look through/смотри сквозь

 Мы идём дальше не потому, что готовы, а потому что больше не можем стоять. И всё же, труднее всего признать, что устали не только мы.

      Феликс шёл быстро, не оглядываясь. Под подошвой тихо скрипел линолеум, воздух вокруг был тяжёлым от запаха антисептика. Одинаковые коридоры сменяли себя один за другим. Небольшие светильники под потолком слабо поблескивали. Темно и тихо. Кажись, было уже за полночь. В это время дежурные как раз заканчивали обход и уходили в личные комнаты, что было парню на руку.        Пройдя ещё несколько минут, парень свернул в служебный коридор и остановился у нужной двери. По привычке прислушавшись и оглядевшись по сторонам, он вынул пластиковую ключ-карту из кармана и аккуратно вставил в замок. Дверь сразу же поддалась, выпуская узкий луч приглушённого света в коридор. Не медля ни секунды, Феликс проскользнул внутрь.       Маленькая комнатка, наполненная десятками мониторов и электронных панелей, встретила парня застоявшимся воздухом и запахом пыли. Мониторы мигали, сменяя картинку раз в несколько секунд. В уголках экранов стоял стандартный набор цифр: дата, время и номер комнаты, откуда велось видео-наблюдение.        Блондин прошёл вглубь. Его ладони слегка задрожали, когда он провёл кончиками пальцев по электронной панели. Давненько он здесь не был. В центре комнаты стоял небольшой стол с огромным экраном и несколькими блоками питания.       Феликс включил главный монитор и дождался, пока система распознает карту доступа. На секунду всё вокруг наполнилось ровным гулом. Картинки с камер выстроились в сетку. Коридоры, палаты, лестницы… всё в том же блеклом освещении.       Парень скользнул взглядом по экранам, пока не нашёл нужный номер. 234.       Джисон.       Тот лежал в позе эмбриона, отвернувшись к стене и поджав под себя колени. Белая простыня сбилась у ног. Задранные рукава толстовки оголяли предплечья, где под тонкой кожей руки пробивалось слабое, голубоватое свечение, пульсирующее в унисон с замедленным дыханием.       Феликс замер, задержав дыхание, на какое-то мгновение даже забыв цель своего визита.       Кончики пальцев чуть подрагивали, коснувшись холодной поверхности клавиатуры. Несколько быстрых команд, и система принялась за очистку журналов. На мониторе замелькали строки: «Доступ подтверждён. Удаление файлов…». Блондин шумно выдохнул, с облегчением расправив плечи.       В отражении монитора его собственные глаза на миг блеснули тем же оттенком голубого, что мерцал под кожей Джисона.       — Слишком рано, Сони… — прошептал он себе под нос практически беззвучно.       Мониторы гасли один за другим, погружая комнату в полумрак. Последним пропал кадр палаты. Перед тем, как зыбкий свет мониторов окончательно исчез, Феликсу показалось, что Джисон едва заметно шевельнулся. Неужели он чувствовал взгляд блондина?        Бред.       Парень остался стоять в полумраке, слушая, как система тихо гудит, стирая следы.       В воздухе стоял запах перегретого металла. Феликс скользнул пальцами по шершавой панели, нащупав почти незаметную трещину на пластике.        — Осталось недолго, — выдохнул он.        Феликс в последний раз взглянул на тёмный экран, где ещё миг назад отражался тусклый голубой отблеск, и бесшумно вышел в коридор.

☽

      Четыре сорок девять.       Чан сидел за столом в тёмной гостиной, не двигаясь уже, примерно, минут десять. Яркий экран ноутбука светил в лицо бледным светом. В линзах очков размыто отражалась часть текста, из-за которой, видимо, Чан и погрузился в раздумья.        В комнате пахло кофе, на столе стояло несколько пустых кружек. Чан откинулся на спинку стула, с тихим болезненным стоном разминая шею. Вдохновение не приходило то ли от перенапряжения, то ли от отсутствия должного сна последние пару недель.        Время от времени Чан любил работать в одиночку, но даже так, без Джисона рядом было тяжело. Обычно, парни каждую неделю садились за написание текстов вместе, а иногда к ним присоединялся и Чанбин. Ещё реже другие парни приносили свои черновики, передавали их продюсерам и просили сделать конфетку. Наработка песни, которая нынче застопорила Чана, была написана Сынмином примерно три недели назад. Его тексты всегда были пропитаны нежностью и любовью, иногда грустью, что и вдохновляло старшего. Чан любил работать с младшим, но сейчас работа не шла от слова совсем.        В ту тяжёлую ночь, больше недели назад, в их творческом коллективе что-то надломилось. Редкие совместные тренировки, на которых Сынмин не появлялся, проходили в тишине, а в студию звукозаписи никто не заходил, что не особо радовало директора и верхушку академии. Напряжение росло.       Чан устало потёр переносицу, возвращая внимание к недописанному Сынмином тексту. Парень аккуратно коснулся экрана, проводя кончиком пальца по последнему куплету. Что же Сынмин хотел этим сказать?  Anything There's nothing left (everything that was like a dream) Even if time goes by It only hurts The times I spent with you were just everything lightly It's not a feeling I can shake off, how can I do this No matter how hard I try to erase it, it's sad How can I let this heart go as if nothing happened       Голова гудела. Обязательства давили на психику, однако Чан никак не мог сосредоточиться, прочитывая текст снова и снова. Почему Сынмин ушёл? Мог ли Чан остановить его? Может, он что-то упустил? Мысли шли не в то русло.        — Сынмин-а, что же стряслось? — шептал он себе под нос.        Этажом выше скрипнула дверь. Чан дёрнулся, машинально поворачиваясь лицом к лестничному проёму.       Послышались торопливые шаги — кто-то старался бесшумно, но быстро спуститься. Появился силуэт, немного неясный в полумраке.        Чан резко потянулся к лампе на столе и включил её, позволяя мягкому свету заполнить гостиную. В проёме показался знакомый профиль с взъерошенными волосами. Парень в широких джинсах и растянутой рубашке резко остановился, потирая заспанные глаза.       — Хён? — голос Чонина был тихим и немного охрипшим от недавнего сна.        Младший удивленно уставился на Чана и, осмотрев его внешний вид с ног до головы, устало выдохнул.        — Ты опять? — немного укоризненно спросил младший, глядя на ноутбук и пустые кружки на столе.        — Не понимаю, о чём ты. Ты почему так рано встал? — стрельнул в ответ Чан, намекая на раннее утро. — У тебя пары разве не в 6:30 начинаются?       — Хиёсан-хён позвал меня на первую примерку к показу. Он хотел встретиться вечером, но… у меня со свободным временем достаточно туго, поэтому мы договорились встретиться перед парами, — радостно ответил Чонин, при этом быстро передвигаясь по гостиной и кухне, собирая свои вещи в большую сумку. — Я уже хотел отказаться, чтобы не доставлять неудобств, но Хиёсан-хён меня уговорил прийти хотя бы сегодня. Я немного волнуюсь… — Чонин резко остановился в нескольких шагах от Чана, злобно на того посмотрев. — Эй, не отходи от темы, хён! Какого чёрта ты опять не спал?        — Точно не тебе меня поучать насчёт здорового сна, мелочь, — посмеялся Чан, вновь поворачиваясь к ноутбуку. — Сам-то когда в последний раз спал больше пяти часов?        — Это не смешно, хён, — голос Чонина погрустнел. Он подошёл ближе и остановился рядом с креслом, наклонившись чуть вперёд. От парня пахло мятой и каким-то лёгким парфюмом. — Чан-хён… — начал он снова, тише. Его взгляд упал на текст. На последнюю строчку «how can I let this heart go as if nothing happened». Чонин громко сглотнул. — Ты всё ещё думаешь о нём?        Атмосфера между ними стала плотнее. Чонин постоял ещё секунду, а затем робко прикоснулся к плечу старшего. Тёплыми пальцами тот осторожно, словно боясь, что Чан может рассыпаться, погладил его.        — Хён, сколько?… — шептал Чонин. — Покажи мне.        Чан молчал. Слова застряли где-то между горлом и грудью, как непонятный ком, который невозможно было вытолкнуть. Старший едва заметно отвёл взгляд в сторону, боясь посмотреть на друга.        Чонин устало выдохнул. Его пальцы медленно соскользнули с плеча Чана к предплечью, задерживаясь там.        — Хён, ты можешь мне показать. Ты же знаешь, я не злюсь, — продолжил Чонин. — И не буду…       Чан не шелохнулся. Его пальцы сжались в кулак так, что побелели костяшки. Он хотел отшутиться, оттолкнуть, сказать что-нибудь вроде «с ума сошёл?». Но слова так и не вышли. Плечи дрогнули, потом последовал тихий вдох. Так же тихо он приподнял руку, позволяя длинному рукаву обнажить узкую полоску кожи на запястье. Тусклый свет от лампы лёг косо, но Чонин смог заметить многочисленные раны.        Младший замер, тихо ахнув. Парень протянул руку, аккуратно отодвигая мешающуюся ткань в сторону, стараясь не касаться кожи. Чонин злился. На себя, на Сынмина, на мир… на что угодно, кроме Чана, который стыдливо поджимал губы.        — Сейчас обработаю, — резко произнёс Чонин, доставая аптечку из шкафчика под столом.        Пластиковая крышка коробки громко клацнула, от чего Чан вздрогнул. Чонин глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Его движения стали мягче, будто он боялся спугнуть старшего. Парень поспешно достал антисептик, ватные диски и тонкий бинт. Время немного поджимало.        — Дай руку, хён… — сказал он уже спокойнее.       Чан повиновался, хотя внутри будто всё протестовало. Он не смотрел ни на своё запястье, ни на Чонина. Стыдился, видимо. Ян осторожно взял его руку обеими ладонями, словно та была хрустальной, и аккуратно поднёс ватный диск, обработав самую свежую рану. Поначалу тот мягко протёр кожу, потом надавил чуть сильнее, чтобы антисептик попал глубже.       Чан тихо зашипел и попытался отдёрнуть руку, но Чонин успел его удержать.       — Прости, — тихо сказал он. — Придётся немного потерпеть.       Чан коротко кивнул, сжав зубы. Чонин продолжил работать аккуратно и тщательно, стараясь стереть каждую капельку засохшей крови. Когда он закончил с последней раной и перевязал запястье бинтом, то не сразу отпустил Чана. Большими пальцами Чонин мягко провёл по рёбрам ладони, аккуратно массируя.       — Хён… — позвал он снова. — Ты ведь понимаешь, что так нельзя?       Чан замер. Его плечи чуть опустились. Ему было стыдно.       — Знаю, Чонин-а, просто… — старший не понимал, как объяснить своё состояние. Какие слова стоит говорить в такой ситуации? — Это как моё наказание. Я застопорил нашу работу с новой музыкой. Я не смог защитить Джисона. Я не смог предотвратить уход Сынмина. Понимаешь, я чувствую, что теряю всё… Будто от меня ускользает смысл моей жизни. Мне страшно, очень. А это… Оно помогает отвлечься в моменте, а после напоминает о себе постоянно. Эта боль не даёт мне сдаться, как бы глупо всё это не звучало.        Чонин на секунду закрыл глаза, заставляя Чана замолчать. Младшему было больно видеть состояние своего друга, ему было больно слышать подобное оправдание. Всё было таким… несправедливым? Неправильным? Злость постепенно наполняла мысли младшего, но тот лишь устало выдохнул, не собираясь читать нотации. Не сейчас.        Парень быстро спрятал оставшиеся вещи в аптечку и засунул ту обратно в шкафчик. Потом он поднялся и опёрся об стол поясницей и сложил руки на груди, внимательно смотря в глаза Чана. Он несколько долгих секунд смотрел не моргая и не отводя взгляд, будто пытался рассмотреть всё, что Чан скрывал в глубине своей души.        Чонин редко злился.        — Наказание? — повторил он почти шёпотом. Голос немного дрогнул. — Хён, ты слышишь себя? Наказание… за что? За то, что ты человек, у которого не хватило сил удержать всё в одних руках? За то что ты устал и тебе больно?        Чан хотел что-то ответить, но младший поднял руку, останавливая его.       — Ты не бог. Ты не обязан нести ответственность за наши проёбы. И уж точно не обязан платить за них кровью.       Последние слова сорвались глухим шёпотом. Чонин буквально кипел изнутри, хоть и старался контролировать свои эмоции. Он боялся сказать лишнего и ранить друга, но а как иначе?        Чонин отвернулся на пару секунд, чтобы перевести дыхание, а потом снова посмотрел прямо в глаза Чана.       — Тебе страшно. Я это вижу. Но какого ты тогда не обратишься к кому-то из нас? Я, парни... Мы все рядом, хён. Всегда. Просто ты, какого-то хрена, привык держать язык за зубами, когда дело касается твоих проблем. Но почему так, Чан-хён? Ты каждого из нас учишь не закрываться и всегда приходить за помощью, когда что-то идёт наперекосяк, а потом я нахожу тебя здесь с недельным недосыпом и, сука, порезами?       Чонин чуть наклонился вперёд и продолжил:        — Эта боль, — он бросил взгляд на бинтованное запястье, — не спасает тебя. Она просто жрёт тебя по кусочкам.       Чан опустил глаза. На секунду показалось, что он вот-вот скажет что-то резкое, чтобы защититься от нападки младшего. Но вместо этого он лишь втянул воздух и тихо, едва слышно произнёс:       — Я… не знаю, как по-другому. Мне жаль, Чонин-а, — парень тихо шмыгнул.        Чонин шагнул ближе. Его рука мягко легла на плечо Чана. Он осторожно притянул старшего к себе. В движениях чувствовалась неуверенность. Вдруг его оттолкнут? Но Чан не двигался. И тогда Чонин просто обнял его. Ладони спустились к лопаткам, а головой парень чуть склонился к чужому виску. Было тепло.       Чан замер, словно не сразу понял, что происходит. Чонин редко позволял себе близкий физический контакт, даже с друзьями. За исключением Хёнджина, который вечно тянулся потискать младшего. С ним пришлось смириться и привыкнуть.        Бан тихо выдохнул. Слова, которые он мог бы сказать, так и не вышли. А может, в них не было смысла?       Чонин обнимал его минуты три. Потом парень медленно разжал руки, оставив ладонь у старшего на плече.       — Хён… — сказал он немного мягче, чем раньше, — я не злюсь на тебя, — пауза. — Мне просто больно слушать про то, как ты себя не ценишь. Кто мы все без тебя, хён?       Чан опустил взгляд. Ему вдруг стало трудно дышать — слишком много чувств нахлынуло внутри. Вина? Облегчение? Боль? Скорбь? Всё смешалось в одно непонятное состояние.       — Ты вечно говоришь, что мы с парнями смысл твоей жизни, но… — продолжил Чонин. — Без тебя мы бы так и оставались никем. Всё, что у нас есть сейчас, это плод твоей работы. Ты должен всегда помнить об этом, хён, — парень вновь перешёл на шёпот. — Научись ценить себя и свою работу, Чан-хён. И пробуй больше отдыхать. Об остальном мы позаботимся вместе, — на лисьем лице появилась мягкая улыбка. — Я принесу воды, — закончил он.        И правда, спустя несколько минут Чонин вернулся со стаканом воды и тарелкой печенья. Он поставил стакан и тарелку на стол, но не спешил отходить.        — Тебе подгон, — шутливо сказал он. — Я знаю, ты, скорее всего, ничего не ел.       Чан кивнул и взял стакан обеими руками, словно тот мог в любой момент выскользнуть. Вода была прохладной. Чонин внимательно наблюдал.        — Спасибо, — тихо произнёс Чан, поставив стакан на край стола. — И… извини.       — Хён, — Чонин опустился на край стола рядом с ним, вытянув руки вперёд и потягиваясь. — Хватит извиняться просто за то, что ты… человек. Я не хочу слышать это каждый раз, когда тебе плохо.       Чан задумчиво провёл пальцем по краю стакана. Ему хотелось возразить, но он понимал, что любое «прости» сейчас звучало бы неуместно.        Чонин чуть наклонил голову, посматривая на часы на стене.        — Осталось минут десять до моего ухода, — сказал он. — Я соберу вещи, но… — он замялся, выпуская долгий вздох, — если хочешь, оставайся здесь. Просто посиди со мной. Мне будет спокойнее.       Чан заметно растерялся.       — Ты же… волнуешься из-за примерки. Не хочу мешать.       — Не мешаешь, — отрезал Чонин. — Ты никогда не мешаешь, хён.       Чан сидел неподвижно, наблюдая за бегающим по гостиной другом. Тот запихивал в свою сумку всё, что попадалось ему на глаза и казалось полезным. Ноутбук, наушники, несколько запасных пар носков, вырезки из журналов… Чонин явно увлёкся.        Чан провёл пальцами по краю бинта и мягко улыбнулся.       — Чонин-а… после примерки возвращайся домой и ложись спать. С парами я разберусь.       — С чего это вдруг? — удивлённо ответил Чонин, старающийся запихнуть в сумку двухлитровую бутылку протеинового коктейля.        — После полудня мы поедем к Джисону, — спокойно сказал Чан. — Мне есть, что вам рассказать. Да и давно мы все не были у него. Наш кот уже переживает, — Чан на секунду замолчал, вспоминая недовольное лицо Минхо и ночной разговор с ним. — Купим немного еды и устроим небольшой пикник, рядом с больницей есть красивый парк.        — Пикник… — протянул Чонин, поднимая взгляд. — Звучит… неплохо.       После короткой борьбы с молнией он всё же вытащил бутылку из сумки и поставил её обратно на стол с тихим стуком.       — Идея с едой мне нравится больше, чем таскать вот эту хрень, — буркнул он. — Соври Чанбин-хёну, что я всё выпил, а то он опять потащит меня в зал, — проговорил парень, подойдя к зеркалу. Вид у него был помятый. Чонин вытащил небольшую косметичку из сумки. — Надо постараться выглядеть живым, — объяснил он, ища консилер, чтобы замазать синяки под глазами. — Хиёсан-хён такие вещи сразу замечает. Если он скажет, что я выгляжу как зомби… — Чонин фыркнул, — тогда отменит репетицию и отправит спать.       — Хиёсан просто за тебя переживает, — проговорил Чан, спокойной наблюдая за тем, как Чонин на скорую руку замазывает синяки.        — Это, конечно, да, но мне неудобно, — отрезал парень. — Не люблю, когда люди думают, что я с чем-то не справляюсь.        В комнате повисла тишина. Чонин поспешил закинуть сумку на плечо и, в последний раз взглянув на себя в зеркало в полный рост, быстрым шагом направился к двери.        — Я вернусь через час-полтора. До встречи, хён, — с ласковой улыбкой пролепетал Чонин.        — До встречи…. — начал Чан, но младший уже закрыл за собой дверь.        Чонин хоть и не особо спешил, но всё-таки бегом спустился с небольшой террасы и быстрым шагом направился к центральной площади, где и была назначена встреча. Входная дверь дома глухо хлопнула за спиной.        Снаружи было тихо. Воздух пах влажным асфальтом и приятным ароматов цветущих неподалёку гортензий и роз. Хотя солнце только начинало появляться на горизонте, было тепло. Бледно розовый свет мягко ложился на фасады зданий. Парень завороженно смотрел на светлую архитектуру, принявшую на себя нежность и красоту лучей рассвета.         Остановившись на мгновение прямо перед площадью, Чонин вытащил из сумки фотоаппарат. Парень привычным движением включил камеру и коснулся пальцем холодного металического объектива, проверяя надёжность.        Первым кадром стала пустая площадь в мягком персиковом свечении. После послышалось ещё несколько коротких щелчков. Чонин немного наклонился, поправляя угол съёмки. В такие моменты парень забывал, что вообще куда-то торопился.        Здесь, в раннем утреннем воздухе, он чувствовал себя по настоящему живым.        Парень уже хотел убрать камеру обратно в сумку, как в объектив случайно попал силуэт. Не высокий, светловолосый парень в мешковатой одежде шёл к зданию администрации. Его шаги были уверенными и быстрыми.        Чонин опустил камеру и прищурился. Неизвестный, чьё лицо парень не успел рассмотреть, по какой-то причине привлёк его внимание. Появилось странное ощущение тревоги. Что-то с этим человеком было не так.        Несколько секунд Чонин просто наблюдал. Незнакомый блондин, будто почувствовал наблюдение, несколько раз обернулся. Тревога небольшим комом сжалась в груди. Парень нахмурился и потянулся сделать ещё снимок. Раздалось несколько щелчков.        — Чонин-а! — окликнул парня весёлый голос неподалёку.        Чонин вздрогнул, чуть не выронив камеру, и осмотрелся. Высокий, рыжий парень стоял в нескольких шагах от него. Его яркие волосы были взъерошены от несильного ветра. На первый взгляд он выглядел обычно, но присмотревшись, можно было заметить небольшие синяки под глазами и заспанный взгляд.        — Я зову тебя уже минуту! — с шуточным упрёком сказал он, подходя ближе. — Ты чего тут стоишь? Забыл, где студия находится?        — Извини, я просто… — рассеяно начал Чонин. Он уже хотел рассказать о загадочном блондине, привлёкшим его внимание, но взглянув снова на дорогу к администрации, парень никого не увидел. Будто светловолосого незнакомца никогда не было. И куда он успел скрыться? — Я увлёкся фотографиями. Не часто тут настолько красиво по утрам.        Хиёсан проследил за взглядом друга на пустую дорогу.       — Ты прав, сегодня выдалось какое-то волшебное утро, — рыжеволосый парень улыбнулся ещё шире. — Ты голоден? Я приготовил нам кофе и нарезал фруктов. У нас есть ещё немного времени перед замерами и примеркой.        Чонин кивнул и шагнул в сторону друга, продолжая слушать чужой лепет о скором показе. Прежде, чем окончательно скрыться в ателье, парень ещё раз осмотрелся. Площадь оставалась пустой, но ощущение чужого присутствия почему-то не отпускало.

☽

      Джисона разбудил короткий и тихий стук. Парень вздрогнул, широко распахнув глаза.       Комната была залита тёплыми солнечными лучами. Свет падал на скомканные простыни, на светлый пол и на пустую кровать во второй половине комнаты. Джисон немного поморщился от режущего света, садясь на кровати в позу лотоса. Парень протёр глаза ребром ладони и осмотрелся.       За окном было слишком светло для раннего утра. Часы на стене близились к полудню. И чего это Хан так долго спал? Разве дежурные не должны были зайти несколько часов назад? Принести лекарства, проверить состояние пациентов, рассказать о запланированных терапиях на день и сопроводить на завтрак? Всё это было слишком странно.        Джисон зевнул. Для ещё сонного парня даже такие странности на данный момент не казались критичными. Ну и что, может, медсестры просто не хотели будить спящих пациентов? Всё-таки ночь вышла тяжёлой.        Точно! Ночь…       Джисон резко выпрямился. К сонному подсознанию резко подкрались воспоминания о ночной вылазке. Голова загудела от количества информации. Парень устало потёр висок и собирался уже подняться с кровати, как вдруг он почувствовал, что что-то увесистое оттягивает плотную ткань кофты вниз. Парень поспешил вытащить мешающий предмет. В руках оказалась та самая папка, которую ночью Джисон и Феликс выкрали. Ещё одно доказательство реальности произошедшего. Неужели он продержал её под одеждой всю ночь? Парень не помнил.        Джисон покрутил папку в руках. Она была увесистой, с множеством файлов с бумагами. Он уже хотел открыть её, как плечо резко отдало жаром. Точно, видимо не стоит.        — Слушай, Ликс… А зачем нам эта… — Джисон резко запнулся, переводя взгляд на кровать соседа. — Феликс?        Блондина не было на кровати. Его вообще не было в комнате. Только вот когда он ушёл? И куда? И почему не разбудил Джисона?        Стук в дверь повторился и в этот раз он звучал настойчивее. Джисон снова вздрогнул, в этот раз переводя глаза на дверь. Будто почувствовав неладное, парень быстро сунул папку под подушку и лишь после принял прежнее положение, ответив:       — Да?… — настороженно отозвался он.       Дверь с щелчком приоткрылась. В проёме показалась молодая медсестра с короткими чёрными волосами, ранее не знакомая Джисону.        — Господин Хан? — раздался мягкий голос. — Вы проснулись?        Миловидная на вид девушка вошла в комнату, её большие глаза внимательно осмотрели сидящего на кровати пациента.        — Доброе утро! — радостно произнесла девушка. — Вы не появились на завтраке, поэтому я привезла вам перекус в палату. Никто и не думал, что вы такой соня!        Джисон из вежливости кивнул девушке, будто и правда слушал, хотя его мысли сейчас были заняты абсолютно другим. Взгляд то и дело возвращался к пустующей кровати напротив.        — Мы подумали, что вы, может, переутомились, и не стали вас будить, — продолжала щебетать медсестра, раскладывая на подносе йогурт, печенье, рис с овощами в небольшом контейнере, стакан сока и большую бутылку воды. — Нам сообщили, что у вас сложный период. Отдыхать вам очень полезно!        Девушка говорила слишком громко для небольшой комнаты, где ещё совсем недавно царила уютная тишина. Её звонкий голос будто отражался от стен и бил точно в болящие виски Джисона. Парень поморщился.        — Итак, начнём с препаратов, — девушка достала небольшую прозрачную коробку и, прихватив воду со стола, повернулась к пациенту. Улыбка сразу пропала с лица. — Ой, вам плохо, господин Хан?        — Нет… не то, чтобы… — замялся парень. — Вы, простите, я не знаю вашего имени… случайно не знаете, где Феликс? И почему он не разбудил меня утром?        Медсестра на мгновение замерла, растерялась. Во взгляде промелькнула тень беспокойства. Потом она снова натянула на лицо мягкую улыбку.       — Феликс… — повторила девушка, видимо, вспоминая нужного человека. — Ваш сосед по палате, верно?       Джисон кивнул.       — Он ушёл рано утром, — сказала она, аккуратно ставя стакан с водой ближе. — Ещё до обхода. Даже на посту никого не поднял, просто расписался в справочнике и ушёл, представляете, господин Хан? Такое редко бывает.       Слова звучали спокойно, но что-то в интонации резануло уши. Всё звучало слишком ровно. Слишком… отрепетировано?       — Ушёл? — переспросил Джисон. — Куда?       Медсестра пожала плечами.       — Мне не сообщали подробностей. Одна из старших медсестёр встретила его, когда курила на улице, но он всего лишь промямлил, что торопится «по делам» и убежал. Сказал ещё, что вы крепко спите и попросил не будить. Вёл себя как обычно энергично, даже… — она на секунду замялась. — Это всё, что я знаю.       Джисон почувствовал, как внутри что-то медленно сжимается.       По делам, значит.       Феликс не выглядел как человек, у которого бывают «дела» ранним утром, особенно учитывая то, что он был заперт в больнице последние несколько месяцев. В памяти всплыл отрывок ночной вылазки. Что-то про группу гамма и перевод в другое место. Опасное место. Может… Феликс сбежал?       — Он… вернётся? — тихо спросил Джисон, его голос дрогнул.        Медсестра внимательно на него посмотрела, явно не понимая внезапно сменившегося настроения.        — Думаю, да, — ответила она после короткой паузы. — По крайней мере, он не оформлял выписку. И вещи его… — она бросила взгляд на аккуратно заправленную кровать, — кажется, ещё здесь.       Девушка протянула Джисону пару таблеток.       — Давайте сначала это, хорошо? Потом поедите. Если станет хуже или… если сосед не появится до вечера, доложите на посту.       Джисон молча взял таблетки и запил водой. Горло свело холодом. Медсестра ещё раз улыбнулась и направилась к выходу.       — Постарайтесь не волноваться, господин Хан. В больнице люди часто исчезают и появляются снова. Такое уж это место.       Дверь закрылась за ней с тихим щелчком. Джисон остался один. Солнечный свет всё ещё мягко лежал на полу, но теперь казался чем-то чужеродным. Парень медленно перевёл взгляд на соседнюю кровать. Взгляд зацепился за идеально сложенное одеяло.       — Ты мог хотя бы сказать… — выдохнул он в пустоту.        В палате снова воцарилась тишина. Еда на столе выглядела слишком странно. Запечатанный йогурт, контейнер с рисом, печенье. Всё это словно предназначалось не ему. Джисон взял ложку, машинально размешал йогурт, поднёс ко рту… и замер. Запах показался резким. В животе что-то неприятно сжалось.       Парень всё же решился попробовать. Попробовав сглотнуть, Джисон понял, что ничего не выйдет. Йогурт отправился в мусорку. Хан медленно выдохнул, его руки задрожали. Плечо ныло тупой болью, к которой парень, кажется, уже привык. Стараясь не подавать виду, он направился в ванную комнату.       Там было прохладнее. Свет, проникающий из маленького окошка, отражался в светлой плитке и немного резал глаза. Джисон опёрся руками об край раковины и несколько секунд просто стоял, глядя на своё отражение. Он уже не выглядел настолько болезненно, как всего несколько дней назад. Под глазами всё ещё оставались заметные синяки, но кожа постепенно теряла прежнюю бледность, а привычная припухлость в области щёк возвращалась.        Парень открыл кран и, набрав холодную воду в ладони, несколько раз брызнул ею в лицо. Капли стекали по щекам и рукам, капая в раковину с глухим стуком. Джисон выпрямился, глубоко выдохнул и вытер лицо бумажным полотенцем.        Запах больницы всё ещё оставался. Антисептик, лекарства, что-то металическое… это всё будто въелось в смуглую кожу.        Джисон на секунду задумался. В мыслях будто закрутился тёмный узел, давящий на виски изнутри. Парень поднял усталый взгляд на зеркало, рассматривая себя в отражении. Ему хотелось убедиться, что это действительно он. Тот же самый человек, что и неделю, месяц и год назад. Но что-то в нём сильно изменилось. Отражение смотрело на него в ответ спокойно, практически равнодушно. Слишком спокойно для человека, который ночью крался по служебным коридорам с едва знакомым человеком. Слишком равнодушно для того, кто, кажется, влез в какой-то тайный заговор.        Хан провёл ладонью по лицу, задержался на щеке, потом медленно опустил руку. Плечо напомнило о себе резкой, но короткой вспышкой боли. Джисон поморщился и отвернулся от зеркала.       Ванная комната была до ужаса маленькой. Здесь не было места для лишних мыслей. В помещение едва помещалась небольшая душевая кабина, раковина и туалет. И даже так, мысли всё равно лезли.        Джисон опять думал о Феликсе.  Если он ушёл, значит, так было нужно.       Снова не его голос, но… он ведь был прав? Даже за короткое время Джисон понял, что Феликс никогда ничего не делал просто так. Эта мысль немного успокаивала. И одновременно пугала.       Хан, более не медля, снял с себя всю одежду, кинув её куда-то на пол. Более не смотрев на своё отражение, Джисон залез в душевую кабину и дёрнул кран.        Вода пошла сразу. Поначалу она была приятной, согревающей… но Джисон повернул кран сильнее. Струи стали горячими. Обжигающие капли больно стекали по коже, но парень терпел. Ему это будто было жизненно необходимо.        Хватило пары минут, чтобы навязчивые мысли и тревоги на время испарились, позволяя Джисону выдохнуть. Парень перекрыл воду и вылез из душевой. Кожа сильно покраснела от горячей воды. Он быстро и небрежно обтёрся и, натянув на себя чистую футболку и широкие штаны, вернулся в палату.        Волосы были влажными, а футболка неприятно липла к спине. Джисон машинально провёл ладонью по затылку и осмотрелся по сторонам.        Комната оставалась пустой. Та же пустая кровать напротив, то же аккуратно сложенное одеяло. Только свет сдвинулся ещё дальше, вытянувшись тонкой полосой вдоль стены. Время шло, но ничего так и не изменилось за эти двадцать минут.        Джисон сел на край своей кровати и с тихим вздохом закрыл глаза. Тело чувствовалось странно. Непривычная лёгкость и теплота расползались по коже приятной волной. В голове было пусто.        Внезапный стук в дверь прозвучал слишком резко, отчего Джисон вздрогнул и резко раскрыл глаза.        — Да? — хрипло отозвался парень, после чего несколько раз кашлянул, прочищая горло.       Дверь приоткрылась и в проёме снова появилась медсестра. На этот раз девушка была без подноса, но всё также продолжала широко улыбаться.        — Господин Хан! — бодро проговорила она. — К вам пришли гости!        Сердце парня предательски сжалось.        — Сейчас? — переспросил Джисон.       — Да! Несколько человек, — медсестра бросила быстрый взгляд на внешний вид парня и, убедившись, что всё более менее в порядке, продолжила. — Если вы не против, я их впущу. Негоже заставлять таких красавцев ждать! — она на секунду замерла, нервно поправляя тёмные волосы. — Ой… Вы этого не слышали!        Джисон тихо хихикнул в ответ и медленно кивнул.        — Да… Конечно. Я не против.        — Тогда я их сейчас же приведу! — звонко вскрикнула девушка, резво отступая обратно в коридор.        Дверь закрылась снова с тихим щелчком.        Джисон остался сидеть на том же месте, не зная, куда себя деть. Он машинально поправил край футболки, потом одеяло, хотя в этом и не было никакой нужды. Пальцы сами собой скользнули под подушку, коротко проводя по корешку папки. Почувствовав подушечками пальцев жёсткую обложку, Хан тут же резко отдёрнул руку, словно обжёгся.  Не сейчас.       Прозвучало где-то в подсознании чужим голосом.        Из коридора начали доноситься приглушённые голоса, перебивающие друг друга. Кто-то один громко смеялся, другой же шипел в ответ, требуя тишины. Эти интонации Джисон узнал бы из тысячи.       Грудь сжалась. В горле образовался неприятный и давящий ком. Джисон резко выпрямился и глубоко вздохнул.        Ручка двери медленно опустилась.       Дверь открылась не сразу, будто стоящий за ней по какой-то причине замешкался. Сквозь щель в палату просочился приглушенный шум коридора и тихий шёпот.        — Да тише ты… — недовольно прошипел один голос. — Я стараюсь вообще-т… ай! — так же тихо, но уже с большей эмоциональностью отозвался другой, с более высоким тембром.        Первым в палату вошёл Чан.        Он остановился почти сразу, не доходя до середины комнаты, словно не был уверен, имеет ли право подойти ближе. Взгляд быстро скользнул по комнате и только потом остановился на Джисоне. Пару секунд старший просто смотрел, не моргая, но в конце концов ласково улыбнулся.        — Привет, — сказал Бан негромко.       По ощущению напряжения Джисон понял, что в этом слове было нечто большее, нежели просто приветствие. Предплечье резко отдало небольшим покалыванием, но Хан проигнорировал это ощущения, улыбаясь, и кивнул другу в ответ.        Следом в палату подтянулись остальные. Чанбин вошёл в комнату чуть шумнее, с громким приветствием и яркой улыбкой, но сразу немного осёкся и отступил обратно к двери, поймав на себе строгий взгляд Чана. Чонин шагнул за ним вместе с Хёнджином, который держал его под локоть. Оба замерли в проходе, с неподдельным удивлением и восторгом уставившись на Джисона.        — Ты… — Чонин сделал шаг вперёд, выпутавшись из хватки Хвана. — Ты правда тут, — его лисьи глаза заблестели от восторга, а улыбка стала ещё шире.        Хёнджин остался стоять на месте ещё пару секунд. Его пальцы всё ещё сжимали рукав Чонина, будто он держался за него автоматически, не осознавая этого. Потом он резко выдохнул и отпустил.       — Чёрт… — тихо вырвалось у него. — Ты живой.       Фраза прозвучала глупо. Они ведь уже виделись несколько дней назад. Или это был очередной сон?        Хёнджин почувствовал неловкость сразу же, смутился и поспешно добавил:       — Ну… я не то имел в виду, — он нервно усмехнулся и провёл рукой по волосам. — Я просто… блин. Я просто соскучился, Джисон!        Хан в ответ тихо посмеялся.       — Я тоже соскучился, Джинни, — ответил он. Его взгляд скользил по вошедшим, задерживаясь на каждом на несколько мгновений.       Последним в комнату вошёл Минхо, подтолкнув ошарашенного Хёнджина вглубь палаты и закрыв за собой дверь. Ли остался стоять дальше всех, с любопытством проходясь взглядом по всему пространству. Внимательный взгляд остановился на Джисоне.        Несколько секунд Минхо просто смотрел, не моргая. Его лицо оставалось спокойным, почти отстранённым, но напряжение читалось в сжатой линии челюсти. Он медленно выдохнул, будто только сейчас позволил себе убедиться, что всё в порядке.       — Выглядишь лучше, — наконец негромко сказал он. — По крайней мере, уже не как труп.       — Минхо-хён! — тут же возмутился Чонин, обернувшись к нему. — Ты не умеешь нормально здороваться?       — Умею, — отозвался тот спокойно. — Просто не вижу смысла врать.       Чан тихо хмыкнул, бросив на Минхо короткий предупреждающий взгляд, но вмешиваться не стал. Он шагнул ближе, остановившись напротив кровати.       — Как ты? — спросил он уже более серьёзным тоном.       Джисон почувствовал, как что-то снова сжалось в груди. Он перевёл взгляд с одного на другого, задержавшись на каждом лице чуть дольше, чем нужно. Такие знакомые. Такие родные. И такие… обеспокоенные.       — Нормально, — ответил он после короткой паузы. Голос прозвучал тише, чем он ожидал. — Правда.       Чан не стал отвечать. Он лишь кивнул, будто принимая этот ответ, но не до конца веря ему. Парень выпрямился и коротко хлопнул в ладони.       — Ладно, — сказал он уже другим тоном. — Раз ты бодрствуешь и тебя не тошнит от нашего общества, у меня есть предложение.       — Про тошноту я бы не был так уверен. Джисон выглядит, будто его щас вывер.. Ауч! — Чанбин резко замолк и сжался от неприятной боли. Минхо ткнул его локтем в бок.        — Лучше заткнись, Бин, — прошипел Ли.        — Мы всё равно собирались вытащить тебя наружу, — продолжил Чан, бросив быстрый укоризненный взгляд на парней. — Рядом с больницей есть парк. Там тихо, людей ходит не так много. И погода сегодня отличная. Врачи не против, если недолго.       — И еда нормальная, — добавил Чонин, приподнимая пакеты. — А то, кажется, ты уже не выносишь больничные завтраки, — продолжил он чуть тише, переводя взгляд на мусорку под столом, в котором покоился недоеденный йогурт.       — Я голосую «за», — тут же  продолжил Хёнджин. — Я уже устал стоять в палате, где пахнет… — он поморщился, — антисептиком.       Чонин улыбнулся чуть шире, продолжая смотреть на Джисона.       — Ты как? Потянешь?       Джисон медлил всего секунду. Феликс бы сказал идти…       — Потяну, — ответил он наконец. — Думаю… да.       Минхо кивнул, будто только этого и ждал.       — Тогда собирайся. Только без глупостей. Мы за тебя отвечаем.        — Ага, — усмехнулся Чан. — Без побегов и подвигов.       Джисон тихо рассмеялся. Смех вышел слабым, но настоящим. Он потянулся за любимой серой кофтой и на секунду задержал руку на подушке — там, где под тканью скрывалась папка.       Не сейчас.       Настойчивый голос прозвучал снова.       Хан встал, чувствуя, как мир слегка покачнулся, но устоял. Минхо сразу оказался рядом, будто научился телепортироваться, и аккуратно, практически не касаясь, придержал Джисона по бокам.       — Если станет плохо, сразу говоришь, — напомнил он. — В случае чего, я тебя понесу, — продолжил он уже тише, так, чтобы фраза была слышна лишь Хану.        Удостоверившись, что друг более менее устойчиво стоит, Минхо отпустил его. Но шага назад не сделал.        — Скажу, — кивнул ему Джисон.       И всё же, выходя из палаты, парень на мгновение обернулся.

☽

      Солнечный свет в парке был другим. Не таким резким, как в палате, а мягким и рассеянным. Джисон сел на край расстеленного пледа и на секунду прикрыл глаза.       Воздух пах травой и едой из бумажных пакетов. Кто-то громко смеялся. Кажется, Чанбин. Джисон не сразу понял, о чём они говорят. Слова доходили с запозданием, словно через воду.       Он выдохнул.       Здесь было… нормально. Почти.       Минхо сел рядом, достаточно близко, чтобы их плечи соприкасались. Чан что-то раскладывал, Чонин возился с напитками, а Хёнджин спорил с Чанбином о какой-то ерунде.       Они старались. Пытались функционировать так же, как и раньше. Но что-то изменилось.       Джисон опустил взгляд на свои ладони. Парень будто физически чувствовал расползающуюся трещину в его взаимоотношениях с парнями. Но была ли она? Где-то под рёбрами оставалась пустота. Но при этом его руки не дрожали. Совсем.       Мысль о Феликсе пришла внезапно и так же оборвалась. Джисону резко захотелось посмотреть на друга. Он будто чувствовал его присутствие неподалёку. Парень осмотрелся по сторонам, надеясь увидеть светлую макушку между деревьями.        Никого не было.        Джисон отвёл взгляд и медленно сжал пальцы в кулак, будто проверяя реальность момента. Ветер тихо шуршал в кронах деревьев, принося с собой далёкие голоса прохожих и редкий лай собак.       — Эй, — негромко окликнул его Минхо.       Джисон вздрогнул и повернул голову. Ли смотрел прямо перед собой, будто говорил не столько Джисону, сколько в пространство между ними.       — Ты здесь? — спросил он тихо.       — А? — Джисон моргнул. — Да… да, здесь.       Минхо коротко кивнул. Его плечо всё ещё соприкасалось с плечом Джисона. Это странным образом заземляло.       Чанбин тем временем всё-таки победил в споре — по крайней мере, судя по тому, как Хёнджин раздражённо фыркнул и махнул рукой. Чонин рассмеялся и протянул Джисону бутылку с соком.       — Держи, — сказал он. — Холодный.       — Спасибо, — Джисон взял бутылку обеими руками. Пластик приятно холодил ладони.       Он сделал пару глотков. Сок оказался слишком сладким, но терпимым. Лучше, чем йогурт.       Чан наконец сел напротив, скрестив ноги. Его взгляд задержался на Джисоне дольше, чем на остальных.        — Мы ненадолго, — сказал он спокойно. — Если устанешь, только скажи, и…       — Я скажу, — кивнул Джисон, не давая старшему закончить предложение.       Наступила небольшая пауза. Джисон молчал, переглядываясь с парнями по очереди и наблюдал, как друзья потихоньку начинали говорить между собой о чём-то мелком: о занятиях, о чанбиновом провале на тренировке, о том, как Чонин чуть не опоздал утром. Смех вспыхивал и затихал, как небесные огоньки поздно ночью.       Джисон слушал вполуха. Иногда улыбался. Иногда просто следил за движением теней от листьев на пледе.       И всё же ощущение чужого присутствия не уходило.       Он снова бросил взгляд в сторону аллеи. Пусто. Люди проходили мимо — незнакомые, чужие, совсем не те, кого хотел увидеть Джисон. Не тот. Ни одной светлой макушки. Ни одного знакомого силуэта.       Глупо, — сказал он себе.       Он не мог быть здесь.       Но внутри что-то упрямо не соглашалось.       — Хан, — раздался снова голос Чана. Тише, чем раньше. — Можно тебя на минуту?       Джисон поднял глаза.       — Сейчас? — переспросил он.       — Если не хочешь — потом, — сразу добавил Чан.       Джисон посмотрел на остальных. Чонин делал вид, что очень увлечён напитками. Хёнджин уткнулся в телефон. Чанбин демонстративно отвернулся. Минхо на секунду сильнее прижался к чужому плечу.       — Пойдём, — сказал Джисон.       Они отошли всего на пару шагов, к тени дерева. Достаточно далеко, чтобы голоса стали тише, но не настолько, чтобы исчезло ощущение безопасности.       Чан несколько секунд молчал, собираясь с мыслями.       — Я знаю, ты сказал, что всё нормально, — начал он наконец. — И я не собираюсь давить. Просто… если что-то не так — не держи это в себе.       Джисон опустил взгляд. Пальцы всё ещё сжимали бутылку.       — Я не знаю, как это объяснить, — признался он. — Вроде бы всё хорошо. Вы рядом. Я здесь, — он замялся. — А будто чего-то не хватает.       Чан не ответил сразу. Лишь медленно кивнул, принимая сказанное.       — Иногда так бывает, — тихо сказал он. — Когда что-то важное уходит слишком резко.       Джисон вздрогнул.       — Ты про…?       — Я ни про что-то конкретное, — мягко пояснил Чан. — Но я понимаю это ощущение внезапной потери и разлуки. У тебя на лице всё написано. И я всё также рядом, чтобы выслушать. Ладно?       Джисон выдохнул. Напряжение в груди немного ослабло.       — Ладно.       Они вернулись к друзьям. Разговоры продолжились, смех снова вспыхнул.       И всё же, когда Джисон в очередной раз поймал себя на том, что прислушивается к шагам за спиной, он понял: это чувство не просто так посещало его.        Феликс рядом, он просто… не хочет, чтобы Джисон видел его сейчас. Но почему?        Хан оглядывался снова и снова.  Каждый раз казалось, будто между деревьями вот-вот мелькнёт знакомый силуэт. И каждый раз там были только солнечные пятна, тени от веток и чужие, незнакомые лица. Сердце сбивалось с ритма, а потом с тихим разочарованием возвращалось обратно.       Перестань, — сказал он то ли себе, то ли ощутимо находящемуся поблизости другу.        — Эй, — Минхо вдруг сунул ему в руку упаковку с чем-то жареным. Кажется, картошкой. — Ешь. Пока горячее и пока Чанбин не сожрал всё в одиночку.       — Я не жрал, я дегустировал, — тут же недовольно отозвался Чанбин, даже не повернув головы.       — Конечно, — фыркнул Хёнджин, откладывая телефон. — Дегустация длилась минут пять.       — Завидуй молча, — буркнул Чанбин, протягивая руку за ещё одной картофелиной.       Чан наблюдал за этой сценой несколько секунд, но не улыбался. Он выпрямился и, привлекая к себе внимание, хлопнул дважды в ладоши.       — Ладно, — сказал он. — Раз уж все здесь и никто пока не сбежал, давайте поговорим.       Разговоры стихли почти сразу. Даже Чанбин притих, с подозрением покосившись на лидера.       — Я собрал вас не только ради пикника, — продолжил Чан. — И не потому, что мы давно не виделись с Джисоном. Хотя и это тоже, — он сделал короткую паузу. — Вчера со мной связались из администрации академии.       — О, — протянул Чонин. — Это звучит… многообещающе?       — Звучит, — согласился Чан. — Предложение… скажем так, неожиданное.       — Какое? — коротко спросил Минхо.       — Они хотят продвинуть нас в отдельный проект, — продолжил Чан. — Не просто очередное выступление или показ. Речь идёт о полноценной работе: новые треки, живые выступления, коллаборации. Возможно, в будущем зарубежные площадки. Всё официально. С финансированием и контрактами.       На пледе стало тихо.       — Подожди, — Хёнджин нахмурился. — Типа… дебют?       — Именно, — кивнул Чан. — Они считают, что мы готовы выйти на следующий уровень. И хотят начать уже в этом семестре.       — Это же… — Чанбин присвистнул. — Это охренеть какое предложение.       — Да, — согласился Чан. — И именно поэтому я не хотел обсуждать это в чате или на бегу. Такое решение нельзя принимать в одиночку.       Он сделал паузу.       — Условия жёсткие, — добавил он честно. — График плотный. Контроль выше. И… — он коротко взглянул на Джисона, — нам придётся быть в форме. Всем.       Джисон почувствовал, как что-то неприятно сжалось под рёбрами.       — Они знают про… — начал он и замолчал.       — Знают, — спокойно ответил Чан. — И именно поэтому пока ничего не подписано. Я сказал, что сначала поговорю с группой.       Минхо медленно выдохнул.       — То есть это шанс, — сказал он. — Но и риск.       — Да, — подтвердил Чан. — И я хочу знать, готовы ли мы в это лезть. Все.       Чонин посмотрел на Джисона первым.       — Что думаешь? — тихо спросил он.       Джисон опустил взгляд.       — Я… не уверен, — честно сказал он. — Но если мы решимся… Я постараюсь не быть вам обузой.       — Не говори так, — сразу отрезал Минхо.       Чан мягко, но твёрдо продолжил:       — Никто здесь не обуза. Вопрос в том, хотим ли мы принять это предложение сейчас или сказать «нет» и сохранить то, что у нас уже есть.       Слова повисли между ними. Где-то за деревьями хрустнула ветка. Джисон снова обернулся.       Пусто.       Но ощущение, что кто-то слушает, стало только сильнее.       Хёнджин медленно приподнял брови.       — Это уже серьёзно. Но… звучит слишком просто.        — Ты что-то недоговариваешь, — спокойно продолжил мысль Минхо.       Чан медленно выдохнул, будто именно этого и ждал.       — Есть ещё одно условие, — произнёс он наконец. Голос стал ниже. — И оно… принципиальное.       Он посмотрел на всех по очереди, но задержался взглядом на Джисоне чуть дольше.       — В группе должно быть восемь человек.       — Восемь?.. — переспросил Чонин, нахмурившись. — Но нас сейчас…       — Семь, — тихо сказал Джисон и на секунду осёкся. — Шестеро, если не считать Сынмина… — продолжил парень тише.       Чанбин перестал улыбаться.       — Подожди, — он подался вперёд. — Они серьёзно? Типа, это обязательное условие контракта?       — Да, — кивнул Чан. — Формат проекта изначально рассчитан на восьмерых участников. Визуально, музыкально, концептуально. Они не хотят ничего менять.       — Удобно, — сухо бросил Чанбин. — А то, что у нас всё сейчас через жопу их не волнует?       — Я это им озвучил, — ответил Чан. — И мне дали время.       Джисон молчал. Внутри что-то медленно и болезненно сжималось.       — То есть, — тихо начал он, — если нас не восемь… проекта не будет?       Чан повернулся к нему.       — Да.       Чонин нервно сглотнул.       — И что… они имеют в виду? — спросил он. — Нам самостоятельно найти нового участника? Или они уже… выбрали?        — Они не уточняли, — честно сказал Чан. — Но дали понять, что состав должен быть полным. С самого начала.       Хёнджин отвернулся, уставившись куда-то в траву.       — Прекрасно, — пробормотал он. — Просто, блять, идеально.       Минхо сжал челюсть.       — А если мы откажемся?       — Тогда всё останется как есть, — ответил Чан. — Без проекта и лишнего давления. Но и без этого шанса, — лидер снова посмотрел на Джисона. — Поэтому я и хотел поговорить об этом вместе. Я не собираюсь принимать решение за вас. И тем более — за тебя.       Джисон почувствовал, как внутри всё сжалось. Феликс. Сынмин. Восемь человек.       Он медленно опустил взгляд на свои ладони.       — А сколько у нас времени на раздумия? — спросил он почти шёпотом.       — Неделя, — ответил Чан. — Максимум полторы.       Где-то за их спинами прошёл человек. Листья тихо зашуршали.       — Я не тороплю вас с ответом, — продолжил он. — Я просто хотел, чтобы вы знали. И чтобы мы обсудили это вместе. С Сынмином я… — Чан запнулся на мгновение, обдумывая последующие слова. — Постараюсь поговорить. Даже учитывая обстоятельства, — он серьёзно взглянул на Хёнджина. — стать певцом его давняя мечта. Я уверен, что он хотя бы выслушает меня. А вот насчёт ещё одного…       Джисон слушал, но слова будто проходили сквозь него. Где-то на краю сознания снова появилось это знакомое и тянущее ощущение. Он медленно поднял взгляд и посмотрел в сторону деревьев.       Сердце сбилось с ритма.       Между стволами, чуть в стороне от основной дорожки, кто-то стоял. Светлая фигура. Светлые волосы. Слишком знакомый силуэт, чтобы быть совпадением.       — …Джисон? — голос Чонина прозвучал будто издалека.       Но Хан уже поднялся на ноги. Он не слушал никого. Джисон не слышал.       — Ликс… — выдохнул он.       Феликс не прятался. Он просто стоял, наблюдая. На секунду, всего на секунду, их взгляды встретились.       Этого хватило.       Джисон сорвался с места.       Он не слышал, как кто-то вскрикнул, как Чанбин выругался, как Минхо резко встал, уже собираясь бежать за ним. Он бежал, не думая о боли, о слабости и о своих еле двигающихся ногах. Сейчас ему было всё равно.        Феликс сделал шаг вперёд, и Джисон врезался в него, вцепившись руками в плечи, прижимаясь всем телом, будто боялся, что тот исчезнет, если он ослабит хватку.       — Ты… — голос сорвался. — Ты где был?       Феликс сразу обнял его. Крепко.       — Я здесь, — тихо сказал он. — Всё хорошо.       Джисон уткнулся ему в грудь, не скрывая дрожи.       — Ты просто пропал. Я думал…       — Знаю, — мягко перебил его Феликс. — Прости.       Позади них повисла тяжёлая тишина.       — …Это кто? — шёпотом спросил Чонин.       Минхо не ответил. Он смотрел, не отрываясь. Его выражение лица стало жёстким, почти враждебным.       Чан шагнул вперёд первым.       — Джисон, — негромко позвал Бан. — Ты в порядке?       Хан не сразу отстранился. Его пальцы всё ещё сжимали ткань толстовки Феликса, будто это было единственное, что удерживало его на месте. Лишь спустя пару секунд он медленно выдохнул и чуть отступил, но ткань так и не отпустил.       — Это… — начал он, и голос снова предательски дрогнул. Джисон сглотнул. — Это Феликс. Мой сосед по палате и… — он на мгновение замялся, подняв взгляд на блондина, — новый друг.       Феликс поднял внимательный взгляд на остальных и коротко кивнул.       — Привет.       Чонин несколько раз ошарашенно моргнул.       — Привет… — повторил он неуверенно, будто проверяя слово на вкус. Этот парень казался ему пугающе знакомым.       Минхо сделал шаг вперёд. Медленный. С явной угрозой.       — Ты тот, кто был с ним ночью? — спросил он.       Феликс выдержал его взгляд и едва заметно усмехнулся.       — Да.       В воздухе будто что-то хрустнуло.       Хёнджин резко выпрямился.       — Ты издеваешься? — выдохнул он, игнорируя напряжённые взгляды и перетягивая внимание на себя. — Джисон вообще-то из больницы едва вышел. А ты являешься и заставляешь его срываться с места? Ты о его состоянии подумал вообще?       — Подумал, — тихо ответил Феликс. — И если бы считал, что моё присутствие ему навредит, я бы здесь сейчас не был.       — Смело, — процедил Минхо. Его плечи напряглись. — Решать за него.       — Я не решаю, — спокойно сказал Феликс. — Я рядом. Это разные вещи. Тебе ли не знать.       Чан поднял руку.       — Стоп.       Он посмотрел сначала на Феликса, потом на Минхо и в конце — на Джисона.       — Давайте все выдохнем. Сейчас не место для разборок.       Джисон наконец отпустил ткань толстовки и повернулся к Чану.       — Он не опасен, — сказал он быстро. — Правда. И если бы не он…       Парень осёкся на полуслове. Рассказывать о ночных приключениях ему явно не стоило.       Чан мгновенно уловил его сомнения.       — Мы поговорим об этом позже, — сказал он мягко. — Хорошо?       Джисон неуверенно кивнул.       Феликс сделал полшага назад, будто сознательно давал им пространство.       — Я не хотел врываться, — сказал он. — Просто… мне нужно было увидеть Джисона.       Минхо всё ещё смотрел настороженно, но напряжение в его плечах немного спало.       — И ты выбрал лучший момент, — сухо заметил он. — Прямо посреди разговора о будущем группы. Нашем будущем.       Феликс перевёл на него взгляд.       — Тогда, возможно, я здесь не случайно.       Чан нахмурился.       — Что ты имеешь в виду?       Феликс секунду помолчал, прежде чем продолжить:       — Восемь человек, — спокойно сказал он. — Верно?       Джисон резко повернулся к нему.       — Откуда ты…?       Феликс посмотрел на него и едва заметно улыбнулся.       — Я случайно услышал.       Чанбин тихо выругался себе под нос.       — Да, конечно. Случайно.       Феликс намеренно проигнорировал замечание.        — Вполне возможно, что я смогу вам помочь.       Снова повисла тишина.       Чан медленно выдохнул.       — Тогда, думаю, — произнёс он наконец, — нам действительно стоит познакомиться.        Феликс хитро прищурился, оценивающе оглядев Чана с ног до головы.       — Знаете… я бы с радостью, — начал он с привычной мягкой улыбкой, — но у меня ещё остались дела.       Он чуть наклонил голову в бок.       — Сегодня утром меня пригласили в академию. Я прошёл отбор и теперь официально являюсь студентом Мирая.       На мгновение в группе стало слишком тихо.       — Как донельзя удачно, — продолжил Феликс уже с хитрой ухмылкой, — что это случилось именно сегодня, верно?       Его взгляд задержался на удивлённом Чонине.       — Я переезжаю уже завтра, так что мне нужно закончить некоторые дела в больнице и городе. Поэтому, если вы не против, на этой ноте я откланяюсь.       Он действительно поклонился. В жесте не было ни тени уважения.       — Но перед этим… — Феликс повернулся к Джисону. — Мне нужно тебе кое-что отдать, Сони.       Минхо бросил на них мрачный взгляд, но промолчал.       — Мне?.. — удивлённо переспросил Джисон.       В его ладонях оказался небольшой зелёный конверт.       — Что это?       — Это… — начал Феликс, секунду обдумывая собственные слова. — Твой билет на свободу. Видишь ли… — блондин аккуратно потрепал друга по волосам. — Сегодня я встретился с господином Мираем — вашим директором. Мы немного поболтали, и разговор зашёл о тебе.        Джисон сжал зелёный конверт между пальцами. Бумага была плотной, чуть шершавой в некоторых местах.       — О чём… именно? — тихо спросил он.       Феликс усмехнулся краем губ и пожал плечами.       — О твоём возвращении.        Джисон удивлённо расширил глаза. О каком ещё возвращении? Только вчера вечером главная медсестра отделения говорила, что Джисону еще долго нужно будет находиться в больнице на медикаментозном лечении. Под наблюдением.        — Мы долго разговаривали, и господин, как ни странно, оказался не совсем сговорчивым, — продолжил Феликс. — Ещё и кофе он пьёт отвратительный. Я даже разочарован, — блондин устало выдохнул. — Но к любому человеку можно найти подход.        — И ты, конечно же, нашёл, — съязвил немного взбешённый Минхо.       — Ловкость подвешенного языка и никакого мошенничества, — улыбнулся ему Ликс. — Так вот… — теперь взгляд парня был снова обращён к Джисону. — Мы с ним очень долго говорили. О твоём состоянии и восстановлении. И о том, что ты не можешь оставаться взаперти в этой больнице.        — Я… не понимаю, Ликс. К чему ты клонишь? — тихо отозвался Джисон, смотря блондину прямо в глаза, будто стараясь найти там правду.        — Мы с господином пришли к заключению, что ты пока не можешь функционировать один. И что нужен кто-то, кто возьмёт за тебя ответственность.        Феликс сделал паузу, давая словам немного осесть.       — Я оформил доверенность, Сони.       Атмосфера резко изменилась. Чонин тихо ахнул, не сразу понимая смысл сказанного.       — Подожди… — нахмурился Ян. — Ты хочешь сказать…       — Что я временно отвечаю за Джисона, — кивнул Феликс. — Медицински, административно и, если понадобится, юридически. Пока он не восстановится. Документы готовы, осталась лишь подпись госпожи Юнхэ, заведующей нашего отделения. Как только она всё подпишет, доверенность будет признана действительной и Джисон сможет вернуться в академию.       Фраза повисла в воздухе.       — Ты… что? — Чанбин первым нарушил тишину. — Доверенность?       Чонин растерянно посмотрел на Джисона.       — Это… разве так вообще можно. Минхо молчал. Его взгляд потемнел.       — И ты решил всё это сам, — сказал он ровно. — Без него.       Феликс не стал защищаться сразу. Он чуть качнул головой, будто признавая упрёк.       — Я решил, что лучше сделать хоть что-то, чем оставить всё как есть, — потом посмотрел на Джисона. — Если ты скажешь «нет», я всё отменю.       — Почему ты не спросил меня утром, перед своим уходом? — тихо ответил Хан.       — Не успел, — честно сказал Феликс. — Ты сладко спал после нашей ночи, и я не хотел тебя будить. Ну, а так же торопился в академию.        Несколько парней перевели взгляд полный недоумения на Джисона. Тот же, в свою очередь, легонько ударил блондина по руке, мол, чтобы заткнулся.        — Айч! Я не забираю у тебя выбор, — продолжил он уже спокойнее. — Бумаги, в нашем случае, это просто формальность. Чтобы тебя не держали здесь. И чтобы ты мог вернуться туда, где тебе… привычнее.       «И чтобы тебя не увезли вместе с гамой.» прозвучал у Джисона в голове голос Феликса. Но сам блондин молчал. В это мгновение до парня наконец дошло. Вот почему Ликс обещал, что всё будет хорошо и что он всё решит. У него был план с самого начала.       Чан медленно вздохнул.       — И ты правда считаешь, что это лучшее для него сейчас?       Феликс подумал от силы секунду.       — Я считаю, что он там не один, — он чуть пожал плечами. — И что музыка вылечит его быстрее, чем это место.       Минхо хмыкнул.       — Ты говоришь так, будто знаешь его много лет.       Феликс улыбнулся краем губ.       — Я просто умею внимательно слушать и, возможно, читать между строк.       Джисон невольно поднял голову.       Их взгляды встретились. Вроде ничего особенного не происходило, но на секунду глаза Феликса блеснули голубым светом. Плечо отозвалось неприятным покалыванием.        — Ты правда думаешь, что я справлюсь? — тихо спросил Джисон.       «Не только с учёбой, но и… с силой, или что бы это ни было.» подумал про себя Хан, смотря Феликсу прямо в глаза.  Феликс ответил не сразу. Его глаза расширились от шока, но парень быстро опомнился и вернул привычное спокойное выражение лица. Он слышал его.       — Думаю, ты уже справляешься. А если вдруг нет… рядом всегда найдётся кто-то, кто подхватит.       Чонин осторожно улыбнулся.       — Звучит… не так страшно, как я ожидал.       Хёнджин вздохнул.       — Всё равно это пиздец странно.       — Странно — это нормально, — отозвался Феликс. — Я вообще люблю странных людей.       Хан почувствовал, как в груди становится чуть теплее. Их связь всё ещё была ему непонятна. Она была нестабильна и хрупка, но главное —  она уже существовала.       Чан первым нарушил затянувшееся молчание.       — Хорошо, — сказал он наконец. — Допустим, с бумагами мы разберёмся позже, — его взгляд снова вернулся к Феликсу. — Но ты ведь понимаешь, что этим ничего не заканчивается?       Феликс кивнул.       — Понимаю.       — Тогда давай проясним сразу, — продолжил Чан. — Ты не обязан ничего нам доказывать. Но если ты хочешь быть рядом с Джисоном… — он на секунду замялся, подбирая слова, — нам важно понимать, чего ты хочешь. Твои намерения и планы, проще говоря.       — А что, если Джисон мне просто нравится? — с неким задором спросил блондин, бросая хитрый взгляд в сторону Минхо. Тот лишь недовольно хмыкнул. — Я шучу, шучу, — продолжил блондин. Он сделал шаг назад и чуть повернулся боком, словно стараясь дать больше пространства. — Я не планировал влезать в вашу жизнь, — сказал он честно. — Всё произошло… слишком быстро, — его голос стал тише. — Но Джисон оказался важнее планов.       Минхо скептически прищурился.       — Ты говоришь так, будто уже принял решение.       — Я принял решение помочь. Всё остальное — не ко мне.       Джисон сжал конверт сильнее.       — Ликс… — он запнулся. — Ты ведь не обязан был.       Феликс повернулся к нему сразу.       — Я знаю. Но это было нужно… нам.       Чонин нервно почесал затылок.       — То есть… — он оглядел остальных, — если коротко: Феликс теперь временно отвечает за Джисона, учится в той же академии, что и мы и, возможно, — он посмотрел на Чана, — теоретически может закрыть вопрос с восьмым участником?       Хёнджин фыркнул.       — Когда ты успел так всё разложить по полочкам?       — Я просто пытаюсь не паниковать, — пожал плечами Чонин.       Чан задумался.       — Это… совпадение слишком точное, чтобы быть случайным.       Феликс тихо усмехнулся.       — Я тоже так подумал. Может, я был предназначен вам самой судьбой?       Минхо недовольно вздохнул и наконец отвёл взгляд от Феликса.       — Ладно, — он ласково посмотрел на Джисона. — Решать всё равно тебе.       Все взгляды снова сошлись на Хане. Он будто физически почувствовал это давление. Джисон посмотрел на конверт. Потом на Феликса и только потом на друзей.       — Я… — он сглотнул. — Мне страшно. Правда. Я не уверен, правильно ли всё это, но… — руки Джисона чуть задрожали. — Я чувствую, что Феликс должен быть рядом со мно… нами, — на лице Хана расцвела ласковая улыбка. — Это ощущается как самое правильное решение, которое я принимал за последнее время.       Блондин, явно не ожидая подобных слов, покраснел и неловко посмеялся, стараясь при этом избежать взгляда Джисона.        Джисон тихо хмыкнул.       — Ты очень странный, но…        — Я говорил, — не давая ему договорить, ответил Феликс. — Люблю таких же.       Чан резко выпрямился.       — Тогда давайте сделаем так, — он посмотрел на всех по очереди. — Мы не принимаем решений сегодня. Слишком много новостей сразу.       — Разумно, — согласился Чанбин.       — Но, — продолжил Чан, — если через несколько дней, как только всё немного устаканится, вы всё ещё будете хотеть этого… мы вернёмся к разговору про дебют. Все вместе.       Феликс кивнул.       — Меня всё устраивает, — он перевёл взгляд на Джисона.       — Ты не обязан решать сейчас. Я подожду.        Хан почувствовал, как внутри что-то отпускает.       — Спасибо.       Феликс шагнул назад.       — Тогда мне правда пора.       Он остановился на секунду, словно собираясь уйти — и вдруг наклонился ближе к Джисону, достаточно, чтобы остальные не слышали.       — Конверт не открывай при них, — тихо сказал он. — Хорошо?       Джисон моргнул.       — Почему?       Феликс мягко улыбнулся.       — Потому что там не только бумаги. Когда будешь один, вытащи только доверенность и отдай её госпоже Юнхэ. Она всё проверит, подпишет и отпустит тебя домой, — Ликс сделал небольшую паузу и, выпрямившись, резво помахал на прощание. — Увидимся, Сони.       Феликс развернулся и пошёл прочь по дорожке, более не оглядываясь. Джисон смотрел ему вслед, пока светлая фигура не растворилась среди деревьев.       — Что он тебе сказал? — взволновано поинтересовался Минхо.        — Что я могу… уехать уже сегодня. Нужно только заведующей отдать документы.        Минхо резко выпрямился.       — Сегодня?.. — переспросил он, будто не до конца поверил услышанному.       — Да, — Джисон кивнул, всё ещё глядя в ту сторону, где исчез Феликс. — Если всё подтвердят… меня отпустят.       Повисла короткая пауза.       — Подожди, — первым опомнился Чанбин. — Типа… прям совсем?       — Похоже на то, — ответил Джисон тише. — Ликс сказал, что бумаги уже готовы.       Чонин нервно рассмеялся.       — Это… — он замялся, — это вообще законно?       — Если нет, — сухо заметил Минхо, — я лично узнаю, кто именно это подписал.       Чан поднял руку, останавливая начинающийся шум.       — Хватит, обсудим это позже, — парень внимательно посмотрел на Джисона. — Ты как себя чувствуешь?       Джисон прислушался к себе. К телу, к дыханию, к странной лёгкости в груди, которая появилась после диалога.       — Я… — он чуть улыбнулся. — Я хочу домой.       Хёнджин шумно выдохнул.       — Ну всё, — пробормотал он. — Я официально запутался. Что это вообще за нахер? Ещё и парень этот… Я в ахуе, — со стороны послышались тихие смешки Чанбина и Чана. — Но, если честно… — он посмотрел на Джисона, — ты сейчас выглядишь таким живым и счастливым, что все странности кажутся мне пустяком.        — Это всё потому, что он влюбился, видно же, — тут же вставил Чанбин, сразу же заливаясь смехом.        — Заткнись, — хором отозвались Минхо и Чонин.       Джисон смутился, но не стал спорить. Он устало выдохнул и сжал конверт в руках.       — Мне нужно вернуться, — сказал он. — В больницу. Пока ещё не поздно.       Чан кивнул.       — Мы пойдём с тобой.       — Все? — удивился Джисон.       — Все, — подтвердил Минхо безапелляционно. — В случае чего подождём тебя в коридоре. Потом соберём вещи и поедем домой.        Парни начали собираться. Плед наспех свернули в огромный комок, а оставшуюся еду и мусор засунули в пакеты. Напряжения между ними практически не было.       Когда они двинулись к выходу из парка, Джисон на секунду замедлил шаг и снова оглянулся. Феликса не было видно. Но ощущение его присутствия никуда не делось.        Хан удовлетворенно улыбнулся и вместе с друзьями направился в больницу. 

☽

      Дорога обратно показалась необычно короткой. Джисон шёл чуть позади остальных, позволяя парням идти впереди. Их голоса то затихали, то снова всплывали обрывками шуток, короткими репликами и смехом. Только Минхо шёл рядом, продолжая молчать и время от времени поглядывать на Хана.       — Мы тут, — тихо сказал Чан, приоткрывая большую входную дверь и пропуская парней внутрь.       В холле пахло всё тем же антисептиком. Джисон машинально сжал конверт в руках, ощущая плотность бумаги сквозь тонкую ткань. Сердце стучало ровно, но где-то глубже, под этим спокойствием таилась тревога.       — Мы будем здесь, — сказал Чонин, показывая на ряд кресел у стены. — Если что, сразу зови.       — Я быстро, — кивнул Джисон.       Минхо задержал его за локоть буквально на секунду. Он приоткрыл рот, видимо намереваясь что-то сказать, но сразу же закрыл его. Во взгляде парня читалось беспокойство.       — Минхо, всё в порядке. Я справлюсь, — тихо ответил Хан и, чуть улыбнувшись, осторожно высвободился.       Кабинет заведующей был усеян стеллажами с папками и горшками растений. Госпожа Юнхэ подняла взгляд от бумаг, когда Джисон вошёл, и на мгновение в её лице мелькнуло удивление.       — Джисон? — уточнила она. — Что-то стряслось?       Он сглотнул и аккуратно раскрыл конверт. В нём было сложено несколько бумаг. Джисон вытащил одну, отмеченную копией, и, мельком проверив содержимое, протянул заведующей.       — Мне сказали… передать это вам.       Юнхэ нахмурилась, приняла бумагу и пробежалась глазами по лицевой странице. Потом перевернула и сверила подписи.       — Значит, вот как, — произнесла она наконец, откинувшись на спинку кресла. — Ли Феликс…       Имя прозвучало слишком спокойно. Почти буднично.       — Я с ним разминулась. Он выписался буквально десять минут назад, — продолжила она. — Настойчивый молодой человек. За все эти месяцы он очень изменился, — её взгляд немного погрустнел. Она секунду помолчала, а после снова взглянула на Джисона. — Ты понимаешь, что это временно? И не даёт гарантии, что тебе станет лучше.       — Да, — честно ответил он. — Понимаю.       Юнхэ ещё раз посмотрела на документ и вздохнула.       — Формально, всё в порядке, — она отложила бумагу в сторону. После что-то быстро открыла на компьютере и несколько раз нажала на клавиши. Принтер резко зараборал. — Если состояние не ухудшится, я не вижу причин держать тебя здесь дальше. Я отправлю запрос в академию, свяжусь с медсестрой там и выдам ей твою мед. карту со всеми медикаментами. Будешь приходить к ней каждое утро за таблетками.       Что-то внутри Джисона дрогнуло. Юнхэ быстро подписала распечатанную выписку и протянула её парню.       — Ты можешь идти собираться. Свой браслет сдашь на посту, — добавила она уже мягче. — Но контрольные визиты остаются. И, Джисон… — она задержала на нём взгляд, — если твоё состояние ухудшиться, ты вернёшься. Без споров.       — Обещаю, — тихо сказал он, забирая подписанную бумагу. — Спасибо вам, госпожа. До свидания.        Когда он вышел обратно в холл, парни поднялись почти синхронно.       — Ну? — нетерпеливо выдохнул Чанбин.       Джисон позволил себе короткую паузу. Просто чтобы прочувствовать этот момент.       — Меня отпускают, — сказал он наконец.       Чонин радостно вскрикнул, Чанбин что-то громко прокомментировал, Хёнджин выдохнул с явным облегчением и потянулся обнять Джисона, но Чонин отдёрнул его. Даже Чан позволил себе настоящую улыбку.       Минхо подошёл ближе всех.       — Не врёшь?       — Не вру, — кивнул Джисон. — Госпожа Юнхэ сказала, что я могу собрать вещи. Потом нужно будет сдать браслет на посту и… я свободен.        Минхо коротко кивнул и мягко улыбнулся.       — Тогда пошли за твоими вещами.       Палата встретила их всё той же тишиной. Но теперь комната была на половину пуста. Кроме мебели, здесь остались лишь вещи Джисона. И когда Феликс успел собраться и свалить?       Джисон складывал вещи медленно. Аккуратно. Серая кофта, наушники, пара книг. Всё, что друзья принесли ему за дни госпитализации было старательно упаковано в сумку. Как и конверт с бумагами, который Хан в последний момент убрал в сумку, оставив его содержимое на потом. Когда они вышли, дверь палаты закрылась за спиной с негромким щелчком.       Сумка Джисона висела на его плече непривычно легко, у парня резко появились силы. Друзья несколько раз попытались отнять её, дабы облегчить ношу, но Хан отнекивался. Парни шли плотной группой и старались не шуметь.       Коридор был длинный, залитый ровным дневным светом. Тележка с медикаментами стояла у стены, где-то вдалеке звякнула дверь. Всё выглядело спокойно. Слишком спокойно.       Джисон резко замер как вкопанный. Со Ми, медсестра, ухаживающая за ним первые дни, шла им навстречу.       Всё та же аккуратная медицинская форма и светлые волосы, убранные в пучок. В руках девушка держала папку. Походка была быстрой, уверенной, будто она точно знала, куда и за чем идёт. Когда она подняла глаза и увидела Джисона, на её лице мелькнуло удивление. Всего на мгновение она замешкалась, но Джисон успел заметить удивлённый взгляд.       — Джисон? — произнесла она чуть тише обычного. — Вы… уже на ногах?       Чан машинально шагнул чуть вперёд, но Джисон этого почти не заметил. Его внимание было приковано только к ней.       — Да, — ответил он. — Меня выписали.       Слово повисло между ними. Со Ми моргнула. Мягкая улыбка вернулась.       — Вот как… — сказала она, будто подбирая интонацию. — Странно. Мне сообщили, что тебя должны были перевести.       Что-то щёлкнуло внутри. Перевести. Не выписывать. Не отпускать.       — Перевести? — машинально переспросил Джисон.       Со Ми кивнула и сделала шаг ближе.       — Да. Мне выдали распоряжение. Я как раз шла за тобой, чтобы… — она взглянула на сумку у него на плече, — сопроводить.       И в этот момент мир дал трещину, будто хрупкий лёд под ногами. В мыслях появились обрывки прошедшей ночи.  «Служебный коридор. Приглушённые голоса. Ночь.       — Мы должны делать то, что от нас требуют, Мисо.       — Ты серьёзно считаешь, что пожертвовав слабыми, цель будет выполнена и появится носитель?       — Дата смерти через год, и если мы не найдем носителя, нас уберут.        —  Принеси мне досье на последних поступивших, в том числе на Хан Джисона и Ли Феликса. Второй у нас слишком засиделся.»       Джисон резко втянул воздух. Голос, тембр, да даже внешность, которая мелькнула в отражении окна. Это была она. Всё это время.       Джисон смотрел на девушку и больше не видел медсестру. Он видел угрозу.       Голова закружилась.       Коридор будто накренился, линии поплыли. Звук шагов стал глухим, как под водой. Сердце забилось слишком быстро, а потом, наоборот, будто пропустило удар.       — Джисон? — голос Чонина прозвучал встревоженно. — Хён?       Со Ми всё ещё смотрела на Хана. Слишком внимательно, будто старалась прочитать его мысли.       — Джисон, вы побледнели, — спокойно сказала она. — Вам нельзя перенапрягаться. Пойдём, я…       Она протянула руку, но Джисон отшатнулся.       — Не трогай меня, — хрипло вырвалось у него.       Ноги парня подкосились.       Он не упал только потому, что Минхо мгновенно оказался рядом и, подхватив за талию, удержал, прижав к себе.       — Эй, эй, — низко сказал он. — Смотри на меня. Дыши.       Чан уже стоял перед Со Ми.       — Он выписан, — сказал старший холодно. — Все документы у нас. Если есть вопросы — обращайтесь к заведующей.       Со Ми замерла. На секунду, всего на секунду с её лица исчезло всё человеческое. Ни улыбки, ни заботы. Только пустой, оценивающий взгляд.       — Конечно, — сказала она ровно. — Я, видимо, получила устаревшую информацию.       Она отступила на шаг.       — Береги себя, Джисон, — прошептала девушка и пошла дальше по коридору, не оглядываясь.       Джисон вцепился пальцами в куртку Минхо.       — Это… — прошептал он. — Это была она.       — Кто? — тихо спросил Минхо, не отпуская.       Точно! Никто, кроме Феликса, ничего не знал. Джисон прикусил губу и зажмурился, стараясь успокоиться.        Чан обменялся быстрым взглядом с Минхо.       — Поговорим об этом позже, — сказал он твёрдо. — Не здесь.       Минхо кивнул и крепче обнял Джисона.       — Поехали домой, Хани.        Джисон раскрыл глаза и взглянул на друга. Сердце мгновенно успокоилось и он смог спокойно выдохнуть. Тревога исчезла.        Он был свободен и теперь в безопасности.       Но теперь он знал — за ним следили всё время. И вряд ли прекратят.