The Runemaster

      Подхалим Реддла. Гарри должен был догадаться, ему следовало держать глаза широко распахнутыми, но он так бы и оставался слеп, если бы Блэк удосужился скрыть свою связь с Реддлом.       «Но у тебя есть преимущество, не так ли? Хорошо, что ты узнал об этом сейчас, а не позже», — мысль прозвучала голосом Рона.       По правде сказать, Гарри полагал, что у него будет чуть больше времени, прежде чем Реддл начнет им интересоваться. Что-то пошло не так? Он сказал Альфарду что-то не то? Грудь резко опустела, а сердце заколотилось где-то в горле.       Лет в семь или около того Гарри мельком увидел «Назад в будущее» по телевизору у Дурслей. Ему не разрешали смотреть даже новости, не говоря уже о фильмах, и он подсматривал украдкой из-за двери гостиной, стараясь не упускать тетю и дядю из виду. В тот день Дадли уже отправили спать, но Гарри, переполненный бессильным протестом, злобой и жалостью к самому себе, не мог вернуться в чулан и продолжал прятаться, посматривая на экран телевизора. Он смутно помнил диалоги и мало что понимал из сюжета, кроме того, что путешествия во времени — это смело, дерзко и невероятно захватывающе. Марти Макфлай был крут, но ему едва ли приходилось следить за каждым сказанным словом и жестом и прятаться от Змея.       Гарри только сейчас заметил, с каким остервенением он вдавливал щетку в десны: когда он сплюнул, пена окрасилась кровью, мята смешалась со ржавчиной во рту. Гарри умылся и вышел из ванной. Если и можно было что-то вынести из этой ситуации, так это то, что ему впредь надлежит быть осторожнее.       Спальня пустовала, все ушли на завтрак. Гарри не хотелось выходить, поесть можно и потом. Он запер дверь и вернулся к своим вещам. Камень был спрятан под мантией невидимкой, Гарри взял его и вместе с новыми книгами устроился на кровати. Возможно, стоило бы подыскать место побезопасней, возможно не напротив спальни Реддла. Куда можно пойти еще? О Тайной комнате и речи быть не могло — Реддл вот-вот найдет ее (если еще не нашел), да и, даже если не брать в расчет теперь уже вполне живого василиска, это место никогда не манило его. Слишком много безобразных и тошнотворных, тощих и длинноногих воспоминаний с ядовито-вкрадчивым голосом. Выручай-комната оставалась наиболее привлекательным вариантом. В свое время она отлично подошла Отряду Дамблдора, так что о последствии экспериментов можно было не волноваться: никто ничего не услышит, и никто ни о чем не узнает, только нужно было заранее все проверить. Последнее, чего он хотел — быть застуканным какой-нибудь парочкой, ищущей местечко для уединения.       Гарри потратил полчаса, разбирая руну за руной на камне и переписывая каждую. Как упомянула профессор Гуннборга, среди них действительно была руна Райдо. И Эйваз тоже. Однако было несколько других рун, не похожих ни на прагерманские, ни на англосаксонские. Гарри закрыл уже третью книгу, когда услышал приближающиеся шаги. Гарри схватил книги и бросил их в чемодан, а мантию и камень сунул в школьную сумку, как раз когда дверная ручка задрожала. Он только успел запереть чемодан и расстегнуть рубашку, как услышал «Алохомора» за дверью. На пороге замер настороженный Эшби. Гарри спешно начал застегивать рубашку.       — Я переодевался, извини.       — А зачем запираться-то?       — Я стесняюсь.       — Какие мы нежные, — Эшби цокнул языком. — Как будто у меня не все то же самое, — добавил он, направившись прямиком к своей кровати и сунул руку под матрас. Он нахмурился, просунул руку глубже, а потом повернулся к Гарри. — И где они?       — Кто? Сигареты?       — Именно!       — Я не трогал.       Но брови Эшби дрогнули, а на лицо наползла усмешка. Внутри Гарри что-то осело.       — То есть ты просто запер дверь, чтобы просто переодеться, хотя рядом есть туалет, ага, держи карман шире, — Эшби так и сочился сарказмом. — Ну давай, выкладывай, в чей карман еще грабли свои сунул?       — Ничего я не брал.       Эшби пошел по комнате, распахивая чемоданы Монтегю, Блетчли, а затем и Гойла.       — У нас не любят воровства, ты, очкастый, я всем расскажу, что ты пидор вороватый, посмотрим, захочет ли кто-то пускать тебя к себе.       Ах вот как?       — Ради всего святого, Эшби, мне твое крученое дерьмище нахер не сдалось! — взорвался Гарри. — И вообще, я говорил тебе, что я не курю.       — Никогда не поздно начать. А еще можно не курить, а продать тем, кто курит, — пожал он плечами.       Его колючий озлобленный взгляд вцепился в чемодан Гарри, в два прыжка он оказался у чемодана и взмахнул палочкой. Застежки не поддались. Гарри почувствовал некоторое облегчение, видя, что ремни и бляшки остались непоколебимо безразличными. Эшби развернулся:       — Открой.       — Не брал я твоих сигарет. Ты просто идиот, если считаешь, что обвинять первого подвернувшегося под руку — нормально.       Кончик палочки взметнулся, Эшби почти ткнул его, ноздри мальчишки гневно раздувались.       — Открой. Сейчас же.       В на него направляли палочки люди и пострашнее. Даже двенадцатилетний Драко в дуэльном клубе Локанса выглядел куда серьезнее. Эшби выглядел смехотворно маленьким. Однако то, что Гарри не боялся, не гарантировало ему полной безопасности. Неизвестно, насколько Эшби решителен и вероломен, способен ли он броситься на Гарри, но пока он только тыкал Гарри палочкой в грудь, подталкивая к действию.       Гарри нехотя поднялся и, еле переставляя ноги, подошел к чемодану и открыл его.       Прежде чем Эшби успел протянуть руки к его вещам, Гарри схватил сумку. Эшби толкнул его и бросился к чемодану, переворачивая его вещи, комкая одежду и отбрасывая книги. Ничего не найдя, он поднялся и повернулся к Гарри. Его глаза вцепились в сумку в руках Гарри.       — Открывай.       Но пальцы Гарри только крепче стиснули ремень.       — А тебе не кажется, что вор не попытался бы сразу уйти?       — Только если бы я не застукал его на месте преступления. Если там ничего нет, тебе ведь не о чем беспокоиться, верно?       — Эшби… — Гарри вздохнул. — Ной, пожалуйста, прекрати. Я просто не люблю, когда в моих вещах копаются, ты уже перерыл всю спальню, тебе не кажется, что это слишком?       — Они мне нужны. Очень.       — Почему? Какие сигареты хоть?       Неужели его ломает?       — «Снейквид», — ответил Эшби.       Гарри не разбирался, но в памяти всплыл образ профессора Стебль и ее монотонный рассказ о зависимости, которую вызывает змееголовник метельчатый. Листья змееголовника напоминали чешую, отсюда и названия. Листья использовали для множества лекарств, преимущественно предназначенных для обезболивания, и наркозных снадобий. Было известно немало историй, о долгосрочных последствиях его раскуривания, и печальных рассказов о зависимых волшебниках и ведьмах, начинавших употреблять змееголовник в пищу. Где-то в семидесятые Министерство запретило его к выращиванию и продаже, без лицензии, тогда-то лавочку «Снейквида» и прикрыли. В теплицах Хогвартса была грядка со змееголовником, и всякий учащийся, пойманный на краже, рисковал быть исключенным, хотя у Сириуса на этот счет была одна история безусловно с участием Джеймса, Римуса и Питера.       — И давно ты куришь?       — Только три штуки скурил.       — Все к лучшему. Ты же не хочешь выглядеть как гаргулья к тридцати?       — Это ты меня лечить так вздумал? Ты взял, да?       — Эшби, блядь, успокойся, — Гарри устало провел рукой по лицу и направился к двери. Бесполезно.       — Я сообщу Реддлу, слышишь?! Воровство есть воровство!       Гарри как будто в живот ударили. Внутри стало холодно, а горло сжалось, он крутанулся на месте.       — Я, конечно, ценю твою заботу, но…       — Да подавись! — Гарри распахнул сумку и швырнул пустую Карту Мародеров на пол, затем последовал свитер. Гарри слегка помедлил и осторожно вытащил камень, обернутый в мантию-невидимку, и спешно сунул под мантию, прежде чем Эшби успел заметить, а затем перевернул сумку и вытряхнул все ее содержимое на пол, после бросив ее в Эшби. Мальчишка поймал сумку, ощупал каждый карман и отделение, а затем распрямился, оглядывая устроенный Гарри беспорядок.       — Ну что, доволен?! Или, может, брюхо мне вспорешь, не проглотил ли я их, а?!       Эшби ответил ему все тем же сердитым взглядом и зажевал внутреннюю сторону щеки.       — Послушай, я…       Но Гарри не стал его слушать: развернулся на каблуках и стремглав покинул спальню, поборов искушение громыхнуть дверью на все слизеринское подземелье.       Остаток дня Гарри пребывал в отвратительнейшем настроении. Ситуацию не красили и маячившие на горизонте общественные работы, и если мистер Прингл хоть чуточку похож на Филча, то Гарри стоит опасаться за целостность своих костей.       Вместо того, чтобы спуститься в Большой зал, Гарри направился прямиком на кухню. Домовые эльфы всегда были весьма гостеприимны и не возражали против того, чтобы он занимал угол в кухне. Было обидно зайти и не увидеть Добби, но сидеть в самом сердце упорядоченного хаоса было весьма привычно, даже уютно. Спустя каких-то полчаса к нему, подшаркивая, приблизился один из эльфов с конвертом в руках. Точно, Гарри же пропустил завтрак, а значит и почту. Хотя, не то, чтобы ему кто-то мог здесь написать. Гарри раскрыл конверт, и любопытство моментально сменилось холодом. Уважаемый мистер Эванс, Пожалуйста, прибудьте в кабинет мистера Прингла к 10 часам вечера для выполнения общественных работ. В случае неявки вы рискуете получить дальнейшее наказание. С уважением, Профессор Слизнорт       Великолепно. Как раз то, что нужно, чтобы поднять ему настроение после сегодняшнего позора. Вишенка на торте из дерьма.       Ужин был неловким: Гарри сидел напротив Эшби, который старательно игнорировал его, что было взаимно. Монтегю и Блетчли были слишком поглощены спором о лучшем вратаре сезона, но Гойл заметил что-то неладное. Даже книгу прикрыл, заложил страницу пальцем, но Гарри делал вид, что не заметил. Если они не хотят обсуждать с ним свои дела, то с какой стати он должен раскрываться?       Краски сгустились, когда рядом с ними сел Блэк. Рядом застыл второкурсник, которого Альфард обогнал, но стоило Блэку приподнять брови, мальчика и след простыл. И как только Гарри умудрялся не видеть? «Потому что не смотрел», — заметил в голове голос Гермионы. Блэк взглянул на Эшби, а затем повернулся к Гарри и одарил его привычной лучезарной улыбкой. Глотка сжалась в рвотном позыве, но Гарри выдавил улыбку. Нельзя вступать в конфронтацию, нельзя, не улыбнуться — объявить войну подхалимам Реддла, а там недалеко и до него самого. Это было бы весьма опрометчиво.       И все же, отчего Альфард стал изгоем в собственной семье, если он точно такой же? Он был (вернее станет) любимым дядей Сириуса, что изменится? Очевидно что-то произойдет, раз сейчас, на школьной скамье, он уже при Реддле. Странно, что Сириус никогда не упоминал об этом.       «Возможно, Альфард тоже никогда не упоминал об этом», — урезонила его внутренняя Гермиона.       В самый разгар ужина, Гарри заметил, как Блэк на мгновение наклонился к Гойлу, едва шевельнул губами, спросил еще что-то, на что Гойл кивнул, и Блэк снова вернулся к еде. Странно.       Гарри отложил вилку спустя несколько неудачных попыток Блэка завести разговор. Гарри отвечал монотонно и односложно, и Блэк довольно быстро сдался, а когда Гарри направился к выходу, быстро занял место рядом с Лестрейнджем. Группка зашевелилась, зашушукалась, Реддл нехотя оторвался от «Вечернего пророка», темные брови взметнулись вверх, и Блэк поерзал, кратко кивнув на место, где только что сидел Гарри. Том явно не был впечатлен, и Блэк сник. «Гадюшник», — подумал Гарри и направился в библиотеку, где провел остаток вечера, дожидаясь назначенного часа общественных работ.       Гостиная была переполнена, когда он вернулся, за этот день Гарри ни на йоту не приблизился к возвращению домой. Шайка Реддла сидела на месте, у камина. После целой недели тщательного наблюдения Гарри запомнил их всех. Несмотря на буйный нрав и чрезмерный энтузиазм, Абракса Малфоя тоже приняли. Среди прочих он был единственным четверокурсником — самым младшим, чему, судя по косым взглядам и поджатым губам, не все были рады. Август Долохов — единственный семикурсник — выглядел так, будто его назначили Малфою в няньки. Длинный, с гривой черных зачесанных назад волос, он напоминал Руфуса Скримджера. Альфард был там же: читал книгу, устроившись поближе к огню. Когда Гарри вошел, он даже не улыбнулся. Похоже, свыше был дан приказ закончить дружбу. Гарри пересек комнату и направился в спальню, и замедлил шаг, подбираясь к двери. Как известно, они весьма тонки в Хогвартсе, в гостиной любого факультета.       — Что у тебя с Гарри? — Гойл.       — Ничего, не парься, — ответил Эшби.       — Ной, прекрати, я же вижу.       — «Снейквид» пропал.       — Он украл, да?       — Так он же сказал, что не курит, — вмешался Блетчли.       — Ты видел, как он взял их?       — Нет, но он был в комнате один. Ты вещички-то проверь, не спиздил ли чего.       — Ты его прям в лицо обвинил, да?       — Нет! Я всего лишь сказал, что думаю. Да по нему видно, что он нищий и, сука, хитрый! Наверняка уже сбыл их кому-то, чтобы деньжат срубить.       Повисла тишина, а затем Гойл тяжело вздохнул.       — И что ты сделал, Ной?       — Заставил его карманы вывернуть. Сиг там не было, но, думаю, он мог спрятать их где-то еще. Надо найти их, может, успеем найти до его возвращения.       Его слова повисли, не встреченные ничем, Гарри слышал лишь сопение.       — Тебе нужно извиниться, — сказал Гойл.       — Да пошел ты.       — Чем раньше, тем лучше.       — Да что он мне сделает?       — Я бы не стал нарываться и проверять, что он может. Наверняка сам где-нибудь посеял их, а теперь винишь первого попавшегося.       Тем и закончили. Гарри подождал минут пять, затем потопал и зашел в комнату. Мальчишки уставились на него, но никто ничего не сказал, и конечно же Эшби не извинился. Он пулей вылетел из комнаты, и скоро из душевой послышался шум воды. Сначала Блэк, теперь этот придурок. Гарри оставил сумку и покинул спальню, чувствуя себя еще хуже, чем прежде.       Неожиданно для себя, Гарри услышал шаги за спиной, обернулся и обнаружил рядом с собой Гойла. На мгновение Гарри показалось, что Гойл собирается извиниться за Эшби или скажет хоть что-то, но Гойл обогнул его и направился прямиком к дивану у камина. Гарри прошел к двери неторопливо, наблюдая за развернувшейся сценой, атмосфера поменялась, теперь это была документалка Дэвида Аттенборо: питоны наблюдают за приближающейся обезьяной. Реддл распрямился и отложил перо. Последнее, что увидел Гарри, закрывая за собой дверь, была медленно сползшая с лица Реддла улыбка.       Что Гойлу нужно от Реддла? Или, скорее, что Реддлу нужно от Гойла? Однако из волнений и роящихся вопросов Гарри был выброшен более приземленными и менее подозрительными делами. В письме не было подробных инструкций касательно предстоящих работ, но Гарри живо вообразил себя с ведром и тряпкой, вымывающим до блеска все окна замка.       Мистер Прингл уже ждал его. Невысокого роста, краснолицый и с залысинами, он взглянул на Гарри в знакомой филчевской манере, словно тот был назойливой мухой, откашлялся и схаркнул в пепельницу на столе. Гарри поморщился, комната насквозь пропахла табачным дымом и чем-то едким. Прингл взмахнул палочкой, и дверь за спиной Гарри захлопнулась. Волшебник.       — Так это ты тот маленький крысеныш, который бегал по замку летом?       Акцент у него был грубый, северный, такой же грубый, как и деревянная трость, которую он достал из шкафчика рядом со столом.       — Руки.       Гарри взглянул на приближающуюся трость. Новый взмах палочки грубо дернул Гарри за руки, вынуждая протянуть их вперед. В голове зароились голоса разных людей.       «А в этой школе розгами-то хоть лупят?» — тетушка Мардж, лето перед третьим курсом. Гарри вздрогнул, трость со свистом опустилась.       «Ему досталось от Аполлиона Прингла, тогдашнего завхоза… у отца до сих пор заметны следы…» — миссис Уизли, третье задание Турнира Трех Волшебников. Руки обожгло.       «Я хочу, чтобы ты написал “Я не должен лгать”», — эта жаба, Долорес Амбридж, пятый курс. Старый шрам снова заболел, подожженный новой болью. Гарри не знал отчего слезы покатились по его щекам. Что с ним? Он сталкивался с вещами и похуже, память жива, воспоминания целы, даже если не впечатаны в кожу. Удар — он идет по тропинке, оставив Рона и Гермиону в Большом зале. Удар — он спотыкается. Удар — он здесь. Удар — в Слизерине. Удар — он лишний. Удар — он окружен, со всех сторон, куда ни плюнь, ложь, провокации и фальшь. Удар — его обвиняют. Удар — он останется чужим, как бы широко ему ни улыбались. Удар — шрам вспыхивает болью, молния зеленой вспышкой пронзает его вновь и вновь. Удар — темные глаза впиваются в его кожу, как впивается голодный зверь в добычу. Удар — искуситель искусает его насквозь. Удар — Реддл. Гарри был не первым и не последним учеником Хогвартса, столкнувшимся с этой тростью, в глобальном смысле порка была безобидной (во всяком случае Гарри предвкушал вещи пострашнее в этом году). Последний удар был наиболее болезненным. Гарри сморгнул слезы. И с чего его разобрало?       — Так-то лучше… — трость прыгнула обратно в шкаф, а мистер Прингл спрятал палочку в карман. — Пальто есть?       — Нет.       — Зима близко, я бы обзавелся. Пошли.       Мистер Прингл вывел Гарри из кабинета на улицу. Их встретили Тьма, холод и беззвездная ночь, Гарри довольно быстро замерз. Ноздри затрепыхались, слипаясь от холода. Чувство дежавю крепло, пока они приближались к Запретному лесу, мистер Прингл провел его мимо хижины Хагрида (пока что пустующей), запущенной, с безжизненно пустыми окнами. Грядки обросли сорняками и дикой ежевикой.       — Не смог найти нового лесничего, — пояснил мистер Прингл. — Предыдущий ушел, бросив все в таком состоянии.       Гарри промолчал. Хагрид был здесь, он был жив, но чувство утраты саднило и скребло где-то в горле. Может, им стоит поговорить? Нет, это ужасная идея, слабохарактерная и малохольная, весь план насмарку пойдет. И пользы никакой. И как тогда он все объяснит своему Хагриду, из 1997 года? Почему именно в судьбоносный год исключения из Хогвартса Хагрид столкнется с неким Гарри Эвансом, который так подозрительно похож на Гарри Поттера, сына Лили Эванс?       Мистер Прингл провел в лес, они прошли по кромке опушки. Сейчас было не так страшно, как на первом курсе, когда от каждого шороха била дрожь и колотила лихорадка. Арагог и его дети еще не населили леса, Волан-де-Морта или его последователей они тоже вряд ли встретят (по крайней мере он сам и основная их масса теперь остались греться у камина), так что лес относительно безопасен. Хотя бы он в компании взрослого волшебника.       Но если Хагрид не исключен, Арагог в замке, значит, Миртл еще жива, значит… Скоро ли Гарри станет свидетелем нападения василиска на маглорожденых? Скоро ли Гарри вновь увидит, как Реддл обвиняет Хагрида и присваивает себе лавры героя, спасшего весь замок от убийцы? Может найти Миртл? Нет, очередная глупость, ломающая ход времени. Она-то тоже наверняка запомнит Гарри Эванса. Возможно, он ей тоже понравится.       — Сюда иди, — Мистер Прингл оборвал его рассуждения. Мужчина склонился над чем-то темным. Гарри подошел, и желудок его сжался, стоило ему разобрать черты произошедшего. Это был нюхлер, застрявший в медвежьем капкане, мертвый. В крошечных лапках посверкивала привязанная к капкану стекляшка. Кончик палочки Прингла вспыхнул светом, Гарри быстро отвернулся, но все же увидел тошнотворную смесь белого, красного и гниющего.       Прингл осклабился, протянул руку и вытянул из сумки нюхлера несколько ценных вещей. В окровавленной ладони посверкивали облипшие кровью галеоны, серебряные часы, изумрудные сережки и ожерелье.       — Удивительно, как много этим крысятам удается таскать в себе, — хихикнул он, пряча находку в сумку. Мерзавец. — Думаю, их тут целый выводок. Проверь другие ловушки, их всего восемь, они дальше по тропе. Если вздумаешь сбежать — я узнаю, уж поверь мне. Давай, за дело.       Прингл отдал ему две сумки: «В одну — тушки, в другую — побрякушки», — затем показал ему, как открывать медвежьи капканы. Почему нельзя было воспользоваться магией, Гарри не знал.       — Тебе нужно быть осторожным, мы же не хотим, чтобы и тебе лапки покоцало? — он опять хихикнул. — Вот еще, возьми, — он протянул пропуск, позволявший находится за пределами гостиной после отбоя. Гарри испытал воодушевление, но лишь на миг, пока глаза не опустились на мелкую приписку о сроке действия пропуска: до шести утра. Прингл отряхнулся и направился прочь.       — Вы оставите меня здесь одного?       Гарри был потрясен. Не то чтобы опушка с мертвыми нюхлерами пугала его, но Гарри никогда не оставался в Запретном лесу один.       — Я думаю, ты справишься.       Кажется, Гарри начинал скучать по Филчу.       — А если я умру?       — Ну тогда я вернусь утром и заберу твою тушку, — он сделал пару шагов к Гарри и похлопал по сумке с мертвым нюхлером. — О, и чуть не забыл… Акцио! — палочка вылетела из рук Гарри и Прингл схватил ее, Гарри рванулся, но мужчина поднял палочку высоко над головой. — Заберешь, когда наполнишь сумки.       — То есть вы оставляете меня одного совершенно беззащитным в Запретном лесу?       — Ай, это многое говорит о нашем обществе, не так ли? Волшебники такие жалкие — становятся совершенно немощными, стоит лишиться какой-то деревяшки. Считай это практическим уроком защиты от темных искусств, если тебе так приятней, — и, хихикая и обнажая желтые зубы, он удалился, подергивая в смешках плечами. Гарри остался в одиночестве, замерзший, задетый и разъяренный.