Кордон: Шустрый
16 июня 2025 г., 14:22
У заправки мы были уже ночью. Пришлось задержаться, чтобы похоронить Отшельника вместе с остальными. И я не хотела этого делать, но Мико настояла. Она убедила меня, что он бы хотел оказаться рядом с ними. Удивительно, что ей хватило одной встречи, чтобы проникнуться его историей. А после тратить драгоценное время перед наступлением темноты, чтобы закопать старые кости. Возможно, мне никогда не понять её. Но если честно, это трогает.
В моих глазах журналист — это холодный циник, почти как врач. Человек, выполняющий свою работу несмотря ни на что и не жалеющий людей на своём пути. Мне казалось, что человечность и сострадание в её профессии исчезают со временем. Видимо, я ошиблась.
Когда шок пропал, она забрала его КПК себе, аргументируя материалами и доказательствами для статьи, но я видела её взгляд. Ещё чуть-чуть и Мико сорвалась бы на плач.
Сопереживая тому, кого она видела лишь единожды и чья история не может быть исключительной правдой, Мико в очередной раз покорила моё холодное сердце. Пускай мы и впустую убили время, которое хороший сталкер бы потратил на дорогу, ничего ужасного не случилось. А в итоге помогло мне понять журналистку куда больше, чем представлялось до этого.
И она права: Отшельник ждал нас десять лет, стоило уделить ему ещё часик.
Нужно спросить у Сахарова или Васильева, как вообще мы встретили ожившего мертвеца и правильно ли мы поступили. Надеюсь, мне не придётся расплачиваться за добрые поступки прошлого. Не хочу узнать, что я или Мико прокляты до конца жизни из-за того, что коснулись останков, принадлежащих Зоне.
— Будем разводить костёр? — Мико села на плитку и облокотилась на стену.
— Не думаю. Не хочу собирать дрова и камни в темноте, — закрываю дверь подсобки и сажусь напротив неё.
Здесь едва хватает места для двоих, но нам всё равно удаётся держать дистанцию. Я не могу позволить себе перейти ту черту, которую сама же и провела. Да и есть ли у меня право? Кто я, чтобы попытаться сказать о чувствах кому-то вроде Мико? Девушка с тяжёлыми отношениями с матерью, похоронившая отца и отчаянно хватающаяся за призрачный шанс не похоронить сестру. Даже сказав Мико: «Я влюблена в тебя», куда я её приведу? Образ моего дома стерся из памяти, оставив обрывки споров с матерью и сестрой.
Я не та, кто смог бы стоять рядом с Мико в «обычном» мире. Лишь в моей голове мы можем быть парой. Только в моих фантазиях я возвращаюсь домой героем, и Мико ждёт на Большой Земле.
В реальности она забудет меня ещё до того, как я покину Зону.
— Почему его никто не нашёл раньше? — она крутит в руках КПК, а после начинает рыться в личных заметках Отшельника. — Его никто не навещал целых десять лет?
— Возможно, — прикрыв глаза, облокачиваюсь на стену. У меня не осталось сил смотреть на неё.
— Очень развернутый ответ, мисс Райдэн, — даже сарказм меня сейчас не волнует. Пусть язвит сколько захочет. — Судя по записям, он нарочно избегал других сталкеров. Но я пока не вижу почему.
— С чего ты это взяла?
— Он пишет: «Сегодня со мной связался торговец с базы на ферме и просил принять двух сталкеров, но я отказал ему, соврав, что ушёл в дальний рейд. Настаивать торгаш не стал, но я уверен, что тот просёк мой обман. Но мне всё равно. Ведь Она постоянно говорит, что у меня мало времени и нельзя тратить его на такие мелочи. Её постоянно окружает аромат сирени, так приятно напоминающий о доме». Почти во всех записях есть строчки о «ней».
— Это странно, ведь Фанат говорил, что старик ушёл из лагеря, пока Волк считался молодняком. А это было очень давно, во времена первых сталкеров. И к тому же каждый знает, что Отшельник соответствовал своей кличке.
— Вот именно. Тогда что это за загадочная «Она», которая упоминается в его записях ещё с 2007 года? Исходя из последней, это не могла быть его жена, а по имеющимся у меня данным, в те годы женщины в Зоне были только в качестве учёных и то за редким исключением, — журналистка звучала возбуждённо. Даже слишком для человека, который провёл весь день на ногах. Казалось, в ней не было ни капли усталости.
— Может, он просто поехал крышей на старости лет? — открыв глаза, я уставилась на Мико. Та с энтузиазмом изучала записи, искоса поглядывая на меня.
— У тебя больше шансов быть сумасшедшей, чем у него, — она усмехается и опускает глаза обратно в КПК. — Отшельник пишет о ней как о живом человеке. Можно отбросить теорию, что это домашнее животное, но к разгадке это не приближает.
— Тебе так хочется покопаться в тайне десятилетней давности? — её желание влезть ещё глубже в и без того запутанную и неприятную историю мне непонятно.
— Естественно! Что за глупый вопрос? — она опять смотрит на меня, но в этот раз улыбается. — Я достаточно наслышана о мистике ЧЗО, и прикоснуться к ней — одна из моих задач. Безусловно, это всё пугает, но не менее завораживает.
— Прикасаться к мистике в Зоне — смертельно опасное занятие. Тебе вояки не говорили, что странности — это ни есть хорошо?
— И ты туда же, — она громко выдохнула и отложила КПК в сторону. — Говорили. Но если бы я их слушала, то какой смысл ехать через весь мир? Ради военной базы на окраине? Моя работа не заключается в написании банальных статей или писанины из-под палки государства. Я ищу сенсацию, то, что взбудоражит весь мир и заставит его обратить внимание на ЧЗО.
— А какой от этого прок? Сюда и так сплошь и рядом прут новые и новые лица. Спасибо твоим коллегам, теперь трупов стало в десятки раз больше. Понаедут туристы, начитавшись мистики и историй о быстрых деньгах, и дохнут в первой же аномалии. Вот оно — внимание общественности, — я говорила на повышенных тонах, но не переходила на крик.
— Человеческая глупость не имеет ничего общего с работой журналистов. Не из моих работ, так из других источников идиот узнает о Чернобыльской Зоне Отчуждения, — Мико сделала небольшую паузу, а после её голос стал на полтона тише. — Идиот умрёт не по моей вине, даже если и прочтёт об этом месте из моей статьи.
— Я не считаю, что люди гибнут из-за вас. Моё мнение — Зона должна оставаться закрытой для неподготовленного человека. В идеале — вообще закрытой ото всех. Теоретически мы с тобой преступники, а фактически любой может сделать себе ксиву за бабки и шастать тут сколько хочет.
— Ты преступник, — усмехнувшись, она поправила меня и взяла КПК обратно. — У меня есть документы, разрешающие мне быть на территории ЧЗО.
— Не то чтобы это меняет суть моих слов. Туристы, не понимающие до конца, что за историями о мистике и больших деньгах прячется чертово разнообразие смертельных аномалий, опасных мутантов и других сюрпризов, не поддающихся логике, а иногда даже науке, прут сюда и гибнут пачками. Целые конвои и автобусы попадают в Пузыри и застревают в состоянии между жизнью и смертью. От таких людей Зону нужно закрыть и не пускать их ни за какие деньги.
— Ты же понимаешь, что это нереализуемо? Все хотят жить хорошо. Военные на блокпосте хотят купить себе и членам семьи дорогие вещи, отчаянные бегут сюда в поисках лучшей жизни и всё прочее, — она снова вздохнула и уверенно продолжила: — Но как раз-таки мои статьи не будут писать о романтизированной мистике, Эи, я хочу, чтобы люди увидели правду. Такую, как она есть. Про всех мутантов, в десятки раз сильнее человека и агрессивнее любого дикого зверя за пределами ЧЗО. Об аномалиях, которые превращают металл в пыль. И о людях, способных ради наживы убивать друг друга. А история Отшельника — яркий пример поведения людей здесь. Никто не посетил старика десять лет и не знал, что с ним стряслось.
— Да кому какое дело до него?
— Ты говорила, что он уважаемый человек в деревне. Ваш местный торговец, как его... забыла, кажется, Сидорович, тоже знает о нём. Судя по КПК, к Отшельнику обращались многие. Здесь есть упоминания какого-то Лукаша, Воронина, Бармена, и сам Сидорович тут тоже есть. Тут десятки имён и заказов. Но когда он перестал выходить на явный контакт, все забыли про него, зная, что он старик. Никто не пришёл его проведать. Не нашёл его труп, не говоря уже о том, чтобы выполнить его долг.
— Чёрт. Это в любом случае глупо — вот так наобум лезть в истории про призраков.
— Может быть, но я найду ответы. С тобой или без тебя. Честно скажу, да, с тобой мне будет куда проще и приятнее копаться в этом. Но я достаточно самостоятельна, чтобы попытаться самой, — она улыбнулась, а у меня комок в горле.
Мне хотелось возразить Мико, ещё раз подчеркнуть абсурдность её решения и попытаться отговорить её. Но, смотря на решимость и нежность в её взгляде, я молчу.
— Ладно, — ей невозможно отказать. Собственные чувства перевешивали здравый смысл. Глубоко внутри оставалась надежда, что смогу её защитить. — Но сначала встретимся с моим связным, а потом решим, что делать дальше.
— Окей, — её улыбка стала ещё ярче, почти ослепительной в темноте старой каморки. — Спасибо, я рада, что ты согласилась помочь.
— Не благодари раньше времени. Во-первых, я на тебя работаю. Во-вторых, не факт, что мы что-то найдём.
— И правда, — Мико тихо засмеялась, возвращая взгляд к КПК.
Больше мы не разговаривали. Я потратила последние силы на небольшой спор. Радовало одно — она всё-таки останется со мной ещё какое-то время. Вояки подождут, сегодня Мико выбрала сталкера.
***
Проснулась от пронзительного звука оповещений в КПК. Кто-то без остановки шлёт сообщения. Сквозь сон, наощупь, нахожу источник раздражающего звука в карманах. И, едва приоткрыв один глаз, листаю личные сообщения. Все от неизвестного. Все — SOS. Мико лениво потягивается на полу, бросая на меня усталый взгляд. — Что случилось? — она медленно поднимается. — Кто-то шлёт SOS, но у меня нет этого контакта, — трясу головой, пытаюсь проснуться. Получается с трудом. — Тогда чего ждём? — Мико широко зевает и начинает разминаться, будто заряжается энергией из ниоткуда. — Я не побегу на первый попавшийся сигнал. И ты, кстати, тоже, — хлопаю себя по щекам, потираю глаза. Сон отступает. — Почему? — она искренне удивлена, будто забыла наши разговоры про опасности. — Кому-то нужна помощь. А если бы мы сами были в беде? — Думаешь, кто-то пришёл бы нам на помощь? — в моём голосе усмешка, на её лице раздражение. — Да. — Ошибка новичка. Отправишь такой сигнал и к тебе придут бандиты или ренегаты. Что тогда? — Райдэн, тебе не кажется, что ты уходишь от темы? Если у вас всё так сурово, значит, послание — знак, что человек действительно в беде, раз рискует. Слова Мико заставили меня задуматься. Отчасти она была права: опытные сталкеры стараются решать проблемы сами и зовут на помощь только в крайних случаях. Особенно таким способом. Особенно в «Тёмной Лощине». — Хорошо. Держи, проверяй, — я отдала ей КПК. Впервые в жизни вручала его другому. Она встревоженно посмотрела на бледный экран зависающей техники. — Это там, где мы похоронили шахтёров? — слышу, как Мико сглотнула, затем щёлкнула выключателем и отдала КПК обратно. Не могу понять, что на её лице — страх? Тревога? Или всё вместе? Сигналы стали голосовыми посланиями: обрывки фраз с просьбами о помощи, смешанные с режущим слух белым шумом. — Таких совпадений не бывает, правда? — я встала с холодной плитки и открыла дверь каморки. В нос ударил запах дождя, а значит земля на холме будет вязкой. — Пойдём обратно. — А если там действительно кто-то просит помощи? Эи, надо хотя бы издалека взглянуть, — она часто звала меня по имени в моменты, когда ей что-то нужно. Я перестала её поправлять. Пусть будет так, пока мы вдвоём. Повернувшись к Мико, я совершила большую ошибку. Я не могла устоять перед блеском боли и энтузиазма в её глазах. Нет сомнений — она искренне хочет помочь и ужасно любопытна, ей до одури интересно, что происходит и почему это связано с нами. — Вдруг на кого-то из новичков напали мутанты, и он отчаянно просит помощи? — она подошла почти вплотную. — Если так, то он уже, скорее всего, мёртв, — не могу отвести взгляд. Свет проник в каморку и оставил меня без шансов на сопротивление её красоте. — Значит, меня зовёт его труп. А это меньшее, с чем хочется столкнуться. — Может это ответы на вчерашние вопросы? Подумай сама — место захоронения, бесконечные пинги под утро, когда солнце уже взошло. Его КПК при тебе, и, кажется, заряд не кончается. Кто, если не мы, придёт на помощь? — Ааа, ладно, чёрт с тобой, — голос грубый, а слова Мико звучат эхом в голове. «Кто, если не мы...» — по этому принципу я живу и рву свою жопу за чужих. Спасаю всех подряд, а потом расплачиваюсь. — Если заметим что-то странное — сразу назад, ясно? — Безусловно. — Отлично, — проверяю магазин, щёлкаю затвор и первая выхожу на улицу. За мной тихие шаги и постоянно пищащий КПК, повторяющий одно: «…если кто-то слышит…пожалуйста…»***
Дорога к холму была… необычной. Грязь липла к ботинкам, затрудняя подъём, лёгкий туман полз по земле, с каждым шагом становясь гуще. И если грязь была вполне ожидаемой, то туман стелился только по холму и нигде больше. Вау, мои любимые приколы Зоны. — Мы почти пришли, — Мико сверяется с КПК. — Сигналы стали чаще. Ты слышишь это шипение? — Да, — я спотыкаюсь на ровном месте, падаю. В этом тумане чёрт ногу сломит. Хорошо, что Мико может проверять дорогу. Шестое чувство подсказывает держать автомат наготове. Шум в голове отличается от обычного. К частому звону и гулу я привыкла, но сейчас слышу шёпот — тихий, манящий и умиротворяющий. «…мама…прости…» Голос незнаком, мягкий, похож на детский — ребенка лет десяти, говорящий сквозь слёзы. — Райдэн, ты тоже это слышала? — Мико остановилась и дернула меня за руку. — Что именно? — голос хриплый, смешивается с головной болью и шёпотами. — Ты про голоса? — Я слышала маму, — коротко отвечает Мико и встревоженно сжимает мою руку. — Замечательно, — вышел сарказм. Очередное подтверждение моей правоты. — Нужно возвращаться. Можешь проложить маршрут? Дрожащими руками Мико держит КПК. Взгляд бегает, а затем останавливается на мне. — Не работает? — с панической улыбкой задаю риторический вопрос. Она кивает. — Сука, — сжимаю автомат. Другого выхода нет. — Идём до конца. Если я поведу себя странно — стреляй. Поняла? — Я… не смогу, — Мико запнулась. — Может, лучше назад? Там выход. — Не выйдем. Пошли и давай молиться, что это не Пузырь, — хватаю её за руку и веду за собой. Как бы абсурдно это ни звучало — дороги назад нет. Ничего не бывает просто так. КПК не отключается без причины, туман после дождя, и куча сообщений от неизвестного. Что-то пошло не так, Мико. Крепко сжимаю челюсть, чтобы не сказать вслух. Она наивная журналистка, думает, что всё можно решить. Что убивать необязательно. Что помощь вернётся добром. Надеюсь, после сегодняшнего, если мы выберемся, ты поймёшь: помогать неизвестному в Зоне — самоубийство. Мы прошли несколько метров, но будто не сдвинулись с места. Голову пронзила резкая боль. Голос, который я уже почти забыла, проник в сознание: «Эи, ты помнишь обо мне?» Это было ножом по сердцу. — Макото? — слова вырвались сами. Крепко сжав руку Мико, я обернулась. Никого. Ни позади, ни впереди. Только туман перед глазами. Дыхание участилось, и Мико это заметила. Конечно, чёртова журналисткая наблюдательность. Посмотрела с немым вопросом, но ответа не было. Всё, что я могла — стоять на месте. Сколько мы здесь? Пять минут? Десять? Или часы? Ноги уже ватные, а грязь на ботинка будто-бы весит тонну. — Кто говорил? — её хватка крепчает. — Неважно, — огрызнувшись крикнула в пустоту и пошла дальше. Что бы ни было, оно меня не убьёт. Никто и ничего не сломает сталкера Райдэн. У меня нет права проигрывать сейчас. Я глубоко выдохнула. Шёпот в голове усилился. Сестра звала меня, и с каждой фразой желание поддаться росло. Странно, что отца я не слышу. Хотя он как раз таки и труп, но видимо этот подвид аномалии работает по другому. Впереди послышались тяжёлые шаги. Я направила автомат, но он не понадобился. Мико впала в ступор, держась мертвой хваткой. Я тихо засмеялась. Фанат назвал бы меня идиоткой, потому-что не догадалась сразу. Сталкер должен уметь определять аномалии по самым минимальным признакам. Искать пути решения быстрее других и ничему не доверять. Даже самому себе. Отшельник сидел возле могил, оплакивая товарищей. Он — лишь иллюзия, отголосок прошлого, застрявший во времени и получивший вторую жизнь в Зоне. Полупрозрачный, словно призрак, почти сливался с туманом. Лица не было, но я знала — это он. Ему выпал счастливый лотерейный билет, последний шанс оставить после себя нечто значимое. Возможность не затеряться среди шёпота других людей. Счастливчик, отмеченный Зоной. Он заговорил первым: — Я не хотел, чтобы всё так вышло. Я был идиотом, молодым глупцом. Потом пришла Она. Слушала, не осуждала. Я слушал Её. Она напоминала мне жену. В холодные ночи согревала тёплыми словами, пыталась помочь и направить. Но я не успел. Он подошёл к могиле. К своей могиле. — Когда Она пришла, стало легче. Она спасла меня. Страх рассеялся. Я чувствовала покой и теплоту, почти как дома. Собравшись с силами, шагнула вперёд, и Отшельник пошёл навстречу. Зона помогает, но отпустит ли, если ошибусь? Не та трактовка и я займу его место. — Я не заслужил прощения. Не он, а я должен был ехать. Каково хоронить своих детей? Я не познал этого. Жена бы не простила — я струсил и не вернулся. Как она там? Есть ли у неё другие дети? Любящий муж? Сын погиб из-за меня — из-за слабости и пороков. Я жил и прятался в Её голосе, в теплоте. Потому что Она не судила, только слушала и направляла. Голос призрака звучал, как шум радиоэфира — помехи смешивались с плачем и словами. Я протянула руку — и он повторил движение, словно отражение. И это худшее, что я могла увидеть. — Брось мне его КПК, — крикнула Мико, не отрывая глаз от пустоты. Во мне нет страха. Аномалия сожрала его полностью. С опаской журналистка кинула технику. Почему на неё не действует? Недостаточно нравится аномалии? Подумаю об этом потом. Мы с Отшельником поравнялись. — Знаешь, я не знаю, что было там и как ты жил. Но знаю одно — здесь, среди нас, ты человек с большой буквы. Такой, которого надо поискать. И как человек, ты мог ошибаться и исправлять ошибки, — КПК старика работал, но открыта была только одна страница — последняя запись дневника. — Ты справился. Ты пытался до конца, признавал себя и свои поступки, поэтому вернул им долг. Ты свободен. Мы прощаем тебя. КПК с треском выпадает из рук. Разряд. Вспышка. Фигура поднимает его и растворяется в тумане. Кажется, я всё сделала правильно. Туман постепенно рассеялся, открывая вид на освещённую солнцем «Тёмную Лощину». На влажных могилах пробивалась трава, вместе с ней и свечение артефакта. — Спасибо… — прошептала, поднимая артефакт. Эта благодарность лично для него. Не для тебя, Зона. Шёпот наконец отпустил. У журналистки был тысяча и один вопрос, рот открыть, но звука нет. Не решалась или до конца не верила в происходящее. Нервно мотая головой, она развернулась и пошла вперёд, спускаясь с холма. Теперь дорога такая, какой должна быть: короткая, и местами скользкая после дождя. Даже дышать стало как-то сравнительно легче. И меньше тревоги в теле. Этот артефакт не обладает никакими полезными или негативными свойствами. Отражение покоя и свободы, ценный трофей, невообразимым образом греющий душу. «Отголосок» — мусор. Его называют мусора потому-что, ничего явно полезного он не дает, да и случайным образом покидает своего сталкера. Такой вот временный подарочек. — Всё закончилось, — я поравнялась с Мико и, собравшись с духом, добавила: — Ты была права. — Не знаю, что больше удивительно: то, что произошло, или то, что ты признаёшь мою правоту, — она облегчённо засмеялась. Это было почти так же звонко, как её обычный смех. — Но что это всё было и почему ты знала, что делать? — Не знала, — я немного замялась. — Точнее, не знала точно. Военные тебе рассказывали о «Шёпоте»? — Впервые слышу. — Сталкерская байка, которую пересказывают у костра. Аномалия в образе близкого, ведомая самой Зоной, приходит к тем, кто не может себя простить. Я слышала эту историю от одного сталкера в Баре, но, чёрт возьми, никогда бы не поверила, что это правда. Он же и рассказал, что делать. — Звучит вполне нереалистично, — Мико задумалась, а потом улыбнулась и сверкающими глазами посмотрела на меня. — А что за артефакт? И почему она вообще здесь появилась? Расскажи мне всё. Она так спокойна, словно ничего не произошло. Неужели артефакт и правда работает? Ещё и на нас двоих. Я долго смотрела на неё, заворожённая улыбкой и энтузиазмом. Таращилась, как подросток, которого одолевают гормоны. А она смотрела в ответ. Осознав это, я спешно отвела взгляд. — Много тебе всё равно не скажу. Тем более ты сама догадалась, что путь Отшельника не закончен. Так что, скорее всего, ты уже знаешь больше меня. Его мучила боль и тяготила вина, это и привлекло аномалию. Она питалась его чувствами, пока он не погиб. — То есть аномалия теоретически живая? — она притормозила. — Если брать все истории о призраках, то логичный вариант, что аномалия осталась в его КПК, как в самом большом источнике эмоций. Отшельник записывал каждый свой день. — Я тоже так думаю. Но это лишь наша теория, Мико. А артефакт — безделушка. Есть легенда, что носитель чувствует спокойствие в стрессовых ситуациях. Но это лишь байка. — Было бы славно, если бы это было правдой. Не паниковать в Зоне, мне кажется, крайне полезно. — Есть такое. Ладно, пора двигать на Кордон к Шустрому, желательно успеть до заката. — Не против если в статье об аномалии будет фигурировать твоё имя? — Мне всё равно. «Шёпот» аномалия, каких в Зоне много. Но она из немногих кто по своему помогает сталкеру. Не разрывающая тебя воронка, а своего рода спутник, который пробудет с тобой до самой смерти. И каждый знает, если она за тобой пришла, то ты кому-то знатно задолжал. Даже, если сам уже не помнишь. И «Шёпот» поможет тебе вернуть этот долго. Только я в эту байку слабо верю. Зона просто так ничего не делает. Она обязательно что-то требует взамен, так что в альтруизм аномалии исключен. Только вот какова цена у этого прощения? Для меня и других сталкеров загадка. Мы покинули холм, а за ним и «Тёмную Лощину».***
Деревня встретила нас запахом сырого дерева. Несколько сталкеров сидели у костра, слушая ленивое бренчание на гитаре своего коллеги по цеху. Другие разбрелись по деревне, забившись по углам и занимаясь своими делами. Кто-то чинил автомат, громко и матерно выражаясь при неудачах. Кто-то храпел на чердаке старого дома. Фанат сидел на своём любимом месте, копаясь в КПК, скорее всего, в очередной раз разбираясь с заданиями от Сидоровича. Всё было по-старому. Но внутри меня что-то изменилось. В теле была воющая усталость, но она не раздражала. И даже громкая Мико сейчас казалась приятным дополнением к этому приключению. Она была похожа на щебечущего воробушка, которому только дали возможность говорить. Заваливая меня вопросами и не прекращая рассказывать свои теории, эта девушка скрашивала нашу дорогу. В другой день, в другое время, после тяжёлого рейда мне бы хотелось сна и одиночества. Сейчас единственное, что я хотела — это сесть у костра и под потрескивающее тепло заснуть в объятиях журналистки. Но было ещё одно незаконченное дело, которое никак не могло подождать. У входа в подвал, что находится возле основного костра, стоял Шустрый. Он курил, привалившись к косяку, и глядел из стороны в сторону, а как только заметил меня, коротко кивнул, как делают те, кто живёт с опаской. — Иди отдохни, я быстро переговорю с ним и вернусь, — обратившись к Мико, я указала пальцем на свой любимый домик. Она не возражала и лёгкой походкой ушла. — Долго ты, — пробормотал Шустрый. — Думал уже, случилось чего. — Ну, было одно дело, — достав папиросу и жестом попросив у сталкера зажигалку, закурила. — Всё пошло немного не по плану, ну ты сам знаешь, как оно в Зоне бывает. Он понимающе кивнул и потянулся за КПК. Потушил сигарету об угол кирпичного входа и громко закашлялся. — Стареешь, — произнесла я с усмешкой. — Если бы, — он настраивал КПК, иногда поглядывая на меня. — Воздух вокруг тебя странный какой-то. Может ты фонишь? — Думаешь, стоит сходить к Хирургу на радиацию провериться? — Может быть, — он ещё раз закашлялся. — Да что ж такое… Ладно, к делу. На мой КПК пришло уведомление. Сообщение с прикреплённым текстовым файлом, а также карта технических помещений лаборатории Х. — В документах коды доступа ко всем этажам, хорошие люди подсуетились, чтобы передать их мне. Координаты входа и запасного выхода там тоже есть, в общем, не глупая — разберёшься. И… — Нахрена мне лаба? — я перебила его. Шустрый обещал информацию об артефакте, а не заброшенной лаборатории, в которую полезет только диггер или дебил. Что для меня слова синонимы. — Дослушай до конца, Райдэн. Учёные хотят эти документы, а взамен обещают любую награду. Понимаешь, о чём я? — Не очень, — я растерянно смотрела то в КПК, то на Шустрого. — Сахаров нанял Ныряльщика и его ребят достать эти бумажки, денег много обещал, но помимо бабок — любую ценную информацию. Об артефактах, аномалиях или других закрытых разработках. — Это что же в этих документах, что Сахаров готов делиться? Разве Стрелок не притащил уже всё, что можно? — Стрелок собрал только информацию о Выжигателе, но, как я слышал, там осталось ещё куча бумаг об экспериментах и технологиях. Видать, их Сахаров и хочет. Но, как ты знаешь, вход в лабу заварили в своё время Долгари, и никто не хотел с ними портить отношения. — А, то есть я, по-твоему, сплю и вижу, чтобы посраться с собаками Воронина?! — Ты уже с ними не в самых лучших отношениях. Будем честными, хуже только если ты вступишь в Свободу. — Не правда, есть люди в Баре, уважающие меня! — Да-да, но речь у нас не об этом. Вход открыла Свобода как протест и чтобы лишний раз насрать Долгу под дверь. Теперь даже ключ-карты не нужны, чтобы пройти. — Так а почему диггеры сами не полезут тогда? — Потому что я выкупил у них заказ, — гордо заявил Шустрый. — Я тебе должен, и Шустрый о долгах не забывает. Сахаров уже в курсе, что заказ твой, и ждёт тебя с бумажками на Янтаре. — Какие-нибудь данные об обстановке внизу есть? — это звучало скорее обречённо, чем с интересом. Мне опять придётся лезть в задницу Зоны, гонясь за призраком. — Не особо. Туда даже Монолит не суется, а это о чём-то говорит. Аномалий полно, как обычно мутанты и может ещё какие новые сюрпризы от Зоны. — Могло быть и хуже, — я внимательно изучала карту в КПК и в голове прикидывала, как минимизировать затраты на этот рейд. Шустрый отошёл от стены и собрался уходить, но напоследок обернулся. — И это, знаешь, осторожнее там. Снарягу кинул в Тёмной Долине, там по мелочи, но может пригодится. Ищи у прохода на Свалку, между камней. — Спасибо тебе, — мой голос был спокойным и полным искренней благодарности. Мало кто в Зоне сделает и десятую часть от этого. — Тебе спасибо, если бы не ты, я бы сдох в этом тоннеле. Долги отдают не только в Долге. И помни: лаборатории Х — это не просто заброшки, это чёртовы могилы. С этими словами он ушёл. Шустрый занимается поставками оружия и изредка подрабатывает, копая инфу по особым заказам. Трётся всегда в Деревне Новичков, хотя уже давно не зелёный сталкер. Когда-то он говорил, что прикипел к этому месту, да и рыпаться смысла нет. Тому, кому надо — найдёт. А с остальными нет смысла работать.
