Реквием по клавишам

      Его взгляд не отрывался от мерцающего экрана ноутбука, внимательно следя за передвижениями объекта на мониторе. Кончики пальцев нервно дергались, так, словно он был напуган. Напротив. Он был возбужден.       Очаровательная принцесса спокойно и расслабленно передвигалась по своей квартире, не подозревая, что над ее головой висят с десяток камер видеонаблюдения. Они были в каждой комнате, в каждом потайном углу, скрытые умело от ее глаз. Их цель — следить за ней.       Экран мощного компьютера был разделен на двенадцать секций — точнее сказать — локаций. Каждая из них — ее комната или ракурс. С каждой из них на нее смотрит он, боясь упустить любую важную деталь.       Солнце давно село за горизонт, а он все сидел в темноте, освещаемой лишь техникой, да одной мерцающей красной лампочкой у входа в свой тайник. Откинув голову на подголовник кресла, он прикусил нижнюю губу в предвкушении. Стрелки часов близились к полуночи — его малышка сейчас ляжет спать. Во сне она была самой прекрасной богиней, снизошедшей с Олимпа. Сама Афродита приняла ее облик.       Ее тонкие черты лица, нежная белоснежная кожа напоминали потоки морской пены. Шелковые пряди волос в свете ночника переливались настоящим золотом. А глаза… глаза сверкали ярче всех звезд на черном небосводе.       «Как она манит меня», — думал он, когда во сне малышка скинула с себя одеяло, обнажая икры и бедра. Возбуждение, и без того граничащее с безумием, было болезненным. Но он уже знал, как справиться с этим приступом.       Его малышка потушила основной свет в спальне, оставив работающим только прикроватный ночник. Он горел не ярко, но достаточно для того, чтобы можно было разглядеть все вокруг.       Мужчина медленно приподнял края толстовки. Его пальцы замерли, наткнувшись на холодную металлическую молнию джинс, и с тихим «визгом» он дернул собачку вниз, расстегивая и освобождая путь. Ладонь скользнула под ткань боксеров, в предвкушении натыкаясь на горячий член. С шипением он коснулся собственной кожи и откинул голову на подголовник кресла. Глаза закатились под веки. Сегодня он просто спустит пар, как и всегда. Сегодня он просто будет надеяться, что однажды фортуна снизойдет до него и малышка исполнит для него личное соло.       Однажды. Обязательно.       Он представлял, как ярко это будет. Почти ощущал наяву. Ее дрожащие бедра, пальчики, крепко впивающиеся в его плечи с такой силой, что оставляли царапины. Нет — метки. И такое прерывистое дыхание, переходящие в тихие невинные стоны.       Бедная мышка. Он был уверен, что она не знает, что такое настоящий оргазм. Ну ничего, он станет первым мужчиной, кто подарит ей разрядку и научит играть райскую музыку для его ушей. Никто бы не заставил ее стонать, извиваться и кричать его имя.       О, Господь. Дай ему сил набраться терпения.       Свободной рукой он кликнул мышкой по одной из ячеек на экране, увеличивая изображение на мониторе. Камера выдала идеальный ракурс: его девочка лежала в центре постели, грудь ритмично поднималась, а маленькие ручки крепко обнимали края подушки.       Матерь божья.       Он прикрыл глаза, представляя, как это — быть на месте чертовой подушки. Чувствовать, как она прижимается к нему всем своим обнаженным телом, как ее ноги обвивают его крепкие бедра, а горячее дыхание обжигает шею… Он бы отдал все, чтобы так сладко, так нежно и одновременно развратно, она прижималась только к нему.              Фантазии. Только его рука. Только горькое, липкое завершение.       Соло для малышки было сыграно.       Он резко выдохнул, вытирая пальцы о ткань боксеров, ощущая, как по телу разливается нега спокойствия и умиротворения.       Скоро.       «Потерпи еще немного, малышка. И я тебя заберу».