The Runemaster

      — Выглядишь измотанным, — первым заговорил Дамблдор. Гарри пробрало: черты, мимика, повадки знакомы, но привычная искра еще не поселилась в глазах. Гарри бы рад что-то ответить, но язык засеменил, заспотыкался, скрутился в узел, будто от «Гиперязычков» Фреда и Джорджа, и ничего путного не выдал. — Давно бежишь? Хорошее место, должен сказать, есть где разогнаться, и я бы, наверное, поддержал твою затею, не будь этот коридор школьным.       Легкое лукавство сквозило в чертах Дамблдора, пока он неторопливо приближался, словно подбирался к встревоженному коту. Гарри распрямился, когда директор остановился прямо перед ним.       — Что-то случилось?       — А где… все? — голос нашелся, хоть и сипловатый. Гарри сглотнул.       — Ты говоришь об учениках? — Гарри кивнул. — Боюсь, они вернутся не раньше начала учебного года.       — А преподаватели?       — Тут и там… кое-кто наслаждается отпуском… говорят, Канары хороши в этом месяце, — это точно Дамблдор. Гарри замер, язык опять споткнулся. Не раньше начала учебного года? Нет, он шел к Хагриду в разгар обеда, споткнулся, а теперь портреты не узнают его, а он разговаривает с другим Альбусом Дамблдором, который смотрит на него так, будто видит его впервые. Вопросы роились и множились, но прежде, чем Гарри смог бы вновь совладать с языком, за его спиной послышались спешные шаркающие шаги и голоса:       — Он побежал туда.       — Да-да! Прямо по коридору! — взвизгнул женский фальцет, поддакивая первому голосу.       Обрывистый мужской голос поблагодарил, а затем шаркающие шаги ускорились. Из-за угла показался волшебник. Пожилой, с выцветшими глазами и такими же выцветшими волосами.       — Так вот кто встревожил портреты, — пропыхтел старикашка, остановившись неподалеку и уставившись на Дамблдора. Он засопел, борясь с одышкой, а затем, чуть кивая головой, словно болванчик, обратился к Дамблдору: — Вы нашли его, Альбус?       — Думаю, точнее будет сказать, он нашел меня.       — Пойдемте-ка за мной, — Гарри растеряно обернулся на Дамблдора, но тот лишь поднял руку в пригласительном жесте, немо предлагая последовать за сухоньким профессором.       Ничего не оставалось, кроме как подчиниться, Гарри пошел следом и довольно скоро оказался перед горгульей. Они поднялись в кабинет директора. Без сотен замысловатых и чудаковатых приспособлений Дамблдора, он выглядел пустоватым, но не менее всклокоченным. Беспорядок теперь составляли хаотично расположенные книги и сдвинутые столы. Из знакомого сохранились золотой глобус, странное треугольное нечто, напоминавшее усовершенствованные солнечные часы и многочисленные портреты предыдущих директоров Хогвартса. Омут памяти отсутствовал.       Портреты не отличались особой приветливостью (Финеас Найджелус Блэк будто бы пытался превзойти коллег в демонстрации презрения, но у него это всегда выходило идеально, и подобную конкуренцию мало кто мог выдержать). То тут, то там мельтешила фиолетовым пятном Виолетта, суя свой нос во все рамы с превеличайшим любопытством. Наконец она втиснулась в раму Ниам Фицджеральд, к большому раздражению директрисы. Портреты были развешаны иначе, а потому Гарри слегка сбился с толку, ища портрет Армандо Диппета, обыкновенно висевший практически за спиной директорского кресла. Но было бы странно вешать портрет еще живого человека к ныне почившим, верно?       Нужды в портрете не было, Армандо Диппет был здесь собственной персоной. Гарри покосился на окна: закрыты. Откуда-то сквозило холодом, и Гарри чуть дернулся.       — Как ваше имя?       — Гарри.       — Ну, Гарри, я не буду ходить вокруг да около. Вы здесь не учитесь, но это не так важно, вы вторглись в учреждение, которое призвано не только обучать, но и обеспечивать благополучие и безопасность своих обитателей. Конечно, большинство таковых сейчас отсутствует и…       — Я, прошу прощения, вторгся?       — Именно. Грубейшее нарушение. Скажите-ка на милость, как вы умудрились обойти не только ворота, но и барьерные чары, м? Мне придется уведомить Министерство, поскольку этот вопрос стоит выше моей компете…       Он бухтел монотонно и совсем себе под нос, однако слова его не на шутку встревожили Гарри. Министерство? Сейчас в кабинет ворвется орава мракоборцев с палочками наготове, и его упекут на неопределенный срок в Азкабан. Восхитительно.       — Давайте не будем столь опрометчивы, директор… — мягко вмешался Дамблдор прервав монотонный бубнеж Диппета (кажется, тот уже перешел на пересказывание статьи магического законодательства, по которой «преступление» Гарри можно было считать непростительным). — Я уверен, что этому есть разумное объяснение.       — Пожалуй, вы правы, Альбус. Гарри, не могли бы вы просветить нас?       Гарри почувствовал себя дошкольником, от которого ожидали объяснения гемопоэза (не сказать, что Гарри бы справился с этой задачей и в нынешнем возрасте). Он поерзал на месте, взгляд побежал по комнате, ища подсказок в корешках многочисленных фолиантов и книг. Правда звучала нелепо даже по меркам волшебства. Корешки не спасли, а вот торчащий из сумки уголок Карты подсказку дал:       — Я прошел в замок через туннель из «Сладкого королевства».       — И зачем же?       Воспоминание о грязном землистом туннеле привело Гарри к другому образу: замученный и истощенный, слабо улыбающийся волшебник, взбешенная Гремучая ива, Визжащая хижина и рыжий тупомордый кот Живоглот.       — Мой кот шмыгнул в туннель, я последовал за ним… Он выскочил из моей сумки, бежал на запах, ну и…       Правдоподобно, так ведь? Достаточно подробностей, но при этом весьма сумбурно — должно быть убедительно. Да и не чистая это ложь: он действительно ходил по туннелю из «Сладкого королевства» и действительно следовал за котом. А уточнять, в одно ли это время было не стоит.       Дамблдор и Диппет переглянулись. Гарри поборол желание искать поддержки в свитере: он должен выглядеть уверенно.       — И где же вы вышли из туннеля?       — В коридор, там еще статуя одноглазой ведьмы.       — И где же ваша кошка сейчас? —  с каждым «и же» Диппет покачивался вперед и вновь обретал равновесие, словно болванчик. Кот. Теперь нужно избавиться от кота. Гарри спешно потупил взгляд, чтобы не выдать себя.       — Мой кот, он… тут у самого выхода, внутри были какие-то леса или стропила… ну или что-то вроде этого, они были крайне неустойчивы и… мой кот врезался и его придавило.       Он приложил все усилия, чтобы ответ получился сдавленным, в горле сам собой нарисовался ком, и Гарри спешно сглотнул, а затем добавил, качнувшись, как и Диппет:       — Н-насовсем придавило.       — Мне жаль. Однако это не объясняет, почему вы бродите по коридорам замка.       — Я слегка заблудился… Хотел осмотреться — раньше-то я замок только снаружи видел… Шел-шел, наткнулся на большой портрет.       — Вы нашли путь в башню Гриффиндора, а затем и Альбуса?       — Да.       — Очень хорошо… В таком случае, все становится яснее…       Гарри старался не смотреть на Дамблдора. Такой проницательный человек уж наверняка распознал его ложь, но Дамблдор сохранял молчание, хотя загривком Гарри и чувствовал на себе его взгляд. Черт, да он даже не был уверен, что Диппет ему поверил. Впрочем, теперь ситуацию не изменить, сказанного не воротить, так что пока лучше попридержать язык за зубами. Только бы в Азкабан не отправили…       — Где ты живешь? Можешь связаться с родственниками?       — Мои родители мертвы, другой семьи у меня нет и не было. И я не… не живу где-то конкретно…       Они снова обменялись взглядами. Плохо. Но на лице Диппета неожиданно отразилась досада.       — И все равно вы совершили преступление, — упрямо сказал он.       — Мне очень жаль, сэр, я не собирался делать ничего дурного…       — Возможно вы и правы, но все же я должен уведомить авроров, чтобы они забрали вас.       Едва затрепетавшая надежда вздрогнула, потухла и сизым дымком потянулась к потолку. Гарри даже не планировал здесь оказываться! Однако, прежде чем все встрепетавшее в его груди негодование обрело достаточно грубую форму, Дамблдор вмешался:       — Мне кажется это совершенно необязательным… Юный Гарри здесь по ошибке, и мне не кажется, что это не совсем преступление…       — Сколько тебе лет, мальчик?       — Шестнадцать, — ответил Гарри.       — Ну вот и все, — Дамблдор хлопнул в ладоши. — В таком случае, беспокоить Министерство вообще нет смысла.       Диппет занял свое кресло и уставился на Дамблдора:       — И что же вы предлагаете, Альбус?       — Гарри? — Дамблдор повернулся к нему.       И что он должен сказать?       — Простите… вы больше меня не увидите, — быстро пробормотал Гарри.       — Правда? Какая досада… — Дамблдор улыбнулся и чуть повернул голову к Диппету.       — Гарри… вы сейчас учитесь в школе?       Да. Но нет.       — На дому обучался, — нашелся Гарри.       — Хорошо, Гарри… — сухонькие руки Диппета сцепились в замок и легонько стукнулись о стол. — Я пересмотрю свое решение о твоем вторжении, если ты согласишься содействовать.       — Содействовать?       — Содействовать обеспечению благоустройства замка.       Гарри почувствовал, как уголки его губ поползли в разные стороны.       — И что же я буду должен делать?       — Я оставлю это на нашего смотрителя, мистера Прингла.       — И вместе с тем мы будем рады зачислить тебя на этот год, пока ты не разберешься со своими… обстоятельствами, — сказал Дамблдор.       — Зачислить?       — Почему нет?       Гарри замер. И действительно, почему бы нет. Не то чтобы ему было куда пойти, Хогвартс всегда был его домом. Гарри кивнул.       — Спасибо, сэр.       — Ну вот и замечательно. Говоришь, домашнее обучение? В твоем возрасте у учеников Хогвартса уже сданы СОВ. Конечно, хоть переводные ученики и редкость, но мы принимаем результаты аналогичных аттестаций.       Сейчас снова стоит ответить честно. Но смешать события.       — Я сдавал СОВ, но дом моих родителей был разрушен, все документы затерялись среди обломков…       — А родители? Они..? — Гарри спешно кивнул, сглотнув. На этот раз ком нарисовался вполне себе ощутимый. — Мне жаль, Гарри.       Жестоко. Холодно. Но чем больше жалости, тем лучше. Профессор Дамблдор взглянул на Диппета, и тот кивнул.       — Наверное, учитывая ваши обстоятельства, мы сможем отложить решение этого вопроса на потом.       — Спасибо, сэр.       Профессор Диппет взмахнул палочкой, в отдалении рявкнул ящиком шкаф, выпустив в кабинет разворачивающийся на лету желтоватый пергамент. Вторым взмахом он предложил Гарри стул. Перед ним была регистрационная форма. Гарри чуть сжал перо, пропустил имя и дату рождения, во избежание конфузов, взгляд его остановился на графе с адресом и контактами родителя или опекуна.       — О, не переживай, можешь пропустить это… — подсказал Диппет.       Гарри вернулся к первой графе, записал имя, на фамилии споткнулся. Поттеры — чистокровные волшебники, причем еще наверняка пребывающие в добром здравии. Одно слово и его отправят к родителям Джеймса, если они, конечно, уже родились. А то, может, и прадедов увидит. Так и до Певереллов дойти можно. Гарри размашисто вписал «Эванс» и отложил перо.       Диппет взял бумагу, пристально взглянул на фамилию, маленькие глазки пробежались по залихватски занявшей строку ниже и строку выше положенного «Э», а затем взмахом палочки форма отправилась в стеллаж к прочим «Э», о чем свидетельствовал крошечный клочок пергамента, прикрепленный к полке.       — Не знаю, знаете ли вы или нет, мистер Эванс, но в Хогвартсе существуют четыре факультета: Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй и Слизерин, — пальцы, напоминавшие забившиеся в дальние уголки шкафа в кабинете Снейпа (а теперь и Слизнорта) ингредиенты для зелий, опять сцепились в проржавевший замок. — Новых учеников мы распределяем непосредственно во время банкета по случаю начала нового учебного года, то есть ближайшее распределение состоится чуть меньше, чем через неделю...       Диппет наверняка хотел бы продолжить рассказывать об уникальности подхода к распределению студентов, но Гарри прервал его:       — Вы не можете распределить меня сейчас? — вот Шляпа скажет «Гриффиндор», он поест, вернется в гостиную и поскорее ляжет спать. Утро вечера мудренее, особенно когда перспектива вернуться хоть к чему-то привычному так манит.       — Я же сказал, распределение пройдет на банкете. Мистер Эванс, вы…       — Я просто подумал, что было бы лучше распределить меня сейчас, поскольку тогда не придется искать временное жилье где-то еще… — ну не в Большом же зале ему стелить, в конце концов.       — М-м… — Диппет закачался в кресле, затем посмотрел на Дамблдора, маленькие глазки соскочили с лица профессора и побежали по портретам, ища одобрения. — Что ж, в ваших словах есть смысл…       Дамблдор сделал несколько шагов в сторону, противоположную от стеллажа с карточками учеников, в одном из шкафов покоилась остроконечная шляпа. Гарри встрепенулся, теперь она не выглядела такой громадной, как пять лет назад… точнее не пять и не назад, а вперед, в 1991 год. Сложно.       Впрочем, время не истерзало и не истрепало шляпы, она все так же пахла чем-то потертым и старым, как обычно начинают пахнуть фланелевые рубашки, пережив несколько поколений хозяев. Еще так пахло в чулане под лестницей: смесь пыли и какой-то непонятного происхождения шерсти. Гарри почувствовал, как Шляпа зашевелилась на его голове, проснувшись от почти годового сна. Судя по поскрипыванию раздавшегося в самом ухе голоса, она не была согласна с преждевременным пробуждением.       — Какое занятное приключение… Давно такого не видела, — Гарри, как и в одиннадцать, бросило в дрожь. Он закусил губу. — И что же мне с тобой делать?.. Что думаешь?       «Пожалуйста, пусть это останется между нами, пожалуйста, пусть…» — об этом-то он и не подумал. Уж кому-кому, а ей его мысли видны насквозь, от и до. Прикушенная губа болезненно заныла.       — Ну что ты, что ты… все мысли учеников конфиденциальны… забавное слово, согласись. Но все же privatus мне больше по душе… Но что-то я отвлеклась. Итак, что же мы имеем, юноша? — голос поскрипывал, а Гарри молчал, на краткий миг он ощутил себя осужденным в ожидании приговора. И почему она так медлит? — Юноша с целью, в надежде, что его распределят на правильный факультет… И выбор уже был сделан однажды, очень занятно, о-очень занятно.       Гарри неожиданно поймал взгляд Дамблдора. Профессор чуть склонил голову набок, с любопытством наблюдая за Шляпой. Каштановые брови приподнялись, а точно ли Шляпа говорит только с Гарри?.. Паника подступила, руки взмокли, но прежде, чем малодушное желание сорвать Шляпу завладело Гарри, Шляпа провозгласила:       — Слизерин!       Пальцы Гарри застыли в паре дюймов от Шляпы, когда Дамблдор снял ее и отправил обратно в шкаф. Диппет взмахнул палочкой, и пергамент из секции «Э» вернулся на стол.       — Чудесно, мистер Эванс. Профессор Дамблдор проводит вас в вашу гостиную. Добро пожаловать в Хогвартс. Надеюсь, вам понравится в Слизерине, — сказал директор и обратился к пергаменту, дав понять, что разговор окончен.       Профессор взмахнул палочкой, сумка Гарри исчезла.       — Не переживай, она уже нашла свое место, — пояснил Дамблдор, видя недоумение Гарри.       Дамблдор вывел Гарри из кабинета.       — Твой декан — профессор Слизнорт, преподаватель зельеварения, — начал объяснять Дамблдор. — Я преподаю трансфигурацию и являюсь деканом Гриффиндора. Как только мы решим вопрос с твоими СОВ, ты сможешь обсудить с профессором Слизнортом выбор предметов для ЖАБА, но, думаю, это произойдет не раньше начала семестра.       Дамблдор кивнул на дверь по правую сторону коридора, за которой, по всей видимости, скрывался кабинет Слизнорта, в этом времени. Гарри не решался спросить, какой сейчас год — это верный путь выдать себя.       — Профессор Слизнорт скоро вернется из отпуска, так что ожидай скорого визита, Гарри. Думаю, он будет рад тебя видеть.       Они остановились перед сырой каменной стеной, ведшей в гостиную Слизерина. Гарри был здесь лишь однажды, когда они с Роном на втором курсе притворялись Крэббом и Гойлом.       — Не думаю, что пароль установлен, и я уверен, что никто не станет возражать, если мы установим его сейчас, — Дамблдор постучал палочкой по стене, среди многовекового камня проступила дверь, которая, впрочем, не спешила открываться. — Не желаешь выбрать?       — У меня крайне туго с воображением, — признался Гарри и задумался.       Что бы он мог выбрать? В голове зароились десятки паролей, известных ему за прошедшие годы в Хогвартсе. Что же выбрать? Что-то до безобразия амбициозное? «Претенциозность» станет его вторым именем. Блуждания привели Гарри к «Чистой крови», багровом напоминании идей Салазара.       — Как насчет имени твоего кота? — Дамблдор слегка улыбнулся.       — Моего кота?..       И какое же ему дать имя? Первое, что пришло в голову — Букля, но Гарри быстро отбросил эту идею. Живоглот? Рыжая тупая морда привела мысли Гарри к его хозяйке: «Профессор МакГонагалл сказала мне, что с волшебниками, заигравшимися со временем, происходят ужасные вещи. Многие из них случайно убивали себя из прошлого или будущего! Просто катастрофа!»       — Злыдень, — наконец буркнул Гарри.       — И какой же породы был Злыдень?       Бульдог.       — Полосатой… Он беспородный, я подобрал его на улице.       Дамблдор улыбнулся, и Гарри увидел знакомый лукавый огонек в его глазах. С самым невозмутимым именем он повернулся к двери, снова стукнул палочкой и сказал «Злыдень». Дверь открылась.       — Профессор Слизнорт расскажет тебе все про учебники и прочие материалы, которые тебе понадобятся в грядущем году. Не переживай о деньгах, в школе существует специальный фонд для студентов, попавших в ситуацию вроде твоей…       Гарри кивнул. Вопрос о деньгах как-то напрочь вылетел из его головы, но ответ сам себя нашел, что не могло не радовать.       — Я попрошу домовых эльфов принести тебе ужин. Ты можешь посещать трапезы в Большом зале, но, думаю, никто не станет возражать, если ты первое время будешь есть в общей гостиной. Домовики не откажут, если вежливо попросить, — Дамблдор заговорщически подмигнул ему. — Думаю, это все. Я уведомлю других преподавателей о тебе, а тебе рекомендую потратить оставшееся до начала учебного года время на изучение Хогвартса, на случай если ты что-то упустил во время сегодняшней экскурсии. К вечеру вторника к тебе присоединяться ваши новые сокурсники. Итак, у тебя есть какие-то вопросы, Гарри?       — Вы… у вас нет случайно сегодняшнего «Ежедневного пророка»?       — Разумеется, я передам его вместе с домовыми эльфами. Возвращать не нужно.       — Спасибо, — Гарри сделал небольшую паузу. — И спасибо, что вступились…       — Каждый заслуживает второго шанса, Гарри, — он повернулся и пошел прочь. — А, и еще кое-что… Я, конечно, не твой декан, но, если возникнет необходимость, можешь приходить в любое время. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, профессор.       Дамблдор ушел, и Гарри, развернувшись, спустился по лестнице в гостиную. Холодная, темная и обданная глубинной зеленью озера, облегавшей обрамленное шторами стекло, комната пустовала и сливалась с дном озера. Черные кресла с низкими спинками, отражаясь в стекле, сливались с камнями дна, а темно-зеленые кожаные диваны затаились вдоль стен, пока среди всей этой укрытой озером дремлющей зелени, багрянцем светились столики из красного дерева, увенчанные погашенными масляными лампами.       Гарри приблизился к одному из диванов, тому, что стоял ближе прочих к камину. В это же мгновение на соседнем столе появился поднос с ужином и свернутый экземпляр «Ежедневного пророка». Гарри бросился к столику и спешно развернул газету, встряхнув ее. Не обращая внимания на заголовок и фотографию напыщенного министерского чиновника, он сжал титульную страницу за уголок.       Суббота, 29 августа 1942 года.       Взгляд так и остался припечатанным к числам, Гарри и сам не заметил, как сполз в кресло. Числа почему-то действовали более убедительно, чем рыжина Дамблдора и листвы. Слишком. Это все слишком. Гостиная исчезла, погрузившись во мрак, Гарри устало потер переносицу. Дурной сон или тупой розыгрыш. Однако щипки и жмурки не спасли его: он все еще оставался в гостиной Слизерина, с сегодняшним «Пророком» 1942 года.       Ужин был тихим и обыкновенным: жаркое с малым количеством говядины, с морковью и пастернаком и картофель. Гарри вчитывался в незамысловатые новости и статейки, пытаясь получить хоть что-то полезное для себя. Новые законопроекты, какие-то сплетни, судебные процессы, недавние аресты, реклама новой модели «Нимбуса». Нынешним Министром был Леонард Спенсер-Мун. Естественно, ничего о положении дел в магловском мире. Потрясающее игнорирование слона в комнате. Куда больше волшебников и волшебниц, похоже, волновали путешествия Геллерта Грин-Де-Вальда по Центральной Европе. Пока не побежденный, он будет свержен, если верить коллекционной карточке, к 1945 году.       Закончив с едой, Гарри отправился в спальню мальчиков. В отличие от Гриффиндора, спальни Слизеринцев представляли собой два длинных коридора с дверьми по обе стороны. Девчачий коридор был правый. Он обнаружил свои вещи за восьмой дверью. У застеленной кровати, ближайшей к двери, были сложены стопкой полотенца и пижамы, а также стопка подержанной формы с зелеными вставками, с изумлением Гарри обнаружил длинные носки и слегка потёртые оксфорды.       Гарри рухнул на кровать, согнул ноги и уставился на собственные джинсы. От этого последнего писка моды, доставшегося ему от Дадли, надлежало избавиться, притом как можно скорее. И если с чистокровными волшебниками можно было бы как-то выкрутиться, сославшись на причуды магловской моды, то с маглорожденными и всеми остальными, кто по той или иной причине вырос среди маглов быстро распознают странность его одежки, моложе лет этак на 50 сегодняшнего дня.       Его швырнуло во времени на полвека, во времена, когда Грин-Де-Вальд не свержен, когда…       Гарри так и подкинуло вперед, он схватил газету и еще раз взглянул на дату. Он знал, что искал. Знал, Кого искал. Гарри застонал, закрыв лицо газетой и откинувшись обратно на подушку, и чуть повернул голову к соседним кроватям. На какую-то из них менее чем через неделю ляжет Том Реддл. Еще через какое-то время он откроет Тайную комнату, создаст первый крестраж, а затем, через девять месяцев, отправится в Литтл Хэнглтон, чтобы навестить родню по папеньке. До чего насыщенный год ожидает Гарри.       Ему хотелось закричать, но ком в который раз за сегодняшний день сдавил его горло. Боль в груди шла тревожными волнами, Гарри укусил подушку, отвернувшись от остальных кроватей. Спину кололо и щекотало, а желание проверить, нет ли там кого-то с широко распахнутыми темными жрущими дырами вместо глаз. Голова закружилась, кровь застучала в ушах, а сердце — в горле. Он был дома, но в доме произошло нечто страшное, а обитатели подозрительно приветливы и почему-то бросают слишком долгие, слишком пристальные взгляды. Он застал их за чем-то безобразным, за чем-то гротескным и теперь не может закрыть своего рта, чтобы остаться в живых. Убийство неизбежно, как финал древнегреческой трагедии. Он не мог быть здесь. Он не должен быть здесь.       Гарри не помнил, как уснул. Будто потерял сознание на всю ночь, а теперь пришел в себя. Который час? У Рона есть будильник… Гарри окликнул приятеля, но ответа не последовала, а в глаза вместо привычных красного и золотого поползла зелень.       Часов у Гарри не было, а вид из окна подсказок не давал (щуки по какой-то причине тоже подсказывать не торопились). Гарри принял душ, сменил одежку и вышел в гостиную. Завтрак уже был там. В углу комнаты обнаружились напольные часы. Было только десять часов, Гарри спешно поел, схватил сумку и направился на улицу. Он нашел злосчастное место и крошечный клочок придавленной травы — след камня, найденного им вчера.       Гарри заозирался и, не увидев лишних свидетелей, положил камень на прежнее место. Ему просто нужно споткнуться еще раз и понадеяться, что его вернет домой. Гарри снова подошел, снова задел камень ногой, однако никуда теперь не полетел. Руны недовольно засверкали, задетые пренебрежительным отношением к себе. Листва не позеленела. Гарри поднял камень — руны потухли. Гарри снова пнул камень. Постучал, потолкал, попробовал бросить, однако единственное путешествие во времени, в котором он преуспел, это пропущенное утро. В конце концов, Гарри сдался и потопал в замок в порядком испорченном настроении, хоть и с неменьшей решительностью.       Если бы рядом с ним в этот момент была Гермиона, она незамедлительно потащила его в библиотеку. Гарри подчинился и свернул на лестницу, противоположную ведшей в подземелья Слизерина. Появление Гарри в дверях застало библиотекаршу врасплох, но она быстро оставила Гарри в покое после непродолжительных объяснений. Гарри двинулся между стеллажей, хватая с полок все корешки, так или иначе связанные с рунами. Выбранный им стол через каких-то полчаса уже ломился от обилия рукописей и фолиантов, и Гарри понял, какой объем материала ему предстоит просмотреть. «Может быть надо было выбирать полезные предметы, а не чушь вроде прорицаний», — колкость в его голове была озвучена голосом Гермионы.       К большому сожалению, лишь немногие из сочинений содержали иллюстрации, и найти ничего похожего на камень, теперь оттягивавший карман поношенных форменных брюк, Гарри не сумел. Полуденная безмятежность покинула Хогвартс уже давно, обед прошел, а Гарри все сидел и листал, листал, листал… Он сдался лишь к вечеру, когда голодовка стала невыносима. Мадам Кристи — как узнал Гарри, так звали библиотекаршу — отказалась отдавать все книги, убедив его остановить свой выбор на одной. Другие никуда не денутся и подождут его до завтрашнего дня, по крайней мере, так она его заверила.       К шести часам Гарри вернулся в гостиную и уже нацелился на оставленный ему пирог, как вдруг заметил, что одно из кресел переместилось ближе к камину. Профессор Слизнорт обернулся и лучезарно улыбнулся Гарри. Его большие, как у моржа, усы — теперь изрядно порыжевшие — изогнулись вверх, он выглядел точно так же, как и в воспоминании. Винно-красный жилет бросался в глаза не меньше, чем лакированные столики, как и золотые пуговицы, из последних сил державшихся и чудом до сих пор не разлетевшихся по гостиной.       — А вот и мой новый подопечный, — заговорил он, протягивая руки в приветствии. Кольца на толстых, коротких пальцах лукаво посверкивали.       — Профессор… Слизнорт? — Гарри изобразил умственное напряжение.       — Верно, я решил спуститься сюда лично и поприветствовать тебя. Должен сказать, я чрезвычайно рад столь неожиданному пополнению на нашем факультете. Как ты, уже успел освоиться?       — Да, здесь очень уютно, спасибо. Очень… красиво, — Гарри отвел взгляд, ища подсказок от кресел и диванов. Красиво? Бесспорно. Уютно? Ни капли.       — В этих стенах побывало немало великих ведьм и волшебников, многие были моими учениками, например Леонард Спенсер-Мун или Финеас Найджелус Блэк — один из бывших директоров Хогвартса. О, а ты знал, что сам Мерлин был учеником Салазара Слизерина? А еще…       Пояснять, кто такие Спенсер-Мун и Салазар, Слизнорт, видимо, не сосчитал нужным. Конечно, Гарри слышал это и не раз. Сколько россказней Малфоя о том, какая это честь — учиться на факультете прославленных и именитых чародеев.       — Ну, что-то я отвлекся, боюсь, я могу рассказывать тебе о гордости нашего факультета весь вечер. Директор школы сказал мне, что у тебя нет результатов СОВ, верно?       — Да, сэр.       — Сегодня утром я обсудил это с профессором Дамблдором, и вместе мы придумали, как преодолеть эту маленькую неприятность, — Гарри кивнул. — Что ж, профессор Дамблдор не так давно обзавелся Омутом памяти. Гарри, мальчик мой, тебе известно, что это такое? — Гарри опять кивнул. — Отлично. Мы подумали, было бы отличной идеей воспользоваться твоими воспоминаниями о получении результатов экзаменов, чтобы у нас было задокументированное подтверждение твоих оценок. Тогда можно было бы, что называется, обсудить возможные для тебя траектории и направления в изучении магии.       Сердце ухнуло куда-то вниз. Гарри тут же вспомнил полученное летом письмо, «П» за защиту и прочие оценки, которые он без проблем мог бы озвучить, но также помнил здоровенную печать с эмблемой Хогвартса, расцветающую россыпью завитушек роспись Дамблдора и конечно же год сдачи экзамена, 1996. В таком случае проще было бы на лбу высечь «Я путешественник во времени», найти шраму декоративное применение.       — Простите, профессор, не думаю, что у нас получится.       — Почему же?       — Я... не видел своих результатов. Они прибыли, когда меня не было дома.       Его ложь скоро можно будет спрессовать и отдать в переплет, получить многотомник и сложить рядом с теми книгами, что он еще не изучил в библиотеке. Слизнорт задумчиво смотрел на одно из своих колец — то, что с гранатом — а затем, найдя в глубине камня какую-то подсказку, поднял глаза на Гарри.       — Да уж… Досадно, однако. Это, конечно, все усложняет.       Гарри кивнул и уставился на один из пустых столов. Глупо-глупо, но воспоминания должны остаться при нем, во что бы то ни стало.       — Я подумаю, что еще можно сделать… — пробормотал Слизнорт, снова рассматривая кольцо. — А пока устраивайся поудобнее и постарайся отдохнуть в оставшиеся деньки. О, вот еще что… — он протянул Гарри небольшой, но увесистый холщовый мешочек. Содержимое грузно звякнуло об ладонь Гарри. — Это тебе от школы… Остальное получишь после рождественских каникул. Тебе не нужно будет возвращать деньги, но все же, постарайся не хранить все в одном месте, ладно? В Хогвартсе, безусловно, не терпят воровства, но все же… Я бы был поосторожнее.       Заверения о безопасности и сохранности ценных вещей в замке перетекли в объяснения: Гарри должен был отправиться в Хогсмид; не обошлось, разумеется, без лирического отступления о давней знакомой Слизнорта, Марине Боунс (Гарри припомнил ведьму из присяжных, участвовавших в суде над ним летом, перед пятым курсом), которая любезно согласилась подписать для Гарри разрешение на посещение Хогсмида (не то, чтобы это было исключением, Марина занималась вопросами студентов, оставшихся без попечителей). Среди восхвалений бывшей ученицы Слизнорта и ее выдающихся успехов в изучении маглов, Гарри уловил намек на предстоящую встречу. Потрясающе.       — И не удивляйся, мальчик мой, если я буду периодически заглядывать, осведомляться, так сказать, как у тебя дела. Если что-то понадобится — мой кабинет на шестом этаже, самый большой, трудно не заметить. Когда прибудут остальные ученики, я попрошу одного из старост помочь тебе освоиться, ну, все же новые люди, новое место, ничего не знакомо, думаю, хотя бы на первое время, но понадобиться такой приятель, который бы мог подсказать что-нибудь о нашем замке, по правде говоря, мне кажется, вы с ним поладите, славный юноша и очень одаренный, должен сказать, я…       — О, в этом нет необходимости, — Гарри затошнило. — Я уже тут потихонечку… Почти освоился, в общем.       — Ты уверен, Гарри? Когда я только поступил, мне понадобилось несколько недель, чтобы перестать попадать в кабинет заклинаний вместо астрономической башни… И опять же, столь внезапная смена обстановки, да и, думаю, первые дни будет трудно с кем-то подружиться, все-таки группа уже сложилась, как-никак, новеньким всегда трудно, и я думаю, что Том...       — Спасибо, профессор, не стоит никого утруждать, — Гарри мотнул головой решительнее, чем того хотел. — Я справлюсь.       — Ну ладно… Но ты всегда можешь передумать, — Слизнорт кивнул сам себе, водянистые глазки скользнули по фурнитуру. — Как тебе у нас?       — Очень мило, только я немного растерялся, проснувшись в комнате без часов и солнечного света.       — А, ты не первый, кто испытывает подобные трудности. Некоторые студенты еще в мои времена пользовались пробуждающими чарами. Вместо будильника, если можно так сказать…       — Спасибо за совет, я обязательно попробую, профессор.       — Чудесно… В таком случае, оставлю тебя ужинать. Спокойной ночи, Гарри.       Гарри пожелал спокойной ночи в ответ и, стоило шагам Слизнорта удалиться, бросился к порядком остывшему ужину.       Прошло около часа, жадный и вечно голодающий огонь тоже насытился, с треском закусывая поленьями футболку, джинсы и кроссовки. Их изношенность облегчала задачу, Гарри оставил себе лишь связанный миссис Уизли зеленый свитер. От «навороченной» магловской одежды было принято решение избавиться, за чем Гарри и наблюдал, доедая пирог и мурея от душного тепла. С Картой проблем никогда не было, «шалость удалась», и среди его вещей лежит самый обыкновенный пергамент, у кого такого нет? С мантией все обстояло куда сложнее: Поттеры чистокровны, и мантия передается по наследству. Если логика не подводила Гарри, то к первому сентября шанс встретить еще одного обладателя мантии-невидимки возрастал с каждой минутой.       Ночь пошла паршиво: Гарри лишь чувствовал, как его рывками утягивает вниз и затем безжалостно подбрасывает вверх, оставляя его с колотящимся сердцем и учащенным дыханием. После очередного броска Гарри перевернулся, зажег лампу и притянул к себе библиотечную книгу, глаза бежали по строчкам до тех пор, пока не закрылись сами собой.       Новый день не принес ничего нового, однако к ужину Гарри раздобыл учебник по защитным чарам (от рун уже откровенно начинало тошнить).       Вторник подкрался незамеченным и наступил куда быстрее, чем рассчитывал Гарри. Остальные ученики должны приехать лишь к вечеру, и последнее свободное утро Гарри решил провести в Хогсмиде. Денег, данных Слизнортом, хватило на несколько рубашек и мантий. Проходя мимо «Сладкого королевства», Гарри задержался у витрины, но, заглянув в мешочек, спешно направился вниз по улице. Было непривычно пусто, и Гарри обошел всю деревню за какой-то час и уже к обеду повернул обратно в замок, когда взгляд его упал на спортивную витрину.       «Спортивные товары Спинтвича» обиловали свежими моделями «Комет», ломились наборами для ухода за метлами и посверкивали утихомиренными снитчами. Словно для убедительности, глядя на всю эту красоту, изрядно подпорченную ценниками, Гарри мотнул головой. Играть за Слизерин? Ни за что.       Да и подаваться в команду? Доказывать всему факультету, что он на голову выше любого слизеринского ловца? Гарри не был готов стать знаменитостью в одночасье в очередной раз. Пока он не разберется с камнем, надлежало бы залечь на дно. Слишком много событий должно произойти, и Гарри нельзя вмешиваться. Безусловно, его вторжение уже само по себе вмешательство, но не то, чтобы у него был выбор. В библиотеке наверняка найдется что-то, что поможет ему вернутся домой, в его Хогвартс.       В воротах замка он едва не столкнулся с фестралами: кареты быстро катили к станции Хогсмида. В груди закрутило: скоро приедут другие ученики. Скоро он должен будет с ними встретиться и, желательно, не сойти за сумасшедшего.       Остаток дня Гарри просидел над «Руководством для волшебников, любящих хранить свои секреты» Блэгдона Блэя. На «алохомору» книга раскрылась, похвалила Гарри за посредственность в выборе заклинаний и тут же захлопнулась. Гарри искал что-то, чем можно было бы защитить чемодан. Обычному запирающему заклинанию, которое, по сути, просто защелкивало все застежки, ремни и замки, он не мог доверять. Не в Слизерине. Заклинания шли туго, но мысль о мантии-невидимке и Карте в чужих руках подстегивала, и Гарри снова и снова взмахивал палочкой. К ужину чемодан наконец-то с лязгом захлопнулся. Получилось.       По щелчку в комнате рядом с ним сами собой возникли сундуки, пустые (и не очень) клетки, тюки, чемоданы, сумки и прочие пожитки. К сожалению, никто, почему-то не догадался притащить с собой часы (видимо, все же, ему предстоит обзавестись своими где-нибудь в Хогсмиде). Гарри спешно сунул в теперь уже защищенный чемодан книги и покинул спальню.       Приближаясь к Большому залу, Гарри заслышал гул сотен шагов и бессмысленное жужжание и бормотание вновь встретившихся лиц. Он остановился на лестнице, наблюдая за черными волнами студентов, спешивших в замок, подальше от осенней промозглой прохлады. До Гарри долетали лишь обрывки тех незамысловатых и в разной степени пошлых сплетен, но их было достаточно, чтобы после многих часов тишины, закружилась голова.       — Как прошло лето?       — Поверить не могу, что мы снова здесь, я только от прошлого года…       — Ты видела новую прическу Марджори? Боже, скажите ей кто-нибудь, что вороньи гнезда уже лет пятьдесят не в моде!       — Я познакомилась с одним парнем, маглом, переспали в эту же ночь! Только не вздумай рассказывать Ориону!       — Эй, слыхали, Хезер Эйвери замуж выходит за собственного дядю! На мой скромный взгляд, c'est scandaleux, не думаете?..       И так далее, и тому подобное… Гарри спустился по лестнице и присоединился к толпе, протискивавшейся через двери Большого зала. Преподавательский стол уже был занят, деканы приветствовали вернувшихся с каникул учеников, ярче всех сиял Дамблдор, намеренный, казалось, радушно встретить каждого гриффиндорца. Странно было видеть его таким после… пятого и шестого курсов. Гарри узнал лишь немногих, большинство лиц были ему не знакомы. Он заприметил Слизнорта, тоскливо изучавшего дно пустого бокала и рядом с ним профессора Флитвика. Пустовало лишь директорское кресло.       Взгляд Гарри вернулся к собственному столу, слизеринскому. Найти того, кого он искал, не составило и труда, Гарри безошибочно определил Его в аристократически сдержанных жестах и движениях. Красота черт не была испорчена улыбкой, Он поджимал тонкие губы, оглядывая других студентов со снисходительной скукой. Темные глаза лениво прошлись по толпе пришедших, на мгновение остановились на Гарри, а затем также неторопливо соскользнули на лицо затараторившего о чем-то слизеринца подле Него. Гарри глубоко вздохнул и услышал трепет в собственном надорванном вздохе. Шмыгнув носом, он одернул себя и двинулся к столу Слизерина.