Охотничий взгляд

Кайори всё ещё дрожала, не осознавая, где она, кто она, и что с ней только что произошло. Пьяная темень, боль в висках, туман в голове… Всё было размытым, будто чужим кошмаром, в который она внезапно упала. Нираги молча поднял её на руки, словно она была невесомой, словно даже не сопротивлялась. Он уложил её на кровать, укрыл тёплым пледом, не глядя ей в глаза, потому что сам не знал, какого черта делает. — Спи. И не вздумай куда-то уходить. Он встал, отошёл к ковру у кровати и лег прямо на пол, устроившись как мог, не говоря больше ни слова. Утром Кайори резко распахнула глаза. Голова всё ещё гудела, но сознание немного прояснилось. Комната была незнакомой. Вокруг — не её номер. В панике она дёрнулась, скинула плед, встала — и тут же рухнула прямо на спящего Нираги. Её губы опасно близко коснулись его губ, дыхание сплелось с его, она застыла, не двигаясь. Нираги открыл глаза, сначала медленно, лениво… а потом резко. Увидел её. Усмехнулся. — Только проснулась, а уже хотела сбежать? — сказал он с хриплой утренней ухмылкой, не двигаясь. Его руки всё ещё были под головой, он лежал так, будто знал, что она проснётся и натворит глупостей. А Кайори всё ещё не могла встать — не потому что не хотела. А потому что в груди сжалось от чего-то слишком человеческого. Кайори замерла, будто её окатили ледяной водой. Его голос — холодный, отстранённый, будто всё, что было ночью — выдумка, сон, ошибка. — Проваливай, — повторил он уже жёстче, натягивая рубашку на голое тело, даже не глядя в её сторону. Она не шевелилась. Просто смотрела, как он застёгивает пуговицу за пуговицей, будто ничего не произошло. Будто не было ни её слёз, ни его рук, держащих её, ни мягкого голоса, уговаривающего не умирать. — Значит, вот как, — слабо выдохнула Кайори. — Ты держал меня за руку, ты… ты спас меня… А теперь просто «проваливай»? Нираги остановился. На секунду. Но не повернулся. — Не строй из этого драму. Это была ошибка. — Ты же сама знала, что это ничего не значит. Она хотела ответить. Закричать. Разбить что-нибудь. Но вместо этого сжала кулаки, встала, неуклюже натянула свою куртку с пола и подошла к двери. У порога она остановилась. — Тогда запомни: когда в следующий раз тебе будет плохо, и ты захочешь, чтобы кто-то остался… — Я не останусь. И дверь хлопнула. Громко. Холодно. Безвозвратно. А Нираги, всё ещё стоя спиной к пустой комнате, сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он ненавидел себя за эти слова. Но хуже — он верил, что делает это ради неё. На Пляже наступило особое напряжённое время — предыгровой вечер. Люди готовились, проверяли снаряжение, кто-то в последний раз напивался, словно прощаясь с жизнью. Среди всего этого хаоса, по территории уверенно проехала кроваво-красная машина, оставляя за собой след пыли. За рулём была Кайори, слегка пьяная, с мутным взглядом и губами, с которых только-только смыло кровь. Она вернулась с игры пики — изнуряющей физической бойни, где выживание стоило дорого. На ней были разбиты колени, высохшая кровь на губах, ссадины на костяшках. Её шаг был тяжёлым, словно каждый сустав отказывался работать. Она прошла мимо охраны, не проронив ни слова, и направилась в зал, где Шляпник собирал новеньких и лояльных, чтобы провести очередное бестолковое собрание. Внутри царила тяжёлая атмосфера. Все повернули головы, когда она вошла — побитая, измождённая, но с прямой осанкой. Кайори не позволяла себе казаться слабой. Её взгляд скользнул по комнате — там, в углу, стоял беловолосый парень с холодным, но проницательным взглядом. Он просто наблюдал. Рядом с ним — девушка с дредами, шептавшая ему что-то на ухо. С другой стороны сидел Нираги — с каменным лицом, винтовкой на коленях и взглядом, от которого можно было замёрзнуть. Он смотрел на Кайори, но ничего не сказал. И это молчание жгло сильнее любой боли Собрание закончилось через 10 минут. Она вышла первой, всё ещё пошатываясь. Мир плыл. В ушах звенело. В голове гудели чужие фразы, воспоминания, голос Нираги. Вдруг позади раздался спокойный, насмешливый голос: — Если не стерва, могу помочь. Кайори обернулась и увидела беловолосого парня — он стоял, засунув руки в карманы, смотрел с ленивым интересом. Это был Чишия. Но прежде чем она ответила, послышался рычащий голос: — Ох, слушай. Ты не по адресу. — Нираги, словно из ниоткуда, подошёл вплотную, его голос был ледяным, и взгляд прожигал. Он припугнул Чишию, а потом резко развернулся и ушёл, будто ничего не произошло. Кайори смотрела ему вслед с бешеным сердцем. — Я Куина, — произнесла девушка с дредами, подойдя ближе. — А это Чишия. Будем друзьями? — Д-да… только не сей… — и в тот момент Кайори упала. Мир окончательно сорвался в чёрную пропасть. Кайори рухнула на холодный кафельный пол, как будто её тело больше не желало повиноваться. Раны пульсировали тупой, но нарастающей болью, кровь сочилась из губы, медленно стекая по подбородку, пальцы дрожали. Мир начал вращаться. — Кайори! — вскрикнула Куина, и тут же подбежала к ней, ловко подхватив под руки. — Чёрт… — Чишия вальяжно приблизился, но, увидев, что Куина справляется, просто наклонил голову набок, оценивая Кайори, как подбитого зверя. Издали в коридоре раздался грохот — это Нираги отшвырнул дверцу, явно услышав голос Кайори, а может, уже и предчувствуя неладное. — ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? — прорычал он, вбегая в зал. Чишия поднял бровь: — Расслабься. Девочка просто переоценила свои силы. — Не твоё дело, ублюдок, — Нираги схватил Кайори, перетянув её к себе так, будто хотел спрятать от всех. Кровь на её лице его взбесила. Но он не сказал ни слова — он просто шёл вперёд, сжимая её в объятиях. Кайори что-то прошептала, уже не соображая: — …Куина… Чишия… спасибо… Куина кивнула, провожая их взглядом: — Ну что, не такая уж и стерва, — усмехнулась она. А Чишия, засунув руки в карманы, только пожал плечами: — Посмотрим, сколько она выдержит рядом с этим безумцем. — В своей комнате, Нираги вытащил аптечку, посадил Кайори на край ванны, вымыл ей лицо и молча начал промывать раны. Он не спрашивал, что за игра была. Он не орал, не фыркал. Он просто делал всё максимально аккуратно, будто боялся задеть её сильнее. Кайори чуть приоткрыла глаза. — …Ты всё ещё злишься? Он не ответил. — Я просто хотела… Хотела почувствовать себя сильной. Без тебя. — Ты сильная, — прошептал он и, не выдержав, обнял её, уткнувшись лбом в её плечо. — Кто этот ублюдок?—отстранившись спросил нираги. Кайори долго молчала. Слишком долго. Её дыхание было сбивчивым, лицо бледным. Потом она выдохнула: — Чишия. Один из твоих. Один из Пляжа. — Он был там, когда я почти потеряла сознание. Просто… не прошёл мимо. Нираги сощурился. — Не прошёл мимо, — передразнил он зло. — Конечно. Все не проходят мимо, когда ты в крови и на последнем издыхании. — Интересно, а сколько из них было бы рядом, если бы ты была целая? Кайори отвела взгляд. — Не говори так. — Почему нет? — шагнул ближе он. — Я знаю таких, как он. Молчаливые крысы. Не влезают, пока кто-то не ослабеет. А потом подбирают, как падаль. — И ты… ты что, теперь благодарна ему? — Я не принадлежу тебе, Нираги, — тихо, но твёрдо проговорила она. Секунда. Молчание. Боль. Он засмеялся. Коротко, горько, почти хрипло. — Конечно. — И знаешь, что самое смешное? Я всё равно хочу тебя. Даже когда ты стоишь передо мной и защищаешь его. Даже с рассечённой губой, с чужими именами на языке. Я всё равно хочу тебя уберечь. Даже если ты… не моя. Кайори прикусила губу. Всё горело внутри — боль, вина, страх, ненависть к себе и к нему. Она чувствовала, как всё внутри рвётся на куски. — А если бы я умерла сегодня? — спросила она вдруг. — Тебе было бы жаль? Он подошёл совсем близко. Опустил голову. И прошептал, почти не двигая губами: — Я бы сжёг всю эту чёртову Игру. Всех, кто дышал рядом с тобой. И себя в конце. Она вдохнула резко. А потом он неожиданно отступил. — Но ты жива. — Значит, всё по-прежнему: ты ненавидишь меня, я держусь подальше, а ты в следующий раз снова найдёшь, с кем подохнуть в игре. — Нираги… — голос её дрожал. — Уходи, — сказал он тихо, но беспощадно. — Пока я снова не захотел тебя прижать и забыть, что ты не моя. Но она не ушла. Она подошла. Прямо. Медленно. Слёзы больше не текли. Взгляд — ровный. — Я не просила, чтобы ты был моим. — Но, чёрт возьми, если ты хочешь, чтобы я осталась — скажи. — Хотя бы раз. Не шипи. Не приказывай. Просто… скажи. Он смотрел на неё. Словно всё внутри него крушилось. И всё, что он сказал: — Останься. Она осталась.