрятать всё это? Почему стал делать вид, что ненавидишь меня… всех нас? Всё было хорошо, Сынмин. А потом… вдруг… ты закрылся и убежал. Ты бросил всё, что любил, и теперь пытаешься убедить себя, что всё это уже не важно?       Сынмин чуть дрогнул, опустил глаза, пытаясь спрятать мельчайшее дрожание губ. Он шептал, почти себе под нос, надеясь, что Хёнджин его не услышит:       — Нам действительно было хорошо… — дыхание прерывисто срывалось, а сердце стучало как бешеное. — Но теперь… теперь нет. И нас… больше нет, Хван.       Хёнджин замер, медленно проводя взглядом по напряжённому телу Сынмина. Его дыхание касалось щеки младшего, создавая странное, почти болезненное ощущение близости. Он не мог отступить, да и не хотел. Каждый дрожащий жест Сынмина, каждое сопротивление лишь усиливало его желание остаться рядом и разобраться в ситуации, а после прижать младшего к себе. Хёнджин медленно выдохнул, стараясь не сорваться раньше времени.       — Ты отрезал всё своим уходом, даже не дав мне слова сказать.       — Потому что слова ничего не изменили бы.       — А ты проверял? — в голосе Хёнджина отчётливо ощущались разочарование и боль. — Не думал, что, поговорив, мы бы во всём разобрались? Вместе, как и раньше. Я бы не оставил тебя одному во всём копаться, так почему ты хотя бы не попробовал поговорить со мной? Или тебе просто было проще убежать?       — Да, мне было проще убежать, — твёрдо ответил Сынмин. — Я посчитал, что так мне будет легче и лучше. И мне действительно было лучше, пока ты меня здесь не зажал, пытаясь выудить из меня ответы на свои вопросы. Но знаешь, в чём проблема на самом деле? В тебе и в твоих попытках перевернуть ситуацию так, будто проблема в чём-то извне. Ты просто не можешь понять, даже подумать о том, что дело может быть в твоём, блять, поведении. Что ты месяцами не замечал того, что происходит вокруг. Что Ян Чонин чувствует себя лишним в компании, ходит за всеми хвостиком, дабы получить хоть каплю внимания, а в итоге вы на него забиваете огромный болт. Что Бан Чан больше не вывозит ответственности за нашу компанию и пристрастился к селфхарму, дабы наказать себя за слабость. Ты не заметил, как Ли Минхо стремительно душит себя страхом открыться перед предметов воздыхания, теряя абсолютно все шансы. Не видел, как Хан Джисон застрял в депрессии, а после почти окончательно потух. И даже на то, что Со Чанбин закрылся в себе с момента расставания со своей бывшей пассией и держит вас всех на расстоянии, ты никак не отреагировал. Ты, блять, даже не заметил ничего из этого.       Горячие слёзы потекли по щекам парня. Произнося каждое имя с фамилией, Сынмин будто вновь раздирал зажившую рану. Тихо всхлипнув, парень поднял взгляд полный сожаления, смотря в глаза напротив. Он упёрся сжатыми кулаками в крепкую грудь бывшего, стараясь пресечь будущие попытки приблизиться.       — Ты зациклился лишь на своих желаниях и наивно полагал, что всё хорошо. Надел розовые очки и забил огромный хуй на всех вокруг. И после этого ты спрашиваешь, почему я ушёл? Ты сраный эгоист, которому только и нужно, что красивая шлюха рядом и несколько болванчиков в друзьях, которые будут хвалить тебя за каждый пук, дабы потешить твоё самолюбие. Я устал от этого, Хван. И возненавидел абсолютно всё, что связывало меня с таким, как ты.       Сынмин с горечью продолжал говорить, попутно задыхаясь от бушующих эмоций. Хрупкое тело дрожало. Он несколько раз ударил Хёнджина в грудь кулаками. Но в ударах не было силы, он скорее пытался выплеснуть всю тяжесть своих чувств, всю боль, которую носил в себе слишком долго.       — Я больше не обязан оправдываться перед тобой. Ты мне теперь никто, смирись. Я наконец-то там, где меня не только хотят, — голос его срывался. — Там, где меня считают важным и видят настоящим. С теми, кто умеет замечать. С Тэхо… — имя будто случайно сорвалось с его губ. — Прими это и отпусти меня, Хёнджин.       Младший всхлипывал, опустив глаза в пол, не решаясь больше смотреть на парня перед собой.       Тишину разорвал скрип двери и тяжёлый звук шагов В следующую секунду сильная рука резко схватила Хёнджина за плечо, отрывая от Сынмина.       — Достаточно, — голос Кан Тэхо, капитана бейсбольной команды, прозвучал низко и угрожающе.       Хёнджин едва успел повернуть голову, как кулак капитана врезался ему в челюсть. Он пошатнулся. Удар пришёлся сильно, но он удержался на ногах, опираясь рукой о край раковины. На языке мгновенно почувствовался вкус крови.       Сынмин вздрогнул, тело рефлекторно дёрнулось к Хёнджину, но тут же он сжал кулаки, вцепился в подол своей кофты и замер.       — Тэхо… — голос его дрогнул, практически умоляя. — Не надо.       Кан Тэхо шагнул вперёд, заслоняя Сынмина широкой спиной. Его взгляд был холодным, враждебным, будто он готов был убить Хвана на месте.       — Ты не понял по-хорошему? — процедил он, глядя прямо на Хёнджина. — Тогда поймёшь так.       Кулак Тэхо снова сорвался вперёд, в этот раз целясь в нос. Хёнджин успел перехватить его, сжав чужое запястье так, что синие вены выступили на коже. Их тела столкнулись, врезаясь друг в друга, и послышался глухой скрежет обуви по плитке. Сынмин стоял на месте, словно парализованный, дыхание сбилось, а тело дрожало. Его глаза метались между двумя фигурами.       — Отвали от него, — прорычал Тэхо, пытаясь вырваться. Его плечи были напряжены, дыхание тяжёлое, и каждое слово звучало, как угроза. — Я не позволю тебе снова к нему приблизиться. Съеби в закат по-хорошему.       Хёнджин сжал челюсти, резко оттолкнул соперника назад и, не давая передышки, сам бросился вперёд. Они снова сцепились, ударяя друг друга. Резкие, несдержанные удары гулко отдавались эхом в кафельном пространстве.       Сынмин закрыл рот ладонью, чтобы не сорваться на крик. Его сердце разрывалось, но он продолжал стоять на месте, чувствуя, как всё выходит из-под контроля.       В этот момент в туалет влетели остальные. Бан Чан, Чанбин и Минхо почти одновременно вклинились между дерущимися парнями. Чан, наваливаясь всем телом, удержал Хёнджина, который рвался вперёд с разбитой губой и разъяренным взглядом. Чанбин вцепился в плечо Тэхо, оттаскивая его в сторону. Минхо встал между ними, будто стена, бросая холодные, предупреждающие взгляды в обе стороны.       — Хватит! — строгий голос Бан Чана прорезал гул ярости. — Вы что, в край ебанулись?! Напомнить, где мы находимся и чем могут обойтись драки?       Тяжёлое дыхание, кровь, сжатые кулаки и дрожащая тишина вокруг. Теперь напряжение начало спадать, но воздух всё ещё звенел в ушах.       Тэхо вырвался из рук Чанбина, резко вытер кровь с рассечённой губы и, не обращая внимания на возмущённые крики Чана, шагнул к Сынмину. Его пальцы уверенно сомкнулись на запястье младшего.       — Мы уходим, — холодно произнёс капитан, будто приказывая напуганному парню.       Сынмин не сопротивлялся. Он стоял всё ещё бледный с закрытыми глазами. Кажется, пытался отгородиться от происходящего.       Хёнджин дёрнулся вперёд, но Чан вцепился в его плечи сильнее, удерживая на месте.       — Пусти! — рявкнул он, взгляд метнулся к напуганному Сынмину. — Минни!       Но тот даже не повернул головы. Парень дрожал, позволив Тэхо крепче схватить себя за запястье и начать вести прочь.       — Ты его потерял, Хван, — глухо бросил Тэхо, больше не смотря на компанию.       Хёнджин опустил голову, чувствуя, как горький ком подступает к горлу. Голос сорвался, но слова всё равно вырвались:       — Я всё ещё люблю тебя, Сынмин…       Младший на секунду замер, пальцы дрогнули в хватке Тэхо. Он не обернулся, но тихо, почти шёпотом ответил:       — А я больше не могу позволить себе любить тебя, Хван.       Тэхо крепче сжал его запястье и, не давая ему продолжить диалог, увёл Сынмина прочь. Их шаги стихли за дверью, оставив после себя тяжёлую, давящую пустоту.       Ванная погрузилась в звенящую тишину, нарушаемую только тяжёлым дыханием. Хёнджин медленно сполз по стене, не моргая смотря на собственные окровавленные кулаки. Чан всё ещё держал его за плечо, но теперь хватка стала мягче. Минхо молча прислонился к дверному косяку, его взгляд скользил по Хёнджину. Чанбин выругался себе под нос, проведя ладонью по лицу.       — Ты бы видел себя со стороны, — тихо сказал Чан. — Всё, что ты сейчас натворил, сделало ситуацию только хуже.       — Хуже? — глухо переспросил Хёнджин. Он метнул злобный взгляд на старшего и коротко замычал, видимо, стараясь собладать собственными эмоциями. — Ничего хуже быть уже не может.       Он попытался усмехнуться, но губы лишь дёрнулись в кривой, болезненной усмешке. Хван засмеялся, уставившись взглядом в потолок, пока напряжение в комнате росло.       Минхо сделал пару шагов к другу, присаживаясь прямо напротив него. Он внимательно скользил взглядом по Хёнджину, отмечая, что тот дрожит.       Его голос прозвучал сухо, но не жёстко. Парень, скорее, попытался отвесить другу словесную пощёчину и заставить прийти в себя:       — Ты всё ещё думаешь только о себе.       — А я должен был… что? — Хёнджин резко поднял голову, ударившись затылком о холодную плитку. Он коротко зашипел от боли. — Я разве должен был сидеть и ждать, пока он окончательно забудет меня? Делать вид, что я ему никто?       — Ты должен был хотя бы не доводить всё до домогательств и принуждения, — устало перебил Чан. — Сынмин не твоя собственность. Ты сейчас на деле ему действительно никто, и твоё поведение лишь показывает, что это заслужено.       «Так они всё слышали?» — пронеслось в голове у Хёнджина, на что он лишь усмехнулся. Друзья наверняка стояли неподалёку, на случай, если бы всё вдруг вышло из-под контроля. Так всё в итоге и вышло.       — Извини, чувак, но ты реально мудак, — вклинился Чанбин. — Он тебя боялся. Ты зажал его тут против воли и думал, что так он тебе доверится? — шумно выдохнув, он сел на край раковины и бросил короткий взгляд на друга. — Мы все знаем, как сильно ты любишь Сынмина. Но может, проблема всё-таки не в нём? Ты помешался, Хёнджин, творишь хуй пойми что. То пытаешься выследить его в универе, то зажимаешь где-то. Может… стоит отпустить ситуацию и сосредоточиться на себе? Иначе разрушишь всё, что любишь.       Хёнджин стиснул зубы, опустил взгляд на свои руки. Костяшки были разбиты, кровь подсыхала тонкой коркой. Он прикрыл глаза ладонью, пытаясь спрятаться хотя бы на секунду. Вина и тоска сжирали его изнутри. Он понимал, что поступил отвратно, но что ему оставалось? Слова друзей проходили прямо по сердцу. Его глаза наполнились слезами от переизбытка эмоций и боли.       — Хватит его отчитывать, и так хреново.       В этот момент дверь приоткрылась, и в ванную заглянул Чонин с небольшой аптечкой и бутылкой воды. Он быстро оценил состояние друга: разбитая губа, ссадины на руках, несколько проявившихся синяков. Спокойно присев рядом, он аккуратно достал антисептик и салфетки.       — Сиди спокойно, я всё обработаю, — сказал Чонин, стараясь звучать максимально мягко.       Хёнджин поднял взгляд, встретившись с его внимательным взглядом. Чонин аккуратно протёр каждую костяшку, стирая подсохшую кровь и дезинфицируя раны. Затем обработал губу, нанёс заживляющий крем.       — Спасибо… — выдохнул Хёнджин почти шёпотом, ощущая одновременно облегчение и стыд.       — Больше не ввязывайся в драки, и мы будем в расчёте, — мягко улыбнулся Чонин, оценивая проделанную работу. — Мне жаль, что с Минни всё вышло так дерьмово. Но Чанбин прав. Тебе нужно всё отпустить.       Он протянул Хвану руку, помогая подняться. В отличие от старших, которые всё ещё переживали и сердились, Чонин сохранял спокойствие, и напряжение в помещении немного спало.       — Пойдём отсюда, — сказал он, подхватив Хёнджина под руку, — нам всем нужно всё обдумать и прийти в себя.       Хёнджин не сопротивлялся и позволил Чонину быстро вывести себя из туалета. Остальные остались позади: Минхо, Чанбин и Чан всё ещё стояли у раковин, обмениваясь взволнованными взглядами.       — Чёрт… — Минхо провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть воспоминания от прошедшей драки.       — Я понимаю, что он любит Сынмина… — тихо сказал Чанбин, — но это его не оправдывает. Он сходит с ума.       Минхо кивнул, глядя в сторону выхода, куда только что увели Хёнджина.       — И всё же… — пробормотал Чан, — я не думал, что Сынмин способен так испугаться. Видеть его таким… это странно, — он сделал небольшую паузу, анализируя всё, что они видели и слышали. — На деле, Сынмин сильный парень и способен себя защитить. И, мне кажется.. он знает, что Хёнджин не навредил бы ему. Он бы так не испугался, будь дело только в Джинни…       — Чан, ты надумываешь, — отрезал Чанбин. Он всё ещё был зол и поражён действиями друга.       — А я думаю, он прав. Может быть, тут есть нечто большее, нежели просто недопонимание в их отношениях, — сказал Минхо, поглядывая на друзей. — Давайте понаблюдаем со стороны. Что-то мне подсказывает, что так мы сможем…       — Я в этом не участвую, — перебил его Чанбин, раздражённо ударив кулаком по раковине. — Сынмин был нашим другом, и вы все сейчас не уважаете его решение. Он сделал выбор в сторону лучшей жизни, а значит, нам ничего не остаётся, как смириться и оставить его в покое. Если вы хотите его вернуть, то уж извините, но здесь я не собираюсь помогать.       С этими словами он покинул помещение. Чан устало вздохнул.       — Пойдём, Минхо, подумаем об этом позже, — он собрал с пола оставленные парнями вещи – аптечку и воду – и направился к выходу. — Нам всем нужен отдых.

☽

      — Да ты гонишь!! — громко воскликнул Феликс. — У вас пары и летом есть? Вас в этом универе в заложниках держат и учиться заставляют?       Время близилось к позднему вечеру. Феликс вернулся несколько часов назад, справившись с обедом и, видимо, одновременно ужином за жалких полчаса. Джисон же за это время доел лишь треть своей порции и успел созвониться с Чонином, который долго жаловался на учёбу и поныл, что без него в их общежитии уж совсем тухло. Хан отшутился, пообещав, что постарается скоро вернуться. Короткий разговор с Феликсом ранее внушал в него надежду, что он сможет всё исправить в кратчайшие сроки. Вернее, исправить себя.       Вернувшись, блондин сразу плюхнулся на соседскую кровать, устроив голову на чужих бёдрах, словно это была самая мягкая подушка. Джисон поначалу напрягся, но спокойная улыбка Феликса быстро заставила его смириться. Так они и начали говорить, не обращая внимания на время, а главное не уставая друг от друга.       — Джисон-и, моргни два раза, если тебя держат в заложниках, — продолжал Феликс своё недовольство над плотным графиком друга. Учёба и летом без выходных и каникул? По мнению блондина, это было сущим издевательством над студентами.       — Ты всё не так понял, — успокаивал того Джисон. — Пары и дополнительные активности есть весь год, однако, когда их посещать мы, как студенты, выбираем сами. Никто нас не заставляет учиться каждый день, триста шестьдесят пять дней в году.       — Тогда зачем ты добровольно остаёшься в универе летом, когда мог бы съездить куда-то и устроить себе незабываемый отдых? — поинтересовался Феликс.       — Во-первых, я люблю учиться.       На это заявление блондин лишь закатил глаза, показывая явное недоверие:       — Скорее мучиться.       — Дай закончить. Во-вторых, у нас в университете достаточно непростая система. Смотри… — Хан разблокировал свой телефон, открывая незнакомое Феликсу приложение. — У каждого студента есть профиль во внутренней системе университета, — продолжил он, протянув блондину гаджет. — Там вся основная информация о нас. Банальные имя, фамилия и подробная информация о состоянии здоровья. Расписание занятий и проектов, а также практически все материалы для них тоже есть. Ещё там есть чаты, даты экзаменов и различные анонсы событий. Стандартный сайт универа, переделанный в приложение, но что интересно… Зайди в раздел «Кредиты».       Хан наблюдал, как Феликс пролистывает все вкладки, особо не всматриваясь в содержимое. Видимо, не хотел лезть в личные дела, что похвально. Заметив, что нужный раздел загрузился, Джисон продолжил:       — Вот, смотри, это мой баланс… — Джисон ткнул пальцем в длинный ряд цифр, рядом с которым светилась иконка лотоса – символ университета.       — Ого… — протянул Феликс. — А это что, внутренняя валюта? Типо, как игровые монетки?       — Почти, — Хан усмехнулся. — Эти, как ты выразился, игровые монетки решают, какой будет твоя жизнь в университете. Ими ты оплачиваешь свои покупки в магазинах и кофейнях, можешь заказать еду или вещи через сайты-партнёры, а ещё – расплатиться за дополнительные лекции или зачёт. Даже за переход на следующий курс можно внести часть кредитами.       — Ты шутишь? — блондин резко приподнял голову, с удивлением глядя на него снизу вверх. — То есть… вы реально можете купить себе экзамен?       — Ну… скорее зачёт. Экзамен всё равно нужно сдавать, но если у тебя достаточно кредитов, могут закрыть автоматом. Или улучшить оценку, если ситуация того требует.       Феликс сел ровнее, хлопнув ладонью по колену парня.       — Так это же взятка в чистом виде! Только не говори мне, что ты такой подлец!       — Нет, — спокойно возразил Джисон, забирая у него телефон. — Здесь это работает по-другому. Универ сам же и выдаёт кредиты, так что это скорее как внутренняя экономика. Ты их зарабатываешь, участвуя в проектах, посещая лекции, или наоборот теряешь, если не выполняешь условия. Баланс – это не только деньги, но и твой рейтинг.       Блондин на секунду замолчал, переваривая информацию.       — Погоди… — он снова ткнул пальцем в экран. — То есть если у тебя там ноль или минус… тебя отчисляют?       — Почти, — Джисон чуть пожал плечами. — Если баланс уходит в долг, тебя ждут санкции. Сначала ограничивают доступ к каким-то мероприятиям, потом урезают привилегии… а если всё совсем плохо, то могут и отчислить, конечно же, но это происходит редко. Тебе дают достаточно времени наверстать упущенные занятия. По-другому баланс не восстановить, универ не принимает настоящих денег.       Феликс звонко присвистнул.       — Пиздец, у вас тут не универ, а какие-то «Голодные игры».       Джисон тихо засмеялся, но в глазах промелькнула тень сожаления, как будто это сравнение оказалось слишком близким к правде.       — Не настолько, — ответил он. — Но да, здесь всё завязано на кредитах.       — Ну ладно, допустим, — всё ещё немного недоверчиво протянул Феликс. — И за что же ты их получаешь, очаровашка?       — За всё, что связано с учёбой или саморазвитием, — начал Джисон, чуть отвернувшись от парня, скрывая выступивший румянец. — Посещение лекций, участие в проектах, помощь преподавателям, спорт, волонтёрство. Иногда даже за участие в каких-то культурных мероприятиях или за продвижение своего хобби. Различными выступлениями там и так далее. Чем больше ты вовлечён, тем выше твой баланс, и тем самым лучше тебе.       — У тебя число… достаточно большое. Я даже таких цифр не знаю, — Феликс ткнул пальцем в экран, где цифры казались чуть ли не бесконечной строкой. — У меня бы на карте столько нулей было, я бы уже купался в шампанском, — театрально протянул он. — А ты сидишь тут и даже не выглядишь счастливым миллиардером.       Джисон закатил глаза и, забрав телефон обратно, заблокировал экран.       — На самом деле я не так богат, — с наигранной грустью продолжил парень. — Сумма кажется большой, но и курс в универе отличается от привычного для обычных людей. Всё-таки это не совсем деньги… — он замолчал, обдумывая, как бы правильно выразиться. — На самом деле такие цифры не совсем показатель. Многое идёт в минус: питание, учебные материалы, иногда даже участие в проектах требует вложений.       Феликс чуть приподнял брови:       — Так это как в реальной жизни: чем больше у тебя есть, тем больше с тебя и спрашивают.       — Хорошо сказано, — тихо согласился Джисон, подмигнув соседу. — Университет даёт тебе много возможностей, за которые ты получаешь неприлично много, однако так же он требует много вложений и ресурсов. Ну и плюс… я коплю, поэтому сумма кажется тебе большой.       Феликс недоверчиво прищурился, подтянув колени к груди.       — Копишь? — переспросил он. — На что? На пенсию? Или хочешь себе купить профессорскую кафедру и целую библиотеку с планетарием в подарок?       Джисон хихикнул, поправляя подушки за спиной:       — Какой ты догадливый, — он на секунду задержал взгляд на потолке, раздумывая над ответом. — Вообще, есть несколько причин.       — И у нас с тобой целая ночь впереди, — блондин подмигнул парню, переворачиваясь на живот и подминая под себя подушку. — Учти, я не усну, пока ты мне всё не разложишь по полочкам, красавчик.       Джисон сдержанно закатил глаза, но уголки губ всё равно дрогнули.       — Прекрати флиртовать, — он чуть отстранился, будто хотел создать дистанцию, но блондин всё равно вытянул руку и лениво ткнул его в бок.       — Я не флиртую, я мотивирую, — с самым невинным видом заявил Феликс. — Давай уже, выкладывай.       Джисон глубоко вдохнул, словно собираясь с мыслями.       — Ладно, — он снова уставился в потолок. — Первая причина — баланс влияет на твою репутацию.       — Репутацию? — переспросил Феликс, приподнявшись. — Типа… «у кого больше цифр, тот круче»?       — Не совсем, — Джисон чуть улыбнулся краем губ. — Но примерно так это и работает. Если у тебя высокий баланс, тебе открываются двери: тебя приглашают в крупные проекты, доверяют больше задач, даже преподаватели относятся иначе. Иногда даже знакомят с популярными или влиятельными людьми из индустрии шоу-бизнеса, моды, музыки… ты понял. А если баланс низкий… — он сделал паузу, подбирая слова. — Ты становишься невидимкой.       Феликс нахмурился:       — Прям настолько хреново?       — Немного хуже, чем ты себе представил, — тихо ответил Джисон. — Тебя начинают списывать со счетов. С тобой меньше общаются, в проекты не зовут, даже на мероприятиях могут обходить стороной. Никто не хочет тянуть за собой «должника».       Феликс уставился на него с искренним возмущением:       — Так это же чистой воды социальный рейтинг!       Джисон пожал плечами, будто это было настолько привычным, что он уже не видел в этом особой проблемы.       — Примерно так. Но в итоге это не частая практика. На первом курсе у тебя имеется некий иммунитет. Мол, ты только учишься существовать в новой системе. За этот курс тебе всё объяснят старшие, а ты либо поймёшь и подстроишься, либо…       Блондин с шумным вздохом уткнулся лицом в подушку и глухо пробормотал:       — Пиздец у тебя тут, а не универ.       Джисон тихо усмехнулся и чуть наклонился вперёд, словно хотел разглядеть его получше.       — И всё-таки тебе интересно.       — Чертовски интересно, — признался Феликс. — Какая вторая причина?       Джисон слегка улыбнулся, глаза его смягчились.       — Вторая причина… друзья, — он откинулся на подушку и снова разблокировал телефон. — Нас всего семеро. И у четверых дни рождения идут почти подряд. Смотри.       На экране открылась общая фотография: длинный стол в уличном кафе, парни сидели плотно друг к другу и позировали для фотографии.       — У меня, как ты уже знаешь, день рождения 14 сентября. Следом Сынмин, — Джисон указал на худощавого парня с мягкими чертами, который для снимка состроил нелепую гримасу, — 22 сентября. Потом идёт Чан, — взгляд скользнул к старшему, с усталыми, но тёплыми глазами и широкой улыбкой, — его день рождения 3 октября. И Минхо, — палец задержался на парне с пронизывающим кошачьим взглядом и лёгкой усмешкой, — 25 октября.       Он на секунду замолчал, чуть сжав губы, будто воспоминание было для него особенно тёплым.       — Раньше, когда компания была значительно меньше, ребята делали для каждого маленький праздник на территории университета. Но всё изменилось, когда появились мы с Сынмином. У нас дни рождения шли почти сразу друг за другом, а следом за нами — Минхо и Чан. Так и появилась традиция: с сентября до конца октября вся компания выбирается куда-нибудь на месяц. Чаще всего за границу. Два года уже так делаем, и каждый раз это незабываемо.       Феликс вскинул брови:       — На месяц? Нифига себе у вас аппетиты.       — Ну, это просто очень важно для нас. Ну и плюс… — Джисон чуть улыбнулся, — так веселее, чем отмечать по отдельности. Да и времени друг на друга больше.       Он пролистал дальше, показывая Феликсу ещё несколько снимков.       — Вот Хёнджин, — высокий, с острым профилем и чуть взлохмаченной чёлкой, — его день рождения 20 марта. Чонин, — Джисон показал на самого младшего, с широкой улыбкой и лисьим прищуром, — 8 февраля. А это Чанбин, — самый крепкий парень в компании, который позировал с умилительной улыбкой, — у него день рождения 11 августа, но он с нами его не празднует. Говорит, семейные обстоятельства, все дела. Так бы мы выбирались на два месяца куда-нибудь…       Хан остановился на фото, где все семеро обнимались. В то мгновение, после успешного выступления на очередном музыкальном фестивале университета, парни не пытались позировать. Это был просто тёплый момент за кулисами, который запечатлел кто-то из сокурсников.       — Вот ради этого тоже стоит копить. Чтобы ни у кого не было лишних забот, когда наступает время нашей поездки.       Хан взглянул на всё ещё немного потерянного Феликса и пояснил:       — Так же, с таким графиком, как у нас, не получится ещё и подрабатывать. Поэтому университет предусмотрел вариант: кредиты можно перевести в деньги по специальному курсу. По факту, мы платим универу за выездные дни и немного сверху, а он финансирует поездку и выдаёт нам на расходы. В итоге всё выходит даже выгодно.       Феликс уставился на него так, словно Джисон только что признался, что у них в шкафу живёт динозавр.       — Подожди… — он приподнялся на локтях и нахмурился. — Ты серьёзно? У вас тут можно кредиты в бабки перевести, и плюсом универ сам оплачивает ваши поездки?       Джисон чуть виновато улыбнулся и поправил край пледа.       — Ну… да. Звучит странно, когда объясняешь это кому-то со стороны. Но в этом и есть смысл системы: чем больше ты отдаёшь себя универу, тем больше он вкладывает в тебя. Это касается не только нашего будущего, но и, например, отдыха и развлечений.       Феликс громко фыркнул и ткнул пальцем в экран телефона, где ещё оставалась фотография компании.       — Ага, то есть он буквально покупает себе студентов.       — Может и так, — не стал спорить Джисон. — Но знаешь… когда ты с этими людьми плечом к плечу каждый день, а потом у вас появляется возможность всем вместе выехать куда-то на месяц, — он задержал взгляд на фото, где семеро смеялись, прижавшись друг к другу, — уже не думаешь о том, что кто-то «купил» твой труд. Всё, что ты чувствуешь, это то, что у тебя есть своя маленькая семья.       Феликс некоторое время молчал, внимательно рассматривая снимок. На его лице появилась небольшая тоска, глаза блеснули грустным бликом. Потом парень тихо продолжил:       — Повезло тебе, Джисон-и. Реально повезло.       Джисон чуть приподнял уголки губ, но в его глазах мелькнула печаль и тоска.       — Повезло… — эхом повторил он. — Думаю, ты прав.       Феликс, почувствовав неловкость, уже хотел перевести тему, однако прищурился и продолжил:       — Подожди… ты сказал «несколько причин». Это вторая. А третья?       Джисон замялся. Его пальцы машинально скользнули по чехлу телефона, будто он подбирал правильные слова.       — Третья… это, скорее, мечта, — он тихо вздохнул и посмотрел куда-то сквозь Феликса. — Я хочу открыть своё агентство.       Блондин не сразу понял:       — Агентство? В смысле… турфирму или что?       — Продюсерское. Музыкальное, — поправил его Джисон и чуть улыбнулся, но взгляд при этом оставался серьёзным. — У меня уже есть несколько песен, которые я написал, но пока не выпускал их. Я работаю вместе с ребятами, — парень взглядом сослался на общее фото. — Я, Чан и Чанбин а основном пишем лирику и аранжировки. Хёнджин и Минхо заботятся о хореографиях, а Сынмин и Чонин о вокале. Хотя, так разделять довольно грубо, мы все вкладываемся во все сферы создания треков, но каждый хорош в чём-то своём. Мы даже иногда выступаем на фестивалях, конкурсах и разных проектах, представляя универ, — он сделал паузу, чуть наклонив голову. — Здесь это нормально: почти все учатся не просто ради диплома, а чтобы закрепиться в индустрии музыки, моды или медиа. Универ даёт платформу и контакты, открывает двери в счастливое будущее славы и богатства.       Феликс внимательно его слушал, прикусив губу. Пальцы блондина теребили край подушки, будто бы он прятал возникшую тревогу.       Джисон продолжил после короткой паузы:       — Но я не хочу, чтобы всё зависело только от этого места. Оно действительно может дать многое, но и заберёт не меньше. Я хочу, чтобы у меня было своё. Что-то независимое и оригинальное. Чтобы мы с ребятами могли делать музыку так, как чувствуем, а не так, как нам прикажут.       Он говорил спокойно, без пафоса, но в словах ощущалась уверенность и надежда.       — Поэтому я и коплю. Когда-нибудь, может быть, я смогу запустить своё агентство и встать на ноги сам.       Джисон заметил напряжение Феликса и наклонился к нему чуть ближе. Тот даже не заметил действия друга, продолжая теребить край подушки. На его лице виднелась тень беспокойства, будто он пытался спрятать что-то важное.       — Ты молчишь, — тихо сказал Джисон. — Кажется, есть, что рассказать?       Феликс на мгновение замер, удивлённо подняв глаза. Его уверенная улыбка исчезла, заменившись на робкое, почти испуганное выражение.       — Я… — начал он, потом замолчал, подбирая слова. — Я пока не рассказывал никому здесь подробности своей прошлой жизни, поэтому мне немного… неловко.       — Мне ты можешь рассказать, — улыбнулся соседу Джисон. — Ты же меня выслушал, теперь я хочу послушать твою историю.       — Ну раз ты настаиваешь… Хорошо, красавчик, — на мгновение замявшись, Феликс сел на кровати в позу лотоса, положив на свои ноги подушку.       Он колебался ещё несколько мгновений, обдумывая, как бы правильно начать свой рассказ, и продолжил:       — До переезда в Корею я был моделью в одном влиятельном агентстве, попал туда в двенадцать лет. Родители почему-то решили, что именно я смогу добиться успеха в сфере моды, поэтому всё моё детство прошло между салонами, тренировками и кастингами. Я часто появлялся в небольших проектах — рекламные интеграции, презентации новых коллекций малоизвестных брендов, фотосессии, показы. Всё это стало для меня привычным.       Феликс сжал край подушки. Его пальцы невольно теребили шов, будто он пытался успокоить нарастающую тревогу.       — После одной из таких рекламных интеграций меня заметил один мужчина. Он связался с моими родителями и предложил сотрудничество…       Феликс на мгновение замер, глядя на Джисона. В его глазах мелькнуло удивление. В рассказе слышался не только успех, но и скрытая тяжесть, которую парень нёс на себе с детства.       — И что потом? — поинтересовался Джисон.       — Я согласился и начал работать с командой этого мужчины. Переехал в его особняк и проводил практически всё время с ним и его помощниками, — Феликс глубоко вдохнул, взгляд на секунду потускнел, словно он мысленно перенёсся в прошлое. — Родители были уверены, что это мой шанс, потому отдали меня в его руки. У меня ещё было две сестры, которых я практически не знал из-за занятости, ведь всё детство прошло между тренировками, кастингами и фотосессиями. Дом для меня не существовал. Это всё было жертвой ради успешной карьеры.       Он сжал подушку крепче и тяжело вздохнул.       — Когда мне исполнилось двенадцать, меня у этого мужчины выкупило известное модельное агентство, подписав уже официальный контракт. Во мне увидели потенциал, поэтому сразу начали приучать к жёстким условиям, например, диетам и нагрузкам. С одной стороны казалось, что всё идёт по плану… Но потом родители умерли, оставив меня и сестёр одних. Тот мой прошлый менеджер забрал моих сестёр и уехал с ними в Америку, а меня перевезли в Корею. Сестёр я больше не видел, так что я остался один на один с этим миром, без поддержки, без дома, без возможности просто быть ребёнком и иметь семью.       Голос Феликса дрожал, но он говорил спокойно, почти монотонно, словно рассказывал не свою историю.       — К тому времени агентство начало терять деньги, а меня, семнадцатилетнего, «перепродали» в другой сектор — эскорт. Смазливое личико тому посодействовало, как мне объяснили. В общем, теперь моё лицо и тело работало не для обложек журналов и рекламы брендов. Меня месяцами использовали для удовлетворения чужих потребностей. Я пытался выжить, пытался привыкнуть… Но отвращение к себе меня сжирало изнутри и однажды я потерял контроль. Оказался в этой больнице после попытки самоубийства.       Он опустил взгляд, видимо, хотел дать себе небольшую передышку, затем медленно поднял глаза на Джисона:       — Новые владельцы разорвали со мной контракт, когда я сломался. Сейчас я сам по себе, и единственное, что у меня будет после того, как я выйду отсюда… Это небольшой гонорар. Последний «подарок» от хозяев, — глубокий вдох. — Даже если я восстановлюсь в скором времени и смогу вернуться в мир, я не смогу вернуться ни в одну из сфер, в которых работал. В эскорте пользованный материал ни к чему, а в модельной сфере.. с моей-то репутацией теперь это бессмысленно. Образования у меня нет. Ну, или… оно есть на бумагах, но я никогда не учился. Формально я дистанционно закончил начальную и среднюю школу. Не за долго до госпитализации мне, конечно, пришло приглашение от одного университета, но… не знаю, готов ли я.. ну, двигаться дальше.       Джисон тихо вздохнул и протянул руку к Феликсу, осторожно обнимая его за плечи. Рассказ соседа стал для него слишком неожиданной и тяжёлой информацией. Парень не знал, как правильно отреагировать и что стоит сказать, поэтому тот лишь аккуратно прижал Феликса к себе. Блондин опёрся на него, позволяя себе немного расслабиться после тяжёлого монолога.       — Ты сильный, — мягко сказал Джисон, поглаживая спину Феликса. — И всё, что с тобой произошло… не определяет тебя сейчас. Ты выбираешь сам, кем быть дальше, и это важно.       Феликс на мгновение сжался, смущённо улыбаясь, а потом сильнее прижался к Джисону, снова расслабляясь и нежась в объятиях.       — Спасибо, Джисон-и… — тихо произнёс он. — Мне… правда нужно было это услышать.       Джисон слегка отстранился, глядя на него с мягкой улыбкой. Он потрепал светлые волосы, чувствуя, как напряжение в атмосфере отступает.       — Расскажи мне про универ. Что они тебе предложили? — осторожно перевёл тему Джисон.       Феликс резко встал с кровати и подошёл к тумбочке. Он порылся в ящике и достал нежно-розовый конверт с фиолетовыми узорами.       — В узких кругах его называют Миражем, но полное название «Mirae Somnium». Может, ты слышал когда-то… — блондин протянул конверт Джисону, позволяя тому увидеть приглашение своими глазами. «Чтоб увидеть, кем ты можешь быть, нужно заглянуть в то, кем ты боишься стать.»       Золотистые буквы на лицевой стороне приглашения вырисовывали мотивационную цитату.       Джисон замер, взгляд невольно расширился. Сердце забилось быстрее. Он мгновенно узнал стиль университета: логотип, оформление и даже шрифт были знакомы ему с первого курса.       — Подожди… — выдохнул он слегка дрожащим голосом. — Это… это тот же университет, в котором я учусь.       Феликс опустил взгляд на конверт, а затем вновь поднял глаза на Джисона. На его лице проявилось сразу несколько эмоций. Их спектр сменился от полнейшего удивления до неподдельной радости.       — Ты… серьёзно? — он явно отходил от шока, голос немного дрожал. — То есть, если я соглашусь и поступлю... мы будем там учиться вместе?       — Похоже на то, — улыбнулся Джисон, мягко похлопав по месту рядом с собой, подзывая блондина сесть обратно.       Феликс же послушно плюхнулся на указанное место, утыкаясь лицом в подушку, и то ли запищал, то ли заскулил в неё.       — Только не говори, что мне тоже придётся ебаться с этими кредитами…       — Это действительно единственное, что тебя сейчас беспокоит? — захохотал Джисон.       — Если честно, я пиздец в ахуе сейчас, — прошептал Феликс. — Ты меня, конечно, прости за мой французский, но… я честно даже подумать о таком совпадении не мог. Чтобы мой новый сосед, по совместительству красавчик, стал ещё и моим возможным сокурсником? Соуниверником? Как тебя назвать-то… Короче, ущипни меня, я в это не верю.       Джисон погладил соседа по спине, стараясь его немного успокоить. Сердце билось чуть быстрее обычного, обозначая удивление и крайнюю взволнованность.       — Если честно… я вообще не понимаю, как на это реагировать, — продолжил бормотать блондин, голос которого глухо застрял в подушке. — Ещё утром я думал, что у меня впереди пустота, и максимум какие-то крохотные деньги на выживание. А теперь… — он приподнял голову, посмотрел на Джисона с лёгким недоверием, — выходит, что моё будущее может пересечься с твоим. И оно может быть счастливым.       Джисон чуть склонил голову, стараясь смягчить его сомнения:       — Может, это не совпадение, а знак. Судьба. Можешь называть как хочешь.       Феликс криво усмехнулся, нервно сжимая простынь:       — Ты говоришь так спокойно… А у меня внутри всё переворачивается. Я не знаю, мне стоит радоваться или бояться.       Феликс на секунду закрыл глаза, глубоко вдохнул. После он резко выпрямился, усаживаясь в позу лотоса, и прямо смотря на Джисона, произнёс:       — Скажи честно, а если я всё-таки поступлю… не будет странно, что я настолько… другой? В плане, моё прошлое уже особо не всплывает, однако… кто-то всё-таки сможет нарыть информацию, если ему это будет как-либо выгодно. Не думаешь ли, что я не впишусь? Ну и… какая уж там успешная карьера в шоу-бизнесе с моим прошлым…       Голос Феликса дрогнул, а сам он весь сжался, будто старался стать меньше. Джисон посмотрел прямо в его глаза:       — Странно будет, если ты даже не попробуешь, — произнёс он, похлопывая блондина по плечу. — Твоё прошлое было сложным и мучительным для тебя, но оно не определяет то, кем ты станешь в будущем. Я уверен, что эта уже законченная часть твоей истории не помешает тебе стать, ну… например, прекрасным певцом? Голос у тебя что надо, я это и без проб понять могу. Ну, или ты снова сможешь вернуться в модельное, если пожелаешь. Университет об этом позаботится… Главное, чтобы ты был уверен в своём выборе и мог стремиться к лучшему.       Джисон потянулся первым. Он придвинулся ближе, аккуратно дотронулся до чужих напряжённых плеч и потянул блондина на себя, заключая того в тёплые объятия. Сомнения Феликса были Хану знакомы, а от его истории до сих пор чувствовался узел тревоги где-то глубоко в груди. Блондин резко захныкал, упираясь лицом в грудь соседа. Худощавое тело дрожало в, по сравнению с ним, сильных руках. Феликс прижался ближе, окольцевав талию Хана, и продолжил всхлипывать. Футболка немного намокла, неприятно прилипая к телу, однако Джисон не обращал на это внимание. Он лишь продолжал обнимать младшего, аккуратно поглаживать его по спине и напевать спокойную мелодию.       Телефон Хана вдруг громко зазвонил. Неприятный звук заставил двух парней вздрогнуть и отстраниться друг от друга. Джисон взглянул на трезвонящий телефон.       — Кто требует твоего внимания в полдевятого вечера, Джисон-и? — всё ещё всхлипывая, произнёс Феликс, но на его лице уже проступала усталая, тёплая улыбка.       Хан машинально глянул на экран. Там высветилось фото: Минхо сидел на полу их гостиной, с растрёпанными волосами, в растянутой домашней футболке. На руках он держал котёнка, того самого, которого они совсем недавно подобрали и тайком поселили в своём общежитии. Зверёк вцепился лапами в кисть парня, а Минхо, скривившись, делал вид, что проигрывает этому пушистому комочку. Кадр был дурацкий, снятый на телефон, но в нём было столько тепла, что Джисон почувствовал знакомый укол в груди.       — Минхо, — тихо сказал он, не спеша блокировать звонок. — Мой друг из университета, по совместительству сосед. Мы с парнями все живём в одном общежитии. Прям как одна большая семья.       — Сосед и друг? — переспросил Феликс, немного приподнявшись. — Разве соседей и друзей ставят на обои? — хмыкнул он, утирая глаза тыльной стороной ладони. Феликс перевёл взгляд на заблокированный телефон, на котором высветилась заставка с Минхо. Видимо, тот сбросил вызов, не желая тревожить Джисона.       — Ой, прекрати, — хихикая, отмахнулся Хан, быстро набирая сообщение с извинениями и обещанием перезвонить позже.       Феликс вновь попытался взглянуть на экран, но Джисон лишь прижал телефон к себе и, дописав сообщение, заблокировал его.       — Он… с котом?       — Да, — уголки губ Хана дёрнулись. — Мы нашли этого кроху примерно три недели назад, видимо, он из леса каким-то образом забрёл на территорию универа. Не долго думая, Минхо подобрал его, и мы притащили котёнка в общагу. Остальные парни, увидев его, сразу единогласно решили приютить. К счастью, никто из администрации этого пока не узнал, — Джисон сделал короткую паузу, вновь разблокировал телефон и открыл папку с фото, показывая феликсу парочку. — Мы с Сынмином придумали ему имя — Суни. Он достаточно быстро к нам всем привык, но конечно, Минхо он полюбил больше всех. Видимо, он думает, что Хоша — его личная игрушка. А он… всегда подыгрывает. Даже если потом ходит с исцарапанными руками.       — Звучит мило, — пробормотал Феликс, чуть задумчиво, и какое-то время молчал. Потом добавил, будто невзначай: — У тебя есть те, кто ждёт. Это… важно.       Джисон не сразу ответил. Он снова убрал телефон на тумбочку, позволяя экрану окончательно погаснуть.       — Сейчас важнее быть здесь, — сказал он негромко, и сам удивился искренности своих слов.       Феликс на мгновение застыл, будто не знал, что сказать. Его лицо дрогнуло — смесь смущения и благодарности, слишком открытая для него самого. Он быстро отвёл взгляд, притянул подушку и уткнулся носом в неё, пряча улыбку.       — Хочешь сказать, я обскакал твоего соседа с котом? — пробормотал он чуть приглушённо из-за ткани.       Джисон тихо рассмеялся и позволил себе мягко толкнуть его плечом. Ответа от него не последовало.       В дверь постучались. За ней послышался женский голос, однако Хан не смог разобрать ни слова.       — Войдите, — тихо произнёс Феликс.       Дверь открылась, и в комнату вошла Юнхэ, заведующая отделением. В руках у неё был большой поднос с несколькими контейнерами и бутылками с водой.       — Добрый вечер, — произнесла она с лёгкой настороженностью в голосе. — Время лекарств. Феликс, милый, для тебя всё как обычно; транквилизаторы и доза для сна. Антидепрессанты и витамины принесу утром, — женщина поставила поднос на стол и протянула Феликсу подготовленный контейнер с тремя таблетками. — Выпивай при мне, всё по правилам, — строго продолжила Юнхэ, но всё же мягко улыбнулась пациенту.       Заведующая подождала, пока блондин выпьет свои таблетки и, проверив, что он послушно всё проглотил, повернулась к Хану.       — Джисон… так как ты у нас новенький, у тебя препаратов намного больше, — начала она. — Насколько мне известно, тебя утром только сняли с капельниц. Твоё тело успело привыкнуть к тому медикаментозному коктейлю, поэтому некоторое время ты будешь принимать те же препараты, однако дозировка будет постепенно снижаться.       Джисон чуть напрягся, наблюдая, как Юнхэ аккуратно раскладывает таблетки на подносе. Она мельком посмотрела на него, словно мгновенно проанализировала состояние.       — Ты в порядке? — тихо спросила Юнхэ, когда поставила перед ним поднос. — Новая схема может вызвать головокружение или лёгкую тошноту.       — Я… постараюсь, — чуть дрожащим голосом ответил Джисон, глядя на ряды разноцветных таблеток.       Юнхэ кивнула, слегка нахмурившись:       — Иногда кажется, что препаратов слишком много… — тихо пробормотала она себе под нос, но Джисон уловил слова. — Ты не думай, что это наказание. Просто организм нужно перевести на новый уровень.       Феликс наблюдал за ними, сжимая подушку, не вмешиваясь, но ловя каждый нюанс.       — Странно… — произнёс Джисон, медленно поднимая глаза на Юнхэ, — как много всего приходится принимать, чтобы чувствовать себя лучше. И вроде всё должно помогать, а иногда ощущение… — парень резко замолчал, стараясь не сказать лишнего. Тревога заскребла где-то в груди. — Что здесь?       Юнхэ слегка замялась, и на мгновение в её взгляде промелькнула непонятная тень. Женщина присела напротив Джисона и кончиком пальца коснулась первой маленькой белой таблетки.       — Это антидепрессант. Начнёт действовать не сразу, но без него нельзя, — она перевела палец на круглую бледно-розовую таблетку. — Транквилизатор, от тревоги. Дозу будем постепенно снижать. Судя по твоей медицинской карте, ты принимал похожие препараты ранее, но тут дозировка больше. Каждый день ты будешь пить их дважды с разницей в двенадцать часов. Ты быстро адаптируешься, не волнуйся, — рядом лежала крупная капсула с жёлтой полоской. Женщина подвинула её к уже названным препаратам. — Поддержка печени. После капельниц организму нужна будет поддержка ещё некоторое время, — чуть дальше лежали две вытянутые капсулы, зелёная и голубая. — Магний и калий. Для сердца и мышц. После всего, что с тобой случилось, нужно потихоньку восполнять. Будешь пить два раза в день, утром и перед сном, — она сдвинула их к другим препаратам, образовывая маленькую кучку. Юнхэ недолго помолчала, прежде чем указать на две практически одинаковые пилюли. — Малые дозы нейролептика. Снимают напряжение, помогают спать, — наконец, пальцы остановились на прозрачной капсуле с порошком внутри. — Витаминный комплекс. Это самое безобидное из всего. Так же два раза в день.       Она подняла глаза на Джисона:       — Кроме антидепрессантов и нейролептиков, состав практически не отличается от того, что был в капельницах. Твоё тело уже начало привыкать, поэтому переход на таблетки пройдет проще. Хоть дозировка и будет постепенно снижаться, а некоторые препараты мы будем в будущем убирать, большинство тебе придётся принимать и после выписки из больницы. Примерно три месяца, как показывает моя практика.       В её голосе чувствовалось сочувствие, но тон оставался серьёзным.       — Запей водой, — коротко сказала Юнхэ и подвинула к нему стакан.       Джисон молча взял поднос. Таблетки казались бесконечными: мелкие и крупные, гладкие и шершавые. Первые две прилипли к языку, оставив горький привкус, но вода смыла его почти сразу. Капсулы шли тяжелее. Одна за другой застревали в горле, и приходилось делать несколько глотков.       Феликс приподнялся, наблюдая, как он морщится и снова тянется к стакану.       — Ещё, — тихо подсказала Юнхэ, подливая воды.       Пять, шесть, семь… Джисон сбился со счёта. В груди стало тесно от напряжения. Последняя прозрачная капсула хрустнула между зубами, позволяя порошку распределиться в ротовой полости. Он оказался сухим, царапающим язык и с меловым вкусом.       Джисон тяжело опустил стакан на тумбочку. Горло саднило, во рту осталось странное металлическое послевкусие. Дыхание сбилось. Он провёл ладонью по лицу и зажмурился.       Через пару минут пальцы начали дрожать, тело налилось слабостью. Хан едва удержался, чтобы не наклониться вперёд.       Юнхэ наблюдала внимательно, затем шагнула ближе и положила ладонь на его плечо.       — Голова кружится? — спокойно уточнила она.       — Да, — выдохнул Джисон.       — Тошнота?       — Немного.       Юнхэ поправила подушку за его спиной, заставив его облокотиться удобнее.       — Сиди так. Минут через десять, может быть двадцать, отпустит. Если станет хуже, нажимай на кнопку возле тумбы, я постараюсь сразу прийти.       Она ещё раз проверила его взгляд и дыхание, и только после этого отступила к столу, записывая что-то в планшете.       — Скажи, — её голос оставался спокойным, но говорила она тише обычного, — после капельниц… сны стали тяжелее?       Джисон нахмурился, не сразу ответив.       — …Почему вы спрашиваете?       — Иногда препараты вызывают яркие сновидения. У некоторых пациентов даже кошмары.       Он отвёл взгляд.       — У меня… всё нормально.       Юнхэ склонила голову и внимательно всмотрелась в лицо Джисона.       — А голоса? Или образы, которые появляются внезапно, даже когда ты не спишь?       Джисон замер. Сердце рухнуло куда-то вниз. Он сжал край одеяла и часто заморгал.       — Нет, — ответ прозвучал слишком быстро.       Откуда она знает? Джисон всю неделю держался сдержанно и скрытно и точно помнил, что не давал ни одного намёка на галлюцинации или что-то подобное. При разговоре с лечащим врачом парень и вовсе практически всегда молчал, лишь коротко отвечая на банальные вопросы о его состоянии. Оставшейся рациональностью Джисон понимал, что те, как он их называл, видения не являются чем-то нормальным или ожидаемым, даже в его случае. Сколько бы побочных эффектов не грозились принести прописанные ему препараты, настолько реалистичные галлюцинации они уж точно не могли вызывать.       Джисон сжал свою руку немного выше предплечья. Это место с утра, время от времени, отдавало жаром и немного покалывало. Хоть и после инцидента в ванной комнате все появившиеся раны исчезли, будто их никогда не было, парень всё ещё ощущал из ниоткуда взявшуюся силу, которая слабо бурлила в венах.       Плечо резко отдало жаром, будто на коже начал проявляться ожог. В ушах зазвенело и Джисон зажмурился, стараясь не показывать смятение и страх. Не говори ей.       Тот же голос, что и раньше. Грубый, с неживым холодом и пробивающий до мурашек. Молчи. Не говори ей!       Грубый приказ. Без эмоций и чувств. Голос в голове был чужим, не похожим ни на один, что Джисон слышал до попадания в больницу. До комы.       — Джисон… — позвала парня Юнхэ. — Ты точно не хочешь мне ничего сказать? Я могу помочь тебе.       Конечно же она заметила напряжение парня. Тот будто на мгновение выпал из реальности.       — Джисон? — позвала она снова. НЕ ГОВОРИ ЕЙ!       В висках пульсировало. Джисон сжался, жмурясь, пытался отогнать страх. Рука уже будто горела изнутри.       — Всё… в порядке, — с трудом выдавил он из себя. — Ну, меня сейчас достаточно сильно затошнило, но вроде бы начинает отпускать. И в сон клонит сильнее предыдущего.       Юнхэ не стала его допрашивать, только коротко кивнула, хотя в её взгляде читалось явное недоверие. Женщина открыла дополнительную бутылку воды и поставила её на прикроватную тумбу.       — Если будет тошнить, пей маленькими глотками с небольшими паузами и глубоко дыши. Если будет уж прям плохо, то попроси Феликса проводить тебя в уборную, перед этим нажмите кнопку и я принесу препараты. Но мне бы не хотелось ещё сильнее перегружать твой организм, поэтому попытаемся обойтись без них.       Джисон кивнул, стараясь не встречаться взглядом с заведующей. Веки налились тяжестью, но за этим утомлением в глубине оставалась тревога, не дающая заснуть.       Феликс, всё время молча наблюдавший, откинулся обратно на подушку. Его глаза скользнули к Джисону ещё раз, и в этом коротком взгляде читался вопрос, но он не торопился задавать его. Не расслабляйся.       Голос вернулся. Он был тихим, сравнимый с шёпотом. Джисон вздрогнул, опуская взгляд на дрожащие руки. Внутри снова вспыхнуло тепло, превращаясь в болезненный жар, и он почти физически ощущал, как тонкая грань удерживает его от того, чтобы это вырвалось наружу. Молчи. Ещё рано.       Дыхание сбилось. Джисон до боли сжал пальцы, ногти впились в ладонь.       — Если что-то будет не так, — голос Юнхэ прозвучал с конца комнаты. Женщина собрала свои вещи и уже готовилась уходить, — ты должен сказать мне. Даже если это мелочь.       Он медленно поднял голову, и на секунду её силуэт будто раздвоился в глазах. Джисон моргнул, но расплывчатый след ещё несколько мгновений оставался перед глазами. Не доверяй.       Он едва заметно качнул головой, соглашаясь, и выдавил тихое:       — Я скажу.       Юнхэ всмотрелась в него, словно уловила в голосе фальшь, но не стала настаивать. Только сделала короткую пометку в планшете и отступила к двери.       — Ложитесь спать, мальчики. Я приду вас навестить в девять утра. Добрых снов.       С этими словами женщина покинула комнату, с щелчком закрыв за собой дверь. Свет в комнате погас. Осталась лишь небольшая лампа на прикроватной тумбочке, окрашивая комнату в нежно жёлтый оттенок. За дверью постепенно стихли шаги. Джисон медленно опустился на подушки, чувствуя, как слабость подбирается ближе, постепенно охватывая всё тело.       Феликс пошевелился, повернувшись к нему. В тусклом свете комнаты глаза соседа блеснули.       — Джисон-и, ты в порядке? — спросил блондин.       Джисон на мгновение задержал дыхание, словно сам вопрос был слишком неприятным. Он повернул голову в сторону соседа, встретившись с внимательным взглядом Феликса.       — Не совсем, — тихонько проговорил он. — Но… это пройдёт.       Феликс чуть приподнял брови.       — Зачем ты соврал?       Джисон отвёл глаза, уставившись в потолок, где жёлтый свет лампы ложился мягкими тенями. Несколько секунд тянулись вязкой тишиной, пока Феликс снова не заговорил:       — Знаешь, Джисон-и. Когда я только попал сюда, я почти не спал. Мне тогда всякое мерещилось и… Я боялся.       Джисон сжал простыню пальцами, чувствуя, как слово «боялся» странно отзывается внутри него.       — И что ты делал? — осмелился спросить он.       Феликс пожал плечами.       — На самом деле… ничего. Первое время я практически гнил тут, закрылся ото всех и даже с Юнхэ не говорил. Только посещал обязательную терапию. А потом… я просто привык, и страх отступил. Может это, конечно, так подействовали препараты, но… сейчас уже живётся легче.       Феликс повернулся на бок, чтобы лучше видеть соседа.       — Знаешь, Джисон-и. Даже когда ты тут, у тебя есть близкие. Те, кто тебя ждут, кто думает о тебе рано утром и поздно ночью. Те, кому ты не безразличен. Даже если вы не видитесь так часто, то всё равно ты не один, — Феликс сделал короткую паузу. — Джисон-и, на самом деле тебе повезло. Ты не один даже тут.       Джисон продолжал смотреть в потолок, вслушиваясь в каждое слово. Однако ему не становилось легче. Где-то в груди, прямо под сердцем, что-то болезненно дёрнулось. Глаза защипало.       — Ты прав, — прошептал парень, — Но мне от этого не становиться легче. И за это я виню себя, — пауза. — Боже, это так глупо звучит…       — Совсем не глупо, Джисон-и. Я понимаю твои чувства, — Феликс мягко улыбнулся, двигаясь ближе к стене на собственной кровати. — Знаешь… я знаю одно лекарство. Иди сюда.       Блондин похлопал по покрывалу рядом с собой, подзывая соседа. Джисон медленно повернул голову. На лице Феликса отражалась усталость, но тот продолжал привычно улыбаться, с особой нежностью. Жест казался почти детским. Он был таким естественным, что отказываться было бы глупо.       Хан поколебался всего мгновение, потом с усилием поднялся и осторожно пересел на чужую кровать. Простыни чуть зашуршали, а чужое тепло оказалось слишком близко.       — Ложись поудобнее, места хватит, — сказал Феликс, поправляя одеяло.       Дождавшись, когда Джисон устроится, блондин прикрыл их обоих. Кровать была больше стандартной односпальной, из-за чего места было не так много. Парни лежали на боку, лицом друг к другу, и делили одну подушку. Между ними оставалось всего несколько сантиметров.       Было тепло.       Джисон немного смутился и отвёл взгляд, стараясь смотреть куда угодно, кроме как на Феликса. Блондин тихонько хихикал, смотря на смущающегося друга.       — Что? — пробормотал Джисон, нахмурившись.       Феликс покачал головой.       — Просто… ты выглядишь так, будто это самое страшное, что с тобой случалось. Лечь с кем-то рядом. В одну кровать. А я-то думал, у такого красавчика опыта побольше…       Джисон скривился, не находя, чем ответить. Сердце билось заметно быстрее, и это злило его больше всего.       — Ты дурак, — выдохнул он наконец.       — Возможно, — спокойно согласился Феликс. — Но зато теперь ты не один. Больше не страшно?       Он говорил так просто, будто это было очевидно, и Джисон почувствовал, как напряжение немного спадает. Он осторожно повернулся лицом ближе к нему, встречаясь взглядом. В тусклом свете лампы взгляд Феликса казался мягче.       — Знаешь… — начал он тихо, — рядом действительно спокойнее.       Феликс кивнул. Казалось, он правда понимал. Блондин пододвинулся ещё чуть-чуть, так, что их дыхание перемешалось.       — Вот и хорошо. Спи, Джисон-и. Здесь тебе ничего не угрожает.       Блондин на мгновение приподнялся, протянул руку к столику и выключил лампу. Комната погрузилась во тьму.       Джисон закрыл глаза, ощущая тепло чужого тела, как только Феликс лёг обратно. В груди всё до сих пор сжималось от тревоги, но это уже хотя бы не походило на тот страх, что мучил его последние дни. Кажись, он наконец позволял себе немного расслабиться.       Хан чуть поёрзал. Кончики пальцев соприкоснулись с ладонью друга. Желание быть ближе стало сильнее.       — Можно… немного? — тихо спросил Джисон, почти не слышно.       Феликс кивнул и слегка расправил руку, приглашая. Джисон осторожно прижался к нему. Простыни смялись под их весом, и теперь их тела соприкасались плотнее. Тепло от чужого тела приятно согревало. Феликс крепко обнял парня, а Джисон, устроившись немного удобнее, уткнулся куда-то в плечо.       Дыхание Феликса стало ровнее. Джисон почувствовал, как собственное напряжение постепенно уходит из плеч и спины, оставляя лишь тепло и спокойствие. Он больше не думал о страхе, таблетках или голосе в голове. Было только чувство безопасности, которого ему так не хватало в последние дни.       Спящий Феликс сжал его крепче, как будто интуитивно проверяя, что тот рядом и в порядке. Джисон не отстранился; он и сам обнял его немного сильнее.       Тишина палаты окутывала их, смешиваясь со слабым светом лампы, и постепенно оба парня погрузились в глубокий сон. Джисон чувствовал, как сердце его друга бьётся рядом. Эта ритмичность успокаивала.       И в первый раз за долгое время Хан позволил себе не бояться. Он заснул в обнимку, доверившись чужому телу и тихой, незаметной заботе.       Телефон Джисона завибрирован. Входящий звонок звенел несколько раз, но парень уже не слышал его. Дыхание Феликса, тепло рядом и мягкая темнота палаты полностью поглотили его. На мгновение сознание пробудилось от раздражающего звука, но Хан лишь глубоко вздохнул и прижался ближе к блондину, снова погружаясь в сон.       Звонок остался без ответа.