The Runemaster

      Как-то так он Его и запомнил. Выше сверстников, с изящно уложенными темными волосами и аристократически белой кожей. Глаза больше не натыкались на Гарри, но и не прекращали неторопливого движения, обводя зал и избегая собеседника, белобрысый юноша подле него не унимался, даже наоборот — к спешному и сумбурному галдежу добавились весьма хаотичные взмахи руками, совершенно не попадавшие в ритм слов.       Шрам закололо. Гарри протиснулся меж нескольких слизеринцев, мешаясь с толпой. Придав себе слегка взволнованный, но беспечный вид, он прошел мимо Реддла как ни в чем не бывало и плюхнулся на скамью, выбрав наиболее дальнюю. Сердце поколачивало, постукивало об ребра, но Гарри быстро взял себя в руки. Знакомых лиц, как уже он заметил, среди студентов и преподавателей было немного, без особого труда Гарри разглядел Хагрида за гриффиндорским столом. Волосы его были значительно короче, да и бороды не было, но узнать его не представлялось невозможным. Словно почуяв на себе взгляд, Хагрид встрепенулся, глаза-жуки уставились на Гарри, Гарри улыбнулся, но к его великому удивлению, Хагрид лишь сощурился и уставился на стол перед собой. В груди досадно кольнуло, и Гарри, прикусив губу, решил поискать в зале кого-нибудь еще.       Форма отличалась, но теперь, среди сотен рубашек под джемперами, юбок и фартуков, броги и оксфордов это было куда заметней. Некоторые туфли и воротники выделялись излишней отполированностью и накрахмаленностью, а накрахмаленные рубашки и свежевычищенные костюмы очень-очень неплохо прикрывают кучу грехов. Чистокровные.       Учеников в проходе становилось все меньше, а все места подле Реддла уже были заняты. Трудно было сказать, где кончается его компания, но мальчишки на соседних местах и прямо напротив него точно были с ним. Унявшегося, наконец, блондина со вздернутым носом звали Эйвери, вероятно его сына Гарри видел тогда на кладбище. Гарри узнавал лица из воспоминаний Слизнорта: длинный чернявый тип с крупной родинкой на щеке уж слишком походил на двух прикованных цепями братьев Лестрейндж в зале суда Министерства, по левую руку от Реддла сидел простоватого вида конопатый мальчик с каштановыми волосами, а справа — светло-русый и кареглазый слизеринец. Этих двоих Гарри не опознал, хоть лица их и выглядели знакомыми. Впрочем, он узнал еще кое-кого: рядом с Эйвери стоял уж очень знакомый почти что белоснежными волосами юноша и поправлял воротник. Он молчал, но постоянно нагибался и чуть тянул тонкую шею, слушая. Гарри быстро отвел взгляд, не желая быть пойманным, дольше наблюдать и судить о вовлеченности Малфоя в разговор он не мог. Внимание его переключилось на ребят, занимавших места рядом с ним. Гарри ловил недоуменные и любопытствующие взгляды, но все были слишком поглощены летними новостями и сплетнями, чтобы заговорить с ним.       Последним в Большой зал зашел профессор Диппет. Выглядел он еще более сушеным, чем прежде, заметно вымотанный и изможденный. Двери ненадолго закрыли, а затем снова распахнули: зашел Дамблдор с первокурсниками. За изучением слизеринцев Гарри и не заметил, что тот отлучался.       По итогам распределения Шляпа торжественно объявила, что ряды Слизерина пополнились значительнее остальных, Гарри насчитал всего пять первокурсников-гриффиндорцев. Малышня спешила к столам, где их встречали старосты и приведения факультетов. Кровавый Барон праздника не делал, нависая над столом словно безобразное обстоятельство, собравшее всех вместе, но упорно игнорируемое. Некоторым первокурсникам махали, должно быть, старшие братья и сестры. Гарри заметил, как Реддл склонился, чтобы поговорить с раскрасневшейся девочкой и встревоженным мальчишкой. Со своего места Гарри не слышал, но его заворотило, стоило фальшивой улыбке обнажить зубы.       — Итак, добро пожаловать в Хогвартс! — Диппет встал и в зале воцарилась тишина. — Прежде чем мы как следует отпразднуем начало нового учебного года, я сделаю несколько объявлений. Как обычно, лес на территории замка закрыт для всех учеников, безо всякого исключения. Тренировки по квиддичу начнутся совсем скоро, через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратить внимания на объявления капитанов сборных. И еще кое-что… — водянистые глазки метнулись к Гарри. — Всем следует помнить, что магия в коридорах замка и во время перерывов между занятиями строго запрещена. Любой, кого поймают на баловстве, будет подвержен наказанию розгами. Наш смотритель, мистер Прингл, об этом позаботится. На этом все. Приятного аппетита.       Розги? Возможно, телесные наказания еще были в моде, и, хоть Гарри не раз слышал брюзжание Филча о славных былых временах, когда с провинившимися обращались не лучше, чем в Азкабане, но все равно те слова оставались лишь словами, отголоском прошлого, которое надлежало бы забыть, но теперь это новая действительность.       Еда возникла на столах сама собой, Гарри уже привык к скромному количеству мяса, справленному сильно приправленными выпечкой и овощами. Кровавый Барон не прекращал назидать со словами о дефиците и соблюдении порций. Впрочем, против особо жадных до еды студентов куда эффективнее срабатывали заклинания: «лишняя» еда, выходившая за рамки порции, возвращалась обратно в общие тарелки. «Того и гляди на карточки перейдем, как у маглов», — зашипел явно оскорбленный слизеринец неподалеку от Гарри.       Гарри положил на тарелку смехотворный кусок курицы и картофеля, сколько смог достать. Он уже заглядывался на пирог с патокой, когда рядом с ним кто-то легонько постучал по столу.       — Не хочу показаться грубой, но мне кажется, я тебя раньше здесь не видела, — Гарри поднял глаза на круглолицую девочку напротив него. Темные волосы, зачесанные назад, только лишь подчеркивали форму ее лица, но в целом она была весьма недурна, даже красива. — Ты новенький?       — Ага, — Гарри быстро оставил нож и вилку и протянул ей ладонь. — Я Гарри.       — Просто Гарри? — ее длинные коготки, словно птичьи, слегка сжали пальцы Гарри в рукопожатии.       — Гарри Эванс.       Брови ее чуть приподнялись, она слегка качнула головой.       — Анастасия Гринграсс.       Сидевший рядом парень оторвался от книги и посмотрел на Гарри поверх простенькой оправы заляпанных очков.       — Алвис Гойл.       На Дафну Анастасия не была похожа, как и Алвис на Грегори, Гарри бы точно не угадал его имени: длинный и тощий, он выглядел суховатым и будто бы отчаянно нуждался в поливе.       — И на каком же ты курсе, Эванс?       — На шестом.       — Я тоже, — Анастасия чуть дернула губами. — Какие предметы будешь изучать?       — Я пока не уверен, мое расписание задерживается…       — А у нас ни у кого пока нет расписания, — вмешался Гойл, продолжая буравить Гарри тусклым взглядом. Похоже, его сочли глупым.       — Ну, я имею в виду, я еще не сообщал Слизнорту, какие предметы я буду сдавать, так что не удивлюсь, если расписание окажется пустым.       Гойл чуть скривился и вернулся к книге. Анастасия же напротив улыбнулась:       — Ты перевелся к нам откуда? Дурмстранг? Хотя не… Шармбатон? Да вроде не картавишь… Ой, а ты не из этих ли случайно?       — Из кого?       — Ну из этих… — она чуть понизила голос и наклонилась вперед. — Ну знаешь, из коммунистов?       — А… Не, я местный, на дому учился.       На лице Анастасии проступило заметное облегчение, но вместе с тем Гарри заметил в ее глазах легкое разочарование.       — М-м… Понятно. У меня была знакомая одна, тоже на дому училась, говорит, очень одиноко…       — Да?       — А что, нет?       — Да не сказал бы…       — А почему ты тогда здесь, если дома хорошо? — вопрос прозвучал обыкновенно, но Гарри он совершенно не понравился. Чужак. Впрочем, он и не мог ожидать другого.       — А почему нет? — Гарри дотянулся до пирога. — А ты? Что сдавать будешь? — он опередил ее всего на пару мгновений, избавив себя от очередной части допроса.       Гринграсс живо перечислила предметы, бегло пробормотав что-то о своих способностях в зельеварении. Впрочем, Гарри это не особо интересовало. Светская беседа быстро стушевалась, и Анастасия заметно заскучала. Ее внимание переключилось на подружек в зеленых мантиях, когда Диппет объявил отбой, и все загремели лавками и посудой, поднимаясь со своих мест. Гарри воспользовался моментом и ускользнул подальше от Анастасии и Алвиса.       Когда Гарри спустился в подземелья, внизу собралось уже прилично народу. С лестницы Гарри разглядел Реддла у самой двери в компании двух приятелей, которых он не смог опознать в Большом зале, и под трепетными взорами группки первокурсников.       — Итак, вы попали в Слизерин. Должен сказать вам, это большая честь, и на вас возложены большие надежды, — они внимали ему с доверием оленят, а Реддл вещал, приосанившись и глядя на них свысока, роль покровителя была ему к лицу. — Важно сказать, что именно Слизерин продолжает следовать учениям нашего основателя, быть слизеринцем это не только честь, но и ожидания. И ждите последствий, если вы не собираетесь им соответствовать. Грязь, драки и прочий беспорядок недопустимы, и всякий, кто нарушит устав школы, будет сурово наказан. Постарайтесь обойтись без варварских склок. Помните, вы всегда можете обратиться к нашему декану, профессору Слизнорту, или к нашим старостам: Эдмунду Нотту и Луи Розье, — Реддл приподнял руку и вздернул подбородок, сперва указав на конопатого, а затем на мальчишку со светло-русыми волосами.       Оба небрежно помахали. Конечно, первокурсниками должны заниматься Нотт и Розье, ни в коем случае не Реддл, нет, безусловно Он выше этой возни с малявками. Гарри невольно фыркнул. Неожиданно он обнаружил рядом с собой Гойла, ждавшего, когда назовут пароль.       — А теперь пароль. Не забудьте его, — Реддл чуть дернул пальцем и притворно нахмурился, но этого было достаточно, чтобы парочка первокурсников перепугалась до бела. — Пароль… — он с торжественным видом вытащил листок и развернул его. Темные брови медленно поползли вверх, а аккуратный лоб наморщился, Реддл чуть отвернул голову, моргнул пару раз и снова глянул на листок так, будто тот только что оскорбил его самыми последними словами, на какие вообще способен клочок пергамента. — Злыдень, — верхняя губа его дернулась, обнажая зубы. Гарри прикусил костяшку и уставился на собственные туфли, чтобы не засмеяться.       Однако кто-то не удержался, послышалось хихикание. Чопорность и вычурный акцент Реддла ситуацию не спасали, но он спешно убрал клочок пергамента и продолжил внушать первокурсникам, Гарри проскочил мимо него в гостиную аккурат во время очередного оборота о значимости соблюдения правил и направился прямиком в спальню. Он торопился к своему месту опасаясь худшего, увидеть Лестрейнджа и Эйвери, пристально смотрящих на него и все его пожитки, разбросанные по кровати, обнаженная правда и подозрительный прищур… Гарри почти ворвался в спальню. Но ни Лестрейнджа, ни Эйвери в комнате не было, только незнакомый невысокий темноволосый парень, поглощенный ворошением собственного скарба. Он нахмурился и поднял глаза на Гарри:       — Так эта новая кровать твоя, да?       — Ага.       — Сменил?       — Школы? Я…       — Я про комнату, — протянул тип, глядя на Гарри точно так же, как и Гойл, как на шестилетнего. Это пренебрежительное обращение уже порядком раздражало.       — А я вообще все сменил, — выдал Гарри. Брови незнакомца приподнялись:       — Э… Ты новенький типа?       — Да.       Губы слизеринца сложились в «о», Гарри отвернулся к чемодану. Теперь такие вопросы будут преследовать его ближайшие пару недель, пока все не привыкнут. Гарри порылся в вещах, достал пижаму, полотенца и сложил их на край кровати. Его сумка лежала тут же, в чемодане, прятала в себе мантию-невидимку и Карту. На эту прелесть тоже бы не мешало наложить парочку защитных заклинаний.       Дверь открылась, зашло еще трое мальчишек, Гарри узнал кисломордого Гойла. Блеск, теперь с ним и комнату делить. Не менее сомнительно выглядели и его спутники. Но все же лучше Реддла и его подхалимов. Этих он по какой-то причине, возможно, считал недостойными.       — Это че такое? — спросил один из них у темноволосого мальчишки. Очевидно, что под «че» подразумевался именно Гарри.       — Гарри Эванс, шестикурсник, — Гойл плюхнулся на кровать напротив Гарри.       Двое других, оставшись в дверях, вопросительно смотрели на Гарри.       — Ты же не из этих? — первым заговорил рыжий. Бледный и настороженный, он чуть наклонился, механичным движением поправляя рдяную копну волос.       — Из каких? Коммунистов?       Рыжий несдержано фыркнул и мотнул головой.       — Не грязнокровка ты?       О, он ждал этого вопроса. Разве что не с кем было ставки делать, через сколько секунд после прибытия студентов его спросят. Таки спросили. Оскорбление было брошено еще оскорбительнее чем оно звучало само по себе, так, будто рыжему была противна сама мысль о существовании этих…       — Полукровка.       — По кому? — встрял второй, выглядел он младше, веснушчатый и белобрысый. — Мать, отец?       — Не знаю, — Гарри неопределенно повел руками и покачал головой, чуть скривившись. — Бардак, а не родословная.       Кажется, такой ответ их устроил, мальчишки обменялись взглядами и разошлись по кроватям.       — Ну, Гарри, я Ной Эшби, седьмой курс, — вздохнул темноволосый мальчик, садясь на кровать. — Вон там Кристофер Монтегю, пятый курс, всем заливает, что он не Уизли, но мы-то тоже не дураки, — заговорщически прошептал он, театрально подмигивая, и тут же разразился смехом, когда Кристофер подскочил как ужаленный: теперь алость шевелюры роднила его с молодым петухом, готовым подраться в любой момент. — Это Итан Блетчли, четвертый курс, наш загонщик, — Ной ткнул пальцем в белобрысого.       — Со мной он уже знаком, — бросил Гойл, прежде чем его успели представить.       — Ну и с Гойлом ты знаком, — Ной не позволил себе просто закрыть рот, когда Гойл перебил его. — Он у нас так поглощен изучением будущего, что даже странно, что он замечает что-то в настоящем.       Гойл никак не отреагировал на слова Эшби, опять уткнулся в книгу. «Продвинутая ксиломантия: древние практики» Селины Сэпвори, Гарри разглядел тесненные золотом буквы на корешке. Гойлу впрок завернуться в шали и вуали, обложиться чашками из-под чая, пододвинуть поближе хрустальный шар и принять страдальческий вид, и, видимо, не один Гарри так думал, судя по замечанию Ноя.       — В остальных комнатах тоже разные курсы вперемешку?       — Ага. На других факультетах всех по жердочкам рассадили: перваши живут с первашами, семикурсники — с семикурсниками. Ты можешь сменить комнату, если хочешь жить с друзьями, но мы не кусаемся, — Эшби усмехнулся.       — Вы не дружите с сокурсниками?       — Отчего же? По мне так, чем больше народу знаешь, тем лучше! Знал бы я, что Уизли плодятся как кролики, если бы жил с семикурсниками? — Монтегю громко засопел, что лишь раззадорило Эшби. — Ну, типа, единство факультета и все такое… Перемены происходят постоянно, поэтому я и встревожился, когда ты пришел. Ну знаешь, как это обычно бывает: люди ссорятся и расходятся. Причем настолько ссорятся, что жить вместе больше не могут. Серьезно, понимаешь? Никто из нас не хочет проблем, уж поверь мне, Гарри.       — Ты не думал, что спальню можно сменить из-за травли или чего-то подобного?       На вопрос Гарри порядком раздраженный Монтегю фыркнул:       — А ты что, жертва что ли? И зачем сбежал тогда?       Гарри не совсем был уверен, что следует на это ответить и просто мотнул головой. Никакая он не жертва. Повисла тишина.       — А что там с паролем? — спустя минуту оживился Блетчли.       — А черт его разберет. Видели лицо Реддла?       — О нет, нам не стоит смеяться, — мальчишка сдержал усмешку.       — Заткнись, пока он не подслушал и не снял очки, — Монтегю хмыкнул и начал расстегивать рубашку. — «Минус 5 очков Слизерину, у вас нет никакого права смеяться над старостой!»       Гарри спрятал улыбку и забрался под одеяло. Он попробовал чары, которые ему советовал Слизнорт несколько дней назад. Вечер был тихим и, хотя Гарри беспокоился, что соседи окажутся шумными, как Рон, Дин и Симус, в первую совместную ночь повисшее спокойствие и тишина казались тревожными и мертвыми. В такой тишине, наполненной живыми, но отчего-то бесшумными людьми, сердце колотится особенно громко.       Гарри был разбужен хрюканьем и ворчанием, а громкий стук в дверь так и подбросил его на кровати. Голос тети Петунии резанул уши, и Гарри поспешил ко входной двери. Лай не прекращался, пока он не открыл дверь, быстро отпрянув на безопасное расстояние. Злыдень деловито прошел в коридор, а вслед за ним и тетушка Мардж. С отвращением глянув на Гарри, она вместо приветствия лишь недовольно цокнула языком и протиснулась мимо него, уже взывая к Дадли. Ее голос резал уши похлеще тети Петуньи, Гарри поморщился и поспешил на кухню, где на сковородке недовольно шипел бекон. Пахло брюссельской капустой и каким-то бешеным обилием овощей, кипевших и жарившихся. Приезд тетушки Мардж влек за собой, очевидно, все праздники всех народов и религий, иначе обилие еды объяснить было нельзя. И естественно вся готовка возлагалась на его плечи.       Из гостиной доносились разговоры взрослых о тонкостях настаивания бренди (Гарри все равно не уловил ни слова) вперемешку с лязгом и визгами, исходившими от телевизора, похоже Дадли вернулся к приставке. Завершал эту полифонию Злыдень, Гарри приходилось бегать по кухне зигзагами, чтобы не споткнуться об пса и не остаться без лодыжки. Слюнявые дребезжащие челюсти бульдога вызывали в голеностопах Гарри странное и болезненное покалывание и напряжение, и Злыдень, словно маленький ребенок, так и захлебывался в лае, замолкая лишь когда воздух окончательно покидал легкие, чему безусловно способствовала курносость и сплюснутость его уродливой морды.       — Ты что там, над Злыднем издеваться вздумал? — рявкнула Мардж точь-в-точь как ее питомец.       — Никак нет, тетушка Мардж!       — Дай ему бекона, ради бога, должно быть он голоден.       — Ангельское у тебя все-таки терпение, Вернон…       Гарри сбросил с доски несколько сырых кусочков бекона на пол, но Злыдень даже не взглянул на них. Гарри не был уверен, что эти маленькие, лишенные и капли ума, глазки видели хоть что-то кроме него. Гарри потянулся чтобы убрать бекон с пола, но стоило ему шевельнуться, как пес издал какой-то странный звук: между хрюканьем, хлюпаньем и рычанием, Гарри быстро попятился в угол. Будто кто-то заводил крохотный моторчик, и хрип вот-вот перерастет в новую тираду лая. Злыдень зарычал громче, Гарри метнулся, бульдог вслед за ним, Гарри едва не упал, наступив на что-то мягкое, Злыдень взвизгнул и заскулил, круто повернувшись. Конечно, Гарри умудрился наступить на купированный хвост.       — Злыдень? Злыдень! — послышались шаркающие шаги, Злыдень снова зарычал, черные губы дребезжали, не прикрывая страшных клыков, сердце Гарри ухнуло вниз, и он бросился бежать, едва не врезавшись в стеклянную дверь. Ноги путались, кровь стучала в ушах. — Взять его! Сцапай этого засранца, Злыдень!       Гарри ломанулся в угол сада, мимо проскользнула гортензия, прыжок, и он на дереве. В начальной школе Гарри довольно неплохо научился лазать по деревьям: не раз пригождалось при бегстве от Дадли и его дружков. Толстяк никогда не мог подпрыгнуть достаточно высоко, да и ветки вряд ли бы его выдержали, но Злыдень прыгал гораздо выше, заливаясь и захлебываясь в ярости, царапал кору передними лапами и задыхался от собственной злобы.       — Тетушка Мардж, отзовите его, пожалуйста! — у Гарри закружилась голова, почему-то ему казалось, что с каждым прыжком Злыдень подбирался все ближе к ветке, а собственные руки и ноги не подчинялись, так и норовя соскользнуть.       — Ну ты и нюня, он же просто играет!       Гарри забрался повыше, страшные челюсти сомкнулись в опасной близости от его лодыжки.       — Мардж, он должен закончить с готовкой.       — Ерунда, Петунья, я тебе помогу, а паршивцу будет хорошим уроком — не провоцировать собак.       Гарри видел, как Дадли прильнул к стеклу и с любопытством наблюдал за происходящим в саду. Нога соскользнула с ветки, Гарри ухнул вниз, и тут же ногу его пронзила боль.       Гарри рывком сел в постели, в ушах звенело, лаяло, верещало, булькало, шкворчало, а перед глазами вновь зазеленел полог. Хрюканье Злыдня оказалось храпом одного из мальчишек. Гарри надел очки и проскользнул в душевую, воспользовавшись ранним часом. Отмывшись от кошмара, он вернулся в комнату, где уже началась возня.       Гарри сушил волосы заклинанием, которому его научила миссис Уизли, когда в дверь постучали. Открыл Эшби.       — Ана! — Монтегю взвизгнул, прикрывая тщедушную грудь полотенцем и с возмущением глядя на стоявшую в дверях Гринграсс.       — Да больно ты мне нужен, — Анастасия фыркнула и повернулась к Гарри. — Слизнорт ищет тебя, сходи к нему до завтрака.       — Что он хотел?       — Расписание твое обсудить хочет. Поторопись, он не любит опаздывать на завтраки.       Анастасия клацнула зубами, глядя как Монтегю, уже сделавшийся одного цвета со своей шевелюрой, наскоро пытался застегнуть пуговицы рубашки (левая полочка оказалась ниже правой на две пуговицы), а затем ушла. Гарри оставил компашку и направился в кабинет Слизнорта. На шестом этаже во лбу запульсировало, Гарри бросился за доспехи и успел притаиться, когда дверь открылась.       — Еще раз спасибо, профессор, — коридор обволокся знакомым почтительным тоном, за которым последовал смешок Слизнорта. Реддл быстро сунул руку в карман, быстро провисший под весом неизвестного предмета. Сердце Гарри ухнуло вниз, когда темные глаза пробежались по коридору, в памяти всплыли озлобленные глазёнки Злыдня и прокушенная в кошмаре нога, но шаги стали быстро удаляться.       Глупо, Гарри, очень глупо. Не получится шарахаться от Реддла вечно. Хуже того, если продолжить, он точно заметит. Нет, то, что его заметят это неизбежно, вопрос лишь в том, в каком свете он предстанет, и уж лучше не сойти за параноидного шиза, знающего больше, чем следовало бы. Рано или поздно Реддл подберется ближе и, кривя верхней губой и обнажая зубы, принюхается, и, если повести себя правильно, то может быть даже не придется лезть на Гремучую иву. А… Её же еще не посадили. Точно.       — А, Гарри, мальчик мой, вот ты где! Я постараюсь не задерживать тебя надолго, — Гарри заглянул в кабинет, и Слизнорт просиял. Широким жестом он пригласил Гарри к столу. — Я хотел сказать, что мы организовали для тебя пересдачу СОВ, пройдет до Рождества. Будешь совмещать занятия по СОВ с занятиями по ЖАБА. Если все пройдет хорошо с пересдачами, ты сможешь заниматься подготовкой к ЖАБА на постоянной основе.       Слизнорт протянул Гарри наполовину пустое расписание. Они прошлись по каждому предмету, обсудив несколько брошюр, лежавших на столе у Слизнорта. Для Гарри выбор карьеры, профессии и ориентиров на будущее не имел особого значения, постепенно расписание заполнялось. Осталось три окна: два во вторник утром и одно в пятницу днем.       — На зельеварение я принимаю всех студентов с оценкой «В» и выше.       — А как насчет защиты от Темных искусств?       — А, фанат, да? Этот предмет всегда пользовался популярностью, даже в мои годы… Я полагаю, профессор Меррисот принимает только студентов с «П». Дерзайте!       «П» была ему по зубам. Если программа несильно изменилась, то причин для беспокойств нет. Зелья же вызывали опасения, Гарри не был уверен, кому стоит приписывать в заслуги свою «В», но, возможно, заниженное мнение о собственных способностях было связано со Снейпом.       — Что насчет факультативов? Обычно мы просим выбрать минимум два на третьем курсе, но мы же хотим поскорее сдать экзамены, чтобы ты смог нормально учиться со всеми. Чтобы стать мракоборцем они, впрочем, не нужны, но на твоем месте я бы выбрал что-то на всякий случай, ну, знаешь… — Слизнорт подмигнул ему.       Тонкий намек на толстые обстоятельства, первый тест, сможет ли он сдать экзамены на соответствующие результаты или его можно отнести в категорию «Крэбб и Гойл». Гарри вздохнул. Видимо, пора было смириться с тем, что его принимают за тупицу, хоть это было и невыносимо.       Прорицания Гарри с треском провалил, а уход за магическим и существами без Хагрида — не то. Гарри открыл было рот, как в памяти его всплыла длинная фигура Реддла, торопливо сующая руку в карман. Карман. Карман Гарри тоже был оттянут…       — Скажите, а вы не знаете, какая проходная оценка для рун?       А теперь он действительно рисковал. Гарри ни разу в жизни (за исключением последних двух недель) не притрагивался ни к каким видам рун. Безусловно, если он хотел вернуться домой, многочасовых заседаний в библиотеке было недостаточно. Пренебрегать дисциплиной и возможностью обратиться за помощью к профессору было бы настоящим невежеством. Боже, он начинал думать как Гермиона.       Слизнорт накрутил ус на палец.       — Не знаю, не знаю… Думаю, как минимум «У», но, мне кажется, лучше спросить профессора Гуннборгу. Будешь сдавать?       Никаких рисков. Если он завалит СОВ, ничего страшного, верно? Подумаешь, не станет мастером рун, велика потеря…       — Да, пожалуйста.       Слизнорт постучал по пергаменту с расписанием Гарри, и три остававшихся окна исчезли, сменившись сдвоенным занятием по изучению древних рун для ЖАБА по вторникам и для СОВ по пятницам. На мгновение он почувствовал себя Гермионой, заполненное до отказа расписание куда больше подходило ей, чем ему (и как она только справлялась?), но Гарри ничего не оставалось, кроме как смиренно забрать пергамент.       — Мистер Прингл будет ждать тебя в субботу в своем кабинете, ты будешь работать по выходным.       — Понял, спасибо, — Гарри и думать забыл об общественных работах.       Слизнорт выпроводил его из кабинета, и Гарри поспешил в Большой зал. Со всем дарованным ему изяществом он проскользнул мимо группы Реддла и поспешил к уже знакомой компашке, заняв свободное место рядом с Гойлом. Воротить нос от его присутствия не стали, разве что Гойл цыкнул, раздраженный тем, что его оторвали от его дражайшего учебника по ксиломантии, так что Гарри облегченно вздохнул и принялся за бекон. В Большом зале появился Слизнорт. Пока он раздавал составленные расписания, Гарри отодвинул тарелку и развернул собственное: сегодня у него были сдвоенные заклинания, сдвоенные зелья, а после обеда — защита от Темных искусств и подготовка к СОВ по трансфигурации с Дамблдором и гриффиндорцами.       Гарри заметил, что Гойл таращится в его расписание, сравнивая со своим. Он ничего говорил, лишь хмурился.       — Мне нужно пересдать СОВ.       Гойл сделался еще мрачнее.       — В Слизерине тупиц не жалуют.       Ой, да неужели?       — Я не тупой, — Гарри ответил резче, чем собирался. — Мне нужно пересдавать СОВ не потому, что я их завалил, а потому, что у школы нет доказательств, что я их сдавал.       Подозрительный прищур подсказал Гарри, что ему не поверили, но он таращился на Гойла, пока тот не отвернулся. В его расписании не было заклинаний, но они должны были встретиться на зельях и на защите. Со звоном колокола, Гарри подскочил и, схватив пару ломтиков бекона, поспешил на занятия. Заклинания с профессором Флитвиком прошли как обычно. Похоже, программа не особо поменялась за прошедшие годы, первой темой стали невербальные чары. Гарри забрался вглубь аудитории, устроившись за группкой пуффендуйцев и когтевранцев.       Слизеринцы заняли первые парты и держались особняком. От Гарри не ускользнула фамилия Блэк, он вытянул шею во время переклички, пытаясь разглядеть Альфарда Блэка среди зеленевших воротников мантий.       — Гарри Эванс?       — Здесь, сэр, — Гарри приподнялся на месте и тут же плюхнулся обратно. От десятков глаз трудно было скрыться, и он чуть сжал столешницу.       — А, добро пожаловать, добро пожаловать, мистер Эванс, — Флитвик улыбнулся и сделал пометку в списке.       Когтевранцы и пуффендуйцы осторожно оборачивались и косились, Гарри так и мог услышать беспокойные мысли ребят. Гриффиндорцы, сидевшие поодаль от слизеринцев, выглядели настороженно. Что касалось зеленых воротничков, позиции среди них рознились: некоторые, как и ребята с других факультетов, выглядели растеряно, но Гарри ловил и раздраженные взгляды, особенно злобным показался ему Рив Эйвери. Он повернулся к соседу Сирилу Трэверсу — мальчику с темными как у енота кругами под глазами — и громко прошептал: «Когда, черт возьми, он сюда попал?» Другой взгляд, сероглазый и любопытствующий, почти застал Гарри врасплох. Как и его племянник Сириус, Альфард Блэк, обладал непринужденной элегантностью и был весьма притягателен.       «Мой дядя Альфард оставил мне приличное завещание», — сказал ему как-то Сириус прошлым летом. Или не прошлым… Перед пятым курсом. Осадок, оставшийся после встречи с Хагридом, все еще не растворился, и было приятно видеть почти знакомое лицо. Сириус доверял своему дяде, мог ли доверять ему Гарри?       Взгляды не оставляли его на протяжении всего занятия, и Гарри прибег к старой тактике, которая помогала, если объявлялись любопытствующие, желавшие увидеть Мальчика, Который Выжил воочию: распрямился и, ни на кого не обращая внимания, занимался данным заданием. Это работало ровно до тех пор, пока он не столкнулся взглядам с пуффендуйкой перед собой: она обернулась посмотреть как раз когда Гарри поднял глаза на доску. Гарри нервно улыбнулся, она растерялась, но улыбнулась в ответ.       Флитвик велел разбиться на пары и подумать над способами применения чар головного пузыря. Пересчитав студентов, он добавил, что Гарри нужно объединиться в тройку со студентами перед ним. Девчонка с Пуффендуя опять улыбнулась ему (гораздо искренне, чем Гринграсс), но уже увереннее, и к ним повернулся ее сосед — нервный когтевранец.       — Привет.       — Приветик! Ты новенький? — Гарри кивнул. — Ах, так вот оно что, я тебя не узнала.       — Я Гарри.       — Марджори Эбботт, — Марджори была кареглазой и темноволосой. Прическа ее была гораздо проще, чем у Гринграсс, с пышным, как у первоклассницы, белым бантом в нарочито небрежном низком хвосте. Ее сосед отличался кукольной внешностью, нервозность придавала его кудряшкам и большим глазам вид затравленного олененка. Маленький носик пуговкой настороженно подергивался.       — Уильям Перри, — представился он так, будто Гарри вытянул из него имя Круциатусом.       Обсуждение задания продолжалось недолго, Марджори распирало от любопытства:       — Я не видела тебя в поезде.       — Я из Хогсмида приехал.       — О-о, ты там живешь?       — Нет, просто по магазинам ходил…       — Нам не говорили, что будут новенькие. Я вообще сколько учусь, ты первый переведенный ученик.       — Мне позволили присоединиться при моих обстоятельствах, — запиши «при применении горчичного газа» — раньше я учился на дому.       — А почему перестал? — Марджори быстро нацарапала предложение Гарри в сложившийся список.       — Мои родители умерли.       — О, мне жаль… — Марджори стушевалась, даже перо в ее руке поникло.       — Это произошло недавно? — Уильям прикусил губу и подался вперед.       — Ага.       — Мой отец недавно умер. Потерять одного родителя ужасно, представить не могу, каково потерять обоих…       — Что случилось?       — Он погиб на войне, в Намсосе.       Гарри мало что знал о Второй мировой войне, кроме тех скудных сведений, которые он получил из в начальной школе. Было бы неплохо разжиться газетами, как магловскими, так и «Пророком»… «Было бы», конечно, только если бы его финансы не пели романсы.       — Мы с мамой и братьями держимся, думаю, все наладится, когда я окончу Хогвартс.       — Купишь им большую квартиру в Косом переулке, — Марджори кивнула.       Гарри посмотрел на них обоих. В груди возникло странное чувство, но он быстро отмахнулся от него. Флитвик велел всем отложить перья и обошел кабинет, предлагая каждому поделиться своими идеями.       После небольшого перерыва — Гарри всегда любил сдвоенные заклинания за это — они приступили к практике. Гарри, уже изучивший тему, преуспел, как и Альфард с Эйвери. Уильяму удалось создать пузырь после нескольких неудачных попыток, а Марджори, хоть и была полна энтузиазма, постоянно роняла палочку (взмахивала решительнее нужного), но это ее ни капли не расстраивало.       Занятие окончилось со звоном колокола.       — Что у тебя будет сейчас? — Марджори подошла к нему, когда Гарри запихивал пергамент в сумку       — Сдвоенные зелья, а что?       — Да просто интересно стало, — Гарри положил на стол свое расписание. — О! У нас совместные защита и травология! Уилл, Гарри будет вместе с тобой на трансфигурации и рунах.       — Какой у тебя странный выбор предметов для СОВ…       Гарри спешно объяснил странность своего расписания, ребята с жалостью посмотрели на него.       — Мне очень жаль… Ну ничего, Рождество совсем скоро, так что скоро сможешь нормально готовиться к ЖАБА.       — Ты не знаешь, какую оценку требует профессор Гуннборга? — спросил Гарри у Уилла.       — «В» и выше.       Гарри остановился как вкопанный. Получить «В» за дисциплину, которую он в глаза не видел? Серьезно? Нет, этой затее лучше умереть в зародыше.       — Она немного строга, так что группа небольшая. Но это определенно того стоит.       — «Немного строга»?! Ты издеваешься? А не хочешь ли ты, Уильям, попробовать сдать защиту на «П»? Профессор Меррисот, вот кто строга! До сих пор считаю, что они перепутали мои бланки с чьими-то еще, это просто чудо, что я сдала…       — Не набивай себе цену! Она требует «П» лишь потому, что предмет слишком популярен. Зачем набирать несколько групп для подготовки к ЖАБА, если можно работать с одной?       Гарри невольно вспомнил профессора Снейпа, хотя в глубине души и был уверен, что его требования к оценкам никак не были связаны с контролем количества студентов.       Гарри провел перерыв во дворе вместе с Уильямом и Марджори. Беседа не была увлекательной, но весьма устойчивой и прервалась лишь когда Гарри направился на зелья. Слизнорт манеры преподавания за пятьдесят лет не поменял. Гарри заметил Эйвери, Альфарда и Гринграсс, а также Гойла, с которым Гарри и просидел все занятие. Они почти не разговаривали за исключением коротких и обрывистых просьб. Варево получилось удовлетворительное: Слизнорт, заглядывая в котел, поджал губы и чуть поморщился.       Послеобеденные занятия начались тухловато, Гарри то и дело ловил кислые взгляды слизеринцев, выделив среди них еще одного: Бенедикт Мальсибер был мрачной наружности юношей с длинными темными волосами, мелькавшими то тут, то там подле Реддла. Еще один будущий Пожиратель Смерти.       Оставалась трансфигурация с пятикурсниками. Гарри пробрался в дальний угол, сев за крупным гриффиндорцем, но все равно не ускользнул от профессора Дамблдора. Тот на мгновение оторвался от журнала, поднял глаза, улыбнулся Гарри и продолжил идти по списку с конца в свойственной ему манере.       — Луи Розье?       — Здесь, сэр.       — Том Реддл?       В классе повисла тишина, Гарри сглотнул и повернул голову к столу, откуда только что отозвался Розье. Нотт и Лестрейндж сидели на своих местах, но Реддла не было. Дамблдор лишь качнул головой и пошел дальше по списку. Он не успел дойти до Гарри, как лоб затеплился колючей болью. Гарри чуть поморщился: похоже, пора привыкать.       — Гарри Эванс?       Дверь скрипнула, Гарри повернулся, спешно убирая руки ото лба. Профессор Дамблдор оторвался от списка и чуть склонил голову, вопросительно глядя на Реддла. Ответом ему послужила виноватая улыбка, Реддл чуть дернул плечами, будто хотел вжать голову, но тут же двинулся к профессору. Жест был настолько естественен, что Гарри был вынужден отвести взгляд. Так мило и невинно выглядеть казалось бы искусством даже неискушенной душе, чего уж говорить о… Как, черт возьми, он вообще мог считать эту морду заслуживающей доверия? Хотя ладно, ему было двенадцать, и это было воспоминание… Гарри поднял глаза на группку гриффиндорцев и обнаружил на их лицах дружественные улыбки, адресованные Реддлу.       — Простите за опоздание, сэр, меня задержал профессор Слизнорт.       — У тебя есть записка?       — Да, — рука Реддла дернулась.       Дамблдор забрал у него клочок пергамента, кивнул и вернулся к зачитыванию списка. Гарри позволил себе украдкой взглянуть на Реддла. Мальчик сидел рядом с Розье и лукаво смотрел на что-то шептавшего ему Нотта. Улыбка стала шире, он потянулся и взъерошил волосы Нотта после отпущенной им шутки. Мальчик? То, что видел Гарри в кабинете Дамблдора, то, что просило о должности преподавателя защиты от Темных искусств, трещало по швам, обнажая свое истинное «Я». Глядя на густую аккуратно уложенную шевелюру, Гарри отчего-то отчетливо представил эти волосы клоками опадающими на пол. Змееподобная тварь облезла в одночасье. Гнусный, озлобленный на весь белый свет, столь несчастный, сколь одаренный, все бросят лавры к его ногам, а он, вместо того чтобы взойти на пьедестал почета и уважения, бросит себя самого вниз, в самую бездну и утащит за собой всех, до кого дотянутся его цепкие тонкие пальцы.       «Несчастный? Гарри, да ты, поди, умом на радостях тронулся», — мысль отчего-то прозвучала голосом Гермионы. Реддл почувствовал взгляд и неторопливо повернулся, Гарри рывком уткнулся в работу, спрятавшись за спиной впереди сидящего гриффиндорца. Задание было несложным: превратить щегла в золотой снитч, но Гарри специально помедлил, изображая замешательство. Трансфигурация у Гарри не особо хромала, но и поводов для гордости обычно не было, хотя в этот раз все получилось просто прекрасно. Было приятно снова сжимать в пальцах крохотный трепещущий снитч.       Дамблдор, проходя мимо, улыбнулся ему и начислил Слизерину пять очков. Реддл справился первым и уже несколько минут, откинувшись на спинку стула, отпускал и тут же ловил сверкающий снитч, снисходительно улыбаясь на восхищение сокурсников. К удовлетворению Гарри, его труды остались незамеченными, и Дамблдор прошел мимо.       Со звонком Гарри направился к выходу, когда вдруг мимо него, расталкивая гриффиндорцев, промчался Лестрейндж.       — Шевелите поршнями! — рявкнул он, скрывшись в коридоре.       — Прошу простить моего приятеля, бедняга теряет голову от голода, — вслед за ним неторопливо прошел Реддл.       В Большом зале Гарри заметил Марджори и Уилла за когтевранским столом. Они заметили его, заулыбались и замахали ему с противоположного конца зала. Гарри сел с Эшби и Монтегю, завязался незатейливый разговор. Их прервал своим появлением Гойл с охапкой сучков и веточек в руках. Губы Эшби закривились, Гарри встретился с ним глазами, но оба промолчали. Пока остальные ужинали, Гойл разложил палочки прямо перед собой и принялся их разглядывать.       — Затишье кончилось, буря, — сказал он, повернувшись к Эшби.       — Скажи ему, — Эшби делался одного цвета с тарелкой.       — Это только его разозлит, — заметил Гойл, сгребая веточки и распихивая их по карманам.       — Вы о чем?       — Ерунда, — Эшби мотнул головой.       — Ты будто приведение увидел.       — Ерунда, — с нажимом сказал Эшби, вперив взгляд в Гарри.       Ну и ладно. Гарри вернулся к сосискам и картофельному пюре, но ненадолго, взгляд сам собой по брел по головам и наткнулся на Хагрида за гриффиндорским столом. Чуть склонившись, он рассматривал что-то в кармане мантии, иногда вскидывая голову и озираясь. Поймав взгляд Гарри, он быстро отвернулся.       Компания Реддла сгустилась вокруг вечернего «Пророка», без умолку шипя что-то и галдя, они еще даже не сели, стоя в проходе. Гарри чуть подался в их сторону, прислушиваясь.       — Я слышал, его видели в Нидерландах, — сказал Лестрейндж.       — Как-то слишком близко… — заметил Нотт.       — Не бойся ты, он там ненадолго, на третьей странице сказано, что он в Амстердаме только чтобы договориться об обмене пленными с голландским министерством. Потом обратно умотает в Германию.       — Здесь ничего про твою тетю, Луи, — Реддл чуть дернул губами, и Гарри увидел, как Розье поежился.       Они сели на свое обычное место, разговор стал тише. Гарри больше ничего неприметного не услышал: «магия», «скоро», «перемены», «практика»… В совокупности из этих слов можно было бы сложить что-то нехорошее, но Гарри не мог говорить наверняка. Его внимание отвлек ворвавшийся в Большой зал Альфард, а затем взгляд сполз на Блетчли и на газету в его руках.       — Я могу одолжить, как дочитаешь?       — Да вот, дочитал как раз, — Блетчли пожал плечами и протянул газету.       На первой полосе во вспышках фотоаппаратов светился мужчина средних лет, один глаз сжирал вспышку жаднее другого, Гарри раньше не видел людей с гетерохромией, да и его лицо казалось не знакомым, зато имя из заголовка он слышал и не раз.

Вечерний Пророк

-------------------------------------------------------------------------

ГЕЛЛЕРТ ГРИН-ДЕ-ВАЛЬД ИСПОЛЬЗУЕТ ВОЗМОЖНОСТЬ ПРОДВИГАТЬ АНТИМАГЛОВСКИЕ ДОГМЫ НА САММИТЕ МИНИСТРОВ ЕВРОПЫ

      Гарри пролистал страницы, раскрыл газету на третьей. Статья описывала перемещения Грин-Де-Вальда по оккупированной Франции до того, как он пересек границу с Бельгией, избегая причин поездки, избрав основной темой обмен пленными. Никаких упоминаний тети Луи Розье действительно не было, хоть Гарри и не знал, к чему им там быть.       Остаток вечера он провел в библиотеке, листая каталоги подержанных вещей. Заполняя форму, он заказал кучу школьных принадлежностей, а затем задержался, чтобы поискать еще книги по рунам. Голос Гермионы в голове не дал бы ему уйти просто так.       Гарри вернулся в гостиную, когда общая комната была наполовину пуста. Некоторые отрывались от своих дел, чтобы взглянуть на него, но почти сразу же смотрели куда-то в другую сторону. Гарри проскользнул в спальню, прежде чем кто-либо успел его окликнуть. Пока он был Гарри Эвансом, Гарри Поттера, Мальчика, Который Выжил, не существовало. Хоть это хорошо.       Гарри был разбужен взрывом хохота. Он отдернул полог и увидел Блетчли и Эшби, смеющимися над раскрасневшимся и хмурым Монтегю. Гойл скривился и неодобрительно качал головой. Рядом с Монтегю села Гринграсс, быстро прикрыв одеялом обнаженную грудь и улыбнувшись мальчишкам. Гарри подавил смешок, глядя как Монтегю делается одного цвета с шевелюрой.       — Доброе утро, — она потянулась и зевнула.       — Доброе-доброе, — все захихикали, а Монтегю закрутил головой, оглядывая кровать.       — Ты что-то потерял? — лукавый тон породил еще волну хихикания. Гринграсс демонстративно вытянула из-под одеяла белые боксеры, помахав ими перед лицом Монтегю. Монтегю спешно оделся, не выбираясь из-под одеяла, а затем встал, уйдя за мантией. Гринграсс задернула полог.       — И как я не услышал? — Эшби ухмылялся, глядя на зеленеющий полог.       — Ты же накладывал чары на свой полог, чтобы тебе не мешали спать, не забыл? — Гойл подхватил розовый пояс с пола и, демонстративно отвернувшись, просунул его за полог.       — Я тоже ничего не слышал, — заметил Блетчли.       — Ну вообще-то мы тоже чары наложили, — Гринграсс раздвинула шторы, словно занавес. Она послала Монтегю воздушный поцелуй и выскользнула в коридор.       — В тихом омуте…       — Да заткнись ты, — проворчал Монтегю, потопав в душ.       — Ты влип, Монтегю! —  гаркнул ему вслед Эшби.       Гарри хотел задать вопрос, но, вспомнив вчерашнее, передумал. Эшби подошел к нему сам, как раз когда Гарри пытался заколдовать сумку.       — Паранойя, а?       — Не боишься, что тебя ограбят?       — Нет.       — Начнешь бояться, когда поздно уже будет, — буркнул Гарри и снова принялся стучать палочкой по сумке. С третьего раза получилось. Для противоприманивающих чар требовался уж слишком сложный взмах палочки.       — Сигареты прячешь?       — Нет, — Гарри ткнул палочкой в чемодан, и тот клацнул замками.       — Ой да ладно тебе, знаю, плавали… Одну достанешь и весь факультет сбегается постервятничать. Впрочем, это неплохой способ завести друзей.       — На них спрос есть?       — Ты под камнем живешь или как?       — Ни под чем я не живу, — для убедительности Гарри мотнул головой. — И я не курю.       — Ты ж наш пай-мальчик, — Эшби надул губы и поморщился. — Я видел, как студенты крутят чайные листья в страницы учебников.       — Но это ведь не одно и то же, да?       — Смотря какой чай. И смотря какой учебник.       — Его еще нет, но подожди недельку, — с другого конца комнаты замети Блетчли.       — Было бы славно, если бы кое-кто не складировал их у себя.       — Я не курю!       — Да не про тебя я, — проворчал он и выглянул из комнаты. Через пару мгновений послышался стук и возня из соседней спальни. Блетчли лишь покачал головой.       Спустя несколько минут, Эшби вернулся заметно ободренный. Ткань мантии подозрительно обрисовывала черты трех продолговатых предметов. Гарри заметил, как сигареты скрылись под матрасом.       Во время Гарри сигареты тоже прятали. Покуривали украдкой и, воровато озираясь: если попадешься — схлопочешь по первое число. Гермиона как-то раз настучала на Дина и Симуса, пытавшихся раскурить какую-то траву. Теперь Гарри невольно задался вопросом, было ли наказание строже, или к сигаретам относились лояльнее, как и везде.       — Надеюсь, сконы еще не закончились, — пробормотал Блетчли, покидая спальню вслед за Монтегю и Эшби.       Гарри проверил расписание, засунул учебники в сумку и, к собственному изумлению, обнаружил Гойла в дверях. Тот вперил взгляд в Гарри, чуть хмурясь:       — Шевелись, — нетерпеливо проворчал он.       Но когда Гарри поравнялся с ним, и они вышли в общую комнату, Гойл круто развернулся на каблуках туфель, и, пробормотав что-то о забытых книгах, бросился назад. Гарри поплелся обратно и прислонился лбом к дверному косяку. Гойл перерывал чемодан, по комнате полетели носки и еще какие-то тряпки, когда он наконец распрямился, победоносно подняв учебник к потолку.       — Ну наконец-то, — выдохнул Гарри, развернулся и так и подпрыгнул.       Прямо напротив него, сжимая ручку двери, стоял Реддл, чуть ссутулившись и вытянув шею. Он сощурился, густые брови съехались, Гарри почувствовал, как темные глаза пытаются его укусить, но повернулся и поспешил прочь вместе с Гойлом.