Охотничий взгляд

Кийоко всё-таки начала выходить из номера. Сначала — днём. Молча, без лишних слов. Иногда — с Кайори. Иногда — одна. Она почти не смеялась, не смотрела на людей. Лишь тенью скользила по Пляжу, словно привидение собственных ошибок. А потом исчезла. Просто… пропала. День. Второй. Кайори знала, что это не похоже на неё. Это не “закрыться в себе” — это исчезнуть совсем. Её предчувствие било тревогу в голове, в горле, в груди. Она обошла весь этаж, проверила все душевые, технические зоны, подсобки. Поговорила с Татой, с барменом, с техниками. Всё сошлось в одно слово: Казино. Кайори бежала. Через внутренний двор, через арки, сквозь музыку и пьяные крики. Спустилась по полуразрушенной лестнице, вцепившись в перила. Бежала туда, где однажды уже потеряла почти всё. Старое казино. Призрачное место, где воздух пропитан перегаром, дымом и разложением. Дверь в ту комнату была приоткрыта. Сначала она увидела ноги. Белые, безжизненные, изогнутые в неестественном положении. Потом — руки. И… живот. На полу лежала Кийоко. Её глаза были открыты, но стеклянны. А в её застывших пальцах — какая-то бумажка, сжата в кулак. А рядом… Нираги. Он стоял у стены, будто не мог оторваться от того, что натворил. Или не натворил. Его лицо было мертвенно бледным, руки опущены. Он даже не заметил, как в комнату ворвалась Кайори. — Я ЖЕ ТЕБЯ ПРЕДУПРЕЖДАЛА!! — её крик пронёсся эхом по стенам, гулко, рвано. Глаза налились слезами так, что она почти не видела перед собой. Рука дрожала, пистолет был направлен точно в его грудь. — Ты… ты ублюдок… ты… она… она верила тебе! — её голос сорвался, почти захлебнулся в истерике. Нираги вздрогнул. Не от слов. От взгляда. От этой нескрываемой, животной боли в её лице. Он шагнул вперёд. Резко. Схватил её за запястье, дёрнул, выбивая оружие из её руки. Оно с глухим стуком отлетело в сторону. Ловко, быстро, будто его пальцы знали, как обращаться не только с винтовкой. Кайори закричала, но тут же его ладонь накрыла ей рот. — Тссс… тише, тише, сука! Ты всех привлечешь! — прошипел он ей в ухо, но в голосе не было злости. Там был страх. Не перед ней. Перед тем, что произошло. Кайори пыталась вырваться. Пиналась, сучила ногами, колотила его в грудь. Слёзы лились потоком. Всё вокруг будто плыло. И сквозь пелену отчаяния она всё равно видела: он не бился с ней. Он не злился. Он просто держал. И шептал: — Эй. Это не я. Чёрт, это не я… я клянусь, блядь, не я… Она сама. Ты слышишь?! — его голос треснул. Словно бы в нём впервые в жизни появился раскаяние. Или что-то, похожее на него. Он сжал челюсть. Так, что на виске вздулись жилки. — Я просто пришел сюда выпить один . Я… Я не думал, что… Кайори смотрела на него с ненавистью, но в этой ненависти было больше боли, чем гнева. Она видела, как его глаза метались по комнате — с неё на Кийоко, обратно. Он действительно не знал, что делать.